Порок войны

– Нет. Девушка сильна и умна. Держу пари, никогда не была с мужчиной. Зачем добру пропадать? – некий принц встал из-за стола и медленной походкой, словно на его голову водрузили стопку книг, подошел ко мне, подняв подбородок и зажав его между большим и указательным пальцами.

– Оставлять пленницу в борделе? – сказал один из солдат, чуть тряхнув меня, что зубы неприятно щелкнули.

– Вовсе нет. Давать шанс на побег бессмысленно. А вот принести пользу нам она еще может. Если мне не изменяет память, «де» – это дворяне. А раз мне знакома фамилия Бран, то не самые последние. Это отличный способ выгодно пополнить казну, не так ли?

– Девушка – сирота. Некому будет платить за нее выкуп. – подал голос капитан, развернувшись и шагая в нашу сторону. Он остановился у стола, посмотрев на принца.

– Если в течение полугода ее не заберут, то она станет одной из наложниц. – принц слегка приподнял мое лицо и резко убрал пальцы, уйдя к столу. – Во славу короля.

– Во славу короля – повторили солдаты хором за принцем.

– Как пожелает ваше высочество. – капитан обернулся в мою сторону, брезгливо осмотрев мое лицо. – Подготовить кареты, к девушке приставить одного солдата и одну служанку. Оба должны знать общий язык.

– Да, пошевеливайтесь! – незаинтересованно кинул напоследок принц, когда меня снова начали уволакивать за стены комнаты.

Глава 3

Бордель – это последнее место, в котором я планировала оказаться. Если прошлые ночи снотворный эффект мне обеспечивали настойки и изнеможение, то после стакана молока и тарелки горячего супа спать перехотелось. Ну, а еще можно учесть стоны за стеной. Почему Хараты решили остановиться тут? Ну за что мне это проклятие!

Я зажала голову подушкой, пытаясь не обращать внимание на звуки совокупления и хоть бы чуть-чуть поспать. Но голова решала за меня, в который раз задавая вопрос, не убивают ли за стеной девушку.

К сожалению, система военной школы не рассчитывала попадание в плен своих учеников и не давала точных положений, что делать в таком случае. Обычно Летарцы умирали в бою. Или не сдавались просто так противнику. По-хорошему – Хараты должны были меня убить. Для них женщина на поле боя – нонсенс, проклятая женщина, дикарка. Ну или Астрогийская шлюха. Как им удобнее.

С первыми лучами солнца стоны затихли. Я сидела на кровати, приобняв подушку и смотрела в одну точку, желая разорвать этот мир на части.

Дверь на выходе из комнаты не открывалась, успела в этом убедиться за всю бессонную ночь, на окнах оказались прочные решетки. Комфортная камера в борделе. Изящный вид пытки.

Чисто теоретически был выход – на тот свет. Но уйти в одиночку, не забрав ни одного Харата… Мне не простят такую оплошность. Я бы не простила.

– Heny annes dett cetture ti sit sherak? – недовольно кричала девушка, входящая в комнату в паре с молодым человеком.

– Заткнись, пожалуйста. И так место отвратительное, еще тебя выслушивать.

– Ras miel voperi. – она посмотрела на него исподлобья, и затем повернулась ко мне, сложив руки на груди.

– Это приказ капитана… Доброе утро, Астрогийка. Как спалось? – парень обнажил в улыбке зубы, но я даже не улыбнулась в ответ. Перед глазами была только картина, как я кидаю в стену посуду, а та с приятным звоном разбивается. Это не сильно помогало, но чуть-чуть отвлекало от мыслей подлететь и оторвать Харатам головы.

– Si gabah sannat?

– Не похоже… Эй, Астрогийка… – парень подошел ближе и пощелкал пальцами перед глазами. Я стиснула зубы сильнее и метнула взгляд на него. Он отшатнулся.

– Hessa si very bahtahar… – Уголок губы девушки дрогнул, а стоило взглянуть и на нее, та убрала руки с груди и сделала шаг назад, опираясь спиной о комод.

– Не выражайся. Зная наших солдат, ее могли и пытать по дороге.

Коричневые кудри, веснушки на носу, солнечная улыбка. Парень был одет в чистую, глаженную одежду и не носил шрамов на лице. Слуга? Все сходилось, кроме золотой цепочки, торчавшей из-под ворота. Слуги не могли бы позволить себе носить украшения.

Девушка была на него похожа. Темные глаза, веснушки и каштановые кудри, но с отливом в рыжий. Ах, а еще недовольное выражение лица.

– Долго я буду тут сидеть? – я отложила подушку в сторону и поднялась выше. Одежда на мне была прежней. Белый облегающий костюм. Хотя после встречи с принцем мало, что поменялось, кроме того, что с меня сняли путы. – Или мне ждать выкупа?

– Essa sael, si caller. – протянула девушка, а парень только закатил глаза и сделал шаг ко мне, по-прежнему сохраняя дистанцию.

– Тебя отправляют в столицу. Так что поднимайся, мы подготовим тебя к дороге. – парень протянул ко мне руку и даже успел коснуться плеча. Рефлексы сработали быстрее. Жалко его. Другой рукой я перехватила кисть, притянула ближе и ударила в плечо так, что он с грохотом упал.

– Kapitalis! – синхронно с грохотом, крикнула девушка, и без капли страха в глазах, скорее с вызовом, смотрела на меня. Все ее тело говорило о презрении, хоть я ее и не могла понять. – Kapitalis!

В проеме появилась тень. Медленная и холодная. Капитан быстро вошел в комнату, закрыв с хлопком двери, и поднял на ноги упавшего парня, отряхивая его спину.

– С каких пор вы оба не можете справиться с одной девушкой? Или вам требуется замена?

Руки покрылись мурашками от глубокого холодного тона. Он не кричал, просто четко проговаривал каждое слово, не сводя глаз со своих подопечных. Капитан, словно познавший весь мир, смотрел на нас как на детей, совершивших очередную оплошность. И под этим взглядом я желала спрятаться, чтобы меня просто не коснулся его гнев.

– Прошлые девушки не могли меня ударить толком, а эта уже уложить на пол успела. К ней надо нормальную стражу приставлять, а не двух смотрителей.

Он отряхнулся последний раз и отошел к девушке, давая полный обзор капитану на меня. Тот осматривал по-особенному безобразно. Будто меня тут и нет вовсе. Я даже успела заметить, что дыхание замедлилось.

– Учитесь справляться со сложностями. Эта ваша работа. – он повернул голову в их сторону – Если она не будет готова к отбытию через час, вы останетесь здесь. Мисс Виндоу давно искала новых работников.

В три шага капитан вышел из комнаты, по-прежнему хлопнув дверьми. Пара, я так поняла, смотрителей смотрели на меня, как на проклятую.

– Essa sael, vi dia annos ras?

– Действительно, за что нам это?