Спорный вопрос, лорд-дракон!

– Беа я начинаю сердиться. Мне нужно имя, чтобы я могла тебе помочь. Итак, как его зовут?

Я чуть было снова не попалась, замечтавшись. Только так могу объяснить тот факт, что вместо крутящегося на языке и знакомого до зубового скрежета имени, в последний момент я совладала с собой и не сболтнула лишнего.

Но зато на ум пришел тот, кто запомнился последним в череде бесчисленных молодых мужчин, досаждавших мне всю неделю.

– Альдар Мелони!

– Хмм, – осуждающе выдал Силь и потоптался на моем плече.

– А у тебя есть вкус, моя дорогая! Это радует.

Мы с Джинни одновременно повернулись, чтобы увидеть леди Сторбрейк на пороге спальни.

Я поспешно встала и уже открыла рот, чтобы как-то выкрутиться из щекотливой ситуации. Но меня опередила Джинни.

– Матушка, разве вы сами не говорили мне, что подслушивать нехорошо! – и вопросительно приподняла бровь.

Но миледи было не просто сбить с толку. Она лишь осуждающе покачала головой и пригрозила дочери сложенным кружевным веером.

– Кто-то слишком увлекся, что даже не услышал стука и звука открывающейся двери, – мягко пожурила она. – А между тем гости ждут хозяев, а ты почему-то забыла о своих прямых обязанностях.

Джинни потупилась, но в ее глазах плясали веселые смешинки. А леди Сторнбрейк обратилась ко мне с неожиданным предложением.

– Теперь, моя дорогая, порадую и тебя. Пусть нечаянно, но я поняла твой интерес и крайне одобряю его. Тем более рада, что тебе предоставится шанс проверить свои чувства. Ведь Альдар Мелони уже ждет тебя в бальном зале. Он как раз прибыл вместе с младшей сестрой на празднование Весеннего Равноденствия. Разве это не чудесное совпадение?!

Глава 4.2

Просторный бальный зал этим вечером особенно поразил меня своим величием и роскошью.

Зеркала в золоченых рамах на стенах, развешанные по периметру умелой рукой, создавали дополнительное ощущение пространства и воздуха. Визуально множили огни свечей. И оставляли мало места для маневра – скрыться от любопытных глаз не представлялось возможным!

А мне как раз хотелось не то что скрыться, скорее слиться с цветочными орнаментами драпировки. На худой конец временно отсидеться на изящной скамеечке, стоящей ровно за широким вазоном со свежими гортензиями.

Последние несколько минут я настойчиво присматривалась к ближайшему окну, так удачно задрапированному предупредительной хозяйкой тяжелыми парчовыми шторами, как раз в цвет моего небесно-голубого платья! Вот бы незаметно пробраться внутрь и замереть, застыть!.. Только бы дать ногам отдых, а себе – шанс перевести дыхание, побыть каких-то пару минут без настырного мужского внимания!

Пока же об этом можно было лишь мечтать.

– Мисс Аддингтон, вот вы где!

Можно подумать мы в прятки играем.

– Мистер Фейн, – постаралась выдавить из себя улыбку. – Как вы меня нашли? У вас, должно быть, редкий дар.

– Наблюдательность, мисс. И… здравый смысл. Вы направлялись к окну.

«К окну», конечно. Не к спасению, не к отдыху, не к глотку воздуха – к окну. У мужчин удивительная способность называть очевидные вещи так, будто они только что открыли новый магический элемент таблицы эфиров Аземира.

– Что вы делаете? – полюбопытствовал этот мучитель моих ступней и нервов.

– Я просто любовалась… – поспешно оглянулась в поисках подходящего предмета, а наткнулась взглядом на застывшую мину на лице Габриэля. Показалось, он проглотил нечто жутко кислое или горькое. И скоро взорвется от непонятного недовольства.

Я лишь вопросительно приподняла бровь и пожала плечами. Мол, я тут ни причем, это все ради эксперимента. И тут же приободрилась. Как хорошо, что леди Сторнбрейк не экономит на декоре и украшении залов.

– Драпировка. Да вы взгляните, мистер Фейн. Какая благородная тяжесть ткани. Какая убежденная непроницаемость.

– О да, – мистер Фейн сделал шаг ближе, и в воздухе повисло неприятное напряжение. – Хозяйка предусмотрительна. Правильно сделала, что закрыла арку выхода в сад. Говорят, садовый лабиринт князей Оршанских может быть опасен для молодых леди.

– Опасен? – переспросила я недоверчиво. – Я думала, опасны только сквозняки и сплетни.

– Можно нечаянно заблудиться. Еще и… – он выдержал паузу, как будто не решался высказать вслух что-то крайне дерзкое. Что не положено говорить учителю гимназистке.

Но все же закончил мысль. Вероятно, вспомнил, что этим вечером я не просто гимназистка – но леди и гостья, а он – джентльмен наедине с прекрасной дамой.

Для этого мистер Фейн наклонился сильнее, начиная неприятно смущать. Пару раз оглянулся по сторонам, проверив, не слушает ли кто наш разговор, и вкрадчиво проговорил.

– Нежелательное внимание, мисс Аддингтон.

И тут же выпрямился, нервным движением поправив воротничок праздничного костюма.

А я только что нашла для себя временное убежище – сад! Спасибо за такую своевременную подсказку, мистер Фейн! Хоть какой-то от вас прок этим душным вечером.

Нужно незаметно выскользнуть наружу и скрыться в недрах садового лабиринта. Кто-угодно может думать что-угодно про сад Оршанских – я знаю его, как свои пять пальцев. Достаточно добраться до моего любимого малого садового павильона – и я спасена! Надеюсь, там меня до конца вечера уже никто не потревожит!

– Благодарю за заботу, мистер Фейн. Я буду осторожна.

– Всегда к вашим услугам, мисс Аддингтон, – расплылся мой надоедливый ухажер в милой улыбке. Поддержанию моего благожелательного настроя в отношении потенциального жениха ямочки на его щеках, увы, уже никак не способствовали. Лишь вызывали приступы глухого раздражения.

– Я же буду рад предложить вам руку, – сообщил немного погодя этот горе жених.

– Руку? – я рассеянно опустила глаза и увидела веер в своих руках. – Боюсь, мои уже заняты.

Показательно помахала перед ним кружевным веером и постаралась очаровательно улыбнуться, чтобы сгладить отказ.

Мистер Фейн глянул удивленно. Вероятно, в его представлении, когда он предлагает леди руку, та должна радостно за нее схватиться и, не раздумывая, согласиться провести еще пару незабываемых часов в его присутствии. А не махать перед носом жаждущего общения мужчины бестолковым предметом дамского туалета.

– Мисс Аддингтон, – произнес он тоном человека, на чувствах которого слегка потоптались. – Неужели я чем-то мог вас обидеть? Честно говоря, мне показалось, что вы стали избегать меня последнее время.

– Что вы, мистер Фейн, – поспешила исправить ситуацию я. – Вовсе это не так. Я избегаю… – пару минут лихорадочно подыскивала дипломатическое выражение, – … переизбытка общества. В приличном количестве, оно, знаете ли, вполне себе полезно. Но в больших количествах…

– В больших количествах вы … сильно устаете? – участливо осведомился мистер Фейн.

– О, нет, – возразила я, – при повышенном внимании ко мне со стороны общества я становлюсь… честной. Это гораздо опаснее.

Я медленно встала и сделала крошечный шаг в сторону. Оставалась надежда спастись бегством.

– Понимаю вас, – вновь расплылся в улыбке этот непробиваемый женской логикой ухажер. – Я бы тоже был не прочь побыть некоторое время в тишине…

И с явным намеком покосился в сторону высокого арочного проема, аккуратно скрывающего выход в садовый лабиринт. Видимо, нежелательное внимание ему не помеха.

– Мисс Аддингтон! Какое везение, что я взял на себя труд искать вас!

Везение. Конечно. Еще одно слово, которое мужчины любят произносить так, будто они его лично изобрели на утренней прогулке.

С противоположного конца зала к нам приближался лорд Альдар Мелони.

Затихшая было метка богов снова стала неприятно зудеть.

Конечно, атласная перчатка удачно скрывала запястье от любопытных глаз. Но мало ли. Проверить не помешает. Не без удовольствия я отметила, что никакое пурпурное сердце не умудрилось просочиться сквозь белоснежную ткань.

– Ваша Светлость! Счастлива вновь видеть вас! – присела в изящном реверансе.

Лорд так и источал радость от новой встречи. Я же недоумевала причинами такого настойчивого желания общаться. Два танца, допустимые правилами этикета, мы станцевать успели. И вряд ли я как-то старалась поощрить сиятельного князя. Наоборот, всеми силами демонстрировала вежливый отказ, один за другим.

Сильно пожалела, что Силя не было со мной этим вечером. В великосветском обществе считалось неприемлемым пользоваться услугами фамильяров.

Только члены императорского дома могли себе позволить такое пренебрежение установленными правилами. А мне бы не помешала некоторая моральная поддержка. И защита. Силь мог бы перетянуть внимание на себя, а я бы спаслась, выскользнув в сад!..

Вирджиния весь вечер порхала, словно игривая бабочка, от одного ухажера к другому, ловко игнорируя недовольство матери. Ее воздушный наряд лавандового цвета мелькал по залу то тут, то там. Родители неожиданно решили предоставить меня самой себе. То ли в наказание за архивный беспорядок, то ли с явным намерением.

Матушка так и сияла, наблюдая за тем, как молодые джентльмены неотступно следовали за мной буквально по пятам. Не праздник Весеннего Равноденствия, а какие-то смотрины, честное слово! Причем только у меня одной.

Я не могла не отметить, что многие юные леди оставались без кавалеров. По большей части, по нашей с Джинни вине. И если подруга вполне заслуженно получала недовольные или даже злобные взгляды в спину. То мне было неприятно оказаться в центре такого враждебного внимания.

Еще чего доброго, мстить начнут. По-тихому. Так, чтобы внешне соблюсти положенные приличия, но как следует насолить вредной сопернице.

А все эта метка! Уверена, именно она влечет мужчин. Они слетаются на знак, как пчелы на мед!

Правда, большинство моих нерадивых ухажеров было остановлено нескончаемым соревнованием между Альдаром Мелони и мистером Найджелов Фейном, которые бесцеремонно перетягивали внимание на себя.

Поочередно они осыпали меня комплиментами, устраивали показные демонстрации своих немногочисленных талантов. И даже пытались превзойти друг друга в изысканности букетов, всученных мне чуть ли не насильно.

В какой-то момент я не выдержала и, улыбнувшись, в шутку сказала:

– Господа, если вы продолжите в том же духе, мне придется бросить жребий или, чего доброго, устроить аукцион. Кто предложит больше, тот и получит право проводить меня до веранды.

При этом их лица вытянулись так синхронно, что я едва сдержала смех.

И вот опять. Оба навязчивых ухажера стоят надо мной и бодаются ревнивыми взглядами. Прям воссоединение супруга и любовника одной развратной леди, право слово!

Но я хотя бы была на верном пути в своем исследовании.

Мистер Фейн стал уделять мне повышенное внимание. Значит, объект «заглотил наживку», как говорит дедушка. Пора положить конец этому спектаклю. А, главное, нужно закрепить результат, чтобы вывести мой научный эксперимент на следующий уровень. В голове созрел хитрый план.

– Знаете что? – я встала и хлопнула в ладоши, привлекая внимание. – Давайте сыграем в шарады! И тот, кто отгадает больше моих загадок получит право сопроводить меня на прогулку в сад!

Это был опасный ход, но я надеялась, что выбрала верную тактику.

Дело в том, что наш многоуважаемый учитель словесности – Найджел Фейн, кто ж еще! – просто обожал разбавлять скучные лекции и упражнения по инглийскому языку именно шарадами. Он был мастером в их составлении и разгадывании. Каждая ученица знала, чем отвлечь внимание учителя от плохо выученного урока. Шарадами!

Альдар и Найджел переглянулись, затем дружно рассмеялись и поклонились, признавая мое право, как леди, выдвигать условия.

Впервые за вечер они действовали заодно – и оба бросились ко мне с шутливыми просьбами начать игру немедленно.

При этом в глазах мистера Фейна уже светилась несомненная победа. Значит, я все сделала правильно. А он – правильно понял мой явный намек.

Итак, пора реализовывать следующий пункт инструкции будущих невест!

Глава 4.3

Габриэль Сторнбрейк

Весь вечер я упорно натыкался взглядом на Беатрис. И каждый раз порывался пригласить ее на танец или предложить напитки. Да хотя бы просто перекинуться парой слов!

Мешали два крайне раздражающих обстоятельства.

Первое – на этот раз дорогая кузина вознамерилась довести дело до победного финала и, вероятно, любой ценой напялить мне на запястье брачный браслет.

И второе – приставучий объект исследования по имени Найджел Фейн, весь вечер неотступно крутящийся вокруг Беа.

Правда, в этом своем желании быть рядом с дамой сердца он оказался далеко не единственным представителем мужского пола. Что вызывала во мне стойкое глухое раздражение.

Я с нарастающим недовольством наблюдал удивительную картину: Беатрис словно притягивала к себе мужчин. Будто на этом празднике Весеннего Равноденствия она стала желанной добычей всех без разбора представителей мужского пола среди гостей.

Ее не обошел вниманием ни один джентльмен – все постарались хотя бы представиться. Со многими она перетанцевала несколько раз. Я уже начинал опасаться за бедные стройные и такие притягательные ножки Беатрис. Как они должно быть гудели!

И задавался очевидным вопросом: что здесь вообще происходит?! Почему поголовно все сильные представители высшего аристократического света Ирнистада, присутствующие на матушкином грандиозном празднестве, резко заинтересовались маленькой скромной леди?

Может ли та пресловутая инструкция так действовать на окружающих? Ведь это навязчивое внимание, вероятно, стоит Беатрис немалых нервов и сил. Зная ее как облупленную, я даже не представляю, каких эпитетов удостоились бестолковые ухажеры в мыслях Аддингтон.

Мне достаточно наблюдать издалека ее застывшую вежливую улыбку, чтобы понять ее состояние. Обычно, когда я вижу на лице Беа такое дивное выражение, то понимаю, что мне скорее всего конец. Причем бесповоротный и окончательный! Но эти-то смертники в праздничных костюмах не в курсе, по какому острому лезвию ножа ходят последние несколько минут, если не часов.

Я усмехнулся и слегка успокоился. Очевидно, что Беатрис получает мало удовольствия от всей этой великосветской кутерьмы. Пожалеть ее или позлорадствовать?

Улучив момент, я незаметно подмигнул Аддингтон. За что тут же удостоился высокомерного взгляда оскорбленной в лучших чувствах юной леди. Браво, Беа! Так держать!

Впрочем, как старый друг я ведь могу прийти на помощь. Решив поразмыслить над этим вопросом, я лениво обежал взглядом просторную залу в поисках еще одной юной леди на моем братском попечении.

Вирджиния обнаружилась рядом с лордом Майлсберри – вовсю флиртующая и хитро загоняющая очередную жертву своих чар в капкан. И куда только матушка смотрит. Это же форменный беспредел!

Я лишь тяжко вздохнул. Что ж, пусть лорд набивает свои шишки, я ему не помощник. Если я попытаюсь вмешаться, потом костей не соберу. Сестрица будет изводить меня долго и нудно, припомнив все мои предыдущие промахи. Нет уж, своя шкура дороже.

Взгляд невольно снова скользнул к Беатрис. Она стояла у колонны, машинально вертя в руках веер.

Ее платье из бледно-голубого шелка с кружевными вставками, несомненно, было сшито лучшим портным столицы, а в красиво уложенных волосах поблескивала бриллиантовая заколка. Но все это казалось лишь декорацией.

В глазах Беа читалась тоска, почти скука, а улыбка, которой она отвечала на любезности гостей, не касалась глаз. Их выражение просто «кричало» – когда все это закончится!

«Пожалеть, – решил я для себя. – Она здесь словно птица в золоченной клетке».

Но тут ко мне некстати подошел старый лорд Фрейзен, похлопал по плечу и изрек:

– Ну что, молодой человек, заметили как юная мисс Аддингтон томится? Ей бы не балы, а прогулки верхом по утренней росе совершать! Что думаете?!

Стоит и хитро косится на меня, старый сплетник. Такому дай только повод и растреплет по всей столице очередную «грандиозную» новость. С ним нужно быть начеку.

Поэтому я лишь кивнул и снова осторожно выхватил взглядом Беатрис. Она как раз пыталась незаметно отойти от группы дам, оживленно обсуждающих последнюю столичную моду.

Одна из них, леди Агата, активно жестикулировала, указывая на собственную прическу – по мне, так то был странный пучок с перьями! – и яростно что-то доказывала. Бедолага Беа лишь послушно кивала, едва сдерживая вздох.

– Думаю, она вообще не хотела сюда приходить, – продолжил между тем Фрейзен, – но скорее всего ее мать настояла. Наверняка, официальное представление последует уже в этом году… Грешно прятать такую дивную чистую красоту, не так ли? Эх, был бы я помоложе, не стал бы тратить свое время на бестолковых кокеток, но всего себя бы посвятил вот такому юному нежному дарованию! Точно говорю!.. Очаровательный свежий цветок!

Я вдруг почувствовал непреодолимое желание как следует «двинуть» этому старому ловеласу по полысевшей дурной голове. Но поймал очередной хитрый взгляд и не повелся на провокацию.

Впрочем, я был вынужден – неожиданно для себя! – признать, что в пышном бальном платье Беатрис выглядела просто ослепительно! Этот оттенок выгодно подчеркивал глубину ее глаз, а легкие складки ткани игриво повторяли плавные линии стройного девичьего стана.

Я поймал себя на том, что почти неотрывно любуюсь девушкой весь вечер. Беатрис казалась мне не гостьей праздника, а изящным воплощение самой дивной женской красоты!

Дениза в своем откровенном наряде не могла даже сравниться с Аддингтон. Оттого и злилась, что не оказалась для меня главной леди этого праздничного вечера.

Возможно, я был неосторожен и мой интерес оказался замечен. Что поделать, я не мог противиться странному и непонятному влечению. Честно говоря, я сам себя не понимал.

А еще не уловил тот момент, когда наш обычный спор с Беа начал превращаться в нечто большее.

Конечно, я не собирался проигрывать. Поэтому был намерен всячески саботировать сближение Беатрис с объектом, тьфу ты, то есть в мистером Фейном. Что б ему икалось!

Но здесь было кое-что еще. Кое-что помимо сладости от выигрыша.

Я не допускал даже мысли, что чувства Беатрис и этого Фейна могут оказаться взаимными.

Каждый раз, как я представлял их по-настоящему вместе, мне становилось физически больно. А где-то в районе груди начинало жечь неимоверно. При этом в голове мелькали образы, в которых на месте учителишки … я представлял себя!

Это ставило меня в тупик!

Но и заставляло размышлять и вспоминать.

Наши с Беа веселые споры и их забавные и не всегда благополучные последствия. Наше обычное общение, состоящее почти всегда из обмена колкостями и подзуживания над оппонентом.

Я невольно улыбнулся, глядя как Беатрис делает реверанс очередному напыщенному кавалеру.

В памяти вспылили картины минувших лет.

Вот мы в поместье ее отца – мне тогда едва исполнилось двадцать пять, ей – восемнадцать. Беатрис стояла на верхней площадке парадной лестницы и с вызовом бросила: «Спорим, ты не осмелишься забраться на крышу сарая и достать оттуда моего воздушного змея?». Я, разумеется, осмелился и чуть не сверзился. Зато Беа хохотала так заразительно, что злость мгновенно улетучилась.

А тот случай в парке, когда она намеренно спрятала мою шляпу, а я в отместку «похитил» ее корзинку для пикника?

Мы бегали между деревьями, кричали и спорили, ожидая, кто первый сдастся, пока не рухнули на траву, задыхаясь от смеха. Тогда она впервые назвала меня «несносным, но забавным типом». А я ответил, что она «самая невыносимая леди из всех, кого я знаю». За что и получил щелчок по лбу.

Или недавний спор о поэзии. Беатрис утверждала, что Грегорио Адени переоценен, я же настаивал, что он гений с пылом новообращенного. Мы так увлеклись, что не заметили, как в библиотеке собралось полдома – все слушали наш диспут, как театральное представление.

А потом Аддингтон, сверкнув глазами, предложила пари: если я докажу свою правоту, она прочтет вслух сонет Адени. Если проиграю я – должен буду надеть нелепый галстук на званый ужин. В итоге, я проиграл! И был вынужден весь следующий вечер на приеме у лорда Хаварда восседать за столом в аляповатом безобразии, которое мне всучила эта хитрюга, делая вид, что это последний писк мужской моды.

Сейчас, наблюдая за ней в этом ярком блеске бального зала, я вдруг отчетливо понял – за всеми этими колкостями, поддевками, вечным состязанием скрывалось нечто большее. Мы словно проверяли друг друга на прочность и каждый раз убеждались, что, да, этот человек выдержит мой характер, примет мою дерзость, ответит ударом на удар. И все равно останется рядом.

Почему-то с Вирджинией или Марджери я не чувствовал той близости, что с Беатрис. Впрочем, этого не было ни с одной другой леди! Вообще с кем-то другим, кроме Аддингтон.

«Глупец! – подумал я с внезапной ясностью. – Как же долго я принимал нашу детскую игру за простую дружескую забаву!»

Почему? Почему и когда Беа стала таким важным человеком в моей жизни? И как, великие боги, я не заметил этого?!

– Вы сегодня необычайно молчаливы, Сторнбрейк, – попенял мне Фрейзен.

– Прошу меня извинить, милорд, – поспешил я избавиться от навязчивого собеседника, – но мне придется оставить вас. Приятного вечера.

Я поклонился и поспешил проверить свою внезапную догадку. Она была так проста, что я даже тихо рассмеялся над собственной глупостью, пока пробирался в сторону Аддингтон самой короткой дорогой, минуя великосветскую толпу, по параллельному коридору, предназначенному для слуг.

Просто я, наконец, понял, что наши излюбленные споры пора на время отставить и взглянуть правде в глаза.

Но меня неожиданно перехватили на полпути.

– Милый кузен, ты скучаешь без меня?

Я чуть не взвыл от досады, но справился с собой и даже натянул вежливую улыбку.

Дениза стояла в арочном проеме, мимо которого я так неосмотрительно шел, вся сотканная из дорогого заморского шелка, едко-сладких духов и решимости.

Если бы Дениза Горовик не была членом семьи, я бы уже давно и надолго «отшил» ее, разрушив последние надежды в грандиозных матримониальных планах. Но приходилось терпеть и ловко уворачиваться от домогательств приставучей леди.

Я вздохнул и приготовился снова держать оборону, защищая свою мужскую честь от светской хищницы.

– Скучаю? – переспросил нарочито медленно, мысленно тщательно подбирая слова и следя за интонацией. – Дорогая кузина, я … поражен твоей способностью находить меня в самых уединенных местах.

– Уединенных? – Дениза шагнула непозволительно близко, опалив дыханием, и собственническим жестом взяла меня под руку. – Я бы сказала «скрытных», Габриэль. От кого ты прячешься?

Так и хотелось крикнуть: «От тебя». Но манеры, где же мои манеры?!

Помощь пришла, откуда не ждали.

– Дениза, рад видеть тебя, девочка. Ты выглядишь сегодня просто … блистательно!

Интересно, заминку отца услышал лишь я?

Он появился тихо, вполне в своей излюбленной манере. Матушка пеняла супругу, что тот якобы любит красться по дому. Как по мне, так отец всего лишь не любил суету, был всегда сдержан и молчалив. И как истинный дипломат, аккуратно подбирал слова, грамотно и быстро умел оценить расстановку сил, поэтому часто одерживал верх в спорах.

Мнение отца в большинстве семейных случаев оказывалось решающим. И не по причине его власти, как старшего князя рода Оршан, а из-за нашего общего уважения к его мнению, как доброго отца и рачительного хозяина.

Между тем, отец незаметно подмигнул мне и перехватил инициативу приставучей кузины, мгновенно порушив ее планы. Он мягко перетянул Денизу себе под бок, тем самым вызволив меня из ее цепкой хватки.

– Расскажи-ка, как поживают домашние? Что у вас нового? Все здоровы и благополучны?

Я видел как кузина тщится сдержать порыв недовольства вмешательством старшего князя Оршанского, но поделать ничего не может. Нельзя ведь оскорбить хозяина дома.

Беззвучно произнеся губами «спасибо», я поспешил вернуться в главный зал и успел застать возмутительный момент.

Беатрис молча тянула приставучку Фейна наружу!.. И, раздери меня Тьма, если я не догадывался, куда они направлялись!

Голубки решили миловаться в нашем садовом лабиринте!

Глава 4.4

Выбор пал на мистера Фейна. И почему я этому ни капельки не удивлена?

Зато чему я действительно удивлена, так это полному отсутствию у нас как общих интересов, так и нормального совместного досуга.

Выяснилось это довольно просто: ну какая леди назовет нормальным «жужжание» мистера Фейна над ухом на животрепещущие темы «маменькиного здоровья» и «маменькиного мнения»?

Я точно к их числу не отношусь.

И не то чтобы я приуныла от беспросветной перспективы исполнить как-то следующий пункт инструкции. Просто стало грустно. Заранее грустно за ту несчастную девушку, что вступит под семейное навязчивое крылышко маменьки мистера Фейна в качестве молодой супруги.