Сплетая судьбы

Эль Дар

Сплетая судьбы

Пролог

Айлин

Сил уже не осталось, но я не сдаюсь. Кровь пульсирует в ушах, руки не слушаются.

Страх.

Кажется, что если я остановлюсь, то произойдет что-то страшное, непоправимое.

Я не знаю, что все уже произошло, или стараюсь делать вид, что не знаю. Пытаюсь разбудить людей, на которых натыкаюсь, но не могу, они липкие и мокрые, такие же, как и я.

Много людей.

Я не помню, как оказалась здесь, в этой грязи. Все казалось сном, кошмаром из которого хотелось поскорее выбраться. И я пытаюсь изо всех сил. Если бы я могла видеть, то вряд ли смогла сохранить рассудок.

Слава богине Айне, что я не могла.

Мне больно, но больше всего пугает эта темнота и какая-то пронзительная тишина. Даже самая темная ночь не могла быть настолько беспросветной и тихой. Я не хотела признавать, что ослепла.

Нет, мне просто надо было выбраться.

Когда силы совсем кончились я осталась лежать, сжавшись в комок. Напрягла глаза и пыталась разглядеть хоть что-то. Я не была слепа от рождения, это я знала точно. Я помню, как так же лежала на земле и любовалась небом, таким невероятно глубоким, как разглядывала в бегущих облаках воображаемые фигуры зверей.

Ведь я еще ребенок, скоро мне исполнится десять. Я вспоминаю тот свет и тепло, которое разливалось изнутри и всегда наполняло меня безграничной радостью. Это тепло было со мной всегда, почему же сейчас внутри такая пустота и холод. Ледяными пальцами растерла слезы по и без того мокрому лицу, и это отняло оставшиеся крупицы сил.

Почему же так холодно.

Не знаю сколько прошло времени, час или день. Я умирала или уже умерла? Воздух стал тягучим, как мед, каждый вдох требовал усилий, легкие ощущались камнем. Порой видела яркие картинки из прошлого или наоборот неясные тени, шепот. Меня звали, просили о чем-то.

Вероятно, я проваливалась в сон или бред, потом опять тьма. Я не чувствовала границ своего тела, не понимала, где заканчивается рука и начинается земля.

Когда вдалеке появилось светлое пятно, не обратила внимание. Но оно приближалось и свет становился ярче, приобретал очертания человека. Я изо всех сил постаралась сделать хоть что-нибудь, чтоб меня заметили, но одеревеневшее тело не слушалось.

Попытка встать и крикнуть обернулась слабым хрипом и чуть заметным шевелением, или мне только показалось. Наверное, меня заметили, иначе откуда ощущение невесомости, подняли и понесли.

Я не видела ничего кроме света, и он был подвижный, перетекал и создавал причудливые узоры, гипнотизировал. Даже если я сошла с ума это не пугало так, как холодная вязкая тьма.

Мое несчастное измученное тело практически не чувствовалось, будто в нем не оставалось жизни.

Поздно.

Слишком поздно.

Только этот свет – ровный, живой, теплый, держал меня от перехода за Грань, а я держалась за него, потому что своего собственного у меня не было.

Мы ехали верхом, временами я проваливалась в беспамятство, но меня окутывало невероятное тепло, такое уютное, дающее моему меркнущему сознанию ощущение покоя и безопасности. И я тянулась к нему всей своей внутренней пустотой.

Я не заметила, когда именно во мне появилась искра, но, когда она потянулась к сияющему сердцу везущего меня человека я уже увидела нить. Тоненькая, еле заметная ниточка, которая связала мое полуживое сердце с сердцем этого незнакомца, который до сих пор не сказал ни слова.

В этот самый момент он напрягся, замер, будто прислушиваясь к чему-то. Потом положил руку мне на голову. Возможно, это была попытка меня успокоить, но такая неловкая, что я почему-то решила он просто не умеет проявлять нежность.

Но именно в этот момент такая же чуть заметная нить протянулась от его сердца к моему. Он расслабился, а я погрузилась в глубокий сон.

Тогда я совершенно не понимала, что все это значит.

Рорин

Я спешил как мог, знал, что должна случиться беда, но по ощущениям все равно не успевал. В кронах свистит ветер, который несет резкий запах и заставляет руки крепче сжимать поводья.

Слишком поздно.

Я вдохнул запах смерти прежде, чем въехал в деревню.

Живых там уже не было. Такой жуткой картины я не видел уже давно, а может и никогда. Кровь, слишком много, брызги разлетелись так далеко, будто людей здесь разрывало изнутри. Фрагменты тел уже непонятно кому принадлежавшие были разбросаны совершенно беспорядочно.

Лес окутывает мертвая тишина, и оглядываюсь, прислушиваясь, наблюдая.

Ни стонов, ни малейшего шевеления. Я перешел на внутреннее зрение, но не увидел никакого даже совершенно тусклого света жизни.

Смерть.

Краем глаза уловил движение в стороне или это просто ветер играл. Подошел ближе и увидел ребенка, подростка, непонятно мальчик или девочка, завернутый в пропитавшийся кровью плащ, но жив ли он?

Прислушавшись, уловил биение сердца, такое редкое. В чем там душа держалась непонятно, потому что энергия жизни не просматривалась моим даром. Снял эту жуткую тряпку с тела и понял – девчонка.

Худенькая, лицо в разводах крови, волос непонятно какого цвета в грязных сосульках, но самое необычное, от чего мурашки пошли по коже – глаза. Они были полностью бесцветные, ни зрачков, ни радужки. Никогда такого не видел.

Я бы сказал ребенок был больше мертв, чем жив, но оставить все-равно не смог.

Осмотрел на предмет ран, но, вероятно, кровь была чужая. Если дотянет до помощи целителей, то возможно будет хоть крохотный, но шанс выжить. А я как никто другой ценил любой даже нереальный шанс на успех, потому и не собирался лишать его другого. Придется вернуться сюда позже, и лучше с отрядом.

Девочка настолько хрупкая и холодная, что я с сомнением вглядываюсь в ее лицо. На нем такое отстраненно ошарашенное выражение, что напрашивалась мысль о безумии.

Надо спешить.

Тени где-то недалеко, да и запах крови привлечет хищников. Устроив ее перед собой, постарался приобнять, чтоб хоть чуть согреть. Я давно перестал сочувствовать чужой боли, мое сердце закрыто от нежности, сострадания, жалости.

Да, я был жесток. Но наш мир немилосерден, и я тоже.

Шанса обрести свою семью, очаг, где мое сердце будет согреваться человеческим теплом был для меня даже меньше, чем у этой девчушки выжить.

Вдруг что-то изменилось, я напрягся всем телом всматриваясь внутренним взором в свою ношу. И мне показалось, что внутри маленького сердечка засветилась слабая искорка. Почему-то стало приятно от этой мысли и даже в порыве я хотел погладить ребенка по голове, но рука замерла в непривычном жесте.

Я не заметил, как тонюсенькая нить энергии от моего сердца протянулась навстречу такой же нити от ее практически незаметной искры.

Если бы я знал тогда что это значит.

Глава 1. Айлин. Пять лет спустя

День был чудесный, солнечный, с окна пахло талым снегом и мокрой корой, а весенняя капель барабанила по окну с разной скоростью и я, подставляя под нее руку наслаждалась новыми ощущениями. Я любила исследовать все на ощупь: кору деревьев, лепестки роз, гладкий или шершавый камень, теплый песок. Это были краски, которые окрашивали мой новый, погруженный во тьму мир, а я была исследователем.

Сегодня я чувствовала лучи еще не жаркого солнца на своем лице и с удивлением отмечала, что в моей темноте наступают сумерки. Я знала, что никому пока об этом не скажу, чтобы не вселять надежду в других и не расстраиваться самой, если она не оправдается.

Матушка настоятельница Агата слишком переживала за меня, хоть и не признавала, но язык её тела не мог обманывать. Я понимала это по тому, как она вздыхает украдкой, как ускоряется ее сердцебиение, когда она беседует с мастером Дораном, лекарем самого князя, приезжающим для наблюдения за моим “интересным” случаем, как она разглаживает складки на платье, которых на самом дела, я уверена, не существует.

Они не верили, что я смогу встать, но я хожу, и даже бегаю – тайком от настоятельницы я играю с другими детьми в салочки, и бывает выигрываю несмотря на свою слепоту. Я учусь так же, как и остальные, во многом благодаря соседке по комнате Райе, веселой и доброй девушке, которая читает со мной все задания вслух.

Во мне была уверенность, что я полностью поправлюсь, это даже не надежда, а именно знание, как, например, просто знаешь, что за зимой обязательно будет лето. И я готовила себя к Жизни, мне некогда было грустить, я хотела не просто жить, я мечтала, что Он, мой спаситель приедет за мной однажды. Ведь несмотря на очень теплое ко мне здесь отношение, заботу и искреннее участие, я чувствовала себя чужой, будто меня привезли погостить и почему-то забыли.

А еще я четко помнила то ощущение дома, которое возникло, как только Он взял меня на руки и пытаясь согреть укрыл своим плащом. Это ощущение не сравнимо ни с каким другим, будто у тебя больше нет никаких забот, можно выдохнуть в легкости и безопасности.

Все остальное отходит на второй план, внешний мир с его тревогами и требованиями исчезает, потому что Он рядом, его тепло греет не только тело, но и душу.

Но мне было так мало, я опять мерзла, как только он ушел, и согревалась лишь воспоминаниями и надеждой на ту нить, которую я сейчас уже не видела. А тогда, когда мне было десять, я держалась только за нее и со всей своей детской наивностью ждала и звала человека, который за такой короткий промежуток времени стал для меня целым миром, самым родным и близким человеком.

Матушка Агата только тяжело вздыхала, не понимая какой свет я ищу. Я всего лишь хотела туда, где чувствовала свой дом.

Взрослея, мое отношение к Нему менялось, была и злость, и обида, и глупые девичьи мечты. Когда мы с соседками по комнате, украдкой от матушки настоятельницы, прочитали наши первые любовные романы, где было столько романтики и красивых слов, я рисовала себе в фантазиях сцены как он приходит за мной и влюбляется с первого взгляда.

Глупые мечты.

Он не был простым человеком, он Древний, и не обычный, а глава всего их Рода, а это значило, что ему нет дела до меня, скорее всего, Он просто не помнит о моем существовании. От этой мысли было больно, но я упорно продолжала мечтать, потому что душе становилось невероятно холодно и пусто от признания, что в моей жизни не будет Его.

Сегодня мне пятнадцать, моим днем рождения считается именно этот день, день, когда Он привез меня сюда. Последние пять лет я жила в темноте и поэтому мир никогда не был для меня тихим. Я научилась слышать то, что другие просто пропускают мимо ушей, особенно когда дни так похожи друг на друга и новые звуки очень редки.

Я могла “слышать” настроение людей, по небольшим нюансам, как они дышат, как скрипят половицы под их весом, как шуршит их одежда. Тем более, что людей, с которыми я общалась в монастыре, было не так уж и много и я выучила все их движения до мельчайших деталей, безошибочно определяя кто идет, куда и в каком настроении.

Но сегодня я слышала чужие шаги по ту сторону закрытой двери. Тяжелые, явно принадлежавшие крупному мужчине, но неуверенные, словно он сомневался, или боролся сам с собой. Они отдавались звонким эхом, созвучно громкому, частому стуку моего сердца.

Вот он замер и в оглушительной тишине я слышала только как бьется мое собственное сердце, которое знало, что это Он стоит за дверью, а еще оно знало, что тьма перед моими глазами начинала рассеиваться потому, что он рядом и я как умирающая от жажды не могу “напиться” наполняющим меня теплом, его теплом.

Как наяву вижу, что он стоит с той стороны и тянет руку к двери, чтоб открыть ее. Нас разделяет, казалось бы, только дверь. Ложь, красивая ложь, которую мне нравится рисовать. Сказочная реальность, где я нужна ему так же сильно, как он нужен мне.

Между нами не просто дверь. Пропасть.

Когда его шаги стали отдаляться мне захотелось кричать, броситься следом и ударить его, наказать, за свою боль. Но я словно приросла к подоконнику, на котором сидела, и повернув голову к окну без какой-либо радости отметила, что вижу силуэты, нечеткие очертания предметов.

И вот во дворе появилась его крупная фигура, к нему подвели коня и оседлав его он поскакал прочь не оборачиваясь, унося с собой мои детские мечты.

В голове возникла холодная почти жестокая ясность – я ему не нужна. Да и я уже не ребенок и теперь буду ценить именно свою силу, а я стану сильной и, наверное, действительно такая зависимость – это слабость и легче жить, когда ни мне никто ничего не должен, но и я тоже никому ничего не должна.

Не знаю, как долго я так сидела, погруженная в себя, всматриваясь в горизонт, но вскоре меня отвлек голос Райи.

– Айлин представляешь сам Рорин приезжал, глава Древних, он такой красивый, просто нечеловечески, жаль только что такой холодный, от него так и веет вечной мерзлотой. Но думаю, мы его больше никогда не увидим, по крайней мере здесь. Он вышел из кабинета настоятельницы такой злющий, да и девочки говорят, что разговор там был на повышенных тонах.

Я не нашлась что ответить, но Райе это было и не нужно, она часто разговаривала за нас обоих.

– Так жаль, что они прокляты, все девочки с него глаз не сводили, а он хоть бы голову повернул, будто нет никого, кроме него. Может и по делу их прокляли, бедная его невеста, если она, конечно, найдется, как ей с таким надменным и жестоким мужем жить, никакого Света Айне не хватит растопить такое сердце.

Тут я была с ней не согласна, потому что уже видела его Свет, знала какое тепло может дарить его душа, возможно мне достались эти дары по ошибке или из жалости к умирающему ребенку, но я знала, что под твердостью есть глубоко спрятанная мягкость.

– Что ты молчишь? У тебя вот нет предвзятого мнения о людях в зависимости от внешности, ты всех “видишь” по-своему, наверное, это самое правильно отношение. А то мы западаем на красивую картинку и теряем себя.

– Нет, Райя я не хочу потерять себя, мне кажется, я даже еще себя и не находила. Давай лучше учиться, я поняла, что хочу стать самой сильной целительницей, – и повернувшись к подруге взглянула на ее размытый образ.

Райя же, взглянув на меня вскрикнула и подбежала ближе внимательно вглядывалась в мое лицо.

– Айлин, твои глаза, они приобретают цвет. И он такой необычный. В наших краях не бывает синих глаз.

– Значит я буду первой, – улыбнулась ей одними губами.

Глава 2. Айлин. Десять лет спустя

Наш тихий, спокойный мир менялся. Считала ли я, что он жесток и несправедлив? Нет. Такими могут быть только люди. И они были. Те, которые забыли заветы предков и нарушили божественные законы. Те, которые использовали силу, посылаемую нам богиней Айне, для создания существ, отнимающих жизнь.

Такого врага наш мир еще не встречал. Тени. Сначала они появлялись так редко, что считались байками, которыми пугают непослушных детей. Потом эти существа, под покровом темноты приходили в деревни, находящиеся на окраине Великого леса. Они не оставляли после себя ни капли жизни. Но так уж вышло, что один раз случилось исключение – я выжила.

Как любила повторять матушка настоятельница: “Наша Айлин просто не знала, что это было невозможно”. Вопреки прогнозам ко мне постепенно вернулось зрение, глаза наполнились необычным для наших мест насыщенным голубым цветом, остались только небольшие вкрапления белого, словно на память о произошедшем. Будто я могла забыть. Приходящие периодически кошмары заставляли помнить тот день.

Но все, что было до, осталось покрыто вязким туманом, не желающим рассеиваться. Я помнила только свое имя, я Айлин, и мне пришлось учиться жить заново, и я научилась, почти. Иногда во мне рождалось ощущение, что я не живу, а смотрю со стороны, будто не все мое сознание вернулось в тело. Все считали, что это последствия перенесенных недетских испытаний и я не спорила, но в глубине души знала, что я отличаюсь от всех известных мне девушек. Я как будто осталась какой-то своей частью там, в той умершей деревне.

Я предавалась воспоминаниям пока мы с еще двумя послушницами и матушкой тряслись по разбитой дороге, направляясь в основную крепость нашего княжества. Это был первый раз, когда я выехала за пределы монастыря так далеко, и несмотря на то, что нас сопровождали воины, мне было тревожно, но вместе с тем очень любопытно. Вокруг было невероятно красиво, но душа не могла полностью насладиться открывающимся видам, она маялась в ожидании перемен, висящих над нашими с сестрами-послушницами теперь уже совершеннолетними головами.

– Айлин, девочка моя, что тебя так беспокоит? – матушка словно прочитала мои мысли. Все же была у этой проницательной и мудрой старушки, которую я любила как родную, своя тайна. Она считывала нас так легко, что казалось видит мысли, а возможно и будущее, настолько прозорливыми были многие ее слова.

– Вовсе нет, матушка, – ответила с улыбкой. Ни к чему лишний раз тревожить дорогого мне человека, – Просто думаю, что нас ждет впереди?

– Впереди с тобой будет тот же свет, который ты несешь в себе и сейчас милая. А это уже не мало. Иногда мне кажется, что ваши с богиней Айне имена не просто так начинаются одинаково. Я не говорила раньше, но ты очень сильный проводник божественной силы, одна из сильнейших среди тех, которых я встретила на своем пути. Тяжелые времена рождают сильных людей.

Я так растерялась от неожиданной похвалы, что не смогла ничего ответить, на что матушка легко хмыкнула и отвернулась к дороге. Но тут встрепенулись сестры, которых тоже видимо удивило услышанное и они захотели разговорить не особо словоохотливую старушку.

– Матушка Агата, а правда, что нас на самом деле везут на смотрины, чтоб выдать замуж, может даже за кого-то из Древних? – спросила бойкая рыжеволосая Райя, – не все же время им ходить проклятыми, должна же, рано или поздно, найтись та самая, которая разворошит это угрюмое царство таких красивых и таких равнодушных мужчин.

– Мир Тени заполонили, а ты только о женихах думаешь, – перебила ее такая же шустрая, но серьезная светловолосая Кира, – и мужчине вообще не обязательно быть красивым.

– У тебя чуть что что сразу Тени! А что плохого в желании удачно выйти замуж. Я вот выберу себе самого красивого и сильного воина и никуда он не денется, очаруется такой шикарной мной и сам потащит к алтарю. Я ведь тоже богиней не обделена, я достойная пара. И будет у нас союз истинный, как в легендах, – мечтательно произнесла Райя, не замечая, что подруга смотрит на нее скептически, ухмыляясь уголком губ, – а красивый, чтоб детки тоже были красивыми.

– Древние уже давно не встречают свои пары, с чего это ты станешь исключением, рыжее бедствие, думаешь они только вот тебя и ждут, – не осталась в долгу Кира, дразня свою лучшую подругу детским прозвищем, – у них там такие заморочки со своими парами, по мне так лучше держаться от них подальше, мне превращать жизнь в драму не хочется.

Райя что-то продолжала настойчиво доказывать, но я ее уж не слышала. Я наблюдала как нежно смотрит на спорящих девушек настоятельница. И было в ее взгляде столько любви, надежды, гордости и вместе с тем боли, сострадания, что я поняла как ей трудно с нами расставаться.

Ведь в монастырь, ставший нам домом, вернется она одна. Мы же останемся в главном замке, откуда нас определят туда, где наши способности принесут максимальную пользу. Сироты, как мы с девочками, за которыми не стоял Род, не было отца или брата, попадали под заступничество князя, те более такие как мы, Яркие.

Наш мир пронизан Светом, но это не просто физическое явление, а субстанция самой жизни, источником которой была богиня Айне. Этот Свет, как невидимая обычному глазу энергия, которая питала все живое.

Без Света Айне ни одно живое существо не смогло бы сделать вдох, все рождались с искрой Айне в душе. Просто у кого-то эта искра была слабая, служащая только для питания своих жизненных сил, а есть те, в ком искра разгоралась в настоящий пожар. Мы с девочками были как раз из таких.

Нас называли по-разному: Проводники, Источники, Яркие, кто-то ласково Светлячками и много еще как, но суть это не меняло. Через нас шла сила божественного Света Айне, мы принимали ее в себя каждая в меру своей возможности, а дальше могли отдавать миру в виде уникальных способностей, какими благословила богиня.

Общее образование мы получили в монастыре, а дальше по своему желанию и с дозволения князя выбирали профессию и прикреплялись к мастеру для личного обучения и передачи опыта и знаний.

У меня был дар целителя, Кира любила растения и мечтала попасть в главную оранжерею, потому что могла влиять на них, ускоряя рост и созревание, а вот Райя была просто Светочем, который мог напитывать всех вокруг, снимая усталость и поднимая жизненные силы. Она такая озорная и искренняя, что ее безумно любили дети, может именно поэтому она так мечтала о семье.

Вот с Древними, которых упомянула Райя, все было сложнее и интереснее, они фактически не были людьми и их раса, по слухам вырождалась. У них давно рождались только мальчики, и своих жен они выбирали из человеческих девушек, по одному им известному принципу истинности.

Они трепетно хранили свои секреты, выглядели угрюмыми и мрачными. Но мне очень хотелось узнать о них больше, ведь именно один из таких Древних спас меня в тот роковой день.

На этом мои размышления прервались, потому что дорога, петляющая среди покрытых сочной молодой зеленью холмов, уперлась в монолитную стену из светлого известняка. Вот мы и прибыли в княжество Вышград, осталось только пройти через ворота.

Стража уже заметила нас и поглядывала с нескрываемым любопытством, хотя выглядели мы просто, по-дорожному, а отличить Яркую от обычной девушки не каждый мог.

Пока наши сопровождающие переговаривались с начальником караула, мужчиной лет сорока с усталыми глазами и густой проседью в бороде, мы, в свою очередь, глазели по сторонам, да с таким неподдельным интересом, что даже суровые стражники начали оглядываться – что там такого мы увидели, чего они, местные, давно не замечают.

А нам было непривычно все. Даже просто большое количество людей, шумные споры, крики, когда кто-то выезжал, а кто-то, как и мы хотел попасть внутрь. Такое оживление было мне в новинку, да и похоже не только мне. Выглядели мы, наверное, нелепо, глазеющие по сторонам с приоткрытыми ртами. Только матушка Агата сохраняла привычно спокойное выражение лица.

– Глядите, девочки, тут птицы вырезаны! А у них глаза из желтого камня! И крылья как настоящие!, – восторженно воскликнула Райя.

– Соколы, княжеский знак, – подтвердила Кира.

– А вон там, глядите, – Райя, не могла сдержать себя и показывала пальцем на стену, – там трещинка! Вроде маленькая, но пойдут дожди, вода попадет, а следующей зимой замерзнет и расширит, надо заделать, жалко, такая красота…

Она осеклась, поймав хмурый взгляд начальника, и спрятала руку, а потом улыбнувшись своей обворожительной улыбкой, в которую, наверняка, добавила своего Света, легко проговорила.

– Доброго вам всем вечера и легкой службы, уважаемые.

И, проезжая мимо, мы заметили, что нам все тепло улыбаются в ответ, даже сам начальник караула. Вот в этом и был редкий дар Райи, дарить Свет, еще и усталость с них сняла, заодно.

А самый молодой рыжеволосый воин даже подмигнул нашей Райе, от чего та улыбнулась еще шире, показывая очаровательные ямочки на щечках.

Серьезная Кира, наблюдая эту картину закатила глаза и цокнула языком. Ну все, охота началась. И еще неизвестно кто будет дичью.

Глава 3. Айлин

В замке нас уже ждали. Навстречу шел высоченный, молодой на вид мужчина, с такой сияющей улыбкой, будто встретил свою любимую родню, которую давно не видел. Я старалась не проявлять эмоций, и даже оглянулась, на всякий случай, вдруг не к нам идет, Кира хмурилась, а Рая, как всегда, включила режим ямочек.

Мужик вроде даже растерялся слегка от такого разнообразия в проявлении эмоций, но быстро сконцентрировался на главном – на матушке настоятельнице.

– Дорогая матушка Агата, как я рад приветствовать вас и ваших очаровательных спутниц лично. Я с таким нетерпением ждал этого визита, что просто не могу…

– Не может он, – перебила его настоятельница, зыркнув своим прозорливым взглядом, от которого хочется сразу признаться во всех грехах, – Не можешь пропустить ни одной новой юбки, вот что дорогой Адам. Предупреждаю тебя сразу эти сокровища не про тебя. Так что нечего тут сотрясать воздух своими заученными комплиментами.

– Злая вы матушка, а еще настоятельница, – ничуть не обидевшись с улыбкой проворчал этот Адам, – И ничего они не заученные, я человек творческий между прочим и посредственность всякую не люблю.

– Адам я вижу тебя насквозь мальчик мой, говори, что произошло и от чего ты пытаешься увести мое внимание, – вздохнула Агата.