Котики спешат на помощь

– Чего замолчал? – спросила Брасса, лежащая на дне лодки в открытом кейсе. Лира ей было не видно, и оттого она, наверное забеспокоилась.

– Ночь, – прошептал Лир, тараща глаза в темноту. – И очень тихо. Мне кажется, меня везде кругом слышно.

– Тут никого нет, – успокоила его Брасса, но и она говорила шёпотом. Короткие вёсла, которыми Лир направлял лодку, чтобы она не утыкалась в берега, шлёпали по воде оглушительно. Даже капли, что падали с них на гладкую поверхность, звенели, как просыпанная дробь. Ну или Лиру так казалось.

– Далеко до города? – прошептал он. Брасса заведовала картой, потому что у Лира в отсутствие внешнего эфира аура навигации только ругалась.

– Ещё полночи.

Лир вздохнул.

Скоро в темноте стало не различить берега, и только в середине реки луна отблёскивала в ряби на воде. Лир старался не сворачивать с лунной дорожки и переживал, что будет делать, когда светило уйдёт своим путём. Лиру казалось, что по чёрному берегу ходят чёрные тени, невидимые и неслышные, но готовые в любой момент напасть. Он начал мелко дрожать.

Брасса приподняла голову. Уши на её голове повернулись вперёд. Лир не сразу понял, что это значит, а когда понял, чуть не подскочил.

– Ты восстанавливаешься?

– Нет, просто сил стало больше после варенья, – вздохнула она. – Чтобы я начала восстанавливаться, нужно залатать оболочку центрального артефакта, а это не сделать без человека.

– Мы найдём человека, – снова мрачно пообещал Лир. – А ты пока копи силы и не напрягайся.

– Я хотела посмотреть на звёзды впереди, – пояснила Брасса. – Моя аура навигации умеет по ним ориентироваться.

Лир пристроил вёсла, наклонился вперёд и приподнял кейс, оперев его верхом о лавку перед собой. На мгновение его лицо зависло над Брассой, а волосы свесились через плечо, мазнув её по носу.

– Ты боишься? – спросила она.

Лир нахмурился. Хорошая же у неё речевая аура, если так легко трактует выражения лица. Но врать не было смысла.

– Да.

– Чего?

Много чего, но вот прямо сейчас…

– Ночи. Я никогда не бывал снаружи в темноте.

Брасса помедлила с ответом.

– А зачем ты вообще всё это затеял? Ты же не случайно сломался. Зачем тебе сбегать, если ты не умеешь жить сам по себе?

Лир мог бы ответить, что не собирался сбегать. Или что всё он умеет. Или что не знал, что ночью бывает так страшно. Это всё было бы правдой. Но правильный ответ вообще не в этом списке.

Все эти месяцы с тех пор, как Брасса появилась на базе, он ходил мимо неё неслышной тенью и молчал, любуясь и надеясь, что когда-нибудь выдастся случай… Когда-нибудь она на него посмотрит… Может быть, его допустят стирать её униформу или ухаживать за её волосами, и тогда она его заметит, а уж он расстарается и покажет себя с лучшей стороны… А потом её выбросили на свалку. Нет, полагаться на судьбу он больше не будет.

– Потому что я люблю тебя.

Брасса запрокинула голову, чтобы взглянуть на него, и Лир отвернулся, настолько неприятно она в тот момент выглядела.

– А это как?

Лир с досады шлёпнул веслом по воде громче обычного. Брасса – Цитрон, у неё нет ауры любви! Она не знает, что это значит!

Конечно, это для него не новость, но оттого не менее больно. Лир честно попытался подобрать слова, чтобы объяснить, но между тошнотой от неприятного вида и страхом в темноте у него просто не осталось сил на такие сложные вещи.

– Я… потом… как-нибудь… расскажу, – выдавил он и налёг на вёсла, чтобы поскорее приплыть в несчастный город, где не будет времени на задушевные беседы.

К счастью, луна дождалась на небе, пока её не закроет первый мост. Ажурный, как геометрическая вышивка, он казался Лиру страшным зубастым монстром, в пасть которого они провалились прямо вместе с лодкой. По берегам появились огоньки – в окнах, на террасах, в уличных очагах. Несмотря на позднее время, люди ещё не спали, и это тоже было страшно и неестественно. На базах час отбоя давно пробил.

Второй мост оказался поприятнее. Каменный и бесформенный, он возвышался над рекой, как застывший ручеёк воска на свече, отломанный и положенный боком. Его нелепая форма казалась Лиру успокаивающей, безопасной. И, поскольку это наверняка было следствием поломки ауры, Лир нервничал только больше.

Но всё же причалил к левому берегу, вытащил лодку, закрыл и забрал кейс.

– Корзина, – напомнила Брасса.

– Может, в лодке и оставить?

– Со всей едой? Чтобы дед донёс бабке, что ты ничего не съел? Ты недостаточно подозрительно себя вёл, хочешь её ещё больше насторожить?

Лир поджал губы. Брасса, как всегда, права. Но съедать все припасы он точно не станет, а выбросить… Всё существо Свити бунтовало против такого выбора. Он огляделся в надежде на решение.

И оно не заставило себя ждать. Из-под моста на Лира таращились светящиеся жёлтые и зелёные глаза. Маленькие, низко над землёй, и совершенно не человеческие. В панике Лир передал изображение со своих глаз Брассе.

– Что это?!

– Животные. Они едят рыбу. А если голодные, то и остальное.

Лир неуверенно распаковал корзинку – внутри неё еда лежала не навалом, а в непроницаемых мешках. Достав тот, что с рыбой, Лир сделал пару шагов и вытряхнул содержимое на большой плоский камень, подсвеченный фонарём на мосту.

Обладатели глаз попятились, но когда Лир вернулся к лодке, осторожно выбрались из своей тьмы. Теперь он видел, что они разноцветные – белые, рыжие, пёстрые, и только изредка чёрные или тёмно-серые. А ещё у них такие же уши, как у Свити.

Глава 4. Автономный режим

Вскоре от рыбы и котлет ничего не осталось, и Лир полез за пирожками.

Те, кто ел рыбу, от пирожков отказались, но их место резво заняли другие, ещё голодные. Лир не стал вываливать все пирожки разом, а выкладывал их по одному. Ушастые опасливо подкрадывались, обнюхивали пирожок, а потом резко хватали и убегали. Лиру стало любопытно, а тени вели себя безобидно, так что следующий пирожок он протянул глазастой тени прямо в руке.

Чёрное существо попеременно прижимало уши и выставляло их торчком, ловя любые звуки со стороны Лира. Когда тот потянулся открыть кейс Брассы, оно мгновенно исчезло во тьме.

– Почему у него такие же уши, как у нас? – мысленно спросил Лир, высматривая в темноте попрятавшихся тварей.

_— Люди такими сделали. Разве ты не видел изображения кошек у людей?

Лир видел, и много раз – на Церебрумах, бумажных календарях, одежде и даже в рамках на рабочих столах. На одной базе, где он работал, в столовой обитал кот, но он выглядел иначе. Маленькая голова на цилиндрическом теле, похожем на сардельку, и короткие ножки, как у комода. И уши у него были сильно подранные. Да и Лира к нему близко не подпускали: почему-то люди считали, что Свити нельзя приближаться к кошкам. Для кого это было опасно, Лир не знал, но на всякий случай и сам держался от кота подальше.

Однако насчёт этих существ он не был совершенно уверен, кошки ли это или что-то совсем другое. Мало ли кто живёт в ночи, притворяясь обычными животными.

– Я видела Свити и с более длинными, и более круглыми ушами, – продолжила Брасса. – *Такие, как мы с тобой, называются «Мурмяу».

Лир протянул пирожок очередному смельчаку, возникшему из тьмы.

– Ты Мурмяу? – прошептал он. Мурмяу покосился на него, отобрал пирожок и сбежал.

Наконец пирожки кончились, а редис ушастые тени есть не стали. Впрочем, Лир его понюхал и подумал, что он пахнет не так уж плохо и вполне съедобно. Откусив половинку, он одобрительно кивнул и скормил вторую половинку Брассе. Потом закрыл её кейс и собрался пойти прочь, когда ему в лицо внезапно ударил свет.

– Это кто тут шарится ночью? – продребезжал старческий голос.

Лир сообразил, что это, должно быть, тот самый дед. Нацепив обаятельную улыбку и пригнув поля шляпы, чтобы прикрыть светящиеся глаза, Лир кивнул в ту сторону, откуда шпарил свет.

– Добрый вечер! Извините за беспокойство! Старая Иса просила лодку вам оставить, и там корзинка её.

Теперь в щели между соломинками шляпы Лир различил невысокую и какую-то растопыренную фигуру старичка на фоне яркого дверного проёма.

– А, вредина эта сподобилась лодку починить? Ну наконец-то. В корзинке-то есть что?

Одну банку варенья, надкушенную, Лир спрятал в кейс к Брассе, а редис засунул в карман куртки. Но Иса запихнула в корзину аж три банки, и две из них там всё ещё стояли.

– Варенье, – обрадовал деда Лир. – Приятного аппетита.

Дед наконец закрыл дверь, из которой вышел, и свет перестал бить в глаза.

– А ты сам-то кто будешь? Звать как?

Лир растерялся и ляпнул первое, что подвернулось:

– Мурмяу. Я это… турист. Потерялся. Она мне лодку дала…

– Ах во-от оно что! – дедок подбоченился и покивал. – Ну ладно, тебе на станцию, наверное, надо? Топай давай, а то последний поезд уже скоро.

Лир поблагодарил, подхватил кейс и пошёл туда, куда направляла его Брасса – вверх от подножия моста, за домик деда и дальше по улице.

Однако стоило пройти полсотни шагов, как в ногах запуталось что-то мягкое. Лир пригляделся и увидел едва заметный отсвет на чёрной шерсти, а потом снизу на него глянули светящиеся глаза.

– Мур-мяу! – заявило существо и побежало вперёд, впитывая в себя свет, падающий из окон домов.

Лир сначала решил, что ушастая тень просто убегала от него куда глаза глядят. Однако всякий раз, как на карте Брассы обозначался поворот, Мурмяу нырял в ту самую улицу, и там тут же зажигались окна, словно тень освещала Лиру путь.

– Давай пойдём другим путём, – предложила Брасса, которой Лир докладывал обо всём происходящем. – Вдруг нас кто-то выследил и таким образом ведёт в ловушку.

Лир об этом не подумал, а теперь испугался и стал петлять. Но тень всё равно постоянно маячила впереди и сворачивала именно туда, куда нужно было Лиру. В конце концов время до отхода последнего поезда кончилось, и Лиру пришлось бежать. Он даже не заметил, как проскочил домик станции, вылетел на платформу и впрыгнул в открытые двери поезда. Они закрылись сразу за ним.

Лир растерянно огляделся. Он никогда раньше не бывал в поездах, но слышал о них и даже видел картинки. А ещё знал, что за билеты следовало платить, но ему было нечем. Однако на входе ничего не проверяли. Значит, его выкинут на полпути?

– Полезай на крышу, – велела Брасса. – Там тебя не увидят и билет не нужен. Я так ездила разок.

Лир успел только мельком увидеть крышу поезда и завертел головой в поисках лестницы, но в тусклом свете заметил только ряды кресел и двери в обоих торцах. Может, лестница за дверью?

Тут в углу на кресле шевельнулось что-то живое. Лир тут же повернул туда глаза и уши.

Из теней соткалась женщина в синей униформе и шапочке. Она дремала в кресле, но теперь приподняла голову и глянула на Лира едва открытыми глазами.

– Студент? – сонно пробормотала она.

Лир хотел было помотать головой, но в последний момент понял, что женщина ожидает положительного ответа, и кивнул.

Женщина завозилась с какой-то штукой, висящей на ремне у неё через плечо, потом оторвала бумажку и протянула Лиру.

Лир взял бумажку и прочитал: «Студенческая льгота выходного дня. Цена 0.00».

– Кажется, обойдёмся без крыши, – обрадовался он и снова поднял глаза на женщину, чтобы её поблагодарить.

Однако никакой женщины в тёмном углу больше не было, а на сиденье аккуратно и важно, подобрав под себя все лапки, восседала чёрная ушастая тень.

Лир чуть не упал, когда поезд тронулся и поплыл прочь от платформы, слегка покачиваясь из стороны в сторону и постукивая колёсами о рельсы. Больше в вагоне никого не было.

***

Поезд ехал медленно. Должно быть, в темноте опасался разгоняться. Лир пытался рассмотреть сквозь витражное стекло в двери кабину машиниста и его самого, но там только танцевали смутные пятна тени и света.

Чёрная тень в кресле мирно спала, свернувшись клубком. Лишь когда поезд останавливался на тёмных полустанках, просыпалась, чтобы посмотреть блёклым взглядом в окно, а потом широко зевнуть розовой пастью. Лир отсел от неё подальше, но так, чтобы видеть. Кейс с Брассой стоял и подрагивал в такт стуку колёс на соседнем сиденье.

Сначала Лир хотел его открыть, но Брасса решила, что это опасно. На остановках кто-то мог бы и войти, а Лир мог не успеть закрыть дверцу.

Луна скрылась с неба, и за окном повисла непроглядная темнота, только на маленьких станциях фонари заглядывали лучами в вагон, выхватывая нервно сжатые на коленях руки Лира, блестящие замки на кейсе Брассы и жёлтые светящиеся глаза тени. Но потом начало светать.

Лир впервые наблюдал восход солнца, ни на что не отвлекаясь. Оно вставало сразу во всех окнах по дальнему борту, как будто эти окна были комплектом картин. Он видел такие в кабинете у одного командира.

Звёзды стали пропадать с неба, которое с каждым ударом колёс потихоньку, но неумолимо светлело. Убегая с небосклона, они прятались в чёрной шерсти спящей тени. Теперь на каждой шерстинке Лир различал целые низки звёзд, а когда тень ворочалась во сне, они складывались в созвездия.

Лир наблюдал, как мир встаёт ото сна и смущается, что его застали в такой личный момент, а оттого розовеет. Но вскоре румянец сошёл, уступая место холодной собранности. Теперь за окнами появились люди, Импульсы, дымок из печных труб, из тумана проступили дома, сначала маленькие, потом побольше.

А потом чёрная тень, снова зевнув, спрыгнула с кресла и встряхнулась. Оглянулась на Лира, махнув хвостом, словно зовя с собой, и вышла на ничем не примечательную платформу.

Лир остался сидеть в надежде, что это наваждение оставит его в покое. Но поезд не отъезжал, а двери не закрывались. Взгляд Лира метался туда-сюда – на ожидающую снаружи тень, на пустое кресло, на кейс, на ближайшее окно, где колыхались на ветру ветки с белыми цветами… Наконец он остановился на окне в дальнем конце вагона, что выходило на платформу.

За окном стоял человек. Стоял странно – так, словно хотел сделать шаг, но завис, занеся ногу. Спустя минуту рядом с ним появилась женщина, застывшая в момент, когда убирала что-то в сумочку. Пока Лир смотрел, из пустоты там проявился подросток и взлетевший на уровень его груди большой мяч, словно отскочивший от земли.

Лир встал и подошёл к стеклу, чтобы рассмотреть странные статуи получше. Их становилось всё больше и больше. А ещё утренний солнечный свет проходил их насквозь, накладывая изображения одно на другое, как будто люди были не плотными и объёмными, а всего лишь рисунками на стёклышках, сложенных одно на другое.

Заметив его изумление, тень сунула мордочку в вагон и протяжно запищала.

– Что там? – забеспокоилась Брасса.

Лир отправил ей картинку со своих глаз – прозрачных людей и настойчивую тень. Качество таких изображений было не очень. Глаза Свити могли чётко фокусироваться только на самом центре поля зрения, а вокруг всё расплывалось, поэтому, например, страницу текста так было вовсе не передать. Но Брассе хватило.

– Я думаю, она нас куда-то ведёт.

Лир согласился. Он тоже решил, что тень просит их выйти здесь.

– Думаешь, она может быть с базы? Или из Цитруса?

– Никогда не видела, чтобы люди использовали таких существ как своих посыльных или шпионов. Не знаю, зачем мы ей, но не думаю, что она нас сдаст хозяевам. Может быть, стоит узнать, куда она нас ведёт.

Лир медленно кивнул. Он уже понимал, что поезд никуда не поедет, пока тень не позволит, а людей на платформе становилось всё больше. Лиру было неловко заставлять людей ждать. Свити не должны так поступать, а он, несмотря ни на что, хороший Свити.

Поэтому в конце концов Лир подхватил кейс и вышел в двери.

Тень тут же повернулась к нему высоко задранным хвостом и потрусила сквозь полупрозрачную толпу, сверкая своими созвездиями. Только когда Лир сошёл с платформы и глянул назад, он увидел, что люди зашевелились, обрели плотность и стали заходить в поезд, сетуя на большой наплыв других пассажиров.

Тень вела Лира в глубь городка, по узким улочкам в гору, мимо палисадников и каменных заборов, ажурных ворот и смело выставленных прямо на улицу входных дверей. Она бежала резво, на ходу принюхиваясь к земле, словно проверяла, не потеряла ли след. Они забрались почти на самую вершину холма, когда тень стала спускаться зигзагом – прямой дороги с горки здесь не было.

Вскоре дома вокруг поредели и обзавелись большими садами, а то и целыми полями, гаражами, амбарами и ещё какими-то неизвестными Лиру строениями. Он уже решил, что тень уведёт их вовсе прочь из города и куда-то в лес, но тут она вдруг остановилась перед воротами двухэтажного домика с широкой, новой подъездной дорожкой. На воротах было крупно написано «Ремонт Импульсов», а на мощёном дворе этих штук стояло целых три.

Тень снова запищала, обращая внимание Лира на дверной звонок, приделанный к столбу ворот рядом с калиткой. Недолго думая, он позвонил.

Раздался щелчок двери, потом шаги. И вот калитка открылась.

– Что вам угодно? – спросил невысокий рыжий юноша в домашней одежде.

И Лир понял, что это Юдзу.

Часть 2 – Маркиз

Глава 5. Режим ожидания

Дело было прошлой осенью. Дождь лил уже который день и не прекращался всё то время, что Виконт и Маркиз на перекладных добирались на край света.

А когда добрались, выяснилось, что Маркиза в этом краю вовсе не ждали.

– Я всё понимаю, – разводил руками человек, который и подбил Виконта на побег из Логроканта, – но я не смогу прятать двух Юдзу. Для Вика я легенду заготовил, документы, должность его дожидается, но вот так с улицы взять ещё одного – да мне даже селить тебя некуда.

Маркиз стоял под дождём, глядя в землю. Он подозревал, что так могло случиться. Он даже предупреждал Виконта, когда тот уговаривал его присоединиться.

– Ну нам же много не надо, – продолжал бесполезно увещевать Виконт. Его капюшон сдуло ветром, и теперь короткие русые волосы намокли и прилипли к голове. – Мы потеснимся, а потом, может, что-то нарисуется…

Но человек был непреклонен.

– Я не могу так рисковать. Пусть Тир-ан-Теас и не ведёт официальной торговли с Логрокантом, вы, ребята, слишком дорогие, чтобы никто не пришёл вас разыскивать. Я к приезду Вика готовился год. Вам следовало предупредить.

Виконт открыл рот, чтобы привести ещё какой-то аргумент, но Маркиз поднял руку, останавливая его.

– Всё нормально. Я сам устроюсь. Извините за беспокойство.

С этими словами он кивнул, проливая с капюшона струи воды, повернулся и пошёл прочь. Виконт ещё пытался его остановить, но что толку? Человек прав. Он не был готов, а скрывать беглого Юдзу – это не то, что средней руки бизнесмен мог себе позволить без подготовки.

Маркиз шёл по улице навстречу дождю и ветру. Вечер ещё только начинался, но по осеннему времени уже стемнело, и Юдзу надвинул пониже капюшон, чтобы не сверкать светящимися глазами. Впрочем, благодаря погоде прохожие ему почти не встречались.

Улица влилась вместе с потоками воды в проспект, а тот, мигая огнями едва ползущих Импульсов – в шоссе. Маркизу было некуда идти. Человек обещал Виконту документы, поэтому по дороге два Юдзу ничем таким не озаботились, а границу переходили по дну реки, благо Свити не обязательно дышать. Без документов в Тир-ан-Теасе даже гостиничный номер не снять, по крайней мере, сколько Маркиз ни искал в эфире, он такого не нашёл. Скорее всего, у людей были какие-то потайные способы, но это нужно было знать, к кому обратиться и на кого сослаться. И такие люди наверняка попытались бы поймать и продать беглого Свити.

С другой стороны, сон и еда Свити не требовались. Ради гибернации можно забиться под какой-нибудь мост, там всего-то четыре часа, уж найдётся укромное местечко. Гораздо более важный вопрос – что теперь делать. Юдзу понятия не имел, как влиться в человеческое сообщество так, чтобы его не узнали. Да, среди Свити Юдзу считаются самыми умными, но это потому, что у них максимальный набор аур. Вот только ауры, которая бы подсказала, что теперь делать, у него не было.

Бесконечно идти вперёд? Мокнуть и мёрзнуть, может, десяток лет, пока в центральном артефакте не кончится энергия? И стоило ради этого сбегать из офиса? Там хоть было тепло и чисто… И самое подлое – ауру человеческого контроля-то никто не отменял. А отдавать себя в руки артефактора Маркиз бы не рискнул ни в коем случае. Он не сможет заплатить больше, чем выручит артефактор, продав его какой-нибудь компании.

Маркиз брёл вдоль шоссе навстречу дождю. Вокруг всё было серо, хмурое небо не заканчивалось у горизонта, а заливало собой всё вокруг – стоящие поодаль от дороги здания магазинов, склады, заводы, поля… Импульсы на трассе перестали толкаться и сердито гудеть и вместо этого неслись теперь, как угорелые, куда-то, где их хозяев ждут в тепле и уюте. Маркиз посмотрел в серую мутную даль и вздохнул.

Прямо рядом с ним зашуршали колёса по воде, что ручейком текла вдоль тротуара. Импульс остановился в нескольких шагах впереди. Грузовой, с небольшим кузовом, обтянутым магорезиной. Дверь кабины открылась, и оттуда высунулась голова молодого человека.

– Эй, парень! – крикнул тот, явно обращаясь к Маркизу, ведь больше вокруг никого не было. – Полезай внутрь!

У Маркиза перехватило дыхание. Он не мог отказать! Вдали от хозяев аура ЧК велела слушаться любого человека, особенно того, кто говорит уверенно и чётко, а этот как раз из таких.

Неужели его вычислили?! Неужели прислали безопасников? Так быстро?! А Виконт? Его тоже схватили?

Но как бы там ни было, Маркиз, не говоря ни слова, подошёл к открытой двери и забрался в кабину.

Внутри пахло маслом и металлом, а ещё такой типичной для Импульсов магорезиной. Человек за рычагом управления вовсе не походил на безопасника из логрокантской корпорации. Коротко стриженые, наверняка машинкой, светлые волосы, загар до воротника и рукавов футболки, сама футболка – поношенная, заляпанная, такие же тренировочные штаны, на ногах магопластиковые тапки.

– Вымок? – неожиданно низким голосом спросил парень. Раньше Маркизу не встречались молодые люди с таким голосом.

– Да, – тихо ответил он, потому что смолчать не позволяла аура.

– Ну ты экстремал, в такую погоду пешком переться, да ещё по трассе. Куда собирался-то?

Надо было соврать, но Маркиз даже не представлял, куда можно попасть по этому шоссе, не подготовил ложь заранее, а с наскока под таким напором что-то выдумать шансов не было.

– Не знаю, – выдавил он.

Водитель странно на него посмотрел.

– То есть как не знаешь? Ты шёл по трассе в такой ливень, значит, куда-то хотел дойти? Где тебя высадить?

Маркиз пожал плечами.

– Тебе что, – медленно проговорил водитель, снова скосив глаза вбок, – некуда идти?

Юдзу ничего не ответил. Ему было очень стыдно. От Юдзу весь мир ждал, что у них будет всё посчитано, распланировано, продумано и подано на блюдечке. А он не справился. И идти ему некуда. И этот человек рано или поздно догадается, кого подобрал. И вся затея пойдёт прахом. Да ещё, если его здесь отловят, то и Виконта быстро найдут…

– Ясно, – сказал человек. – Переночуешь у меня в мастерской.

***

– И как ты дошёл до жизни такой? – продолжил расспросы человек. По его неровному тону, неуверенной усмешке и напряжённым движениям рук на рычаге Маркиз распознал попытку придать вопросу несерьёзной лёгкости, хотя на самом деле тема заставляла человека напрячься.

Юдзу закрыл глаза. Ему нужно было собраться с мыслями, подключить все ауры и выдать изящный, ни к чему не обязывающий ответ с толикой юмора, чтобы человек перестал серьёзно относиться к его проблеме и поверил, будто это просто маленькая неурядица. Но у Маркиза не было на это сил. Как он ни старался, он не мог выжать из себя ничего забавного и лёгкого.

Свити созданы для того, чтобы служить людям. До сегодняшнего утра Маркиз думал, что будет служить новому начальнику Виконта – ему ведь нужен был Юдзу, а где пригодится один, пригодятся и два. Виконт долго с ним переписывался, и они оба поверили, что этот человек лучше, чем те, на кого они работали в Логроканте. По крайней мере, он не издевается над Свити и не заставляет их пакостить людям.

Добраться до нового места и не засветиться – было единственной целью Маркиза. Но теперь она истаяла, как вечерний свет, а больше никакой цели у Маркиза не осталось. Ради чего скрываться? Ради чего уклоняться от ответов человека? Центральный артефакт просто не отдавал аурам энергию на задачи, не ведущие к цели. Маркиз видел только серое небо, дождь и слякоть на дороге, которая никуда не вела.

Он устал бороться.

– Сбежал.

Голос его прозвучал еле слышно и как-то хрипло, словно даже речевой ауре энергии досталось на донышке.