Котики спешат на помощь

– Он не не смог. Он не пытался. Потому что твой ремонт стоил дороже, чем новый Цитрон.

– Ну, – Брасса скосила на него взгляд. – Так будет везде, разве нет?

Лир накидал в котелок новую порцию кусков и обполз Брассу, чтобы она видела его лицо.

– Я не человек. И мне не нужен новый Цитрон. Мне нужна ты. И не важно, сколько и чего я на тебя потрачу.

Брасса пару раз моргнула своими неприятными глазами. Лир стиснул зубы и отвернулся, чтобы не испытывать этого отвращения. Ему было стыдно за свою глупую поломанную ауру, но что делать?

– Но у тебя ничего нет, – сказала Брасса. – Что ты собрался тратить?

Лир пожал плечами.

– Значит, будет.

***

Результатом его усилий стало… Речевая аура Лайма затруднялась подобрать определение для того, что он сваял.

Залитая замазкой Брасса выглядела, как цветок, вытащенный из горшка прямо с комом земли и корней. Кое-где ещё виднелся металл доспехов, но в целом она представляла из себя бесформенную массу, из которой торчала голова.

Прикинув так и эдак, Лир напихал в углы кейса ещё замазки, создав что-то вроде нового ложемента, и устроил Брассу между них. Теперь трогать её было не так страшно – замазка надёжно склеила все её части, и они больше не рисковали отвалиться от неудачного прикосновения. На всякий случай во все щели между Брассой и кейсом он залил ещё замазки, только голову оставил свободной, чтобы не отклеивать потом липкое вещество от волос. Впрочем, те пряди, что не обгорели и не оторвались раньше, всё равно в неё влипли.

Но Брасса не возражала, только таращилась на происходящее, оглядывала стенки своего нового обиталища и выглядела пришибленной.

Лир присел перед ней на корточки, хотя по-прежнему старался в лицо ей не смотреть. Замазанное зеленоватой массой тело казалось ему более привлекательным.

– Сейчас стемнеет, я тебя тут закрою и повезу прочь.

– Куда? – очнулась Брасса.

– Куда-нибудь. Буду искать артефактора.

Она не ответила, но в следующий момент в эфирный пузырь Лира ткнулся канал. Лир вздрогнул, но канал принял и по нему попал на карту.

– Тут поблизости только маленькие деревни, – пояснила Брасса, пока он вникал в обозначения. – В них артефакторов точно нет. А до города ты будешь идти три дня, и это будет маленький город.

Лир пожал плечами.

– Я буду идти столько, сколько потребуется.

Брасса снова скосила глаза на стенку кейса. До Лира дошло, что ей не очень хочется жить в нём невесть сколько.

Чтобы замять неловкость, он порылся во втором ухе и вытащил ещё сахар. Развернул салфетку и предложил его Брассе. Она посмотрела на него так, словно её заставляли есть грязь из-под ног.

– Тебе нужнее, – внезапно сказала она.

– Я уже съел, – сказал Лир.

Брасса подумала какое-то время, словно что-то высчитывала.

– Одну четверть, – в итоге сообщила она.

Лир скрипнул зубами, но вид у Цитронки был упёртый. Ладно.

Он снова завернул кусок и стукнул по нему железякой. Тот раскололся, конечно, не на четыре равные части, но Лир выбрал подходящую и без спроса сунул её Брассе в рот.

Она сморщилась, как от горечи. Наверное, тоже кулинарную ауру повредила. Если та у неё вообще была.

Лир подумал и убрал остатки сахара обратно. Пока что он чувствовал себя хорошо, но наверняка эктоплазма так и будет вытекать из дырки в груди, и её нужно будет пополнять.

– Тут недалеко река, – внезапно сказала Цитронка и подсветила на карте извилистую ленту. – По ней будет быстрее, если найти что-то плавучее.

Лир нарисовал поверх карты прямую линию своего маршрута, а потом подумал и сдвинул её чуть ниже по течению. В этом месте на берегу реки стояла деревня.

– Около людей будет какой-нибудь мусор, – пояснил он.

– Около людей и лодки будут, – заметила Брасса, чуть шамкая из-за куска сахара во рту. – Только их тебе не дадут, зато донесут на базу, что мы сбежали.

Тут Лир спохватился:

– А как твои ауры? Как аура ЧК?

Брасса опустила взгляд.

– ЧК и речь в норме. Связь, навигация и тактика – более-менее. Остальное в хлам.

Лир замер.

– И… как же мы сбежим, если у тебя человеческий контроль работает?

Брасса глянула на него.

– А что мешает? У меня нет активных приказов. Мне не запрещали покидать базу. – Тут её глаза раскрылись. – А ты как сбежал?

Лир отвёл взгляд. Признаваться в своих порывах Брассе внезапно стало неловко.

– Я… повредил ауру ЧК. Случайно. Ещё кулинарную и эстетическую.

– Неплохо… – буркнула Брасса. – Хорошо, не навигацию… Повезло тебе. Как-то даже подозрительно повезло.

Она сузила глаза. Лир замер, ожидая какого-то подвоха, но в итоге она так больше ничего и не сказала.

Лир снова вернулся мыслями к своим аурам и постарался припомнить, что говорили про них артефакторы, которые чинили его разнообразные поломки. Якоря… Что-то там было с якорями. Вроде как ауры крепились к якорям. Наверное, вот эти самые якоря он и повредил. Логично ведь, что они должны располагаться где-то рядом с центральным артефактом, они же от него наверняка подпитываются.

Меж тем настала полная темнота, и Лир решил не задерживаться. Он распихал по карманам штанов оставшиеся горелки и ещё какие-то мелочи, которые нашёл на свалке. Мало ли, пригодится. Проработав всю жизнь на базах посреди ничего, Лир умел приспосабливать инструменты к задаче. Это вам не город, где можно всё быстренько купить.

Лир был готов к любому повороту.

– Ты, если что, по связи мне сигналь, – сказал он. – А то вдруг кто-то рядом будет, услышит.

И с этими словами застегнул кейс. Ухватил его за ручку и поволок – сначала скрытно, припадая к земле, а за дырявым домиком уже спокойно. Самое сложное было пропихнуть кейс в дыру в заборе, где отошёл край железного листа. Пришлось отогнуть его подальше, чтобы не скрежетал и не обдирал углы кейса. Но наконец они оказались на воле.

Лир подумал и не стал бросать свой плащ из плёнки. Мало ли, дождь пойдёт… Вместо этого он завязал углы понадёжнее на шее, взял кейс за ручку на боку и поволок в черноту.

***

Шагов через пятьсот пропал эфир.

Лир даже не сразу понял, что случилось. Он никогда не бывал в местах без эфира, его и вообще-то на улицу почти не выпускали, только во двор базы. Ну и перевозили ещё, но на это время он уходил в спящий режим и не следил за эфиром.

Лир встал, как вкопанный, и с минуту тыкался каналами во все стороны, ища привычный поток. Но его не было. Даже связь с Брассой пропала, как будто он остался тут один посреди ночи и какой-то травы.

Стараясь не паниковать, Лир поставил кейс и открыл его, тут же столкнувшись взглядом с Брассой. Его собственные глаза светились голубоватым светом, позволяя ему видеть на десяток шагов вперёд, а вот у Брассы он никакой подсветки не заметил. Неужто она внутри кейса только темноту и видит? Это тоже от повреждений?

Однако под светом его глаз она сощурилась и даже немного отвернулась, хотя двигать шеей ей всё ещё было тяжело.

– Связь пропала, – сообщил Лир, тут же подумал, что она и сама наверняка заметила, а следом – что связь могла пропасть только у него, если, например, аура была повреждена, а он её продолжал использовать, усугубляя поломку.

– Мы отошли от базы, – спокойно сообщила Брасса. – Где нет людей, нет и эфира.

Лир позабыл все свои мысли и уставился на неё в ужасе. Нет эфира?! А как жить-то дальше тогда? Эфир постоянно присутствовал в его ощущениях, тёк где-то на периферии сознания, и представить мир без него для Свити было просто невозможно. Брасса, похоже, что-то поняла по его выражению.

– Ты никогда не бывал в местах без эфира, – предположила она без вопросительного тона. – Навигации это не мешает.

– Но… к-как же… – пробормотал Лир, не очень понимая, что вообще хотел сказать.

– Можно создать собственный эфирный пузырь на нас двоих, – заметила она.

Лир сник.

– Я не умею…

Брасса недовольно сложила губы.

– Ауры связи у всех Свити одинаковые. Если она у тебя есть и работает, значит, умеешь.

– А ты не можешь? – уточнил Лир, поскольку понятия не имел, где искать инструкции.

– Во-первых, я не хочу тратить на это энергию, его же нужно будет постоянно поддерживать. Во-вторых, тебе надо, ты и создавай.

Вот так, сухо и резко. Лир поёжился от странного чувства. Он всегда предпочитал хозяев, которые выдавали чёткие и обоснованные инструкции. И Цитрон, конечно, должен быть образцом чёткости. Это Лаймы тряслись по углам и всё время чего-нибудь боялись. Цитроны не такие, они решительные и смелые. И точно знают, что им нужно, а что можно отбросить. Лира это восхищало.

Правда, оказаться на другом конце цитронской чёткости было не очень приятно, но он верил, что когда-нибудь Брасса пустит его в свой бастион.

А пока надо было собраться, перестать вести себя, как типичный Лайм, и решить проблему.

– Можешь объяснить, как его создать?

Брасса посмотрела на него удивлённо. Лир помрачнел – ну что она, ещё не поняла, что ему никогда не приходилось этого делать?

– Каналы создавать умеешь? – спросила она. – Попробуй создать сразу несколько коротеньких в разные стороны, они сами сольются в пузырь.

Лир попробовал. И правда, ручейки каналов быстро почувствовали друг друга и искривились, стремясь навстречу соседям, а затем пустое место между ними схлопнулось, так что в итоге получилась одна большая сферическая лужа. Собственно, пузырь. Лир осторожно подрастил его так, чтобы уместить Брассу, и задумался, не надо ли ещё. Эфира базы хватило на пятьсот шагов, а этого пузырька – всего на три…

– Пока не увеличивай, – посоветовала Брасса. – А то ещё засечёт кто-нибудь. Если будешь от меня отходить, тогда можно.

Лир кивнул, поблагодарил её и закрыл кейс, чтобы двинуться дальше.

– А ты необычный Лайм, – сказала Брасса в пузыре.

– Чем же?

– Лаймы ужасно боятся всего нового. Я думала, ты не станешь и пробовать.

Лир задумался. Так вот чему она удивилась тогда!

– Я в эксплуатации почти тридцать лет, – решил уведомить он. Пускай осознаёт, что имеет дело не с обновкой вчера из коробки.

– Ого, – сказала Брасса и замолчала.

К рассвету они вышли к следам человеческой деятельности.

Когда Лир прикидывал расстояние и скорость, он не учёл, что идти придётся не по наливному полу и даже не по мощёному двору, а по дикой земле. Раньше он никогда не приближался к траве, а такую высокую только из окна и видел. Сверху она казалась ровной, но на деле под ногами земля была полна выступов и впадин, на ней попадались камни и колючки, а мягкие форменные кеды Лайма не были предназначены для таких испытаний.

В результате он часто спотыкался, вяз в сухой песчаной земле, ушибал пальцы ног о препятствия и путался в длинных стеблях, так что шёл раза в три медленнее, чем планировал.

Первым признаком человеческого присутствия, который он заметил, была одежда. Она висела на столбе с поперечной перекладиной, как будто для просушки, но в то же время как будто надетая на манекен после глажки. Хотя глажки эти вещи, наверное, ни разу в жизни не видели. Сверху, там, где у людей голова, на столбе была надета большая шляпа.

Лир потоптался вокруг, пытаясь понять, зачем было вешать одежду посреди травы, и наконец не выдержал: поставил кейс и открыл Брассу.

– Что это? – спросил он, развернув её к манекену.

Та сощурилась от яркого света. Наверное, надо было провертеть ей в кейсе дырочки, чтобы хоть что-то видела.

– Пугало, – наконец ответила она. – Это поле. Тут люди растят еду. А ты по ней топчешься.

Лир в ужасе замер и осмотрелся, но видел только траву. На верхушках травы были утолщения, но на еду они вовсе не походили.

– Тридцать лет, – проворчала Брасса вполголоса, а потом внезапно присмотрелась к Лиру. – Ты одет так, что люди испугаются.

Лир оглядел себя. Теперь, когда не нужно было прятаться от взглядов, да при свете, он наконец заметил, на что похож. От куртки остались только рукава и чуть-чуть под воротником, остальное, наверное, срезал артефактор, когда пытался чинить. Дальше шла намотка магорезины, по которой потихоньку сочилась эктоплазма. А сверху всё это закрывала рваная чёрная плёнка. Да уж, видок так себе.

– Ничего, сейчас решим, – пообещал он и повернулся к пугалу.

Глава 3. Интеграция

Лир примерился и вскарабкался по столбу, благо ему уже доводилось так перемещаться на одной базе, когда он убирал с трубы птичье гнездо. Наверху, держась только ногами, он снял остатки куртки с себя, потом с некоторым трудом раздел пугало, подвигав туда-сюда перекладину, и нацепил на него свои рукава, а сверху привязал плёнку, как плащ. Он ещё присмотрелся к шляпе, но она оказалась прибита к столбу, так что её пришлось оставить.

Лир спрыгнул на землю с добычей и заметил, что Брасса смотрит на него, открыв рот.

– Это же… человеческая вещь, – вымолвила она. – Тебе не разрешали уносить…

Лир пожал плечами, отчего эктоплазма потекла сильнее. Пожалуй, надевать новую куртку пока не стоит. Она, конечно, не первой свежести, но лучше сначала помыться.

– Мы и сами – человеческие вещи, – заметил он. – И нам не разрешали уносить себя. Не думаю, что эта старая куртка дорогая, а я даже замену оставил.

Брасса помолчала, наблюдая, как Лир садится на вытоптанное место и принимается рвать примятую траву.

– Разве Лаймы умеют лазать по столбам? – наконец спросила она.

– Пришлось научиться, – важно сообщил Лир, отрывая утолщения на верхушках длинных стеблей. Трава была почти совершенно сухая, жёлтая и резала руки, но ради задуманного стоило постараться.

Под взглядом Брассы он молча прикинул, как начать, а потом принялся плести. С третьей попытки дело пошло, и всего через час Лир стал обладателем соломенной шляпы не многим хуже, чем та, что надета на пугале. Тулья у неё вышла довольно высокая и чуть скособоченная, но зато внутри с комфортом умещались уши.

– Делать шлемы тоже пришлось научиться? – спросила Брасса, когда он примерил своё произведение.

Лир отметил, что её речевая аура не содержит некоторых бытовых слов, и поделился с ней своим словарём.

– Вот только что и научился, на пугале посмотрел, – пояснил он и встал. – Пойдём к реке.

К счастью, за полем с едой земля стала ровнее, а трава на ней – короче, так что остаток пути Лир преодолел всего за час. Поставив Брассу в чуть приоткрытом кейсе под дерево, он зашёл в воду прямо как был и принялся отмываться. Отстирал от штанов пятна эктоплазмы, выполоскал из куртки облако пыли, разложил мокрые вещи на больших камнях сушиться на солнышке, а сам занялся магорезиной.

Снимать её под водой он опасался: вдруг вода в тело затечёт, замаешься потом выливать. Поэтому он зашёл только по пояс, размотал ленту и как следует её отмыл, а заодно мокрой рукой аккуратно стёр чёрные потёки с себя. Спину машина для установки накопителей не пробила, так что единственная дырка была спереди, и она почти не болела. Лир замотался обратно – более тщательно и аккуратно, чем раньше.

И стоило ему это сделать, как сзади кто-то окликнул.

– Ты кто такой будешь?

Лир порадовался, что на время мытья не снимал шляпу, и неуверенно обернулся. На высоком берегу стояла пожилая женщина с корзиной и тростью.

– Здравствуйте! – лучезарно улыбнулся Лир, на полную включая обаяние из ауры любви. – А я тут… заблудился.

Женщина окинула взглядом разложенные на камнях вещи и стоящий под деревом кейс – как же хорошо, что Лир не стал открывать его полностью!

– Турист, что ли?

Лир точно не знал, что это значит, но речевая аура подсказывала, что слово положительное, так что он кивнул.

– Эк тебя… – проворчала женщина. – Свои бросили? Как же ты возвращаться-то будешь?

– Вот, думаю, – развёл руками Лир.

Женщина покачала головой.

– Голодный небось? Давай-ка иди со мной в деревню, хоть накормлю.

Лир прикинул, как будет давиться едой. Всё, что он знал о пожилых женщинах из деревень, говорило о том, что еда будет вкусной, а значит, его поломанная аура воспримет её, как несусветную гадость.

– Да еда-то есть, – решил ответить он, неопределённо махнув на чемодан. – Мне бы до города добраться…

Женщина почесала под толстым пучком, скрытым косынкой.

– До города проще всего по реке, на лодке. У нас там валяется ничейная, но она пробитая. Смогёшь починить, вот будет тебе транспорт.

Улыбка Лира стала шире. Он никогда не чинил лодок, но уж наверное как-то справится!

– Спасибо, веальда! Вы меня прямо спасаете!

Женщина смутилась и замахала рукой.

– Да какая я тебе веальда! Старая Иса меня звать. Вылезай давай и за мной!

Лир глянул вниз. Сейчас он стоял по пояс в воде, и Старая Иса, наверное, не понимала, что ниже на нём ничего нет. Ему-то что, но людям такое не нравится.

– А вы не могли бы отвернуться? – со смущённой улыбкой спросил Лир.

– Да чего я там не видела! – возмутилась Старая Иса. – Догоняй давай.

Развернулась и пошла прочь от берега. Вот и где логика?

Лир поспешно выскочил, натянул чуть подсохшие вещи и подхватил кейс с Брассой. Старую Ису он догнал уже на приличном расстоянии, как будто она не ковыляла по буеракам своими старыми ногами, а бежала круги по стадиону около базы.

– И не тяжело тебе такой чемоданище таскать? – спросила она, заметив, что Лир поравнялся с ней. – Ребята ж обычно с рюкзаками по полям-то.

– Там важные вещи, – честно ответил Лир.

Иса покачала головой.

– Вот вы, молодёжь, неугомонные. Ладно, придём сейчас, пообедаешь хоть, я картошки наварила как раз, лещей нажарила, надо ещё редиски надёргать на салат, вот поможешь.

Лир прикусил губу, раздумывая, как быть. Он-то думал, что успешно отказался от обеда, но, оказывается, старушка не приняла его всерьёз. Просто повторять, что ему ничего не нужно, не поможет, раз она не слушает. Значит, надо чем-то её отвлечь.

А что ему нужно, кроме лодки? Пополнить запас сахара не мешало бы. Всё же как знать, сколько времени уйдёт на поиски артефактора. Но люди не едят сахар просто так. А вот…

– Да картошка у меня уже из ушей вываливается, – небрежно произнёс он. – А вот варе-енья бы…

Старая Иса глянула на него с осуждением и покачала головой.

– Вот вы, молодёжь, нормальную еду им не надо, варенья подавай! Зубы заболят, будешь знать!

Лир порылся в ауре любви и состроил самую умильную рожицу, которую ему удалось изобрести за годы взаимодействия с людьми.

– Пожа-а-алуйста!

Старушка покраснела и отвернулась.

– Ой, ну ты и мёртвого уговоришь! Будет тебе варенье, будет, не ной!

***

Поначалу они шли прочь от воды, но потом Лир понял, что река изгибалась, а дорога спрямляла через траву.

Домик Исы оказался одним из крайних, и она завела Лира с задов к чёрному ходу. Забора тут не было вовсе, и где кончался участок Исы и начинались соседские, можно было только догадываться по расположению кустов и деревьев.

Судя по натоптанной тропинке, сама хозяйка пользовалась именно чёрным ходом. Вокруг всего дома росла высоченная трава, а под крышей на проволоке, как гирлянда праздничных флажков, висели вяленые рыбины.

Иса открыла щелястую, грубо сколоченную дверь, и жестом велела следовать за ней. Лир переступил отсутствующий порог – пол здесь был земляным. Но не успел удивиться, когда понял, что его пригласили в сарай, пристроенный к дому, а в сам дом вела крутая лесенка на семь ступенек. Вдоль одной из стен лежали на подпорках доски, другая рябила полками со всякой мелочью, а под потолком висели веники какой-то травы и дурманяще вкусно пахли. Наверняка что-то ядовитое.

– Так, – сказала Иса, осматриваясь, словно позабыла собственный сарай. – Где-то у меня тут было… Ага.

Лиру пришлось поставить чемодан и придержать старушку, когда она внезапно полезла на стоящее на торце короткое бревно, чтобы дотянуться до высокой полки. Оттуда она сняла жестяное ведёрко с подтёками чего-то чёрного, похожего на эктоплазму. Лир напрягся.

– Смола вот, – сообщила Иса, пихнув ведёрко ему в руки. – Тут вот у меня доски лежат, сейчас ещё молоток и гвозди найду…

Вооружив Лира всем необходимым, Иса снова вывела его на улицу, чтобы показать дорогу к лодке. Брассу пришлось оставить в сарае – во-первых, рук не хватало, а во-вторых, Иса будет задавать вопросы, если он потащит кейс туда, где собирается заниматься ремонтом. За годы службы Лир немножко научился врать людям, например, не хозяевам. Аура ЧК это позволяла. Но это было проще, если человек не очень внимательно его слушал или не интересовался обсуждаемой темой. Врать же в ответ на прямой вопрос да ещё под тяжёлым взглядом – это требовало предварительной моральной подготовки, а то и репетиции.

Чинить лодки Лиру никогда не приходилось, но он не боялся новых задач. Чего он только не чинил в стеснённых условиях баз, на которых применялся. Да и под руководством Исы всё оказалось просто. Лодка лежала кверху плоским дном, и в этом дне одна из досок была проломлена посерёдке. Иса объяснила, что лодка налетела на камень. Следовало оторвать сломанную доску и прибить на её место новую, вырезанную по форме, а потом замазать всё чёрной смолой.

Лир провозился полдня. За это время Иса дважды пыталась его покормить, и его отказы становились всё более странными. Человек бы давно уже проголодался.

– Да мне бы поскорее доделать да отправиться, – оправдывался Лир. Он сильно сомневался, что сможет удержать лицо и не скорчиться от мерзкого вкуса человеческой еды.

– Ну что ж ты, не жрамши поплывёшь? – возмущалась Иса. – Это ж полсуток плыть!

И тут Лира осенило.

– А может, я с собой возьму? Мне же вниз по течению, так? Вот, буду плыть и есть.

– Вот ты упрямый, – покачала головой женщина. – Ну ладно, раз так спешишь, соберу тебе с собой. Ты только это… – она оглядела почти законченную работу. Смола, намазанная толстым слоем, высыхала на полуденном солнце почти мгновенно, и Лиру оставалось вымазать только самый нос лодки. – Ты приплывёшь как, увидишь, там мосты будут через реку. До того деревни будут, город маленький, но там нет мостов, а вот в большом городе будет. Так вот, первый мост проедешь, а под вторым швартуйся к левому берегу, там хижинка с флажком, в ней дед. Ему лодку и оставишь.

Лир понятливо закивал и немного успокоился. Не верилось ему, что бабулька отдаст почти целую лодку просто так. А, значит, дедок её потом как-то вернёт.

Иса ушла в дом, а Лир закончил работу, мысленно рассказывая Брассе новую информацию.

– Деду лучше не показывайся, – тут же посоветовала она. – Вдруг Иса тебя подозревает и отправила к тому, кто может проверить?

– Да с чего ей меня подозревать? – спросил Лир, хотя и у него на центральном артефакте было неспокойно. Что если кто-то видел, как они удирали? Что если на свалку вскоре что-то выкинули и заметили, что Свити не лежат там, где их оставили? А если вспомнили, что можно снять с Лира какую-нибудь запчасть?

Вообще пересадку частей от одного Свити к другому не делали. Это было слишком сложно, потому что тело выращивали сразу целиком вокруг конкретного центрального артефакта, и перенастроить, скажем, конечность под другой центр занимало не меньше времени, чем вырастить новую.

– А ты думаешь, она рядом с базой живёт и не знает, что там Свити используют? Тут, в деревне, есть эфир. Я в него не залезала, чтобы не оставлять следов, но с базы могли и передать предупреждение о нашем побеге.

Лир стиснул зубы.

– Ладно, всё равно лучше плана, чем уплыть, у нас нет. Подкинем деду лодку и затеряемся в городе.

– Не просто затеряемся, а уедем на первом же поезде, – отрезала Брасса. – Я уже изучила маршрут, которым безопаснее всего убраться.

Лир вздохнул чуть свободнее. У него же есть Цитронка! Она умная и умеет прятаться, вон даже про поезда знает. С ней они точно не пропадут. Сам-то Лир о внешнем мире имел довольно зыбкие представления.

Он проверил, что смола схватилась, и перевернул лодку, чтобы начать двигать её к воде. Старая Иса вышла из дома с корзинкой размером чуть не в половину кейса с Брассой.

– Корзинку тоже деду оставишь, – строго сказала старушка, ставя тяжеленную тару в лодку.

Лир заглянул внутрь. Пирожки, котлеты, жареные и вяленые рыбины, тот самый редис, который он так и не надёргал в огороде, и три банки варенья.

– Спасибо! – искренне сказал Лир, широко улыбаясь.

– Чемодан свой не забудь, – буркнула Иса и поспешила скрыться в доме, но в дверях обернулась и крикнула: – И вёсла!

***

Жаркий день уступал место вечернему влажному ветерку. Солнце медленно погружалось за высокий берег, заливая воду сначала золотом, потом багрянцем и, наконец, пурпуром. Над другим берегом висела половинка луны. Лир по дороге напевал все подряд когда-либо слышанные песни, но теперь ему стало как-то не по себе. Вроде как его голос мог спугнуть проступающие на небе крупные, как леденцы, звёзды. А то и привлечь преследователей…