Смерть зимы

А вот в квартал развлекателей его даже пригласили, только радовался он этому недолго. Там висела тяжелая вонь, которую местные жители наверняка называли как-нибудь красиво – ароматизаторами или благовониями… Зоран же не сомневался, что это химозная дрянь, потому что у него почти сразу начали слезиться глаза и появилось першение в горле. Бабуля не зря говорила, что в семье много аллергиков… А тут на нем еще и повисла грудастая девица, обмазавшаяся маслами от ушей до пяток. Нет, девица была хороша, груди – тоже… эргономичны. Но пока она лезла целоваться, Зоран боролся за каждый вдох, поэтому пришлось стратегически отступить вдоль стены. Даже если это был отвлекающий маневр, паразит в таких условиях долго не протянул бы.

В квартале путешественников тоже воняло, но уже по-другому. Если развлекатели пытались играть с ароматами точно так же, как с музыкой и светом, то путешественники жили по принципу «не мое, не жалко». Они бросали мусор, где придется, включали на прогрев транспорты, ну и мыться они не спешили – им такое дорого и холодно.

Никто не разрешал им подобную вольницу открыто. Однако Деннис Альбин занял любопытную позицию: он позволял им сначала совершить нарушение, а потом уже прибегал за штрафом, никого ни о чем предупреждать он не собирался.

Оставался только квартал кормильцев. Эту территорию Зоран считал наиболее вероятным вариантом с самого начала и все равно пошел туда в последнюю очередь. Причина была проста: он боялся успеха, да и попасть в закрытый квартал вроде как сложно…

Однако в его фантазии все оказалось куда драматичней, чем в реальности. Стоило ему только попросить о праве осмотра, как местные лидеры тут же его пустили. Да они его с распростертыми объятиями приняли, как сына, которого у них никогда не было, но им очень хотелось его завести. Разговаривала с ним в основном Корнелия, то и дело по-матерински его приобнимавшая, а ее муж держался на пару шагов позади и поддакивал, хотя Зоран и не думал спорить.

– Я знаю, что на нас косо смотрят, – вещала Корнелия. – Теперь, когда точно доказано, что угроза реальна, все только и говорят, что об обнаружении на нашей территории мертвого тела, потом того мерзкого существа… Но разве это делает нас сообщниками? Ни в коем случае! Ой, да вы и сами знаете: предательство появляется где угодно, как плесень!

Она произнесла это вроде как беззаботно, однако ее взгляд при этом оставался многозначительным. Понятно с ней все, на Иовина намекает… И Зоран осознавал, что она права, но то, что по имени Иовина решили потоптаться еще и местные, неприятно кольнуло. Они ведь не знали его, не понимали причины, заставившие его поступить именно так, вот и нечего изображать, будто они во всем разобрались!

В отместку Зоран объявил:

– Данные сканера показывают, что паразита, скорее всего, вывели именно здесь!

– Как?! – выдохнула Корнелия.

– Быть не может! – отрезал Чонси.

– Как – я пока не знаю, но быть очень даже может. Здесь идеальные для него условия. Вероятнее всего, он может долго выживать, не пробуждаясь, как… ну, как Ловушка.

Зоран подумал об этом в миг, когда произнес вслух, а потом сам себе удивился: как же он не догадался раньше? Если продавец игрушек использовал для своих мутантов генетический материал Ловушки, они не нуждаются ни в какой заморозке! Они и так не будут нападать до последнего.

Еще одна специфическая черта Ловушки в том, что она может притворяться чем-то другим, совсем на себя не похожим. А если так, вся окружающая зелень, все цветы и травы обретают совершенно иное значение…

– Если это окажется правдой, знайте – нас использовали! – объявила Корнелия.

– Может, такой паразит и вовсе был один? – с надеждой поинтересовался Чонси. – Мы тут ничего подозрительного не замечали!

– Я понятия не имею, один он был или нет, но я буду искать.

Они еще долго составляли ему компанию, хотя он о таком не просил. Со стороны это смотрелось на редкость нелепо: сначала шел Зоран со сканером, а сразу за ним двумя грузными тенями двигались супруги Кларк. Он постоянно слышал за спиной их сосредоточенное сопение, хотя они явно пытались ему не мешать, помалкивали даже, при том что для них это и вовсе противоестественно. Наконец к ним подошли какие-то фермеры и, с опаской глядя на чужака, попросили о помощи. Ничего страшного не произошло, но Кларки попросту рады были отвлечься и оставить гостя одного.

– Если что – зовите! – предупредила Корнелия. – Мы примчимся! Или кто-нибудь еще. Тут все знают, как вы нам дороги!

Особо дорогим Зоран себя не чувствовал, он угрюмо кивнул и продолжил работу, только она привычно заглушала страх. А ведь для страха причины как раз были: он получал все новые подтверждения того, что паразит изначально был выведен здесь. Но как его обнаружить? Искать инкубаторы? Нет, все не может быть столь очевидно… А даже если продавец игрушек сумел наладить тут лабораторию, как отличить ее от десятков парников, занимающих эту территорию?

Если же коконы существ похожи на какие-нибудь плоды, найти их будет куда сложнее. Да и нужно ли находить? Зоран слишком хорошо понимал: он не защитится, если паразиты вдруг проснутся. Они, похоже, не так опасны, как Ловушки, но проверять это на самом себе он не хотел.

Сканер дал ему все, что мог. Зорану оставалось лишь бродить по обширным территориям квартала кормильцев, выискивая хоть что-то подозрительное, хоть какой-то намек на врага. Он заглядывал в заросли, искал открытые двери, у него уже в глазах рябило от тысячи оттенков зеленого. Он поднимал взгляд лишь для того, чтобы отдохнуть… Он не ожидал, что в один из таких моментов отдыха перед ним вдруг окажется бабища с ружьем.

Он как раз проходил по узкой тропинке между грядок, когда она стала у него на пути. Крупная женщина с решительным видом направляла на него пусть и старое, но неплохо сохранившееся оружие. При таком раскладе Зоран поднял руки быстрее, чем начал думать, сработали инстинкты.

– Нет причин для насилия! – заверил он. – Я не вторгался, я здесь по приглашению!

– По какому еще приглашению? – поинтересовалась она. – Ты на моей земле, а я тебя не звала!

Сначала Зорану показалось, что она из старшего поколения – что было совсем уж обидно, потому что женщины старшего поколения его традиционно любят. Но, присмотревшись повнимательней, он разглядел, что она молода, еще и тридцати нет, просто она рослая, крупная и одета дурацки, в какие-то грязные серые тряпки. Может, вообще местная сумасшедшая? Тогда дела его плохи!

Зоран начал в панике подыскивать роботов, которых мог бы взять под контроль. Кое-что нашел, но в основном сервисные дроны, простенькие, и они далеко, он их вряд ли перегонит достаточно быстро. Что тогда делать, кричать и звать на помощь? А вдруг это заставит сумасшедшую выстрелить? В том, что ее потом казнят, Зоран не находил никакого утешения. Может, и не казнят даже, если она тут из него удобрение сделает!

Но прежде, чем впасть в панику из-за превратностей собственной судьбы, Зоран успел услышать поблизости новые голоса, женские и обращенные явно не к нему.

– Селия, что ты делаешь?!

– Мать твою, ты где этот пердадрон взяла?!

По тропинкам вдоль грядок к ним теперь спешили еще две молодые женщины, похожие на обладательницу ружья, но явно улучшенные модели. Одна тоже была не красавицей, на взгляд Зорана – слишком мускулистой, с короткой стрижкой, но она хоть сразу выглядела на свой возраст, да и определенная привлекательность черт все-таки сохранилась. Вторая и вовсе оказалась очаровательным созданием, тоненькая такая, худенькая… чем-то неуловимо похожая на Леони, и это сходство ударило больнее, чем ожидал Зоран.

Обе женщины, уже не обращая внимания на грядки, подбежали ближе и закрыли гостя собой. Стриженая бросала на него неприязненные взгляды, вряд ли она ему сочувствовала, просто знала, кто он такой. Младшая же повернулась к нему и низко поклонилась:

– Простите, пожалуйста, произошло недопонимание!

Зоран, уже готовый ругаться, замер в смущении, не зная, как реагировать. Ему никогда не кланялись, как Воплощению какому-то! Не похоже, что она смеется, она действительно считает, что он достаточно важен для этого…

В себя его привел окрик тетки с ружьем:

– Ли́тти, совсем сдурела?

– Ты скажи, сдурела или нет! – осадила ее стриженая. – Нам проблемы новые понадобились? Предыдущие кончились, надо пополнить запас?

Худенькая девушка не обращала на них внимания, она говорила только с Зораном:

– Прошу извинить моих сестер… Я Литти Кашби́р, это мои сестры, Селия и Маргет.

– И это наша земля! – рявкнула Селия.

– Я на нее и не претендовал! – напомнил Зоран. – Я спросил у ваших главных, где мне ходить можно, где – нельзя. Сказали, что везде можно.

– И это, конечно же, правда! – поспешила заверить его Литти. – Еще раз прошу нас простить, давайте я вам покажу, что у нас тут и как!

Она махнула в сторону рукой, и сначала Зоран думал, что это она его так приглашает, а потом оказалось, что она просто подала знак сестре. Маргет разобралась во всем быстрее, она отняла у Селии оружие и потащила сестру в дом.

Литти осталась, ободряюще улыбаясь гостю. Зоран не нуждался в ее помощи, но и прогонять не стал: возможно, от нее будет толк. При том, что продавец игрушек мог спрятать паразитов где угодно, это явно нечто новое. Так может, местные его тайник как раз заметили?

Первая его догадка подтвердилась, Литти и правда оказалась из числа местных старожилов. Она и ее сестры родились здесь, а сама семья Кашбир относилась к основателям города. Впрочем, Зоран давно уже заметил, что тут каждый основателем назваться готов, особенно перед чужаками, которые все равно ничего не проверят.

Литти повела его сначала вдоль грядок, потом дальше, в густой сад, поднимающийся вверх, как тут принято, и скрывающий своды зала. Она называла растения, которые их окружали, и вещала что-то про урожай, но Зоран толком не слушал, он наблюдал за сканером.

Ничего необычного, никакой радиации, никакого неопознанного излучения… Хотя стоило ли ожидать, что все будет так просто?

– Так почему ваша сестра хотела приветствовать меня подарочным выстрелом? – спросил Зоран.

– Думала, что вы вор. Простите.

– Разве здесь бывают воры? Насколько я понял, в ваш квартал очень тяжело попасть!

– Так свои же и воруют, – пожала плечами Литти. – Зимой всегда с едой проблемы, а тут еще и с урожаем не очень… Были поломки с полгода назад, простаивало оборудование, за это время часть растений погибла. Сразу это было не так заметно, но мы-то знали, что получение урожая даст отложенный эффект. Нам с девочками еще и сложно… С тех пор, как умер отец, а за ним и муж Маргет, мы едва справляемся… Но не одни мы такие, кому сейчас легко?

– У всех свои сложности, – рассудил Зоран. – Пожалуй, труднее всех тем, у кого еще со здоровьем проблемы. Есть у вас тут люди с неизлечимыми болезнями? Или с протезами?

– Да я про всех и не знаю, – растерялась Литти. – Могу про нас с сестрами сказать – полностью здоровы, нет никаких протезов! Вы не подумайте, что я жалуюсь, мы справимся! Просто я хочу, чтобы вы знали: Селия не имеет ничего против вас лично, это… такое время.

Время как раз было идеальное – с точки зрения продавца игрушек. Вполне возможно, он причастен к поломке оборудования. Он создал сложные условия, в которых нуждающихся в помощи будет больше. К таким людям легче подобраться, особенно если они больны, работать надо, денег на протез нет… Он мог бы предложить им то, что наверняка казалось выгодной сделкой – до того момента, как в голове у них оказывался паразит.

Но подобный подход не объяснял, где он этих паразитов прячет. Ни оборудование, ни подсказки Литти не давали Зорану ничего толкового. Это вроде как должно было лишить его сил, а по факту превратилось в вызов, один из тех, которые в детстве вдохновляли его на новые изобретения.

Продавец игрушек наверняка уже празднует победу, он знает, что его питомцев нельзя найти, и в этом прав. Но он забыл и о втором варианте…

Их можно выкурить.

* * *

В одну секунду мир был, пусть и не идеальный, но понятный. А в следующую он просто исчез, сменился грохотом, треском, криками, белым сиянием, отраженным десятками льдин, которое ослепляло и стремительно сменялось тьмой.

Марк не ожидал ничего подобного, но сориентировался он мгновенно, жизнь научила. Он призвал роботов, сразу перевел на максимальную скорость. Пожалел о том, что изначально поднял в воздух всего трех, но исправить уже ничего не сумел бы. Да и этих трех было бы достаточно, если бы под ним не провалилась земля!

Так не должно было случиться. Марк решил бы, что это ловушка для него, но ведь вместе с ним рухнули и два проводника. Они знали эти места, знали, что нет здесь никаких расщелин… откуда, только не при таком типе равнин! Но спорить с реальностью бесполезно, бездна была, и роботы полетели в нее следом за людьми.

Марк ни в чем не ошибся, он даже успел довести робота вниз достаточно быстро, схватиться за металлический корпус… Но не удержаться на нем. У зимы во всем свои правила, и то, что получилось бы еще неделю назад, теперь стало невыполнимой задачей. Он попросту соскользнул с «Птицы», а вести машины дальше мешали крупные льдины. Ему пришлось переключить роботов на автопилот, просто чтобы не потерять их.

Он не представлял, на какую глубину его затянет, каким будет падение… выживет ли он после этого! Но неизвестность длилась лишь пару секунд, а потом его приняли темные ледяные воды.

Это было плохо. Уж лучше бы он рухнул на твердую поверхность! Да, переломал бы пару костей, но с таким нейромодуль справится. А вода… У воды совсем другие правила, особенно когда темно, когда со всех сторон гигантскими китами ныряют льдины, рухнувшие вместе с ним. Ну и холодно, конечно, как же холодно… На миг Марку показалось, что это – финал, пустоши подготовили очередную ловушку, то, что природа прошлого никогда не допустила бы. Люди рухнули в жидкий азот, который сейчас превратит их в такие же безжизненные кристаллы, как те, что стояли наверху. Одно связано с другим, они узнали, что случилось с собирателями, просто им это не поможет.

Иллюзия мелькнула, усилив страх, и отступила. Марк все еще был жив, он все еще мог двигаться, а значит, его приняла в темные объятия обычная вода. Да еще и утягивает куда-то, течение такое сильное – там, где течения вообще быть не должно! Он заставил себя отстраниться от несправедливости происходящего. Откуда здесь вообще может быть справедливость, откуда она в новом мире? Все происходит так, как угодно пустошам, а не людям, достаточно этого.

Когда он перестал искать ответы, стало легче, Марк смог полностью сосредоточиться на выживании. Он использовал нейромодуль, чтобы усилить зрение и направить все ресурсы организма на борьбу с холодом. Это, увы, лишало его возможности управлять дронами, но от них пока что толку нет, автопилот о них позаботится.

Он видел, что проводники, упавшие вместе с ним, долго не продержались. Они пережили падение, они были молодыми и сильными, они даже попытались остаться на плаву… Только все это их не спасло. Сообразив, в какой безвыходной ситуации они оказались, они забились в панике, начали метаться, пытаясь подняться на одну из льдин, соскальзывая снова и снова, пока промокшая одежда не потащила их на дно.

Марку оставалось лишь порадоваться, что он не принял у проводников шубу, предпочел плащ, который когда-то дала ему Геката. Тонкая ткань обеспечивала достаточный уровень тепла за счет вшитых в нее микросхем, не промокала, не меняла вес. Поэтому Марк все еще мог сопротивляться – даже в миг, когда поток увлек его на глубину, в тоннель, скрывающийся под землей.

Он не знал, куда ведет течение, и не хотел знать. Темнота давила, холод отнимал силы быстрее, чем обычно. Тело наливалось болезненной тяжестью, и двигаться не хотелось, место страха стремительно занимала апатия. В какой-то момент ему показалось, что можно пойти на что угодно, лишь бы согреться, и даже смерть не так страшна по сравнению с всепоглощающим холодом…

Марк не поддался, просто не позволил себе. Он не стал сопротивляться течению, знал, что это бессмысленно. Он поплыл сквозь поток по диагонали, так, чтобы подобраться к одной из промерзших стен. Почувствовав под руками твердую поверхность, он достал из-за пояса нож и изо всех сил вогнал в обледеневшую почву, чтобы получить хоть какую-то опору в мире движения в пустоту – в пасть незримого чудовища, к самой смерти.

Первая попытка ни к чему не привела, лезвие просто соскользнуло. Человеческих сил в такой ситуации не хватит, боль нарастает, лучше не дергаться, закончить все… И непонятно ведь, откуда эти мысли лезут! Неужели таково природное милосердие, цель которого – избавить умирающего от лишних мук?

Ну так и к черту такое милосердие! Марк сосредоточился на настройках нейромодуля, тех самых, которые были нацелены на выживание. Делать такое операторам не рекомендовалось, но когда тебя уносит в никуда подземное течение, появляется неплохой повод пересмотреть правила безопасности! Ему нужно было получить от своего тела больше: больше силы, больше скорости, больше ловкости…

Он понятия не имел, как придется заплатить за такой «кредит энергии», но как врач догадывался. Без травмы мышц не обойдется, и шанса нет, и это будет даже не микротравма. Кожа уже чудовищно повреждена. Кости… треснут так точно, но могут и не сломаться. Ущерб внутренним органам будет зависеть от того, какие именно ресурсы организм отнимет сам у себя.

Кажется, что это слишком много, нет смысла и выживать в подобном состоянии – все равно ведь будет смерть, только отсроченная. Но и принять свою гибель как единственный вариант Марк просто не мог. Разве они не договорились с Гекатой, что он точно не умрет? Да еще и так глупо… Тогда это казалось шуткой, теперь вот превратилось в приказ, который он не имел права нарушить.

У него все-таки получилось перенастроить модуль, пусть и не идеально. По крайней мере, хватило сил вогнать нож в стену и остановить движение, уже хорошо! Только вот холод никуда не исчез, дышать почти невозможно, в лицо бьет вода, и маска, которую Дагмар заставил его надеть, пока что спасает, но надолго ее не хватит. А нужно не просто продержаться до помощи, потому что ее не будет, нужно как-то выбраться из проклятого тоннеля!

Велик был соблазн использовать дрона, привести его сюда, зацепиться, позволить машине принять на себя основную нагрузку… Но Марк так и не решился. Одновременно управлять дроном и регулировать работу модуля невозможно, поэтому он вряд ли удержится на роботе, даже если сумеет его сюда привести.

Если бы в группе был еще один оператор, шансы на спасение остались бы. Мустафа ведь предлагал отправиться с ними! Но Марк отказался, сослался на то, что они и без того лишились Иовина, кто-то должен защищать госпожу Гекату… Вполне приемлемая версия, если не учитывать, что госпожа Геката сама кого угодно защитит. Марку просто не хотелось подвергать других риску из-за собственных смутных догадок, а получилось в итоге вот как.

На проводников тут надежды нет, и даже не потому, что они не захотели бы помочь. Захотели бы – им же еще объясняться с делегацией Черного Города! Они просто ничего не могут, они, скорее всего, и вовсе уверены, что он мертв. Если так, они вот-вот уедут, надо бы поторопиться!

Он достал второй нож, и на этот раз пробить слой льда, намерзший на стены, оказалось чуть легче. Марк заставил себя сосредоточиться на простейших действиях, думать только о них – и не думать о том, что происходит с его телом. Ударить, найти опору, подтянуться. Повторить. Вода текла так быстро, а он продвигался так медленно, что чувство обреченности отказывалось отступать. Но он знал, что должен вернуться, и любые «невозможно» на этом фоне теряли значение.

Он все-таки справился. Вырвался из глотки подземелья, из хватки мороза – может, еще не окончательно, однако он добрался до льдин, образовавших некое подобие берега у самого дна провала.

И здесь неожиданно обнаружилось приятное открытие – надо же… Марк уже списал проводников со счетов, он не был готов к тому, что на льдине ему подадут руку.

– Я должен быть шокирован тем, что ты выкарабкался, но – нет, – усмехнулся Дагмар. – Я почему-то сразу понял, что тебя даже земля не сожрет.

На льдину спустился только он, остальные наблюдали сверху, у черты бесконечно далекого склона. Проводники, как оказалось, тоже времени даром не теряли, они установили на краю подъемник, соорудили сложную систему из ремней и канатов. Марку было все равно, как именно они это провернули, ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось: теперь, когда он выбрался из воды и перестал двигаться, мороз атаковал его с новой силой.

К счастью, Дагмар понимал, в каком он состоянии, он ничего не ждал от Марка. Проводник сам застегнул на своем спутнике ремни, убедился, что все безопасно, подал оставшимся наверху людям знак, и они начали подъем.

– Ты будешь ждать своих? – с трудом произнес Марк: от холода челюсти сводило, голос едва звучал.

– Нет. Мои люди мертвы, – равнодушно ответил Дагмар. – Я и тебя не ждал, просто хотел разобраться, что произошло. Но раз ты жив, нужно сделать все, чтобы ты добрался до Семи Ветров.

Марк подозревал, что равнодушие это было показным. Он знал, что проводники обычно держатся сами по себе, но когда они живут в одном городе долгие годы, у них образуется довольно сплоченное сообщество. Те двое, которых забрала черная вода, будут оплаканы, но не здесь и не сейчас. Ничего еще не кончилось, Марк пока что не выжил…

За то время, пока его поднимали, холод окончательно до него добрался, обернулся крупной неконтролируемой дрожью, лишил последних сил. Да и то, что ему пришлось отдать сопротивлению, теперь его нагоняло: боль в измучанном теле усиливалась, голова шла кругом. Нейромодуль перешел на режим выживания в экстремальных ситуациях и отказывался реагировать на команды.

Хорошо еще, что проводники были подготовлены к зиме лучше, чем их спутник, они знали, что делать. Не дожидаясь Дагмара, они доставили Марка в транспорт, запустили на полную мощность печь, завернули в одеяла. Хотели для начала раздеть и вытереть, но от этого Марк отказался. Он не знал всех возможностей ткани, которую в Черном Городе использовали для военной формы, однако догадывался, что от нее будет больше толку, чем от сменной одежды.

А вот поданный ему термос с горячим напитком он принял с благодарностью. Марк понятия не имел, что это – по консистенции напоминало густой суп, по вкусу – травяной чай. Да и какая разница, что именно они туда намешали, если это разливалось теплом внутри и ослабляло боль?

Они тронулись с места, как только вернулся Дагмар. Лидер, тоже успевший промокнуть, переоделся и устроился у импровизированной постели Марка. Проводник и сейчас казался непробиваемо спокойным, но это была скорее маска, чем истинная реакция на произошедшее.

– Ты знаешь, что там случилось? – спросил Марк. Говорить стало легче, потому что он в целом чувствовал себя лучше, но до того самого «в порядке» ему было еще очень далеко.

– Да. Мне следовало догадаться раньше, и тогда мы избежали бы беды. Но в мою защиту могу сказать, что лично я никогда не сталкивался с подобным, мне доводилось лишь слышать об этом. Поэтому я оказался не готов.

– А уж я как не готов был… Так что это?

– Тебе доводилось слышать о таком явлении, как «смерть зимы»?

– Нет, но я – не показатель. Меня большую часть жизни готовили к постоянному пребыванию в Объектах, поэтому я не так много знаю о любых феноменах пустошей.

– Поверь мне, об этом феномене и в пустошах далеко не все знают.

Четвертая Перезагрузка вошла в историю в первую очередь тем, что породила немало инновационных видов оружия, не похожих ни на что из существовавшего раньше. Практически все вирусы группы «Варвары», те же хазары и многие другие, начали резню где-то в тот период. Но они были известны, потому что появились повсеместно, да еще и в огромных количествах.

Однако были и более редкие, порой уникальные боевые технологии. Одной из них стало то, что позже назвали «Смерть зимы».

– Это климатическое оружие, – пояснил Дагмар. – Концентрированная зона экстремального холода, по сравнению с которой любые известные виды мгновенной заморозки покажутся легким бризом.

– Кому принадлежит это оружие?

– А кому принадлежат хазары? Это смерть ради смерти.

– От хазаров можно защититься, – возразил Марк. – А здесь, как я понимаю, без вариантов…

– Да, если попасть в зону действия.

– Но если бы смерть зимы действительно представляла собой такую абсолютную угрозу, о ней было бы известно куда больше.

– Ты и сам сказал, что ты – не показатель, – напомнил Дагмар.

– Но и ты не сразу понял, на что мы смотрим, когда мы обнаружили мертвецов.

– Верно… Я был убежден, что это оружие давно не представляет угрозы.