Анатомия паузы

Но брат с лёгкой грацией влетел на второй этаж с моим чемоданом наперевес, словно и не пил вовсе.

Кажется, я тоже так умела в тридцать. И удивлялась, когда Костя злился, что в сорок с лишним уже нет той же энергии. Но со временем стала понимать, о чем он говорит. С годами тоже стала чувствовать усталость. Больше не было задора пить до утра, а толпа гостей стала больше ощущаться как тяжёлый груз ответственности, чем приятное развлечение. Надо было и уследить, чтобы всем было комфортно во время отдыха, и оставить силы для того, чтобы прибраться после ухода друзей.

На втором этаже после недавнего ремонта будто стало больше пространства. Влад выделил мне спальню ровно над той, что я заняла вчера внизу. Вкатил мой чемодан, показал, что где лежит, а потом схватил меня за руку и повёл обратно в коридор.

Думала, он хочет что-то показать, но брат собрался вернуться на кухню.

– Я, наверное, лягу спать. Уже почти утро.

– Ну-у-у! И зачем тогда ложиться?

– Завтра буду весь день как зомби.

– Уже сегодня! – рассмеялся брат. – Воскресенье же! Ходи как зомби хоть целый день! Кто тебе мешает?!

И правда?!

Я прислушалась к внутренним ощущениям и поняла, что не сильно-то чувствую усталости. Наоборот, какой-то подъем и желание ещё посидеть.

Брат заглянул мне в глаза и умоляюще сложил брови домиком.

– Сегодня мой день, Тань! Не хочу, чтобы он заканчивался! – проскулил он.

– Тогда пойдем его продлевать! – согласилась я.

Могла ли я подумать, что день, начавшийся со сбора десяти своих лет по коробкам, закончится весельем и даже танцами?

Конечно, нет!

Но на улицу уже потихоньку прокралось раннее утро. Снег за окном отражал розово-лиловый оттенок просыпающегося города, послышался шум снегоуборочной техники за соседним домом, скоро запоют первые птицы, а градус нашего веселья никак не падал.

Парни активно обменивались впечатлениями и идеями по продвижению лофта. Пока Вова рассказывал Владу, как они с Максом планируют снимать ему контент по договору, который они тоже успели обсудить, я немного разобралась, что такое «видеографы», и даже подкинула несколько идей для их клипов.

Как мы начали танцевать, я почти не запомнила. Влад исчез на несколько минут и вернулся в кухню с огромной напольной колонкой. Я засмеялась. Вова снова завис на мне своим гипнотическим взглядом, словно пытался считать мысли. И вот уже играет музыка, а мы танцуем, сдвинув обеденный стол, чтобы было больше пространства для движений.

Когда заиграл медляк, мой новый сосед без стеснения взял меня за руку и вывел в середину кухни.

– Я не очень хороша в медленных танцах, – мне захотелось признаться, потому что этот парень танцует так же прекрасно, как выглядит.

– Доверься мне, Тата, – шепнул на ухо он, и его дыхание щекотливо пробежалось по линии моих волос у шеи.

Наверное, это вино меня расслабило, потому что обычно в танцах я чувствую себя неповоротливой картошкой на ножках, мне постоянно хочется смотреть под ноги, чтобы не наступить на партнера, но в итоге я вреза́лась им лбом в грудь, а в худших случаях даже в челюсть!

Вова положил одну руку мне на талию, с другой сплёлся пальцами, подняв наши руки на уровень плеч.

Я по привычке опустила голову, мне, конечно, не хотелось наступать ему на ноги, но сделала это сейчас, скорее, для того, чтобы примериться, не врежу ли ему по челюсти своим лбом, когда сделаю это неосознанно в следующий раз.

Теплая рука с талии исчезла, и я ощутила волну мурашек от пальца, ползущего от ямочки между ключицами к подбородку.

Он аккуратно поднял моё лицо, и я встретилась с разгоряченным, чуть туманным, чайным взглядом.

Музыка, кажется, текла рекой в этих глазах и стала тихо уносить и меня на глубину чувственных, невероятно глубоких ощущений моего партнёра по танцам.

Я оказалась в облаке сладковатого аромата его неприлично загорелой для января кожи. На теле снова оказалась горячая ладонь, только теперь он положил руку на моё бедро и, едва нажимая, повёл меня на шаг в сторону, чуть приблизившись лицом, отчего я невольно выпрямила спину и сделала шаг вбок, но на ногу, на моё удивление, ему не наступила, потому что он уже сделал шаг для следующего движения.

Вова не отводил от меня взгляда, а я, словно загипнотизированная, продолжала плавиться в его руках и двигаться во всех направлениях, в которые он меня уводил своими телодвижениями.

Очень надеюсь, что со стороны я выгляжу так же прекрасно, как себя сейчас чувствую. Я оказалась посреди кухни словно без кожи и каждым нервным окончанием ощущала переливы медленных нот, ни на секунду не прекращая чувствовать жар его крепких объятий.

И это больше походило на близость, чем на танец.

Глава 8

Утро пришло где-то в обед.

Голова, на удивление, была лёгкой, а вот тело немного ныло от вчерашних танцев.

Я проскользнула в ванную, включила воду погорячее, чтобы смыть с себя остатки сна и погреть мышцы, сняв с них лёгкие спазмы.

Бардак на кухне напомнил, что вчера было весело, и я широко улыбнулась, вспомнив, как мы вчера тут кутили.

Разговоры вчера лились рекой, а смех и веселье стёрли мои неприятные мысли о холодном муже и, кажется, отвлекли от уныния Вову, о чем бы ни болела его душа.

Собрала всю посуду в раковину и успела протереть поверхности, когда услышала, что брат наверху проснулся.

Решила, что надо накормить парней завтраком, и занялась привычными действиями, благо холодильник был полный и у меня даже оказался выбор!

– Чем так вкусно пахнет? – Влад сунул нос через моё плечо и с удовольствием вдохнул аромат от сковороды.

– Тосты с яичным паштетом и жареный бекон! – отчиталась я.

– Вот это да! – восхитился он и неловко засуетился рядом: достал тарелки, нарезал сыр и овощи, а потом стал собирать приборы, которые я использовала во время готовки, и загружать всё в посудомойку вместе с бардаком из раковины.

– Откуда столько энергии? Ты же по утрам не самый активный!

– Мне неловко. Ты тут порхаешь, как пчёлка, а я буду на месте сидеть?

– Я бы тоже подключился, если, конечно, не помешаю, – послышался приятный бархатный голос за спиной. – Доброе утро!

– Уже день! Темнеть начнёт через пару часов! – хихикнула я.

– Когда встал, тогда и утро! – отчеканил брат, он уже достал пакетики с чаем с какой-то верхней полки и три чашки под него.

– Я бы не отказалась от кофе, – заявила я.

– Я бы тоже, – присоединился Вова и, выталкивая моего брата от столешницы, достал банку с растворимым кофе из шкафчика над моей головой.

Их суета меня развеселила, но завидев в руках Вовы банку с растворимым кофе, я невольно поморщилась. Уже и не вспомню, когда последний раз такой кофе пила.

Мой новый сосед не смог не обратить на это внимание.

– Тут только такой, ты же будешь? Тоже не сильно люблю сублимат, но то и дело забываю в магазине взять пачку молотого.

– Ну что ж! Тогда у нас праздник! – гордо заявила я, взмахнув в воздухе кулинарной лопаткой, как волшебной палочкой.

– Какой это? Не надо праздников! – брат с тяжёлым вздохом уселся на столешницу, чтобы не мешать Вове. – Мы еле выжили в Новый год, сестра!

– У меня в машине есть кофе! – объявила я.

Влад тут же вскочил и исчез в коридоре со счастливым воплем.

– Ключ от «Свифта» у входа, кофемашина в багажнике слева, в родной коробке, не перепутаешь! – крикнула я вдогонку. – Неси весь комплект!

Чайные глаза Вовы засветились яркой охрой, разглядывая моё лицо.

– Что такое?

– Ты прям фея-крестная! Разбудила запахом еды, добыла топливо, – улыбнулся он. – Спасибо!

– Да, ничего особенного!

– Всё это очень особенно, Тата! – медленно проговаривая слова, отозвался парень. – Ты ведь могла ничего и не делать.

Перевернула бекон на сковороде, стала аккуратно сгребать лопаткой кружевные ломтики на край, чтобы чуть-чуть подсушить на разогретом масле тосты, а сама неожиданно провалилась в какие-то мысленные дебри.

«А что у нас будет на завтрак, милая?» – прозвучал тёплый, до боли родной голос мужа в моей голове, и я чуть не завыла от обиды, что десять лет суетилась по поводу готовки, но муж ни разу не сказал мне таких простых слов, как «ты могла бы этого не делать».

Конечно, «спасибо» он говорил, как ребята сейчас, но я ведь и правда могла ничего не делать из того, чем себя нагрузила сегодня с утра, а парни не остались бы голодными, я уверена.

Впервые за много лет во время готовки мне предложили помощь, а не сидели сложа руки с предвкушающим лицом за столом.

Незаметно сняла пару непрошеных слёз с глаз и выключила плиту, чуть не упустив тосты.

На моё плечо мягко опустилась мужская тёплая ладонь, и я на секунду ощутила, как разливается тепло по телу, стирая остатки неприятного воспоминания и неожиданно холодного осознания.

– Какого чёрта, сестра? – громогласно заявил Влад, стоя с коробкой в проёме между коридором и кухней.

Вова тут же убрал руку с моего плеча и прочистил горло, словно его застукали как школьника.

Я непонимающе приподняла бровь, повернувшись к брату, а потом увидела его лицо, отражающее настоящую скорбь, и у меня невольно задрожали губы.

– У тебя там вся жизнь в машине! – воскликнул он. – Вы что, разводитесь с Костяном?

Я неловко улыбнулась.

Вова сосредоточил внимание на коробке и, забрав её из рук моего брата, поставил на кухонный остров.

– Кажется, да, – ответила тихо я.

– Ты… Вы! – он замолчал на пару секунд и надавил ладонями на свой лоб. – Прости, я просто пытаюсь это осознать… Чёрт!

Брат разволновался не на шутку и, кажется, пытается не ругаться матом, потому что ещё с детства не любил, когда наш отец крепко выражался при гостях.

– Таня! – буквально выкрикнул он, подошёл ко мне вплотную и крепко обнял.

В тёплых объятьях брата хрупкое равновесие моей внутренней стойкости окончательно растаяло, и из глаз потекли рекой слёзы.

Я не хотела огорошить Влада этой новостью вот так. Он очень болезненно переживал развод наших родителей, хотя был уже достаточно взрослым, и в целом тема брака в его сознании держалась много лет за крепкую нить моих размеренных и понятных отношений с Костей.

Сам он никогда не признается, но, думаю, брат не торопится жениться и вообще строить отношения как раз из-за конфликтов родителей в его детство, и я много лет старалась показать ему другую сторону семейной жизни, словно ощущала ответственность за чувства своего младшего брата.

И если до этого он хоть немного, но верил в счастливые отношения, то сейчас его представления о мире совершенно точно дали трещину.