Анатомия паузы

Второй парень, выше и крупнее – прямо качок, широко и задорно улыбался, а неоновая подсветка отражалась от его белоснежных зубов.

Всё помещение заполнил приятный мужской тёплый голос, словно с лёгкостью вытягивающий какие-то тягучие низкие ноты, как бедуины в Африке.

Теперь понятно, почему ему так легко дался громкий звук на крыше!

Второй парень тоже взял микрофон и стал издавать звуки битбокса, с лёгкостью подстраиваясь под голос напарника и подключая параллельно дополнительные сэмплы с пульта.

Незнакомец сменил интонацию и запел медовым голосом строчки из знакомых почему-то стихов, а вступительная мелодия начала раскачивать стоящих вокруг людей.

Я заслушалась, словно при медитации, когда в зале окончательно погас свет, а потом резко включились все стробоскопы, и на толпу в двух залах обрушилась громкая танцевальная музыка.

Никогда ещё не видела, чтобы танцы начинались так быстро! Парни словно загипнотизировали зал за одно только вступление, и никто теперь не стоял на месте, каждый непременно двигался в такт, плавно качался или уже вовсю скакал под зажигательный ритм.

– Они хороши, да? – спросил рядом брат.

Даже не заметила, как Влад уселся рядом со мной на соседний стул. Он уже сунул нос в мою чашку, состроив такое же расстроенное лицо, как только что бармен.

– Почему ты пьешь кофе?

– Я приехала на машине.

– Ну, Таня! Кто приезжает на такие мероприятия на личном авто? Костя не мог тебя подбросить?

Я покачала головой и переключила внимание на музыку, разглядывая людей.

Первая песня плавно стала затихать, но парни уже потихоньку раскручивали новый трек.

– У вас с Костей всё в порядке?

По моей щеке невольно стекла слеза, и я тут же её поймала, но мимо брата это действие не проскочило.

– Тань?

– Можно не здесь и не сейчас, ладно?

Из колонок завыла вьюга и вступила колыбельная мамы-медведицы из старого мультфильма, наложенная на современные биты.

– По шкале от «ерунда» до «ничего уже не исправить», насколько всё плохо?

– Влад, пожалуйста!

– Прости, – он поднял руки, как незнакомец в кладовой, и я перевела взгляд на диджея, поймав себя на мысли, что сейчас с удовольствием оказалась бы с ним ещё раз на крыше.

Парень продолжал что-то переключать на пульте, но взгляд теперь стал отсутствующий, словно он совершенно не здесь.

Как он сказал? «Оставь на паузе всё, что тебя тревожит, но жизнь на паузу ставить не обязательно!»

– Пойдем танцевать! – я потянула брата за рукав.

Влад удивлённо посмотрел на меня, вытянув демонстративно лицо как можно сильнее, потому что танцевать для меня, в целом, не свойственно.

Не люблю мероприятия, где надо напоказ выставлять свои телодвижения. Я люблю музыку, дома часто танцую и подпеваю, когда занята какими-то делами.

Кажется, теперь у меня нет дома…

Зажмурила глаза и стала двигаться в такт мелодии, уносящей мыслями в беззаботное детство.

Песня, узнаваемая каждой нотой, эффектно переплеталась с танцевальным темпом, и мне не составило труда поймать её ритм, чувствуя, как я плавно растворяюсь в толпе.

Тело вдруг отозвалось каждой клеточкой, каждым сантиметром кожи. Я почувствовала лёгкость в руках и ногах, ощутила пластичность собственной спины и расправила плечи.

Захотелось стряхнуть с себя груз мыслей, словно тяжёлую невидимую дублёнку, и я, не раздумывая, мысленно так и представила это, отдавшись знакомой мелодии в незнакомом, совершенно сумасшедшем темпе.

«Жизнь на паузу ставить не обязательно!»

Костя словно поставил что-то на паузу. Жизнь, себя, чувства.

Возможно, я и правда перегнула палку, собрав все вещи и стремительно покинув нашу квартиру. А он всего лишь тоже встал на паузу.

Я слишком быстро поставила крест, перечеркнула всё, что было с нами эти десять лет. Ведь нам вместе было так хорошо! Тепло, уютно и понятно.

Может быть, в предновогодней суете я не заметила каких-то его состояний, где могла бы быть мягче и отзывчивее. Возможно, он просто устал за этот год, но в силу строгого воспитания своей матери не разрешил себе показать слабину.

Плечи невольно снова потянуло вниз, и я ссутулилась, почувствовав тяжесть во всем теле, потому что устала от собственных телодвижений.

Влад скакал рядом, как ненормальный. Ведение бизнеса ему даётся лучше, чем танцы, но брат явно получал удовольствие от музыки и так широко улыбался, что невозможно было не улыбаться ему в ответ.

– Можно я поживу пока с тобой? – наконец решилась спросить я.

– Конечно, не вопрос! – тут же отозвался он, буквально прокричав мне эти слова в ухо. – Смогу за тобой приглядывать. И этому дому давно нужна женская энергия!

Глава 5

По отцовской линии мы – потомки столичной богемы. Моя бабушка родилась в семье художника, который ещё в двадцатых годах прошлого столетия купил этот дом за шестьдесят золотых червонцев.

«Сокол» – настоящий дачный поселок среди бетонных улиц одной из функциональных артерий Москвы.

Я съехала с шоссе, повернула на вторую улицу и уже через четыре дома заглушила свой маленький автомобильчик.

Тут даже воздух иной! Словно в радиусе пары километров со всех сторон не настроено многоэтажек, а улицы не напичканы витринами алкомаркетов и маркетплейсов.

Вышла из машины, пошуршала старым тяжёлым замком на воротах и распахнула их во двор, чтобы загнать свой авто на участок.

После смерти бабушки родители словно и не собирались заниматься этим домом, только Влад сильно волновался, что его могут занять и разрушить сквоттеры, или вся семья может попросту упустить момент, а на месте этих дач нарисуются очередные безликие новостройки.

Думаю, этот дом стал одним из важных его шагов в стремлении к самостоятельности, и мой брат, ещё не достигнув совершеннолетия, брался за любую работу, активно накапливая средства, чтобы поддерживать это место.

Он осознанно отказывал себе в глупых ошибках юности и теперь, на тридцать первом году жизни, открыл место, где все эти ошибки можно и нужно совершать.

Он даже смотрится более юным и счастливым сейчас. Но я всё равно сбежала из лофта раньше него. Как раз когда градус вечеринки вышел за пределы моего комфорта. Музыка стала громче, люди – пьянее, а воздух пропитался активным весельем, которое моё тело уже не готово выносить. По крайней мере, на трезвую голову. Открыла входную дверь, вкатила в пустой дом один из чемоданов с вещами первой необходимости и выпустила из лёгких тяжёлый, уставший выдох, который разнёсся эхом по коридору пустого дома.

Люблю это место всем сердцем. Я практически выросла в этом посёлке, потому что родители были заняты собственной жизнью, работой и молодостью, оставляя меня гостить у бабушки как можно чаще.

Я была любимым ребенком, но слишком ранним. Мама взяла академ в университете, но достаточно быстро вернулась в строй, а папа тогда уже работал в администрации, и ему было некогда заниматься бытом.

Помню, как изредка появлялась в квартире родителей и ужасалась хаосу и неуютной обстановке их квартиры после бабушкиного идеального порядка во всём.

Бабушка умерла, когда мне исполнилось девятнадцать, я тогда жила на другом конце Москвы у своего первого бойфренда и редко приезжала к ней в гости, а вот Влад бывал у неё каждые выходные. Ему дико нравилось, что он может попасть в деревню, не выезжая из города, и совсем малышом преодолевал две пересадки на автобусах, чтобы провести сутки в доме, полном истории.

Теперь дом выглядит совсем иначе. Влад постарался сделать пространство современнее, и в доме чувствуется мужская энергия, не хватает уютных деталей, которыми окружала себя бабушка: мягких подушек на диване, статуэток, картин, наших детских рисунков на стенах.

Ну а на панорамных окнах в новенькой кухне, за счёт которой брат расширил пространство дома, совсем теперь не место кружевным шторкам, которые мы с бабушкой стирали когда-то вручную каждую весну.

Прошла неспешно вдоль коридора, разглядывая ремонт и перестановку, которую ещё не видела, так как в праздники брат приезжал к нам с Костей.

Дом вроде тот же, но теперь тут совсем другая энергия. Сильная, мужская, но всё ещё теплая, как было всё моё детство.

Решила не тащить чемодан наверх, а занять комнату, где когда-то располагалась маленькая спальня бабушки. Под старость ей стало тяжело подниматься на второй этаж, и отец переделал пространство ради её удобства.

Влад сделал помещение под уютную гостевую спальню. Шкаф, кровать, кресло и тумба. Больше и не надо. И утром не буду пересчитывать новые ступени лбом, если останусь на первом этаже.

Я так устала, что даже не нашлось сил разобрать чемодан, я просто развернула его на кресле, решив, что шкафом побудет он сам. Переоделась в домашнюю футболку и тут же нырнула под одеяло.

Абсолютно странно это всё. Я будто целый день наблюдала за собой со стороны. Обращала внимание на реакции тела, смотрела за динамикой, как на панели управления автомобилем. Следила, не мигает ли чек, есть ли заправка, не еду ли я слишком быстро, не завышены ли обороты на тахометре. Но не ощущала себя машиной, а, наоборот, чувствовала себя, на удивление, живой.

Организм, видимо, в каком-то автономном режиме.

В новогодние праздники было так много суеты. С Костиными детьми дни пролетели незаметно: кино, каток, парки, покупки, развлечения, походы в ТЦ и на фудкорт, я даже не помню, как успевала поесть и поспать. Вся суета в дни каникул всегда крутится вокруг детей, а как только Надя их забирает, на Костю накатывает волна горечи, он начинает тосковать, отходит от тесного взаимодействия с ними, снова погружаясь в реальность, где их нет рядом постоянно.

В это время обычно я закрывала его базовые потребности: уговаривала поесть и находила, чем его отвлечь.

Это вошло в привычку.

За десять лет их дети стали отчасти и моими. Я быстро нашла подход к Нюте, а вот с Мишей дела обстояли сложнее. Пока он был совсем маленьким, мы замечательно проводили время, много играли, но в шесть лет он решил, что я – причина, по которой его родители не вместе, и находил миллион вариантов, как испортить мне выходные, настроение или просто делал что-то неприятное, пытаясь вывести меня на эмоции.

Дети бывают очень жестоки, совершенно не осознавая, как могут ранить своими словами или поступками. Но Костя не спешил объяснять Мише, что тот неправ, прикрываясь тем фактом, что дети и так бывают у нас редко, а я – взрослый человек и могу придержать драму при себе.

Я никогда не считала, но сколько всего таких драм я и правда придержала в себе? Не только тех, о которых знал мой муж, но и тех, что показались мне самой в моменте не стоящими огласки или внимания.

Может, Костя тоже многое держал в себе, оставляя разговоры на время после отъезда его детей, но в суматохе они только отодвигались на второй план, а за дни его депрессии после их отъезда стирались и вовсе?

Время почти три ночи, а я так и не уснула!

Лежу и гадаю, что так резко выключило все чувства Кости и почему я десять лет была любимой женой, а потом за пару дней вдруг стала ему чужим и неродным человеком.

Где случился тот переломный момент, когда всё пошло не так? Были ли тому виной какие-то мои слова или действия?

Насколько давно это его гложет?

И почему не поговорить? Обсудить волнующие вопросы. Почему надо отстраняться и заставлять меня чувствовать всё то, что я чувствую сейчас?!

Тишину ночи нарушил скрип калитки, последовавшие за ней щелчок входной двери и шуршания в коридоре. Звон ключей, брошенных на тумбу у входа, шаги по ламинату… А потом дверь моей комнаты распахнулась, и в помещение зашла фигура в уже знакомом мне худи.

Мой незнакомец закрыл дверь изнутри и уткнулся в неё лбом, ровно как я сделала это несколькими часами ранее в кладовой лофта.

Спина у парня была уже не такая ровная, как при нашей встрече или на сцене.

Пока я молча его разглядывала, он тяжело вобрал воздух в лёгкие.

– Так, собрались! И как там? Заявка на уныние отклонена! – шепнула на выдохе крупная уставшая фигура.

– А можно причину отказа в письменном виде? И как там? С печатью ответственного лица? – хихикнула я.

Глава 6

Парень резко развернулся всем корпусом и уставился на меня очень выразительным взглядом.

В его глазах считывалось удивление и какое-то сомнение.

Он быстро пробежал глазами по полумраку комнаты и снова вернул взгляд мне.

Лёгкий прищур и полуулыбка выдали вроде как мимолётную взволнованность, но резко спрятались за маской спокойствия.

Вот это спектр! Почему за десять лет брака я не видела таких эмоций у мужа?

– Ты меня преследуешь? – ироничным тоном спросил парень и сунул большие пальцы в карманы джинсов, пытаясь принять естественную позу.

– Я? Это ты меня преследуешь!

– Ты в моей комнате, – он обвёл помещение ладонью и ухмыльнулся.

Теперь подошла очередь моему удивлению, которое тут же сменилось сомнением. Я ведь даже не догадалась заглянуть в шкаф, разбросала свои вещи на раскрытом чемодане. А в комнате, возможно, не пусто, а просто чисто.

– Кладовая тоже была твоей? – решила я сыронизировать, чтобы не выглядеть совсем глупой.

Он громко засмеялся, словно выпуская напряжение.

– Прости! Влад, видимо, просто не успел меня предупредить, что здесь будет кто-то ещё, – улыбнулась я.

Парень резко сосредоточился и с абсолютно серьёзным, почти хмурым, лицом посмотрел на меня.

– Ты… Ты с Владом? Вы двое вместе? – его взгляд скользнул на мою правую руку на одеяле, он приподнял вопросительно бровь и словно провалился в раздумья.

Опять этот отсутствующий взгляд, как на сцене, когда пела мама-медведица.

– О чёрт! Моё кольцо запускает активацию амнезии! – иронично прыснула я и быстро спрятала руку под одеяло. – Я совсем забыла!

Рассчитывала, что он посмеётся и придёт в чувства, но он лишь невесело улыбнулся моей шутке.

– Смею тебя заверить, что если бы мой брат женился, он бы непременно мне об этом сказал! – пояснила я. – И я тут не запланировано, не думала, что эта комната может быть занята – Влад никогда не любил спать на первом этаже.

Я только сейчас обратила внимание на сладковатый и терпкий аромат от постельного белья. Такой обволакивающий и густой, как первый глоток бренди, который иногда любят добавлять в чай мои коллеги в офисе, чтобы снизить градус стресса.

Парень молча подошёл к шкафу и распахнул створку. Моему взору тут же открылось присутствие в комнате жильца: на полках стопками лежала одежда, на верхней – какие-то предметы личной гигиены и несколько книг.

Он достал пару вещей и прикрыл дверцу.

– Ты тогда оставайся, я найду себе место в другой комнате, – тихо проговорил он.

– Нет-нет, я сейчас уйду! Это же твоя комната! – выскочила из-под одеяла и, поспешно подлетев к чемодану, суматошно начала его застёгивать.

– Тата, – он наклонился, чтобы едва коснуться моей руки.

Парень чуть заметно хмыкнул, прочистив горло, и снова захватил мое внимание чайным глубоким взглядом.

– Меня зовут Вова, – он мягко улыбнулся.

– Вот как?! – я наигранно приподняла одну бровь.

– Просто я уже видел твои слёзы и знаю теперь, что у тебя на левом бедре совершенно соблазнительная россыпь родинок, а ты даже имени моего не знаешь.

Я истерично хихикнула в себя и безуспешно потянула за край своей футболки вниз.

Такой аккуратный, но, тем не менее, совершенно неприкрытый флирт мне понравился. Тело тут же отреагировало на его слова сильным внутренним жаром. Могу поспорить, что если выставить меня сейчас на улицу, то я точно не замёрзну, потому что от кожи будет идти густой горячий пар.

Этот парень какой-то гипнотизёр?

Почему я думаю обо всем этом, глядя ему в глаза, но совершенно не предпринимаю никаких действий, чтобы прикрыть обнаженные до белья ноги?

– Спокойной ночи, Тата, – он сделал шаг спиной к двери, не отрывая взгляда от моего, наверняка растерянного, лица. – Прости за вторжение.

Дверь за ним захлопнулась, и последовали удаляющиеся шаги по коридору.

А я осталась посреди комнаты в полной растерянности.

Посреди его комнаты!

А он ещё и извинился за вторжение!

Мне нельзя здесь оставаться! Не знаю, какие у них договоренности с Владом, но эта комната явно занята, а я, получается, полночи мяла чужие простыни.

Боже, как стыдно!

Надо убраться отсюда и найти, где Влад держит чистые комплекты белья, потому что это неправильно!

Схватила из чемодана спортивные брюки, но, прежде чем их надеть, разглядела в зеркало россыпь родинок на своем левом бедре и снова залилась румянцем.

В тёмном коридоре горела только напольная подсветка и тусклое бра у входной двери. Решила не громыхать чемоданом по ступеням и доспать эту ночь на диване в гостиной, но застала своего нового соседа, сидящим за кухонным островом с бокалом вина и склонившим голову.

– Кажется, я и правда тебя преследую! – тяжело вздохнула я.

Он засмеялся и поднял голову. Бросил быстрый взгляд на мои ноги, прикрытые теперь спортивными штанами, задержался на чемодане в моей руке и неловко, по-мальчишески, улыбнулся.

– Мне правда очень неудобно, – тут же пояснила я. – Ты не знаешь, где Влад держит комплекты белья? Я бы перестелила твою кровать.

– Не утруждай себя. Кажется, я всё равно уже не усну сегодня, – отозвался он.

– С тобой всё в порядке?

– Плохо выгляжу?

Если бы я сейчас сказала правду, он бы сильно удивился!

При тусклом освещении от кухонных шкафчиков он выглядит как полубог, с мягкими тенями на скулах и плавной надбровной дуге, ещё и с этими широкими плечами и каменной грудью, которую никак не может спрятать тесная его футболка.

– Ты только что в спальне повторил мои действия из кладовки, – пояснила я. – А я тогда чувствовала себя не лучшим образом, ты и сам это заметил.

– И что посоветуешь? – он выпрямился, сложив руки на груди. – Выйти покричать на крыше? Я слышал, одной девушке это сегодня помогло.

– Если честно, я бы не отказалась сделать это ещё раз. Но, думаю, соседи такому не сильно обрадуются, – я прокатила чемодан через кухню в гостиную. – Можно составить тебе компанию? Я, кажется, тоже совсем не хочу спать. А пить в одиночестве – это моветон!

Вова сложил брови домиком и посмотрел на меня с явным извинением.

– Прости, что разбудил, – он встал за бокалом для меня.

– Я и не спала. Тяжело засыпаю на новом месте. И, как выяснилось, на чужом, – вздохнула я.

Провела ладонью, показывая, что мне достаточно, когда он наполнил мой бокал на четверть.

– Ты здесь не бываешь совсем?

– Очень редко заглядываю. Это берлога Влада. Обычно он приезжает к нам с Костей, на мою стряпню.

На словах «к нам с Костей» у меня ёкнуло где-то под рёбрами, и я поморщилась, словно от спазма, но, к моей радости, мой новый знакомый это не заметил.

Или сделал вид, что не заметил?

– А ты как оказался тут?

Вова посмотрел на меня с хитрым и задорным прищуром.

– Проследил за тобой! Вскрыл замок на входной двери и притворился, что живу тут, чтобы пробраться к тебе в комнату.

Я громко хохотнула. Парень тут же поймал мой взгляд и застыл с улыбкой.

– Как обошёл сигнализацию?

– Раз плюнуть!

– А шкаф с вещами?

– Мне ужасно повезло! – он поиграл бровями и поднес бокал, чтобы чокнуться.

Я охотно ответила и сделала небольшой глоток.

Кажется, мне тоже повезло. Вова ушел от ответа, чем вызвано его уныние. Но и ко мне в душу тоже не лезет. Просто приятная компания двух взрослых людей на кухне.

– Я тут всего неделю. Влад сдал мне эту комнату, – после глотка вина пояснил он.

– Сдал? Не похоже на него!

– Ну, наверное, так и есть. Он предложил просто тут жить, но я так не могу, – он чуть нахмурился. – Возникло недопонимание с предыдущим арендатором, где я снимал жильё, и пришлось в срочном порядке выселиться прямо посреди новогодних праздников.

– Едва ли можно найти нормальное жильё в такое время, – сочувствующе кивнула я.

– Как я и сказал: мне ужасно повезло! – он широко улыбнулся. – Я буквально в один день нашел и классную подработку, и новое жильё!

– Вы очень классно играли, кстати!

– Поэтому ты ушла пораньше?

Он заметил, что я ушла!

– У меня не тот период в жизни, когда можно плясать до утра. Но вы отлично выступали! Ваш сет раскачал всех!

– Благодарю, – Вова почему-то печально улыбнулся. Завис на пару секунд на своём бокале, а потом тяжело вздохнул и выпил его содержимое до дна.

Глава 7

– Я не часто хожу на мероприятия такого плана, – внезапно я притихла – засмотрелась на его широкую спину. Мой новый знакомый встал, чтобы взять со столешницы бутылку, открыв моему взору татуировки, выглядывающие из рукавов его футболки – четко прорисованные перья от размаха больших крыльев. – Но даже потанцевала под ваши зажигательные миксы, – закончила я мысль.

– Ты очень красиво танцевала, – отозвался парень.

Я вежливо улыбнулась, потому что это неправда.

– Ты зарабатываешь музыкой?

– И музыкой тоже, – он кивнул. – Мы с Максом видеографы. Макс – парень, что был со мной за пультом.

– Я не знаю, что такое «видеографы», – честно призналась я.

– У тебя нет соцсетей? – удивлённо спросил он.

– Есть страничка, но там некоторые коллеги и бывшие сокурсники, от силы человек тридцать, и не скажу, что заглядываю туда чаще, чем раз в полгода.

Вова подлил ещё вина. Мне уже не пришлось повторять жест, потому что в бокале появилась ровно такая же порция, что и в первый раз.

Он не стал возвращать бутылку на столешницу, поставил её между нашими бокалами на острове, а потом подпёр подбородок ладонями, уткнувшись локтями в стол, и с любопытством посмотрел на меня.

– И чем занимается человек, который не тратит времени на соцсети?

– Работа, домашние заботы, – пожала плечами я.

– И ни одного селфи в зеркало на перерыве?

– Мне, конечно, сорок, но я не настолько древняя! – хихикнула я, а мой собеседник замер с бокалом в руке, посмотрев на меня с подозрением. – Селфи я делать умею, только зачем его выставлять в сеть?

Вова не ответил и стал пристально на меня смотреть.

Его янтарные глаза в мягком полумраке кухни теперь казались мне цвета чёрного крепкого чая. Я засмотрелась, мысленно представив, что в них могут плавать чаинки.

– При этом освещении у тебя очень интересный оттенок радужки, Тата. Цвет грозовой тучи!

Я выставила руки в бока и скорчила хмурый, типа грозовой, вид, чтобы он улыбнулся, но он продолжил меня словно сканировать своими пронзительными глазами.

По спине невольно поползли мурашки от его пристального взгляда. Я почувствовала, что неровно дышу, короткими вдохами и выдохами, будто затаив дыхание, но взгляд не отвела.

Мне нравятся эти ощущения. Физика тела словно даёт какие-то импульсы, которые я чувствую, пожалуй, впервые за тридцать девять с половиной лет.

– Дорогие гости! Не заскучали ли вы без хозяина? – ворвался в тишину наших переглядываний голос Влада.

Я даже не услышала, как он вошёл!

Улыбнулась и отвела взгляд от нового знакомого первой.

Брат светился! Его фигура явно выдавала усталость, но он улыбался, кажется, всем лицом со своими редкими веснушками.

– О, сис! Ты всё-таки пьёшь за моё открытие! – восхитился он и пожал руку Вове. – Спасибо, Вован! Вы с Максом мега-крутые! Ужасно рад, что Мира нас познакомила! Вы и правда исключительно талантливые!

– Рад, что случится мэтч! Спасибо тебе за возможность! – отозвался Вова.

Поставила себе в мыслях заметку погуглить, что такое «мэтч». Спрашивать про второе незнакомое слово за один вечер я почему-то постеснялась.

Брат раскинул руки и обнял меня со спины крепче обычного. Кажется, кто-то немного перебрал на радостях, но я его не виню. Открытие и правда удалось!

– Ты уже познакомился с моей сестрёнкой, дружище?

– Да, – улыбнулся ему Вова.

– Простите, я забыл вас предупредить, что вы теперь оба мои соседи. Замотался сегодня.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что не прощу ему мой постыдный захват чужой территории на первом этаже, но мой новый знакомый меня опередил:

– Не страшно! Мы быстро разобрались, что к чему.

Он протянул бокал, чтобы коснуться со звоном стенки бокала в моей руке, и хитро мне подмигнул.

– Вот и чудненько! – брат на секунду подвис, разглядывая гостиную через парадную арку кухни, и нахмурился. – Сис, почему твой чемодан возле дивана? Наверху две спальни!

– Поможешь донести?

– Естественно! Для чего ещё в семье заводят младших детей?! Чтобы они ухаживали за старшими! Им же на пенсии тяжело! Так что я отныне твой падаван! Командуй! – расхохотался он.

Я тоже улыбнулась. Надо этого Петросяна укладывать спать, а то он вырубится прямо тут.