Адский сон 2. Невидимки

И тут в ухе раздался голос координатора:

– Пятая не должна достигнуть помоста!

Я замерла, прижавшись грудью к сетке, и мельком посмотрела вправо. В метре от меня Пятая переводила дыхание, опёршись лбом в плечо, и, тряся ушибленной рукой, шёпотом проклинала всех на свете.

«И что я должна сделать?!» – недоумённо нахмурилась я.

– Выполняй, Седьмая! – будто током ударил приказ координатора.

Я вздрогнула, нерешительно переступила несколько клеток и ухватила женщину за больную руку. Та испуганно вскинула голову и выстрелила в меня острым взглядом. С сожалением я прошептала:

– Останься на месте. Не ползи вверх…

Но та ещё крепче ухватилась за сетку и подтянулась.

Я дёрнула её вниз за штанину. Но получилось слишком резко, потому что не смогла удержаться на одной руке и едва не повисла на штанах женщины.

И вдруг Пятая быстро оглянулась, хищно прищурилась, ловко спрыгнула на пару клеток в мою сторону, вывернулась и крепко обхватила меня за шею, повиснув за спиной. Никаких сил не хватило, чтобы удержаться, и я полетела вниз вместе с нею.

Упав в воду, она тут же расцепила руки, оттолкнулась ногами о мою спину и всплыла. Я поднялась следом, отплевалась и панически загребла к борту, чтобы женщина не накинулась снова и не утопила в отместку.

У борта оглянулась и никого за собой не обнаружила, лишь злые глаза над водой у противоположной стороны, но они смотрели не на меня, а на инструкторов у бассейна.

– Седьмая, вылезай! – крикнул мой.

На дрожащих руках я выбралась из воды и обтёрла лицо ладонями, убирая прилипшие прядки выбившихся из хвоста волос. А когда оглянулась на помост под потолком, где стояли Первая, Третья и Четвёртая, то заметила, как последняя спихнула ногой руки Шестой, которая уже почти добралась, но рухнула в воду с высоты почти трёхэтажного дома.

Увидев это, поняла, что нас не только так извращённо испытывают, но и натравливают друг на друга.

«Но зачем? Что такого мы должны сделать для них, что проходим через адовы круги?»

Убедиться, что Шестая жива, мне не дали, заставив идти следом.

Потом была странная беговая дорожка, в движущемся полотне которой нога то утопала, проваливаясь в неожиданно возникающие углубления, то оказывалась на ребре. Держаться было не за что, и всё время приходилось лавировать, чтобы не расшибить лоб или не вывернуть лодыжки. А в лицо дул мощный поток горячего воздуха, от которого быстро высохла одежда, но дышать было нечем, как и трудно смотреть под ноги. Несколько раз я падала на колени и стонала от боли, но продолжала бежать…

Узкая прозрачная жёрдочка над бассейном, которую с моим прошлым зрением не разглядела бы, но сумела пройти последней…

Лабиринт из труб разного диаметра, из которого без хорошей зрительной памяти не выберешься…

Какой-то интеллектуальный тест, где на бегу, уклоняясь от летящих теннисных мячиков, надо было запомнить всё, что написано на сменяющихся картинках на интерактивном экране, да ещё не угодить в отверстия в полу. Это испытание прошли только мы с Найти. Даже странно: на память не жаловалась, но ловкость и скорость после непривычных нагрузок – удача, да и только.

И наконец, когда на таймере показало пять минут до окончания пыток, я выдохнула с облегчением: «Несколько минут уж я продержусь, не свалиться бы только от усталости».

Но, когда рядом не оказалось никого, кроме инструктора, а передо мной стоял матовый стеклянный куб размером с небольшую ванную комнату, внутри настороженно замерло. Лицо горело, руки подрагивали, колени и стопы были сбиты и нещадно ныли: хотелось просто упасть и не двигаться.

Глава 7

– Иди сюда, – подозрительно спокойным тоном подозвал инструктор.

Я подошла ближе к кубу. Его стенки неожиданно стали прозрачными, и я увидела внутри кубло кишащих змей. Ноги вросли в пол, а в горле застрял ком.

– Come inside and find the hidden item! – произнёс мужчина, и передо мной открылся узкий низкий проём.

Я с детства говорила на английском, но сейчас после такой сумасшедшей нагрузки и бесконечно тревожных мыслей из головы будто выпала функция перевода, и я не могла понять, что от меня хотят.

– Ты оглохла? – крикнул надсмотрщик.

Эту фразу сумела перевести, но тот смотрел требовательно, нетерпеливо.

– Я не поняла… – смятенно выдохнула.

Но, когда он повторил, осознала, что не слова забыла, а просто не могла поверить в то, что мне приказывали сделать, потому что безумно боялась: он велел войти внутрь куба и найти что-то спрятанное в нём. И это что-то не висело над головой.

Всё тело моментально покрылось испариной. Я всегда панически боялась змей, а видя перед собой замкнутое пространство, кишащее гадами всех размеров и цветов, едва не описалась. Они шипели и переплетались друг с другом, а мне казалось, что уже обвивают шею, перекрывая кислород. Поплыло не только перед глазами, но и повело в сторону. Упав на попу, я ощутила, как деревенеют ноги, а в груди печёт, оттого что не могу вдохнуть.

– Если немедленно не войдёшь в куб, я лично навещу твою розовощёкую малышку, – оскалился инструктор, склонившись надо мной.

Только представив это уродливое лицо рядом с Соней, его длинные костлявые пальцы, тянущиеся к ней, испуганные глаза ребёнка, я усилием воли сфокусировала зрение, в голове будто включили вентилятор, который пронзительно зазвенел, выветривая тягучую дымку страха. В позвоночнике стрельнуло от напряжения, но я поднялась и вошла в проём.

Змеи зашевелились быстрее. Ноги подкашивались, и ужас сжимал лёгкие. Я обняла себя за локти и старалась сосредоточиться на задаче.

– Они ядовитые? – дрогнул мой голос.

– У тебя минута! – гаркнул надсмотрщик.

«Если я им нужна, то вряд ли они засунули бы меня в куб с ядовитыми змеями… Какой смысл?» – ответила самой себе, но никакие логичные доводы не убеждали.

Я с ужасом сделала шаг, пытаясь понять, что нужно найти. Мерзкие гады стали оплетать щиколотки, а я со сдавленным писком стряхивать их. Страх потерять равновесие и упасть в живое месиво отвратительных ползучих переворачивал всё внутри. В животе то холодело, то замирало, то будто вспыхивало огнём.

Понимая, что время идёт, а я ничего не делаю, зажмурилась, глубоко вдохнула. И вдруг поймала ощущение, что пройду это испытание, если просто начну действовать, и приоткрыла глаза.

Я сосредоточилась на дыхании. Шум в голове помогал, отвлекая от зловещего шипения. Картинка вокруг расплылась, смазав извивающихся гадов в серую массу, и оставила узкое окно, через которое я видела направление.

«Лучше бы я вообще не видела… Это что-то явно под ними… А значит, мне надо их только раскидать… Ничего… это просто верёвки…»

Я чувствовала ноги, руки, баланс при наклоне, видела, что беру нечто мерзкое на ощупь и отбрасываю. Но казалось, что эти гады заползли и в брюки, и в топ, и влезли на голову… Брезгливо отмахнувшись от чего-то холодного на шее, поняла, что это всего лишь мои волосы.

До дна куба я добралась быстро. И только отбросив последнюю мелкую тварь, увидела на полу фотокарточку. От изображения на ней резкость зрения вдруг пропала. Я похолодела от ужаса и тряхнула головой. Показалось, или на фото были Соня и Илья? Я потянулась за фотокарточкой, уже различая знакомые родные лица, как вдруг резкая боль в предплечье заставила отдёрнуть руку. А потом его сдавило так, что на глазах выступили слёзы.

Я выпрямилась и посмотрела на руку. Большая тёмно-зелёная змея, широко раскрыв пасть, вцепилась в предплечье и застыла. От боли и ужаса меня так тряхнуло, что отбросило к проёму, но угодила лбом в стекло, забыв, что тот низкий. Голова закружилась, а может, это уже начинал действовать яд…

Слёзы хлынули ручьём и от слабости, и от обиды, что всё может закончиться для меня так нелепо. Но, услышав чей-то душераздирающий крик, вдруг поняла, что это ещё не конец. Кто-то не выдержал своего испытания, а я ещё была жива.

Застонав, дрожащими пальцами я попыталась расцепить пасть змеи, но та ещё плотнее стиснула челюсть, обвила локоть смертоносным туловищем-жгутом, будто душа добычу, и не уступала. Метнув беспомощный взгляд в сторону инструктора, увидела лишь холодный оскал. И поняла, что никто не поможет, кроме меня самой.

Со сдавленным шипением я огляделась, а потом прогнулась, выбралась в проём и ударила рукой, обвитой змеёй, о ребро куба, но гадина не поддалась. Паника уже подкатывала к горлу, грозясь перекрыть кислород. Резко коротко вдыхая, я завертелась волчком, взгляд заметался по залу, ища способ спастись. И… кажется, нашёл.

Ноги понесли меня от куба к другому концу зала, и я с разбега прыгнула в бассейн. Обретя равновесие на скользком дне, высоко закинув голову, чтобы дышать, я вытянула руку, обвитую гадиной, перед собой и стала ждать, молясь, чтобы всё получилось, а змея не оказалась ядовитой. Ведь там, где сходились её челюсти, ужасно пекло, и рука онемела до плеча.

В ушах барабанило, сердце раздирало грудную клетку. За мной никто не побежал, и я продолжала стоять под водой, судорожно отсчитывая секунды. Ещё несколько мгновений, и змея ослабила хватку, а потом и вовсе выпустила мою руку и поплыла прочь. Но то ли от злости, то ли от страха, я закричала во всё горло и схватила гадину за хвост, а потом развернулась и с размаху ударила ту головой о борт. Не знаю, какая уж была анатомия у ползучих, но та обмякла и пошла на дно. Выплеснув в крике боль, ярость, обиду и бессилие, я попятилась и забилась в углу бассейна. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

Но, уловив синие цифры таймера в отражении водной глади, я напряжённо вытянулась и взяла себя в руки. Едва выкарабкавшись из воды, уронила лоб на пол и зажмурилась, стараясь восстановить дыхание и удержать рассыпающееся на части нутро. Руки и ноги дрожали, я не могла ни подняться, ни двинуться с места. Но, когда приоткрыла глаза, увидела перед собой ботинки инструктора и подняла голову.

– Хороший результат. Хотя могла справиться быстрее, – снисходительно похвалил тот. – Свободна. У тебя душ и завтрак.

– Чтоб ты сдох! – беззвучно выдохнула я и, на секунду припав щекой к полу, заставила себя подняться.

Рука ещё плохо слушалась. Рана от клыков змеи ныла. Не столько укус был глубоким, сколько болезненным. Прижав ладонь к сочащимся ранкам, я шла к выходу следом за такими же измученными пленницами: кто-то был обожжён, кто-то взъерошен, кто-то хромал и ловил несуществующих бабочек, но все живы.

«Сумасшествие какое-то…» – подумала я, вспоминая, что же напоследок сказала Ламара, но голова будто выключилась.

– Седьмая, следуй по указателям! – снова прозвучал приказ в ухе.

***

Стрелки на полу указывали на правый поворот. Отстав от группы, я свернула и оказалась в том самом коридоре у двери с матовым стеклом. Дверь тут же открылась, и я увидела сидящего на кушетке Макса. Рядом стоял доктор Альбинос.

Его я тоже ярко вспомнила. Он проводил тот самый медосмотр, на который нас послали из бюро. Вот почему меня так тщательно обследовали тогда.

Я переступила порог, морщась от боли во всём теле. Макс сразу поднялся и хмуро посмотрел на мою руку.

– Садись и давай посмотрим твои раны, – спокойно сказал доктор.

Буравя ненавистным взглядом то Макса, то Альбиноса, я села на кушетку и отвела ладонь от предплечья. Доктор осмотрел укусы, прыснул что-то на припухшую кожу и наложил широкий белый пластырь.

Всё это время Макс внимательно следил за действиями Альбиноса и молчал. А я гасила бурлящую ярость всеми возможными способами, чтобы не сорваться и не придушить его, вцепившись зубами в горло, как та змея.

– Ничего страшного, – отчитался врач Максу и сразу вышел в другую дверь.

«Да… Ничего страшного, пока я не добралась до тебя…» – мстительно подумала я, переводя дыхание, оттого что боль в руке утихла.

– У тебя неплохо получается справляться с интеллектуальными задачами и некоторыми непредвиденными трудностями, но физически ты слабая, – произнёс Макс, сменив строгий изучающий взгляд на беспокойный, и неожиданно взял меня за плечи и бесцеремонно ощупал. – Нужна тренировка на физическую выдержку. Бег с препятствиями три раза в день и развитие мышц рук…

Я брезгливо отмахнулась от его пальцев, посмотрела в глаза со всем презрением, на которое была способна, и сдавленно прошептала:

– Что же вы за звери такие?! Зачем такие извращённые пытки?

– Мы ищем слабые звенья…

– Натравливая нас друг на друга?

– Вы не друзья и не команда. У каждого будет своя задача. А все провалы случаются только из-за слабой воли или наличия моральных зажимов. С последними у тебя тоже слабовато. Это твоё слабое звено.

– Вы что, делаете из нас киллеров? – фыркнула я.

– Нисколько. Но мы должны быть уверены, что вы сможете защитить себя и то, что добудете для нас любым способом. И здесь моральные принципы только мешают. У нас важная цель. А эти жертвы во благо миллионов людей.

– Террористы и маньяки всегда прикрываются высокими целями! – выплюнула я.

Макс рассмеялся. И от этого моё положение стало казаться не просто безвыходным, а абсолютно определённым: шансов на спасение нет – вокруг сумасшедшие люди.

Я уронила плечи и уткнулась подбородком в грудь. Закрыв глаза, подышала несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом посмотрела на мучителя исподлобья и выдохнула:

– Я здесь умру?

– Ну что ты? Смотри на всё оптимистичнее, – снисходительно улыбнулся тот. – Мы не убиваем без необходимости. Не доставляй нам хлопот, выложись по полной, и ты получишь то, чего так сильно желаешь.

– Трудно сохранять оптимизм там, где тебя хотят уничтожить. И ещё труднее, когда уничтожить хочешь ты, – подняла голову и вперилась в Макса решительным взглядом. Кажется, я уже готова была убивать только за то, что кто-то стоял на пути к свободе.

– Тебя никто не хочет убить. Ты здесь, потому что нужна, – склонился Макс, и на секунду показалось, что в его глазах мелькнуло нечто тоскливое. Как тогда, в ресторане, когда он «умирал» на моих коленях…

– Для чего? – отклонилась в сторону, ощутив его дыхание на коже. – Хватит говорить загадками…

– Об этом ты тоже скоро узнаешь. Если не будешь бунтовать, я стану оказывать тебе поддержку. В конце концов, ты здесь, чтобы помочь нам…

– Искалеченная?! – и ткнула ему в лицо рукой в пластыре.

Но он сочувственно улыбнулся, поставил ладони на край кушетки по обе стороны от меня и неожиданно поцеловал в локоть.

Я брезгливо поморщилась и, как бы ни болели мышцы, прогнулась под его рукой и спрыгнула с кушетки.

– Не преувеличивай, – тихо засмеялся он и оглянулся. А потом достал из кармана какие-то белые капсулы и протянул мне. – Это бонус за единственное испытание, которое ты прошла.

Я скептически глянула на его раскрытую ладонь.

– И что это?

– Обезболивающее.

Я сделала шаг навстречу и, сдерживаясь из последних сил, процедила:

– Скажи, сколько это продлится?

Макс замер на мне задумчивым взглядом, а потом отошёл за спину и распахнул дверь.

– От тебя неприятно пахнет. Иди в душ, и на завтрак. Ещё увидимся.

– Садист хренов! – прошипела я и, проходя мимо него, ударила по протянутой ладони так, что капсулы отлетели в стену.

Глава 8

Я так вымоталась, что под холодными струями воды почти ничего не чувствовала. К концу семи минут, выделенных на процедуру, еле смыла гель с тела одной рукой, чтобы не намочить раненую, на мытьё головы ни времени, ни сил уже не осталось.

«Может, и нужно было взять те таблетки… Даже если это наркотики… Хочется просто умереть…» – отчаянно думала, кое-как обтираясь полотенцем.

В одноразовых пижамах мы прошли в стерильный и всё же тюремный барак. В шкафу ожидала свежая одежда, идентичная предыдущей.

Все были разбиты, и никто не смотрел друг другу в глаза. Никто и словом не обмолвился до самой столовой. И нас действительно больше никто не сопровождал.

Мы молча расселись на негласно закреплённые места. Еды было уже не так много. Перед каждым стоял порционный поднос с дымящейся кашей, напоминающей клейстер с комочками, кусочек хлеба с маслом, какие-то орехи и напиток. Снова загорелся таймер.

– Неужели опять голодовка? – проговорила Первая, переливая кашу ложкой и шумно вздыхая. – Жрать охота, аж живот скручивает… А каши я ненавижу!

– А я после этих червей… есть не могу, – скривилась Вторая и отодвинула поднос. – До сих пор во рту этот мерзкий привкус…

«Её заставляли есть червей?!» – округлила глаза я, но положила в рот орехи и стала жевать, чтобы хоть как-то отвлечься. Был только завтрак, а казалось, прошла целая жизнь с того момента, как я проснулась сегодня.

На стене-экране включили вестерн с Клином Иствудом.

«Издевательство какое-то!» – вздохнула я и положила в рот ложку каши. Но снова не почувствовала вкуса еды. Поморщилась. Не могла принять её, будто не заслуживала. Я здесь. Мои дети где-то там. Погиб Арес… Мелькали голодные лица парней…

«Что будет, когда вернусь? Что скажу людям, которые спросят о них? – задумалась я и тут же горько усмехнулась: – А вернусь ли?.. – поморщилась и выплюнула кашу на поднос. – Нет! Всё не так! Всё враньё! И это тоже… Я скоро проснусь…» – закрыв глаза, старалась дышать ровно, а сердце болезненно трепыхалось, заставляя кровь бушевать.

Я поставила локти на стол и, закрыв уши ладонями, пыталась собраться с духом, чтобы не разреветься. Несколько минут тишины, и вдруг пронзительный голос Ламары прогремел:

– Дополнительные тридцать минут отдыха тому, кто скажет, сколько выстрелов сделал главный герой в последней сцене?

Я вскинула голову, растерянно посмотрела на экран, где появилась Ламара, а затем на лица сидящих. Не все сразу включились в смысл происходящего и недоумённо переглядывались.

– Э-э… шесть! – выкрикнула Четвёртая.

– Тридцать минут твои после завтрака, – строго прищурилась Ламара, и её лицо рассыпалось пикселями по экрану.

Я даже не поняла, что это было. Другие возмущённо зашептались.

Азиатка довольно села и быстро доела всё, что было на подносе.

Как только время вышло, все стали подниматься и выстраиваться у выхода с тревожным ожиданием в глазах. Никто не знал, что нас ждёт дальше.

– Убрать за всеми со стола и догнать группу! – раздался приказ моего координатора.

Все двинулись к выходу, а я осталась стоять у стола.

Шестая оглянулась, не понимая, почему я не иду, и тревожно кивнула, чтобы следовала за ней. Но я тут же вернулась к столу, собрала все подносы, одноразовые приборы и выбросила их в мусорный карман в стене. Стереть крошки со стола было нечем, но я аккуратно собрала их ладонью и высыпала в тот же карман. Оглядевшись, всё ли убрала, была прикована к полу голосом в передатчике:

– Следующий раз, когда Сейнара прикажет кого-то скинуть с дистанции, делай это не раздумывая и без разговоров.

На сей раз это был голос Макса.

– Откуда мне знать, как именно выполнять эти издевательские указания? – процедила я, выпрямляясь и оглядывая потолок в поиске видеокамер. Но тщетно.

– Общение между вами было запрещено…

– Я не знаю, что именно запрещено, а что нет!

– Всё, что не запрещено до нового указания, разрешено. И наоборот. Для этого нужно только внимательно слушать и запоминать. Это последнее предупреждение.

– И ты запомни: если с моими детьми что-то случится, я тебя на куски порву! – прошипела я.

– Охотно верю, – хрипло рассмеялся тот. – Догоняй группу, строптивая девица! – и затих.

«Извращенец!» – уже выбегая из столовой, с ненавистью представила, как душу Макса.

В какую сторону ушла группа, не знала. Но, не теряя времени, бросилась к лифту и не ошиблась. Едва протиснулась в закрывающуюся дверь и, тяжело дыша, посмотрела в лица пленницам.

«Похоже, теперь мы и сортир будем чистить», – проворчала мысленно на вопросительный взгляд Найти и других, а потом отошла, чтобы выпустить всех и встать седьмой.

Нас направили в новое помещение, оказавшимся чем-то вроде зала для отдыха: гостиная с диванами, креслами-качалками и обычными пуфами, стеллажами с книгами и большой стеной-окном, за которым был лесной пейзаж. Но это было не натуральное окно, а интерактивная картинка.

Я окончательно убедилась, что все помещения в Скале похожи: светло-пепельные литые стены из какого-то неизвестного материала, целиком светящийся мягким светом потолок и полуматовый бежевый пол.

Всё было чистое, практически стерильное, не похоже на то, что здесь происходило что-то страшное, но всё равно это – тюрьма.

Тело ломило от усталости, но слабость как рукой сняло, когда вдруг на той самой стене, ставшей большим экраном, разделившемся на семь секторов, в последнем увидела Соню и Илью, играющих в песочнице с той же женщиной, что и вчера.

– Соня! Илья! – вскрикнула на выдохе и осеклась, потому что в центре экрана появилась Ламара и бросила на меня угрожающе-недовольный взгляд.

Я судорожно закрыла рот ладонями и не мигая смотрела на неё. Остальные женщины, вероятно, тоже разглядели родных: помещение заполнил тревожный ропот.

– Ну а сейчас, чтобы вы кое-что усвоили, внимание на экран, – с подозрительной мягкостью произнесла Ламара и ехидно прищурилась. – Смотрите внимательно, и ни звука!

На весь экран появилось видеоизображение темнокожего мужчины, ведущего через дорогу девочку лет трёх. Я его не знала, а местность напоминала маленький городок в Европе. Внезапно раздался скрежет тормозов, а кто-то в помещении вскрикнул.

Я увидела, как Найти потянулась к экрану и замотала головой в душераздирающем крике:

– Нет, нет! За что?!

Мужчину сбил автомобиль, и тот откатился к краю дороги и не шевелился. Испуганную малышку кто-то подхватил на руки и держал лицом к упавшему мужчине.

Найти упала на колени и, зажав ладонями рот, залилась слезами, не сводя глаз с экрана.

– За что?! За что-о…

Всё внутри оборвалось. Я прижала ладони к животу и упёрлась спиной в стену, чтобы самой устоять на ногах.

– Общение между собой вне общей задачи запрещено! – прозвучал жестокий голос Ламары.

И на экране показали наше спальное помещение, где все мы лежали в кроватях, а Найти говорила о своей команде, о прошлом. Это было вчера.

Комната наполнилась сдавленными стонами остальных.

– Сегодня Третья не выполнила приказ инструктора и координатора дважды. А три нарушения – это наказание! Никто не будет стоять над вами с электрошокером: ваш прокол – и страдать будут ваши близкие…

Все голоса стихли. В зале настала вязкая тишина. Свет будто померк, оставив единственное высвеченное пятно на стене – лицо несчастной темнокожей малышки, непонимающе глядящей на лежащего в стороне мужчину.

– Daddy7[7]… – послышался её тонкий голосок.

Слёзы навернулись на глаза. Ощущение, что я проваливаюсь в какую-то яму, глохну и слепну, испугало до ужаса. Корни волос будто воспламенились. Стало душно, как тогда в катакомбах над пропастью, и дышать уже не получалось.

«О Боже, только не моих… Дай мне сил это пережить!»

Щёки щипало от слёз, но мне не хватало сил поднять руки и смахнуть разъедающую влагу с кожи. Грудь мучительно медленно стягивало жгучими тисками, выдавливая остатки воздуха.

«Господи, я тоже что-то нарушила?! Пожалуйста, скажи: «Нет»! Я сделаю всё, что угодно, только не трогай их… Не дай им забрать моих малышей!»

Когда кислорода стало не хватать, я попыталась вдохнуть, но не получилось, словно тело перестало получать сигналы от мозга и больше не подчинялось. Страх обрёл совершенно конкретные очертания: теперь я точно знала, что может произойти с моими малышами.

– Так будет с каждым, кто ослушается. Полагаю, больше вам не захочется наблюдать такое? – прозвучал предупреждающий голос Ламары, и я почувствовала, что тиски разжимаются.

«Господи, спасибо! Спасибо! Спасибо!» – закричало внутри, а взгляд заметался по комнате.

На лицах каждой отражались ужас и бессилие. Они даже боялись смотреть друг на друга.