Адский сон 2. Невидимки

Выходя со всеми из спальни, я уже смотрела во все глаза. Мозг работал, как камера на андроиде.

Утро началось с выматывающей тренировки: подтягивания, отжимания, а затем пробежка на пыточной беговой дорожке, после которой ходьба по обычному полу казалась путешествием по облакам. У каждой пленницы были свои нагрузки. Мельком наблюдая за ними, с досадой отмечала, что я по-прежнему слабее всех.

Завтрак усилил ощущение беззащитности: под столом неожиданно обнаружилась гремучая змея, которая завидев людей, сразу же заметалась по столовой, а потом поползла в мою сторону, как на адреналиновый маяк. Я едва не подавилась первым куском омлета и инстинктивно вскочила с места. Только когда с экрана надо мной посмеялась Ламара, я осознала, что стою на краю стола с вилкой, схваченной, как кинжал, и не дышу. Змея замедлила на секунду, сотрясая ужасающей погремушкой на конце хвоста, и исчезла в коридоре.

– Сядь на место, Седьмая! – приказала вражина.

Внимательно осмотрев все углы помещения, хотя, кроме столов и стульев, в нём ничего и не было, я спустилась и села на место, вытирая испарину со лба.

«Откуда здесь гремучая змея?!» – тяжело дышала я, беспрестанно сканируя взглядом столовую.

А когда в час отдыха всё в том же зале на Вторую с потолка упало несколько мохнатых чёрных пауков и она забилась в истерике, я отчётливо осознала, что похитители испытывают наши страхи.

«Змеи, темнота, холод, а ночью этот жуткий неизвестный с недвусмысленными прикосновениями… И что это было, вообще? – передёрнулась я, вспоминая мокрые губы на затылке. – Они досконально меня изучили… Значит, змеи ещё появятся… Господи, помоги! Может, если удастся не реагировать на них хотя бы внешне, то эти извращенцы перестанут мне подкидывать гадов?..»

От противных воспоминаний и разгорающейся злости отвлёк неожиданно включённый на экране документальный фильм о том, какие простые лекарственные и не лекарственные средства при смешении в нужной пропорции образуют активные вещества, схожие по действию с барбитуратами8[8]. Я ничего не понимала в химии, тем более в фармацевтике, но смотрела внимательно и запоминала названия.

И потом, когда нас снова направили в зал испытаний, я перечисляла в уме, сколько шагов от одного места до другого, сколько бликов на стене, дверей по пути… Суммировала, делила, вычитала…

Ещё утро, а я уже чувствовала себя выжатой. Не столько бег и отжимания отняли сил, сколько подавляло само происходящее и адреналиновый выброс после испуга от змеи.

Но впереди оказалось новое непредсказуемое испытание.

Перед нами открыли широкий длинный туннель. В конце на подсвеченном прожектором постаменте лежало что-то маленькое, чёрное, продолговатое.

Инструкторы во главе с Ламарой стояли справа. Главная медленно прошлась перед нами и протянула к туннелю ладонь.

– В конце туннеля лежит мобильный телефон. Кто добежит первым и возьмёт его, сможет позвонить одному родственнику, если вспомнит номер, разумеется…

«Господи! Я могу услышать Соню или Илью… – зазвенело в груди, и ладони тут же вспотели. Но я с подозрением нахмурилась: – Неужели нужно только добежать до конца?»

Туннель выглядел прямым, без каких бы то ни было щелей в полу и стенах. Никаких дверей или отверстий. Ровный свет лился с идеально гладкого потолка. Но сомнения неистово заскреблись в подкорке: в каждом задании был подвох, и это, скорее всего, не было исключением.

– Вижу в глазах сомнения? – проницательно заметила Ламара и гадко засмеялась. – Это игра, и вам нужно победить тех, кто сам жаждет победы. Это поможет стать собраннее, эффективнее, а в реальной обстановке будет легче обойти ничего не подозревающего противника.

«В реальной? Куда нас ещё отправят?! – прищурилась я, продолжая разглядывать пространство туннеля. – И кого же вы из нас готовите?»

– Как всегда, у вас будет время, – и взмахом руки она указала на потолок, где загорелись синие цифры: у нас был час.

Время на задачу напрягло ещё сильнее: «До телефона метров пятьдесят, не больше…» – недоумевала я.

Почувствовала, как Шестая тяжело запыхтела, напряглась всем телом, готовясь к броску, и поняла, что проиграла, даже не начав.

«Ну уж нет!» – дала себе мысленный пинок, сжала пальцы в кулаки и вытянулась, чувствуя каждую мышцу в теле.

– Внутри периметра разрешается всё. Удачи, дамы! – усмехнулась Ламара и дала старт испытанию.

Вместо обычного сигнала раздался такой пронзительный писк, что меня едва не пригнуло к полу, но, зажав уши, я рванула быстрее растерявшихся женщин. Наравне со мной была лишь Найти.

Но, как только мы пересекли линию старта, внутри туннеля потемнело, на секунду выбив из колеи всех. По периметру потолка загорелась линия фиолетовой подсветки, в которой наша одежда засветилась, как при ультрафиолете. Писк сменился каким-то странным шумом, заполнившим всё пространство и мешающим сосредоточиться. А потом внезапно с потолка обрушились столбы плотного грязевого ливня. Меня задело по плечу и от потери равновесия чуть не развернуло в сторону. Заскользив по полу, пригибаясь, я испуганно вжалась в стену. Я уже не видела, куда нужно бежать, как и остальные: ориентира больше не было.

Но, когда мимо промчалась Пятая, а за ней ещё двое, я взяла себя в руки и побежала за ними. Однако грязь сбрасывалась с такой силой, что буквально сбивала с ног. Она была липкой, вонючей, мешала смотреть вперёд, затекая в глаза, нос и рот. Пол стал похож на болото: ноги утопали по щиколотки, и оторвать их от дна было нелегко.

Я поскальзывалась, поднималась, отплёвывалась и снова шла, как могла, прикрывая лицо ладонью и косясь на потолок. Грязевые потоки рушились непредсказуемо с разных сторон. По стене было двигаться намного проще, чтобы не потерять направление, и кажется, я почувствовала ритм выбросов. Но опять сбилась, когда увидела, что Первая подставила подножку Найти и та плюхнулась в грязь лицом. Не успела она вовремя подняться, как грязевой поток снова прибил её к полу.

Я была недалеко. Протянув руку, попыталась помочь ей подняться, но в ту же секунду ощутила, как та, ухватившись за моё запястье, дёрнула так, что я не удержалась на ногах. И это было сделано специально.

Вовремя подставив руки, я упала на четвереньки, и недоумённо уставилась на Третью. А та уже лихо перебирала ногами в другую сторону. И я догадалась: нас снова стравливают. Однако поняла, что ошиблась, когда сумела обогнать Найти, вновь упавшую от чьей-то подножки, а она вдруг безжалостно оттолкнула меня, вырываясь вперёд. Я удержала равновесие, но возмущённо зашипела, влепившись плечом в стену. Новый поток приземлил меня на попу. Я зло фыркнула, отплёвываясь от противной жижи, и протёрла глаза. И наконец, осознала, что и без указаний каждая пыталась пробиться первой: сейчас мы все были озлобленными, испуганными соперницами.

Казалось, мы барахтались в этой зловонной клейкой массе очень долго, но, видимо, время ещё не вышло, а силы были на исходе. Грязь доставала уже до середины голеней, и я почти задыхалась, с трудом переставляя ноги. И в тот момент, когда меж двух потоков увидела постамент, на секунду задержала дыхание, чтобы собраться и сделать рывок, неожиданно появились некто в чёрных одеждах и масках.

Это были мужчины. Их снова было много. Они встали плечом к плечу недалеко от постамента и, хватая за руки, за ноги, всячески мешали любой из нас добраться до цели. Их тоже сносило грязью, они двигались с трудом, но всё-таки были сильнее и не прекращали попыток задержать нас.

С криком женщины бросались на них, валя с ног и вместе откатываясь в стороны. Морщась и силясь не потеряться в этом хаосе, я невероятным образом вывернулась из захвата одного, ловко спряталась за очередным потоком грязи и, держась за стену, добралась к постаменту. С отчаянной надеждой потянулась к телефону… Но передо мной будто из-под земли вырос и встал столбом другой широкоплечий противник.

Он уже собрался наброситься на меня, но неожиданно споткнулся и под собственной тяжестью повалился на Первую, которая тоже тянула руку к постаменту. Они оба рухнули прямо передо мной. Едва выдерживая жжение в глазах, я прищурилась, без зазрения совести наступила мужчине на спину, и снова потянулась к телефону, но тут же была сбита с ног Четвёртой.

Быстро подняться уже не удалось, я еле держалась на вытянутых руках, чтобы не утопить лицо в грязи.

Азиатка же, рыча от злости и изнеможения, схватила телефон и с выпученными глазами прижала его к груди в ту самую секунду, когда раздался сигнал окончания испытания.

Я кое-как выпрямилась и просто села по пояс в жижу, обессиленно уронив руки.

Всё тут же стихло: шум, грязевые потоки. Комковидная чёрно-зелёная каша с противным хлюпаньем ушла в откуда-то возникшие отверстия в полу. Вспыхнул белый свет. Я зажмурилась от резкой боли в глазах, а когда приоткрыла веки, кроме измазанных пленниц в туннеле больше никого не было.

– Фантомы какие-то… – выдохнула почти беззвучно, чувствуя, что если вскоре не смою с себя эту грязь, то вывернет наизнанку.

– Сколько было мужчин? – зазвенел в голове скучающий голос Сейнары, будто она попивала коктейль в ароматной ванне, наблюдая за шоу подневольных зверушек.

– Семь, мать твою! – выплюнула я вместе с кисло-тухлым комком грязи, практически не думая об ответе.

– Повежливее, Седьмая! Но за верный ответ, так и быть, получишь бонус, – фыркнула та и отключилась.

«Да пошла ты…» – подтянув колени к груди, я уронила на них голову.

– Браво, Четвёртая! – прозвучал голос Ламары издалека. – Все на выход!

Собрав волю в кулак, я поднялась и пьяным шагом прошла в конец строя. Кому-то сильно досталось: хромали или держались за бок. Мне же казалось, что я вся пропиталась несмываемым дерьмом, а в местах, где впивались пальцы мужчин, ожоги.

– У меня одной глюки, или здесь был какой-то спецназ? – тихо спросила у Шестой.

– Тогда у нас групповые глюки, – прошептала та, грязным пальцем зажимая разбитую губу.

– Мне чуть глаз не выбили! – с ненавистью процедила Пятая.

– Заткнитесь, вы! Нам запрещено говорить! – шикнула Четвёртая.

Я настороженно перебрала в памяти все указания с утра и горько усмехнулась:

– Нам вообще не запрещали говорить сегодня… А если и так, то ты уже нарушила запрет…

Азиатка угрожающе сузила глаза и прижала телефон к груди ещё крепче, будто его уже собрались отобрать. Шестая покосилась на меня с сомнением и прошептала нечто, что я перевела, как «Все как взбесились… Ни шиша не помню».

– Да все вы сучий потрох! – выплюнула через плечо Вторая. – В следующий раз почки отобью, если тронете меня!

Я прикрыла глаза и медленно считала вдохи и выдохи. Впереди ещё неизвестно, что будет, нельзя было поддаваться провокациям.

И вдруг перед нами кто-то взвизгнул. Видно, все остановились, что я уткнулась грудью в спину Шестой. Распахнув глаза, увидела, как Первая схватила Вторую за волосы. А потом они обе поскользнулись на остатках грязи, упали и стали кататься, колотя друг друга и ругаясь на чём свет стоит.

На всякий случай я отступила на шаг от Шестой, хотя в этой грязной бойне никого не тронула, только защищалась, отыскала глазами выход и заметила, что Ламара и все инструкторы молча внимательно наблюдают за дерущимися.

И в этот момент поняла: хоть все мы в одной лодке, но каждая запросто потопит соперницу, потому что теперь каждый сам за себя. На взаимопомощь рассчитывать нельзя, и надо вдвое быть осторожнее. Мои парни, хоть и были засранцами, но всё же не такими жестокими, но кто знает, как бы они вели себя, если бы на кону были жизни их семей.

И снова сдавило в груди от воспоминаний о смерти коллег – глупой, бессмысленной…

– Стоп! – крикнула Ламара.

Но двое не сразу расцепились. Помог только звук электрошокера.

Первая отбросила Вторую от себя резким пинком в живот и поднялась, отряхнулась и встала в строй. Вторая, очевидно, только сейчас осознала, что поддалась эмоциям, и с ужасом смотрела на главную. Но ранее она наравне с Первой и Четвёртой справлялась со всеми задачами гораздо лучше остальных.

«Неужели они накажут её?» – с содроганием гадала я, смазывая с носа капли грязи, стекающие со лба.

– Мы не имеем права рисковать миссией. Испытания нацелены на то, чтобы держать в тонусе мозг и тело, а не для того, чтобы вы друг друга искалечили, – подозрительно спокойно проговорила Ламара.

– Простите, ради всего святого! Этого не повторится! – испуганно взмолилась Вторая, тут же поднимаясь и ковыляя на своё место.

Ламара усмехнулась и прищурилась:

– Правила вы не нарушили: в периметре туннеля можно было делать всё…

Я едва не застонала от облегчения, но сжала губы и задержала дыхание, чтобы не выдать эмоций. Снова сделала мысленную зарубку, что нужно быть ещё внимательнее.

– …а раз уж так захотелось выпустить пар, у вас будет шанс, – и главная посмотрела на помощника, который появился за её спиной. – Это испытание планировалось позже, но, думаю, пора, Петар?

– Всё готово ещё с утра, – подтвердил тот.

«Меня это тоже ждёт? И что это?..» – с беспокойством подумала, выходя из туннеля.

– Четвёртая, минута на разговор, – отчеканила главная. – Все остальные марш в душ рысцой!

И мы, обессиленные, натыкаясь друг на друга, сразу засеменили из зала.

Слава богу, вода была обычной температуры, чтобы смыть с себя липкую грязь, только времени, как назло, вдвое меньше. И Четвёртой досталось всего полторы минуты. Стоили ли эти бонусы таких жертв, если они имели оборотную сторону.

«Что бы я сказала Соне или Илье? Где я? Почему бросила их?» – мучилась вопросом по пути в зал испытаний, в который нас вернули прямо в одноразовых пижамах.

Глава 11

В самом дальнем конце перед несколькими рядами сидений, расположенных, как в амфитеатре, стояло два стеклянных куба не больше трёх метров по периметру. Внутри на полу лежало нечто белое, по ощущению мягкое.

– Задание для Первой и Второй. Каждая входит в отдельный куб. Прошу, дамы… – протянула руку Ламара.

Первая и Вторая настороженно переглянулись и вошли в разные кубы. Я с недоумением следила за происходящим, а под ложечкой посасывало.

– Вы должны принять то, что будет происходить. Вам запрещено говорить и драться. На задачу пятнадцать минут…

– Но что нам делать? – спросила Вторая, и тут же прикрыла рот ладонью, с опозданием вспомнив о правиле.

– Первое нарушение, Вторая! – удовлетворённо хмыкнула Ламара. – Но отвечу: вам может даже понравиться.

Главная заложила руки за спину и повернулась к нам.

– Остальные будут наблюдать. Вас тоже это ожидает, но позже. Таймер, Петар!

В воздухе над кубами вспыхнула проекция таймера. В мыслях не возникло ни одного предположения, что сейчас будет. В тревожном ожидании я наблюдала, как двери кубов закрылись. А потом с женщинами что-то случилось: они стали вытягивать руки и ощупывать пространство вокруг, будто ослепли.

Неожиданно с противоположной стороны каждого куба вошли незнакомые мужчины. Высокие, мускулистые, пугающие. И они были полностью обнажены.

Сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь, оглушая пульсацией в ушах. Я прижала ладони к животу и прищурилась не мигая.

Некоторое время мужчины не двигались, но затем, словно одновременно получив приказ, шагнули к женщинам и схватили их за руки. Больше всех испугалась Вторая. Она заплескала руками в воздухе, но заметно упрямо сжимала губы, чтобы не закричать, а мужчина в два раза шире неё, волосатый, как монстр, схватил её за плечи и повалил на пол. Ухватил за запястья, закинув их за голову, живо разорвал пижаму второй рукой и коленом раздвинул ей бёдра…

Как только смысл происходящего дошёл до меня, сердце ухнуло на дно живота. Щёки и уши мгновенно опалило огнём, и кожу защипало, как от мелких искр. Ноги стали ватными, и меня всю охватило какой-то непередаваемой слабостью и ощущением, что оторвали от земли и подвесили за шиворот. Жаркая волна поднялась к горлу. Я судорожно заморгала, понимая, что если не начну дышать, то стошнит.

Пространство затопили сдавленные возгласы рядом. Гул голосов прошёлся душной волной сквозь меня, и я зажала уши ладонями. Жар и слабость по телу сменились ледяными мурашками. В глазах потемнело, а в голове стало пусто и звонко.

Всё внутри меня протестовало!

Не устояв на ногах, я упала на четвереньки коленом прямо на чью-то ногу, рядом послышалось шипящее ругательство. Кто-то схватил меня под руки и попытался поднять, но я даже не делала усилий помочь им в этом.

А когда вдруг разглядела перед собой форменные брюки и ботинки, инстинкт самосохранения пробудил остатки сознания. От предчувствия своей ошибки медленно выпрямилась, встав на колени.

В зале стояла гробовая тишина, раздавалось лишь одинокое беспомощное мычание из куба.

– Ты нарушила указание! – строго раздалось где-то у виска. – Ты должна наблюдать! Первое нарушение!

От смеси испуга и неверия я опустилась на пятки, подняла глаза и непримиримо покачала чугунной головой, еле выдавливая слова:

– Вы не можете меня заставить…

Тонкая бровь гадины медленно изогнулась дугой. Губы расползлись в еле заметной ухмылке. И, выпрямившись по стойке смирно, она выплюнула:

– Проверим?

– Я… я… – бессвязно начала я и тут же была остановлена хлёсткой как плеть фразой.

– Второе нарушение! Если немедленно не встанешь, будет третье!

Меня затрясло в бессильной ярости. Не допуская и мысли, что кого-то из детей накажут, я поднялась и застыла ледяным изваянием, затуманенным взглядом уставившись на первый куб, где Первая, отвернув голову в сторону, закрыв глаза и вцепившись в мягкое покрытие, покорно выполняла приказ.

– Умница, – ухмыльнулась Ламара и отошла.

А я, расставив ноги, чтобы удержать равновесие, лишь сжимала пальцы в кулаки до такой степени, что ногти впивались в ладони.

Не заметила, когда всё закончилось: сознание онемело и не воспринимало время и пространство как обычные. Я двигалась машинально, видя спину Шестой, и только.

Нас вывели из зала. Потом я оказалась уже в стандартной одежде, сидящей за столом перед порцией чего-то размазанного по тарелке и единственным на столе бумажным стаканчиком кофе, на котором было написано: Life is good!9[9]

Молчаливые слёзы залили лицо. Плакала и ещё одна пленница – Найти.

В зале отдыха я осмелилась мельком посмотреть на Первую и Вторую: страшно было до ужаса – обе замкнулись в себе и молчали в разных углах комнаты. Не представляла, что они чувствовали после такого, но каждая отличалась силой воли и выдержкой. Мне оставалось лишь уповать, что, когда такое произойдёт со мной, меня выключит ещё до начала. А может, я вообще впаду в кому.

Чтобы не думать о страшном, я намеренно вспоминала, какого цвета глаза у каждой пленницы и у их инструкторов, что было подано на обед, сколько всего приборов лежало на столе, даже кто сколько раз кашлянул. А потом считала предметы в помещении, количество книг, заучивала их названия, запоминала, какие картины отображались на стенах и сколько на них объектов…

Не знаю, что осталось не посчитанным мной. Я так напряжённо думала и запоминала, что почти слышала, как вертятся колёсики в голове. А к концу часа она уже раскалывалась от обилия бесполезной информации, и я не знала, как остановить паранойю и на чём сосредоточиться, чтобы не провалиться в следующий раз.

А следующим разом была индивидуальная комната, где в полнейшей темноте, в тишине, совершенно одна стоя перед большим интерактивным монитором, почти пять часов я решала какие-то задачи на интеллект: странные картинки, слова, что-то на внимательность и память, математические задачи и неоднозначные ситуации выбора. Раньше казалось, что я не глупая и могу принимать решения, но сегодня окончательно поняла, что не только слаба физически, но и в извилинах кисель.

Я была недовольна результатами, которые сразу же отображались на экране, но хотя бы ответила на все идиотские вопросы, которыми забрасывала координатор: голодной не останусь.

Выходя из тёмной комнаты, я ощущала себя безумно одинокой и беспомощной. И меня заставили ещё раз в этом убедиться.

Глава 12

– Седьмая, а теперь разминка перед ужином! Живо в лифт! – приказала Сейнара.

От ужаса ноги подгибались, но я свернула к лифту и молилась, чтобы это было что угодно, пусть даже змеи и тарантулы, но не куб с насильником. Это было настолько мерзкое и бесчеловечное испытание, что не знаю, что легче: умереть или вынести его.

Мольба была услышана. Но здесь любая задача – нелёгкое испытание. Мне выдали тонкую белую ветровку с капюшоном и выпустили в снежную пустошь, где взгляду не за что было зацепиться – белым-бело.

– Вход в Скалу на другом конце поля. Сколько минут потратишь на возвращение, столько и проведёшь в «кубе удовольствий», – ухмыльнулась Сейнара, а я увидела чернеющую вдали точку – проход в Скалу.

Осознав всю жестокость и безвыходность ситуации, я рванула к ней со всех ног, считая секунды.

Мгновенно хлынул ледяной ливень. От дикого холода коченели пальцы, наверное, и эмаль на зубах потрескалась, но я бежала, бежала изо всех сил, только чтобы выжечь из головы навязчивые мысли и страхи. Икры ломило, мышцы бёдер стягивало в приближении судорог. От напряжённого дыхания саднило горло, будто туда залезли лопаткой и выскоблили слизистую. Надежды на второе дыхание не осталось, потому что уже семнадцать минут беспощадной гонки отобрали почти все силы.

Я не знаю, что ещё заставляло держаться на ногах. Ярость? Воля к жизни? Или неотступный страх за жизни детей? Если бы могла выбирать, отдала бы себя на растерзание всем псам ада. Да только я сама была залогом жизни малышей и не имела права сдаться.

Никто из нас не мог предугадать последствий неподчинения. Что это был за чудовищный эксперимент над телом и психикой? Кто санкционировал это? Голова разламывалась от вопросов, а тело – от изнеможения.

После двадцатой минуты я уже перестала считать. А добежав до входа, буквально вползла в открывшийся лифт, уже не чувствуя ни рук, ни ног. Уткнулась в стену лбом и пыталась не распластаться на полу.

Лифт быстро поехал вниз. От едва заметного толчка я повалилась на бок.

«А что, если я схвачу воспаление лёгких… и умру? Кто такое выдержит?» – но вспомнила, что утром была необыкновенно бодра и здорова. Я чуть не зарыдала в истерике, представив, как пытки будут повторяться до бесконечности.

– Господи, я поняла, почему ты меня не слышишь, – распахнула глаза, уставившись перед собой. – Я уже умерла и оказалась в аду! Вот такой он, да? Где не понимаю, что происходит, но испытываю дикие муки ежесекундно… Это мне нужно осознать?! Ты это, грёбаный отец, хотел мне сказать?!

Двери лифта открылись, а я не могла подняться.

– Хватит патетики! У тебя одна минута, чтобы дойти до душевой, – прозвучал недовольный голос координатора.

– Я не помню, как умерла… Да и за что меня в ад? А как же мои дети? – сама не понимая, как встала на ноги, продолжила вслух. – Но это всё объясняет… И катакомбы, и джунгли, и мёртвый город… Господи, парни… они тоже были все мёртвые? А Арес?

– Ева, прекрати! – раздался голос Макса, который и привёл в чувства. – Соберись! И не раскисай! У тебя двадцать секунд до душевой… Но бонус за хорошую пробежку: час на процедуры и отдых перед ужином.

«Хорошая пробежка?! Больше двадцати минут в кубе – ты, тварь, издеваешься?!» – едва не выплеснула мысли наружу, но лишь вытерла губы от брызнувшей в шипении слюны и ускорила шаг, насколько могла.

В душе я впервые была одна. Сначала отогревалась, а потом нахлынуло такое отчаяние, что не смогла сдержать рыдания. А когда слезы высохли, осознала, что выбора нет: сколько бы ни сопротивлялась, а бороться буду не за себя, а за Илью и Соню. Страшнее было бы наблюдать их травмы или смерть, чем перенести двадцать минут с насильником. Изощрённости в психологических пытках похитителям было не занимать.

«Это будет стандартный неприятный приём гинеколога… Могу я это избежать? Нет! Могу что-то изменить? Нет! Поэтому ты стиснешь зубы, закроешь глаза, будешь просто дышать и думать о том, как взорвёшь здесь всё! И может, это будет завтра? А до этого ты обязательно что-нибудь придумаешь…» – уговаривала себя, медленно двигаясь на ватных ногах по коридору в сторону столовой.