Зеркальный принц, или Дева Победы

Ульяс остался у гончара. Получил отдельную комнату, тот его работой не слишком нагружал. Имел на него некоторые виды. Дело было в его уже весьма взрослой дочери, которая засиделась в девушках из-за своей непривлекательности. Но характер она имела весьма покладистый, была смышлёной, работящей. А так как ночью все кошки серы, то понадеялся: а вдруг юноша оценит её положительные качества. Всякое же в жизни бывает…

Шло время. Незаметно пробежали осень, зима и началась весна.

В одну из ночей девушка пробралась в комнатку юноши, он не смог удержать своих сильнейших чувств. И неизбежное случилось…

Затем она постоянно прокрадывалась к нему. Через ночь или две. Юноша постепенно привыкал к ней, порой даже испытывал необходимость снять томление духа, получить разрядку. Был очень благодарен, что она идёт ему навстречу, выказывая все чувства влюблённости.

Однажды она пришла к нему в слезах и сообщила, что беременна. Что делать ей теперь, не знала. Говорила, что может наложить на себя руки и многое такое.

Ульяс не знал, что ей сказать, ибо не испытывал любви к девушке, не желал связывать с ней всю свою жизнь, ибо уже намеревался поискать счастья в ином месте. Временами вспоминал свои магические способности, принимался лазить по стенам и потолку в своей комнате, прежде надёжно закрыв дверь. Окна в комнате не имелось, и потому его никто не мог увидеть. Применял заклинания, увеличивая свою зоркость или слух. Зажигал светлячок. Тренировал действия невидимой магической рукой. С немалым удивлением убедился, что теперь может двигать предметы на более далёком расстоянии и гораздо тяжелее, чем прежде. И не только двигать…

Однажды хозяин отправил Ульяса отнести набор посуды ювелиру, который заказал его для своих работников. Низенький, с обезьяньим лицом и жидкой бородёнкой в цветастой рубашке и богато украшенной парчовой безрукавки, тот чванливо восседал в своей лавке на базаре.

Он принялся придирчиво осматривать доставленный ему юношей товар. При этом горшок и пару тарелок забраковал, указывая на только ему видимые недостатки. Обвинил в неполном исполнении заказа, а потому заплатил чуть ли наполовину меньше обещанного.

Ульяс с трудом удерживал слёзы на глазах, так ему стало обидно. Потому домой сразу не отправился, решил сначала успокоиться, а затем купить баранину, зелень и сладости, как ему указала хозяйка.

Он всё приобрёл. Назад проходил мимо лавки ювелира шагах в двенадцати от него. Тот в это время демонстрировал какие-то украшения дородной женщине, льстиво уверял, что они ей невероятно к лицу, украшают и молодят. Но та скептически хмыкала…

В Ульясе при виде ювелира вспыхнула злоба. Особенно за ругань горшка, который он вылепил собственноручно и заслужил похвалу гончара. А эта шелудивая обезьяна разругала его. Очень явственно себе представил, как размахивается и бьёт кулаком по лицу негодяя…

Внезапно голова ювелира дёрнулась, и он повалился на свой правый бок в полном бесчувствии. При этом зацепил полой безрукавки стол и опрокинул его – выложенные на нём украшения полетели наземь…

Женщина взвизгнула, совершенно ничего не понимая:

– Что это с ним? Что?!.

Подбежали мужчины из соседних лавок и прохожие. Юноша заметил, что некоторые, пользуясь моментом, присваивали себе кое-что из украшений, делая вид, будто их собирают. Едва ли половина вернулось на стол из того, что на нём прежде находилось.

Ювелира привели в чувство. Он сказал, что его сильно ударили по челюсти слева. Там действительно образовался немалый синяк. Никто не понимал, кто же ударил ювелира.

– Уж не обвиняете ли вы меня? – сварливо вопросила женщина. – Я даже не глядела на вас, рассматривала брошь, которую держала в руках. Держала обеими руками, берусь вас заверить, переворачивая, осматривая брошь со всех сторон. Мне было совершенно не до вас. А тут вдруг произошло ваше падение.

– Вас я не обвиняю, – покачал головой ювелир. – Я смотрел прямо на вас, когда это со мной случилось. Да и вы стояли передо мной, а меня ударили сбоку.

Пара человек видели сей момент и подтвердили, что женщина тут точно не при чём. Так кто же нанёс удар? Никого другого рядом не было! Или это было нечто иное?..

В ходе обсуждения заговорили даже о невидимке.

Ульяс стоял в стороне, радуясь, что наказал жадюгу. Никто о его виновности даже не заикался, ведь он проходил далеко от ювелира, некоторые люди находились гораздо ближе. Направился домой в приподнятом настроении от открывшихся ему новых возможностей. Ух, как многое он может сделать вкупе с прочей магией!..

Как же некстати было появление ночью девушки с признанием о беременности?! Юноша был готов рвать на голове волосы.

А через несколько дней, не дождавшись его решения, девушка повинилась перед матерью в грехе, а потом и отец узнал о положении дочери. Страшно взъярился и прибежал к Ульясу с огромным кухонным ножом, грозя зарезать виновника. Едва его удержали.

Всё это произошло близко к вечеру, и гончар сказал, что завтра же юноша женится на его дочери, иначе ему не жить. Ульяса затолкали в его комнату, задвинув засов снаружи. Разгневанный гончар этим не ограничился, приказал конюху сидеть перед дверью и бдить. Даже вручил свой нож, наказав не бояться пустить его в ход, ежели негодяй задумает сбежать.

Юноша то сидел на одном месте, то начинал ходить по комнате. Поднимался по стене к потолку и пытался отыскать в нём такое место, чтобы можно было выбраться наружу. Но всё было сделано добротно, на совесть. Ежели он начнёт ломать кровлю, то обязательно возникнет шум, и конюх тут же поднимет тревогу.

Ульрих прорезал ножом в двери маленькую щель и через неё наблюдал за конюхом. Тот сидел на специально принесённой сюда для этой цели маленькой скамейке. Скучал, поигрывал большим ножом. Даже принялся отмахиваться им от комаров, сам посмеиваясь над собой.

А вот юноше было не до смеха. Уже было за полночь, до утра рукой подать, а затем его поведут и насильно женят на дочери хозяина. Что-то нужно было предпринимать!..

И Ульяс решился действовать более решительно. Продумал план своих последующих действий. Надел на себя лучшую одежду, смену ей положил в торбу с лямками вместе с фляжкой, которой обычно пользовался. Воды в ней было немного, но позже он её наберёт. Пристроил торбу на спину за плечами. Она нетяжела, двигаться не помешает.

Прильнул глазом к щели в двери и принялся ожидать удобного момента.

Он видел, что конюх порой клюёт носом, начинает посапывать, но тут же спохватывается, резко поднимает голову и пытается взбодриться. Затем всё повторялось.

В один из таких моментов, когда голова стража поникла на грудь, юноша принялся пошатывать магической невидимой рукой одну из веточек сирени, находящейся в шагах в семи слева от его двери.

Конюх тут же проснулся, принялся всматриваться и вслушиваться, пытаясь понять, что происходит?..

Ульяс сделал паузу, но едва его страж начал было успокаиваться, снова принялся шебуршить в ветвях.

Конюх резко поднялся со скамейки, взял наизготовку своё оружие и направился к кустам сирени…

Юноша тут же прочитал заклинание неслышимости, своей невидимой рукой отвёл внешний засов своей двери в сторону, выбрался из комнаты и вернул засов на прежнее место. Пусть думаю, что комната по-прежнему закрыта.

Сам же поспешил направо к толстенному стволу старого тополя. Дерево росло у самого забора. За ним почти в полной тени он был невидим конюху, который в эту минуту стоял спиной к нему и занимался оглядыванием куста сирени. Пытался понять причину шума.

Ульяс перебрался через ограду в пару мгновений и совершенно бесшумно. Поспешил подальше от дома, где едва не стал мужем девушки, которую он не любил. Посмеивался, представив себе лицо гончара, когда тот обнаружит, что жениха в комнате нет. Она совершенно пустая, хотя и была снаружи закрытой на прочный засов. Конечно же, подумают на конюха. Хотел было выкрикнуть в ночь: «Пусть женит дочь хоть на этом дураке, на конюхе! Мне всё равно!», но сдержал себя.

Вспомнил ту ночь, когда он убегал из разрушенной комнаты постоялого двора после смерти фокусника-лазутчика. Чем-то ситуации схожи, но разница была в том, что ныне он был значительно старше, больше знал и умел.

Сидя в комнате, он уже наметил план своих дальнейших действий.

Сразу же направился к дому обидевшего его ювелира. Да, тогда он ударил его магической рукой, но полностью отомщённым себя ещё не считал.

Легко проник в его дом, посмотрел на ювелира с молодой женой в постели, которую тот фактически купил, задарив её родителей богатыми подарками.

Заклинанием открыл довольно сложный замок на окованном железом сундуке. Сверху лежала старая сабля в далеко не новых ножнах, завёрнутая в дорогой бархат. Юноша отложил её в сторону, как и шкатулку с украшениями и драгоценными камнями.

Принялся изучать содержание сундука. В нём находились тяжёлые мешочки с золотыми и серебряными монетами. Медных нашлось немного, но юноша забрал их чуть ли не все, ссыпав в карманы. Это на обычные расходы в пути, даже серебро ему показывать опасно, а уж о золоте и речи нет.

Наполовину опорожнив один из мешочков с золотом, досыпал в него горсть серебра, а оставшуюся часть заполнил отборными драгоценными камнями из шкатулки. Крепко завязал и опустил на самое дно своей торбы. Это он начнёт тратить в другое время и в другом месте.

Принялся всё укладывать обратно в сундук. Ещё раз взял в руки саблю, осмотрел и задумался: «А почему она лежит здесь? Да ещё бережно завёрнута в дорогую ткань?..»

Вытянул лезвие наполовину из ножен, подошёл к окну и заметил на клинке странные узоры из пятен и полос, создающих эффект текущей воды. Внезапно вспомнил, что именно по таким узнают необычное оружие из далёких стран, которое славится необычайной остротой, гибкостью и прочность. Такую саблю можно согнуть кольцом, а затем она вернёт прежнюю форму. Можно рубить железные гвозди, а затем без всякой заточки бриться.

«Неужели это именно такая сабля?..»

Вспомнил способ, которым проверяют: действительно ли она обладает подобными качествами?

Повернул саблю острой кромкой лезвия вверх и бросил на него кусок бархата: тот прошёл, почти не смявшись, и упал, распавшись на две части. Ткань оказалась перерезанной под собственным весом.

Поразился: «Да это же необыкновенное сокровище! Сабля стоит умопомрачительных денег! Нет, я её ювелиру не оставлю!..»

Сунул куски бархата обратно в сундук, закрыл его и ушёл, не забыв закрыть за собой дверь на засов. Усмехнулся, ювелир не скоро поймёт, что его посетил вор.

Во дворе из колодца доверху наполнил фляжку свежей водой.

Отдалившись от дома ювелира, привесил саблю к своему поясу. То, что она внешне выглядит невзрачно, ему даже на руку. Мало кто догадается, что у него столь редкое оружие.

Пройдя немного по улице, держась в тени, выбрал один из домов. С тёмной стороны подобрался к окну, с помощью заклинания открыл его и пробрался внутрь. Оказалось, что он угадал или ему повезло, и юноша сразу попал туда, куда и хотел – на кухню. На неё его привели запахи. Ему нужна была провизия в дорогу. Обшарил полки и шкафы, забрал колбасу, хлеб, вяленую рыбу, пару репок и яйца, прежде проверив – они оказались варёными.

Взамен всего взятого оставил серебряную монету.

Далее Ульяс направился к городской стене, легко перебрался через неё с помощью магического хождения и кружным путём выбрался на дорогу, которая вела на север, он намеревался вернуться в Эдаллу. Прошло достаточно много времени, чтобы о нём в столице забыли. Вряд ли кто сегодня узнает в нём того мальчишку, который прислуживал фокуснику-лазутчику. Наверное, можно даже имени не менять. Тем более, что во время выступлений старик его именовал другим именем, звучащим более экзотически для зрителей.

И в столице его не смогут сыскать ни гончар, ни родители убитого им сверстника в селе. А возможности для умного и умелого человека, каким является он, – безбрежные…

Шагал по дороге до самого рассвета, затем ушёл далеко в сторону, где поел и выспался.

Поднялся. Снова поел. Ещё даже не начало смеркаться. Ульяс двинулся в путь, особенно не спеша, держась в стороне от дороги. Она была довольно оживлённой: по ней двигатлись груженые и пустые возы, проезжали всадники, проходили люди. А юноша не хотел, чтобы кто-либо его видел. Вдруг всё же гончар организует погоню, может догадаться, куда несостоявшийся жених направляет свои стопы. Конечно, вряд ли он так поступит, но всё же лучше не оставлять никаких следов.

Иногда в голове Ульяса всплывали мысли о ювелире. Мог ли он сразу обнаружить кражу? Мог ли кого послать на поиски? Но кого, где и как ему искать? Искать того, у кого сабля? Но он должен подумать, что саблю хорошо спрячут, а не станут носить открыто. Так что от ювелира никаких неприятностей быть не могло.

Лишь когда наступила глубокая ночь и дорога почти опустела, юноша вышел на неё и далее зашагал куда быстрее.

Ближе к утру свернул в сторону и отдохнул в овражке.

Встал, когда солнце висела ещё высоко. На сей раз он отправился к дороге. Там оказалась группа из шести телег. Пристроился несколько за ней.

Скоро его нагнал одинокий незнакомец лет двадцати пяти, ростом чуть выше юноши с заметным шрамом на левой щеке. На его поясе имелась довольно длинная шпага.

Поначалу Ульяс подумал, что он сопровождает телеги, возможно, охраняет их. Но оказалось, что это не так. То были сельчане, которые везли на продажу в столицу муку, картошку, морковь, лук, свёклу, капусту и что-то ещё. А мужчина возвращался в столицу из гостей.

Юноша отметил странность: у него вообще не было при себе никаких вещей. Подумал: «А не потому ли он держится вблизи обоза? У селян можно приобрести какую-то еду. До столицы же недалеко, уже к вечеру там будем». Успокоился.

Ещё незнакомец не понравился Ульясу своим цепким пронизывающим взглядом, который маскировал напускной добродушной улыбкой и красноречием.

Юноша понемногу внутренне расслабился. Они даже разговорились. Так что время текло незаметно. Радовался, что ещё немного, и он окажется в Эдалле после стольких лет разлуки! Возрастало нетерпение…

Мужчина сделался менее разговорчивым, всё больше посматривал по сторонам. Ульяс это заметил и спросил:

– Вы что-то ищите?

Тот рассмеялся и сказал вполголоса, шутливо прикрывая рот, словно бы опасаясь, что его кто-то услышит:

– Да, ищу укромного места, чтобы облегчиться. Уже мочи нет терпеть. Не тут же, у всех на виду, это делать! – Издал несколько каркающих смешков и продолжил: – Тебе хорошо, у тебя такой потребности сейчас нет. Завидую!

– Я тоже не прочь отойти в кусты, – признался юноша. – Только заговорить об этом не решался.

– Тоже пойдёшь со мной или будешь терпеть и мучиться? – спросил мужчина. – Можешь шагать дальше, если способен терпеть, а мне уже невмоготу. Прости, я вынужден тебя оставить. Потом постараюсь догнать, ежели слишком в кустах не засижусь. Ха-ха-ха!

Ульяс решился:

– Я с тобой!

– Ну, если хочешь, то идём…

Они замедлили шаг, поначалу отстали о последней из шести телег, а затем сошли с дороги, где на пригорке росло одинокое дерево. За ним шло некоторое понижение с полянкой, окружённое довольно высоким кустарником.

– А вот и удобное место для наших дел, – осклабился незнакомец. – Лучше и не сыскать.

Юноша оглянулся назад:

– Да, с дороги нас никому не увидать, а тем более, когда присядем…

Повернулся и осёкся, увидев перед своим лицом острие шпаги. Незнакомец глядел сурово, а голос прозвучал с издёвкой:

– Хватит болтать, а то обделаешься, простачок! Брось вниз свою сабельку, ножичек! И не вздумай что-то учудить, тут же прирежу! Ну! А затем ты сбросишь свой мешок с плеч и облегчишь карманы. А потом можешь отойти в сторонку и облегчиться… Ха-ха-ха! Пока я пороюсь в твоих вещах. Таковы обстоятельства. Увы, вынужден грабить недотёпу.

Ульяс отскочил назад и тут же прозвучал рык:

– Стоять! Не убежишь!

В сумятице чувств юноша выхватил саблю и махнул ею перед собой.

Незнакомец остановился, словно бы весь подобрался, почти ласково произнёс:

– А ты, оказывается, не трус. Не обделался. Это мне нравится больше, никогда не любил убивать безоружных. Нет чести зарезать поросёнка. А так вполне по-мужски! По мне! Давай посмотрим, чего ты умеешь?..

Юноша просто наобум махал саблей перед собой, дабы не дать грабителю приблизиться к себе. Тот же действовал очень умело, не дрался, лишь наносил как бы проверочные удары, изучая противника. А потом громко объявил:

– Да ты, наверное, раньше вообще никогда саблю в руки не брал! – И это была чистейшая правда. Сабля впервые в его руках – впервые в жизни! – оказалась в доме ювелира, где он какое-то время её рассматривал. И всё. О драке же вообще и речи нет. – А я и не думал, что встречу столь достойного противника. Что ж, зарежу тебя как свинью. Свинью с саблей! Вернее, неразумного поросёнка с саблечкой! Ха-ха-ха!

Теперь уже грабитель преобразился в убийцу: глаза его сузились, он наступал, непрестанно пугая движениями своей шпаги, угрожая ударить в то или иное место. Порой усмехался суматошным движениям Ульяса, беспорядочно махающего перед собой саблей, которую теперь держал двумя руками.

Вот мужчина совершил несколько обманных движений, запутывая неопытного соперника, а юноша, чувствую скорую атаку, махнул перед собой изо всех сил своей саблей…

Убийца поставил на её пути лезвие своей шпаги, и вдруг изумлённо обнаружил в своей руке лишь рукоятку оружия с частью клинка – сабля Ульяса срубила его с необычайной лёгкостью, словно это была не сталь, а деревянная палочка. Юноша этого даже не заметил, а торопясь сразу же нанёс столь же сильный удар саблей в обратную сторону, и она пришлась на верхнюю часть тела качнувшегося по инерции вперёд незнакомца. Невероятно острый клинок снёс часть плеча и голову…

Из шеи фонтаном брызнула кровь, орошая весь левый бок и траву. Безголовое тело упало, руки и ноги его некоторое время судорожно дрыгались, постепенно затихая.

Ульяс ошарашенно глядел на него, не веря своим глазам. Не сразу обратил внимание на обломок шпаги, которую мертвец продолжал сжимать в своей руке. Только тут до юноши стало доходить, сколь грозным оружием он владеет. Вот почему ювелир хранил его в сундуке вместе со своим сокровищем!..

Ещё раз осмотрел саблю со всех сторон, снова подивился необычным узорам на клинке, внешне скромной рукоятке и совсем уж неказистым ножнам, сильно потёртым. Но ценность оружия была отнюдь не в его виде.

Дрожащими руками благодарно вернул саблю в ножны.

Постепенно к Ульясу вернулось почти прежнее самообладание, он намеревался уйти, но затем решил всё же закидать труп ветками, чтобы затруднить его обнаружение.

Принялся резать ножом ветки и бросать на мертвеца. Во время этого обратил на карман незнакомца, в котором что-то находилось. Лезть в него не хотелось, хотя карман именно с правой стороны не был залит кровью, в отличие от того, что находился на противоположной стороне. Потом всё же проверил содержимое. В кармане оказалось пара десятков медных монет и пяток серебряных, а еще металлический кружок чуть больше любой монеты. На одной стороне имелись какие-то витиеватые буквы или символы, похожие на причудливый вензель или монограмму, мелкие цифры. А на другой – изображения двух кривых длинных ножей и несколько изображений звёзд или снежинок.

Повертел в руках и переложил в свой карман вместе с монетами, не подозревая, что совершает страшную ошибку. В голове лишь мелькнула злорадная мысль: «Негодяй намеревался ограбить меня, а оказался ограбленным сам. Так ему и надо!..»

Когда накидал достаточно веток на труп, медленным шагом прошёлся вдали от дороги, позволяя обозу из шести телег уехать как можно дальше. Они не должны заметить, что он вернулся из кустов один. Лишь спустя некоторое время самым мирным шагом двинулся к дороге. Она была практически пуста.

Перед самым вечером Ульяс вошёл в город, заплатив стражникам гостевую пошлину медной монетой.

Глава 6. Баронесса Боссентусская

В утреннем воздухе висел плотный запах уже достаточно нагретой солнцем земли, иссушенных трав долгим безводьем и теплого ветерка, проносившегося над равниной. Далеко, у самого горизонта, белели стены города Боссентуса. Наиболее заметными были высокие тяжеловесные башни в замке, принадлежавшего барону Хаушвицу. Выглядели они достаточно грозно.

Они показались Вильяне спесиво-горделивыми. Она злорадно улыбнулась: сам Хаушвиц в данное время бесплодно прочёсывает лес в поисках её ватаги. Ещё не скоро убедится в том, что она ускользнула от него, а он пытается поймать чёрную кошку в тёмной комнате, в которой этой самой кошки уже нет…

Ему предстоит вернуться к своим повозкам, которые он оставил на опушке леса, и обнаружить их жалкое состояние. Чуть ли не все они поломаны или сожжены. Некоторые ватажники даже взобрались на повозки и облегчились там, хвалясь оставленными смрадными кучами. Ватаганшу передёргивало от этого, она хмурилась и всеми силами старалась не замечать. Лишь порой шептала: «Так барону и надо!..»

К Вильяне подъехал первый десятник Алаб и прокричал:

– Что будем делать с лошадьми?

Ватаганша понимала его: их слишком много, столько им не нужно. Да и они теряют много времени, пытаясь угнать как можно дальше. В пути они уже от многих избавились, оставляя или прогоняя тех, что были похуже, но всё равно табун оставался немалым, гнать его нелегко, он сильно затруднял продвижение отряда. Им предстояло круто заворачивать направо, в противоположную сторону от города, а там скоро начнётся Браушницкий лес, в котором даже одинокому всаднику не везде можно проехать. Следовало рассеять табун на возможно большем пространстве, дабы потом Хаушвицу пришлось труднее их собрать…

Огласить своё решение ей помешал одинокий всадник, показавшийся впереди на дороге.

Его появление заметили и остальные ватажане, судя по их репликам, сразу же вырвавшихся из уст. Некоторая тревога в их голосе объяснялась тем, что он мог оказаться первым из отряда, который следует в отдалении за ним.

Но нет, никого больше за всадником на дороге не оказалось.

По мере приближения женщина узнала сидящего в седле человека и сердце её забилось сильнее: это был тот, кого она считала немым и о ком думала, что больше никогда не увидит его. Да и он сказал ей при расставании: «Прощай!» Это слово всё ещё звучало в её ушах и сердце.

Она чуть было не начала именно с напоминания о недавнем прощании, когда всадник остановился перед ней и тот задал совершенно неожиданный вопрос:

– Скажите. Вы же не хотите вечно скитаться по лесам, прятаться, избегать ловушек и преследования? Долго ли это всё продлится?

– А у нас есть выбор? – опередив ватаганшу, выкрикнул Оклаш.

– Да, – прозвучал твёрдый ответ. Незнакомец показал на далёкий Боссентус: – Вы можете захватить город и замок барона. Правда, там более чем вдвое солдат, чем вас. Но из них лишь двадцать восемь как бы настоящих вояк. Остальные – это ветераны, инвалиды, молодняк. Они вам не соперники.

Всех, услышавших его слова пробрало изумление. Вильяна ответила не сразу:

– Но даже двадцать восемь человек – это для нас немалое число. Да ещё какое-то количество находится за стенами города или замка. Они вряд ли в стороне останутся. Нелепо горстке людей1 штурмовать большой замок. Тут каждого из тех, кто против нас, даже не за двух-трёх, а пятерых-десятерых считать можно. Попробуй влезть на эти стены, когда любой юнец способен простым дрыном сбить с лестницы вниз самого опытного ветерана.

– Стены им не помогут. Я буду с вами, – улыбнулся незнакомец, – все солдаты окажутся небоеспособными. Просто свяжете их. Да и всех тех из прочих, кого сочтёте опасным. Никто сопротивляться не сможет.

Слова о солдатах прозвучали так, словно речь шла о слепых котятах, с которыми можно делать всё что угодно.

– Но вы забыли про барона, а с ним вернётся много солдат.

– Не забыл, Вильяна, не забыл. Их вы также возьмёте в плен. Это нетрудно. Проблемой будет, но небольшой проблемой будет другое – отыскать достаточное количество верёвок и пут. Знал бы, заранее подсказать бы забрать те, что заготовил для вас Хаушвиц, но они остались на телегах, которые вы разломали или сожгли. Но ладно, необходимые путы вы найдёте. Да и я подскажу, ежели с этим возникнут трудности. Не волнуйтесь за подобные пустячки.

– Но как нам управлять всем городом? Он хоть и не слишком большой, но там тысячи горожан, а сколько ещё людей в поселениях, которые находятся во владениях барона? – напомнила Вильяна.

– Управлять будешь ты – баронесса Боссентусская. Большинство людей в городе и селениях не испытывают любви к барону. Наоборот, будут рады избавиться от его тирании.

– Баронесса? – вскричала от неожиданного предложения потрясённая им женщина. – Я – ватаганша! Баронессой никогда не была и не смогу быть! И нас в любом случае слишком мало, а врагов слишком много.