Зеркальный принц, или Дева Победы

– Затем произошло странное. Принц направился к лесу, зашёл за дерево и словно бы исчез. Маг почти сразу побежал за ним вслед, но там никого не оказалось. Если бы он ушёл дальше в лес, то его бы увидели. Куда делся этот удивительный принц, непонятно.

После Зигонт пытался сам поговорить со старым магом. Когда освободился после очередной службы, то сразу отправился по указанному адресу. Но того там не оказалось. Куда-то Блажай отбыл. Куда именно, не открыл. Только сказал, что не вернётся, уходит навсегда.

Среди сослуживцев наёмника рассказывали, что едва принцесса узнала о пробуждении Принца, то сразу же помчалась туда проверять – правду ли ей сказали…

Вернулась в слезах и глубокой печали, ведь её Принц после освобождения от кристаллической оболочки убыл в неизвестном направлении…

Девочка пребывала в неизбывной печали, пока её не успокоили довольно хитроумным способом. Стали убеждать принцессу, что ей не плакать нужно, а радоваться. Радоваться за него. Он столько времени пробыл в кристалле, как в тюрьме, а теперь вышел на свободу. Живым и здоровым. Раньше она и коснуться его не могла, а теперь при встрече может и пообщаться. Это же куда лучше. И для него и для неё.

Зоряна удивилась таким доводам, подумала и согласилась. Стала говорить, что она с ним в будущем обязательно увидится, ведь она его невеста: если он к ней не придёт, то она вырастет и тогда сама его отыщет…

О подобных речах девочки слышал Зигонт и много позже. Он нёс обычную службу, участвовал в походах, бывали мелкие стычки, дважды приходилось драться на поле боя в составе большого войска. Лишь однажды получил серьёзную рану в бок от копья, а так высшие силы его миловали.

Видел, как взрослела принцесса. Год её совершеннолетия наёмнику запомнился. Именно в нём Эйзан пошёл на повышение и стал тысячником, а на своё место он назначил Зигонта. У того заметно повысилось жалованье.

Спустя пару месяцев к нему явился наёмник из очень дальней южной страны Гандарии. Звали его Гонояр. Он поведал о том, что той завладел страшно могучий чёрный маг Чужегар. Творит бесчинства, вот он и постарался уйти как можно дальше от него на север…

– Чужегар говорит о мировом господстве.

– Он настолько силён?

– Да! Это чёрный маг с очень чёрной душой! О нём говорят, что его мать была бесовкой и вскормила его чёрным молоком.

– А как он завоевал Гандарию?

– Очень просто. Пришёл не со слишком великим войском, но кого только в нём не было! И люди тоже, но их имелось меньшинство, а остальными были каким-то чудищами, на которых и глядеть страшно, не то что вступить с ними в схватку. Ещё он умеет создавать из камня великанов, а те людей прихлопывали одними своими ладонями, как мух или тараканов.

Зигонт покачал головой, представляя себе такое зрелище.

Гонояр же продолжал с горящими глазами:

– Но это даже не самое страшное! Чужегар способен в одиночку одолеть любое войско. Так он и наше чуть ли не в два счёта разметал молниями с громами, пламенем. Я находился в засадном полку. Нам вступать в бой приказа дать не успели. А затем Чужегар громогласно объявил, что дарует жизнь тем, кто пойдёт к нему в услужение. Наши решили сдаться. Я же ушёл по заросшему лесом оврагу. Никогда не пойду под руку такого злодея.

– Но он же, вроде бы, ничего плохого вам не сделал. Ну, кроме разгромленного войска!

– А к нам до того приходили с тех земель, которые уже ему принадлежали. Много чего рассказали. Про массовые казни, пытки. Нравилось ему людей на кол сажать и магией продлять их мучения. А кто-то видел в его дворце зал с чучелами тех, кто ему противостоял. Он таких специально убивает без нанесения внешних ран, а затем как-то потрошил, чем наполнял, возможно, просто магией, они становились как живыми. Чужегар приходит и любуется ими. Это не человек! Это само зло! Потому и решил уйти от него как можно дальше. Не хочу с таким дело иметь. Надеюсь, что на мой век хватит спокойной жизни у вас.

– Хотелось бы и мне так думать, – задумчиво произнёс Зигонт, выслушав Гонояра. Очень он был впечатлён столь чёрными делами чёрного мага…

Глава 2. Проклятие красоты

Вещая колдунья Яйя, бабушка Вильяны, часто говорила, глядя на любимую внучку:

– Ох, каким великим несчастьем тебя наградили небеса. Ты слишком красивая, слишком. Это нехорошо.

– А что в этом плохого? – часто ей возражали. – Наоборот, красота – это очень даже хорошо. Неужели уродливой быть лучше?!

– Порой и уродство бывает лучше такой красоты, – стояла на своём вещунья. – Я вижу это! Вижу настолько чёрные дела, что и озвучивать их не хочу. Молчу.

– Неужели уродство лучше красоты? Так ли это? Не ошибаетесь ли вы? – спрашивали скептически настроенные люди.

– Как бы я хотела ошибиться! – искренне заявляла Яйя. – Очень хочется, очень-преочень, чтобы вы приходили на мою могилку и говорили: глупая, ты ошиблась, красота Вильяны не стала её проклятием. Слушала бы с небес подобное от вас с огромной радостью. Но это будет не так. Я знаю, что я говорю. И вы это тоже знаете.

Тут возражений уже не следовало. Все ведали, что потомственная ведьма Яйя крайне редко ошибалась в своих пророчествах. Тому примеров тьма-тьмущая. Практически каждый сельчанин мог вспомнить таковые. К вещунье приезжали издалека за пророчеством. Знали, что скажет, то так и случится. Она имела дар предвидения. И не только его. Могла приворожить кого-либо или, наоборот, отворожить. Избавить от тяжкого недуга, излечить от запоя или невезучества. Рассказывали, что она наводила морок или какое-либо наваждение. Оборачивалась чёрной кошкой и разгуливала по селу ночами…

Вильяна же была не просто красива, а божественно красива, хотя никаких усилий к тому ни прилагала. Всё было при ней: стройность, грациозность, ангельское личико с нежнейшей кожей обрамляли смоляного цвета кудри. Со временем девочка сформировалась в юную статную красавицу, необычайно волнующую мужчин и притягивающую к себе их взоры.

Никто не решался и слова плохого сказать, не говоря уже о каких-либо действиях. На страже Вильяны всегда стояли её отец Ярислав, староста селения, и два старших брата – Ягонт и Ясмон. Они все отменно владели оружием, Ярислав некогда дослужился до сотника. Затем воспитывал сыновей сурово, старался сделать из них настоящих воинов. В чём немало преуспел.

К удивлению Ярислава, Вильяна постоянно крутилась рядом. Брала в руки то или иное оружие – саблю, нож, кистень, шестопер, копьё, лук, арбалет. Старалась повторить то, что делали её братья. От них она отставать упрямо не желала. Постепенно овладевала оружием до такой степени, что отец уже учил дочь почти наравне с сыновьями.

Те же, кто видел это, уже не осмеливались обидеть девушку ещё и по этой причине. Видели, она могла и сама постоять за себя. Пару раз Вильяна доказывала это.

Никто не осмеливался даже просто заигрывать с красавицей. А с недавних пор у неё появился жених. Лучший парень селения – Солег. Его родители пришли сватами в дом Ярислава и получили согласие.

А затем случилось то, что и должно было случиться.

В селение прибыл барон Хаушвиц и сразу же направился в дом старосты.

В трапезную он вальяжно по-господски ввалился во главе толпы стражников. Все они были облачены в кафтаны пёстрой расцветки из плиса и шапочки с перьями. Вооружены были мечами, саблями и луками. У некоторых на поясе висели кинжалы или ножи.

Хаушвиц же был одет в парчовый тёмный плащ и лазоревый камзол с золотой вышивкой. Он имел тщедушную фигуру, бледное и неприятное лицо со спесивым выражением. Барон напоминал собой крысу, по недоразумению одетую как человек.

Чуть сзади барона находился высоченный детина, под носом которого находились крупные усы, концы их торчали в разные стороны. Можно было посмеяться над ним, но все возможные смешки пресекал огромный меч, висящий у бедра.

Замыслы Хаушвица сразу стали явны, когда он приказал Яриславу представить всё своё семейство. Пришлось выйти и Вильяне, надев простенькое платье и даже немного измазать лицо, дабы выглядеть дурнушкой.

Ничего не помогло. Как увидел девушку барон, так понимающе усмехнулся, перестал обо всём другом говорить: только и смотрел на неё, глаз не отводил. Стало ясно, что именно для этого он сюда и явился. Несомненно, ему донесли о подросшей красавице, вот он и пришёл.

Отдал приказ, чтобы завтра же прислали её к нему во дворец. Она станет фрейлиной в свите его супруги. Все хорошо понимали, что это значит.

Посерел лицом Ярислав, впервые в жизни смирил себя, понимая, как опасно перечить Хаушвицу. С тем прибыл отряд воинов, коих насчитывалось свыше трёх десятков. Всякого строптивца ждала суровая расправа.

После того, как барон отбыл, в доме началось обсуждение того, что им теперь делать? Никто даже речи не вёл о том, чтобы отправить Вильяну в баронский замок. Это всё равно, что ягнёнка бросить в волчье логово. Думали совсем о другом. Тем более, сразу же даже не пришёл, а прибежал Солег. Его тоже как жениха допустили на совет. Решили скрыть Вильяну в соседнем селении у родственников, а затем поискать ей надёжное пристанище…

Но уже рано утром дом окружил посланный Хаушвицем отряд. То ли он догадался о замыслах семейства Вильяны, то ли его кто предупредил. Воины проникли в дом, схватили Вильяну. Ярислав с саблей кинулся на них, но был зарублен гигантом-телохранителем барона. Оба брата девушки попали в плен ранеными. На шум с мечом и щитом прибежал Солег, сумел свалить несколько врагов, но сам был изрешечён стрелами…

Доставленная во дворец барона девушка, закрылась в комнате, которую ей предоставили, и не позволила Хаушвицу к ней войти.

Тот попытался выломать дверь, но на шум вышла его супруга. Всё поняла и устроила скандал. Пришлось тому отступиться от жертвы.

Как он думал, лишь временно.

Неожиданно в замок прибыла Яйя. Барон отказался выйти к ней. Она не стала возмущаться, тихим спокойным голосом попросила передать Хаушвицу, его супруге и всем его близким о том, что она – потомственная колдунья. Последние деньки доживает. Вот-вот умрёт, а потому должна увидеть свою внучку. Если этого ей не позволят, то она проклянет на веки вечные и до скончания времён барона и всё его семейство. После чего долго не жить…

Удивительно, но её допустили к Вильяне. Правда, в сопровождении более чем десятка вооружённых воинов. И с условием: свидание должно быть кратковременным.

Девушка не сразу поверила, что к ней пришла бабушка, долго сомневалась, но потом всё же отперла дверь и пустила её.

Долго ждали все воины у двери, пока выйдет старушка, но та всё не выходила. Вообще из комнаты несмотря на все крики, требования никто не отзывался.

Донесли о том Хаушвицу. Тот явился, посмотрел. Тоже покричал. С тем же эффектом – ответом была тишина.

Озлившись, он приказал ломать дверь.

Едва только тронули дверь, как она распахнулась настежь. Комната за ней оказалась пустой. Сразу же поспешили проверить решётки на окнах, они оказались в целости. Все только руками разводили, твердя:

– Это же ведьма!

Затем поспешили проверить подземные камеры, братья Вильяны оказались на месте в оковах.

Позже на кладбище рядом с могилой Ярислава появилась могила Яйи. Знающие люди многозначительно говорили: «Она передала внучке свой дар и умерла». А как ни искали Вильяну, найти не могли.

Спустя же некоторое время стало известно, что местную ватагу разбойников возглавила молодая женщина. Стало известно её имя – Вильяна. С той поры их действия стали гораздо обширнее и успешнее. Объясняли это тем, что ватаганша – ведьма, которая умеет отводить глаза, читает чужие мысли, способна сделать себя и приспешников невидимыми. Много чего говорили. Насколько всё это соответствовало действительности, никто не знал.

+ + +

Ватаганша Вильяна увидела предостерегающий жест десятника авангардного отряда ватаги Алаба, который вернулся к ней, приложив палец ко рту.

Оказавшись рядом, он пояснил полушёпотом:

– Госпожа, там человек.

– Ну и что? – Вильяна подняла вопросительно брови.

– Он спит…

– Боишься его разбудить? Большая цаца?

– Странный он какой-то. Я подумал, что вам следует поглядеть на него. Потому остановил ватажников. Мы разбудим его, только дайте знак…

Свой порыв, обругать Алаба, ватаганша сдержала. Подумала, что, видимо, у того имелись причины вести себя именно так. На шутки он никогда не был горазд.

Подняла руку, сделала магический знак и после него дальнейшее продвижение её немалого конного отряда уже проходило в полнейшей тишине.

Миновав заросли акации, она оказалась на небольшой лесной полянке.

Чуть впереди справа под деревом на своём плаще лежал человек. По всей видимости спал.

Женщине сразу бросилось в глаза, что он молод, не старше её. А ей недавно исполнилось двадцать семь лет. Одет в хорошую одежду: коричные штаны из мягкой кожи, помятую бледно-голубую помятую рубашку из бязи. Простым человеком он не был, а явно входил в дворянское сословие. Это подчёркивал добротный нож хоть и в простых ножнах.

Сразу же он напомнил ей Солега, что резануло сердце. Уже больше двух лет прошло с того дня, когда она потеряла его навсегда. Незнакомец напоминал её милого своей статью, только был чуть стройней. Схожие овалы лица, прямой нос, красивые губы и русые волосы.

Рядом с ним лежала раскрытая заплечная котомка, тут же стояла на треть полная бутыль вина. Явно дорогого. Ещё одна валялась в стороне, но уже порожняя.

Тронув коня и дав ему приблизиться к спящему на несколько шагов, Вильяна разглядела содержимое котомки: какие-то вещи, яблоки, кусок пирога.

Удивилась, пытаясь осмыслить представшую перед ней картину. Похоже, что он забрёл сюда, чтобы выпить и поспать. Ежели просто проходил, то зачем нёс аж две бутыли вина и закуску? Едой последнее назвать нельзя, в дорогу берут нечто более существенное и в большем количестве.

Очень странно. Прав был Алаб, что не стал его будить, а позволил ей самой поглядеть на незнакомца. Он какой-то непонятный.

Теперь вся ватага ждали её решения. А с ним ватаганша медлила.

Странный человек находился перед ней. Можно пройти мимо, оставить его. Можно дать такой приказ, её спутники сильно удивятся, хотя и подчинятся…

Но уже поздно! Женщина заметила, что ресницы незнакомца чуть приоткрыты и тот смотрит на неё. Как давно, она не заметила. Возможно, с того момента, когда она оказалась на полянке.

Самое плохое было в том, что неподалёку в лесу находился её тайный лагерь, пусть и временный. О нём знать посторонним никак нельзя.

Вот таких случайных путников приходилось отправлять на небесный суд, в ирей. Ей же этого на сей делать такого не хотелось. Слишком уж он был похож на Солега. Не могла она отдать необходимый приказ…

Чуть помедлила, женщина сняла магию тишины, и спросила:

– Кто ты?

Парень шире раскрыв глаза, продолжая лежать в прежней позе, но ничего не ответил.

– Что ты тут делаешь?

И вновь нет ответа. На лице никаких эмоций. Не было похоже, что на него произвел впечатление немалый отряд из почти тридцати вооружённых людей. А у многих из них были отнюдь не добрые лица, у иных они украшены грубыми шрамами.

Второй десятник Олаш грубо выкрикнул:

– Отвечай, кто ты? Зачем сюда забрёл? Ну, говори! Ты слышишь меня?

Незнакомец не сразу, но ответил кивком. Медленно поднялся.

Олаш повернулся к Вильяне:

– Наконец-то соизволил услышать. Так что с ним делать прикажете? Туда? – он многозначительно указал пальцем на небо.

– Подожди, – ватаганша повернулась к парню: – Расскажи, кто ты? И что тут делаешь?

Тот молча продолжал глядеть на неё своими ясными глазами. Возникло сомнение: а понимает ли он, в какой ситуации оказался?

Второй десятник не выдержал и прокричал:

– Что молчишь? Ты что, немой?

Незнакомец не сразу, но кивнул.

Вильяне показалось, что по его лицу прошла тень улыбки. Но совсем мимолётная. То ли она была, то ли нет.

Пожалела, что парень немой. Теперь, когда он стоял, его сходство с Солегом уменьшилось. Тот был чуть более широкоплечим, имел гораздо более натруженные руки, так как был сельским тружеником. Этому же явно не приходилось много заниматься физическим трудом. Не пахарь, не ремесленник. На воина не похож, как и на торговца или на приказчика. Так кто же он?..

Незнакомец между тем закинул котомку за плечи, явно собираясь в дорогу.

Олаш и Алаб вопросительно посмотрели на Вильяну: что нам делать? Они уже трогали рукоятки своих мечей…

– Пойдёшь с нами, – огласила своё решение Вильяна, внутри сомневаясь в его верности. – Дайте ему коня.

Олаш спрыгнул со своего каурого скакуна, крикнув:

– Подождите!

Потянул было руку к ножу парня, желая его обезоружить, но тот её перехватил своей рукой и далее удерживал без всяких внешних проявлений усилий, чего не скажешь о дюжем десятнике. Тот походил на медведя, будучи почти на полголовы выше и в плечах раза в полтора шире. Олаш старался изо всех своих весьма немалых сил, но успеха не имел…

Вильяна гадала с минуту, обездвижить незнакомца или лишить сил магическим заклинанием, но передумала. Прекратила единоборство словами:

– Олаш, оставь ему нож! Пусть едет с ним!

Второй десятник отошёл, едва удерживая себя от крепких выражений. Его лицо гневно хмурилось. Если бы не присутствие ватаганши, то он, несомненно, вёл бы себя иначе.

Парень же стоял, сохраняя спокойное выражение лица, а когда ему подвели коня, то легко, одним движением, оказался в седле. Норовистый скакун поначалу заартачился, но был тут же укрощён всадником почти без видимых усилий.

Вильяна поняла, что верховая езда для незнакомца – привычное дело. Так кто же он?..

+ + +

В последующие дни незнакомец заинтересовал Вильяну всё больше.

Она стояла у своего шалаша, осматривала ватажников и окрестности, но её взгляд невольно возвращался к парню, сидящему на мшистом валуне неподалёку от неё. Находится в расслабленной позе, локти на коленях, голова чуть свешана вниз. Похоже, он весь погрузился в свои мысли. В какие? О чем же сейчас думает? Как это узнать, а сам он не скажет – немой.

Вздохнула.

Повернулась на возглас справа. Там как обычно Олаш затеял поединки на мечах со всеми желающими. На своеобразных условиях. Второй десятник, несомненно, был одним из самых лучших мечников баронства, а то и сопредельных регионов. В этом деле не имел соперников. Мнил себя вообще лучшим в мире. И не поспоришь, редко кому удавалось даже просто коснуться его в поединках.

Ватаганша поначалу хотела запретить проводить таковые, но Олаш ей резонно возразил:

– А как иначе поддерживать себя в форме? Без практики теряешь навыки. Она нужна не только мне, но и всем остальным. Иначе плохо придётся в настоящей схватке.

Вильяна не могла не согласиться с его доводами. Потому второй десятник в свободное время заставлял ватажников выходить против него. Как вот сейчас. Он располосовал рубашку на груди рябого Хохлуча. Тот был уже далеко не молодым, обладал грубыми чертами лица и таким же характером. Он рассердился и ушёл в сторону, выкрикнув:

– Да ну тебя к бесам, Олаш! Никаких рубашек не напасёшься! Эта у меня последняя! Даже зашить не могу! Придётся так и ходить с дырой! А ты, скотина, обещал этого не делать.

– Прости, Хохлуч, забылся, – принялся извиняться второй десятник. – Слишком увлёкся. Ты был гораздо лучше других, вот и пришлось приложить больше сил!

– Ты всегда так говоришь! И всегда так делаешь!..

Женщина перестала обращать внимание на разборки мужиков между собой. Олаш был способен не просто разок рассечь рубашку или другую одежду на теле противника, но превратить её чуть ли не в лохмотья. Такое он уже проделывал в прошлом. При этом обычно даже не наносил и лёгкой царапиной, настолько искусно владел мечом. А ежели такое и случалось, то приносил извинения. Порой что-то дарил или платил, ежели был при деньгах. В настоящее же время, похоже, таковых не имел, оказался на мели.

Незнакомец словно бы ничего не видел и не слышал вокруг, сохранял прежнюю позу.

«Так долго думает? О чём же? – опять женщина оглядела его. – Уж не вспомнил ли свою подружку?»

От этой мысли её кровь забилась сильнее. Запульсировала жилка сбоку на лбу. Удивилась: «А я, оказывается, ревную его. К кому?..»

Тут заметила, что Олаш принялся искать новых поединщиков, но все отнекивались. Иные кивали на Хохлуча, говоря с усмешкой:

– Хочешь и меня лишить рубашки? Ну уж, нет!

Всё чаще и чаще второй десятник стал бросать взгляды на незнакомца. Тот сидел в стороне, но недалеко.

Вильяна поняла: Олаш к нему сейчас подойдёт. Не удержится. С самого начала питает к нему неприязнь. Вот и сейчас заставит драться, превратит в клочки одежду, может и поясной ремень рассечь. Одному второй десятник так сделал, у того штаны упали, открыв все причиндалы. Вот смеха у всех было!

Сдержала невольную улыбку, вспоминая тот случай.

А Олаш действительно направился к парню. Тот не обратил на него никакого внимания, вообще не изменив позы, словно бы не замечая.

Второй десятник начал свои речи намеренно уважительно, дабы избежать возможных обвинений в грубости:

– Прости, мужичок, хочу к тебе обратиться. Позволишь?

Незнакомец поднял голову.

Почти вся ватага наблюдала за ним и Олашем. Тот продолжил почти елейным тоном, что заставляло ухмыляться ватажников:

– Мы тут ведём дружеские поединки. Ну, набиваем себе руку. Тренируемся. На всякий случай. Ты должен знать, что мужики не могу не драться. Такова жизнь. Вот мы и готовимся. Несомненно, нужно тренироваться и тебе. Ты же мужик. Так?

Ответа он не получил.

– Не молчи. Ты хоть и немой, увы и ах! Но не глухой же. Так? Ты же не боишься? Или ты не мужчина или просто жалкий трус. – Теперь уже голос второго десятника звучал презрительно.

Парень покачал головой. Совсем немного, только чтобы отвергнуть обвинение в трусости.

Олаш обрадовался:

– Хорошо, что ты не трус!

Забрал меч у стоящего в паре шагов дружинника и протянул рукоятью вперёд незнакомцу:

– Бери, Немой! Извини, имени твоего не знаю. И раз ты немой, то так и стану тебя звать – Немой. Не обижайся. Бери, не бойся. Правила всем тут известные: ты можешь даже снести мне голову, рассечь на куски. Даже позволяю измельчить до состояния фарша. – Среди ватажников раздались смешки и хмыканье. Все знали, насколько трудно даже слегка задеть лишь кончиком меча второго десятника. – Да, бей, куда только пожелаешь. А я обещаю, что даже царапины тебе не нанесу. Разве что лишь, возможно, твоя одежда совсем немного пострадает. Даю тебе в том слово. Слово настоящего мужчины и воина. Ты же тоже таковой, не трус же?..

Все, в том числе и женщина, поняли замысел Олаша: он действительно не нанесёт незнакомцу ни единой царапины, а вот его одежду всю исполосует. Унизит беспредельно. Теперь ждали реакцию Немого.

Тот поднялся, принял в руку меч, повертел им.

Вильяне показалось, что оружие ему непривычно. Неужели никогда не дрался на мечах? Кто он такой? В голове пронеслось: «А не бродячий музыкант ли он? – сама удивились. – А прочему мне такое пришло в голову? Никаких инструментов при нём не было и нет».

Второй десятник пригласил парня на свободную площадку. Тот пошёл за ним следом. Остановился, чуть поводя клинком то в одну сторону, то в другую.

Олаш выставил меч и громко предупредил противника:

– Внимание, Немой, внимание! Начинаем! Не бойся, ты не пострадаешь. Даю тебе своё слово. Покажи, что ты умеешь! Ты же не трус, ты – мужчина! И у тебя в руках настоящее оружие! Защищайся! Я атакую!

С последними словами второй десятник не слишком быстро ударил мечом. Именно в это время парень чуть приподнял клинок и тот отклонил чужое оружие.

– Неплохо! – приободрил его Олаш. – А вот теперь я совершаю выпад!..

И снова меч Немого отклонил чужое острие.

– Просто молодец, Немой! А теперь давай более серьёзно!..

Последовал ряд ударов, но все они оказались отбитыми какими-то словно бы неявными, небольшими, но очень своевременными движениями.

Вильяне показались просто удачными первых два отбива меча, но теперь она ясно поняла, что незнакомец владеет своим оружием не хуже соперника. Только всё делает иначе: не двигаясь с места, тратя минимум сил, настолько умело парировались им все удары.

Теперь уже и второй десятник ничего не говорил. Ему тоже стало очевидным высочайшее мастерство соперника, на грани чуда, который ему противостоял. Почувствовал холодок внутри живота, родился страх позора. Он намеревался покуражиться над парнем, но понял, что тот вполне способен сам сделать это.

По телу Олаша прошла волна, он подтянулся, откуда-то пришли новые силы и энергия. Нахлынуло упоение боем. Второй десятник принялся наносить удары во всю силу, демонстрировать различные приёмы и уловки, коих он знал немало.

Противник словно бы ведал их все, каждый раз отклоняя чужой клинок, но не нанося ответных ударов. Олаш наращивал атакующие действия. И тут пошатнулся, едва устояв на ногах, ибо его меч вырвался из его рук и отлетел в сторону…