Полная версия
Великий Дунай на исторической карте Европы
Торп Ник
Великий Дунай на исторической карте Европы
Важная жизненная артерия и стратегическая цель крупных военных конфликтов от нашего времени до глубины веков
© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2025
© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2025
Оформление художника Я.А. Галеевой
* * *Книга посвящается Андреа
Предисловие
Пороги Дуная
О богах я знаю не много, но думаю, что река —
Коричневая богиня…
T.С. Элиот. Драй Селвэйджес1Тут, кажется, почти
Течет он вспять, а я
Считаю, что
Он должен течь с востока…
Фридрих Гёльдерлин. Истр (‘Der Ister’)2Теперь история течет вспять,
Собирая на своих просторных страницах
Воду этой грозной реки:
Протечки воды из трех ртов нашего Дуная
А из четвертого – кровь.
Андрей Чюрунга. Канал3Истрия. Тонкая струйка дыма тянется на берег от корней и стеблей тростника. Резкий порыв ветра с северо-востока заставляет глаза слезиться. Просматривается мерцание пламени: над тростником показываются головы двух мужчин, сидящих у костра. На север в сторону берега бок о бок, как беговые скакуны, проносятся две рыбацкие лодчонки. Носами они разрезают неспокойную серую волну. В них видны по две фигуры на корме и по одной на носу. Кто они – эти люди у костра? Рыбаки, вернувшиеся на берег, чтобы приготовить себе похлебку? Или заготовители тростника, достигшие края своего участка? Неужели мореход развел свой последний или свой первый костер на этом безлюдном берегу?
Здесь, на окраинах Европы, между греческими с римскими развалинами Истрии и вздымающимися водами Черного моря начинается наш путь вверх по реке Дунай. Внезапно громкий хлопок разорвал ткань безмолвного утра. Мы пригнулись от испуга, но среди развалин никого не нашлось. Грохот взрыва медленно катился по линии горизонта. Кто это? Персы под руководством Дария I Великого? Иранцы, ведомые Махмудом Ахмадинежадом? Румынский берег находится всего в двух часах лёта от Багдада или Тегерана. На самом деле это стреляли румынские моряки или их ближайшие союзники, американцы, проверяющие далеко в море огневую мощь своих фрегатов. В развалинах ничего не замечалось. Эти стены штурмовали враги на протяжении четырнадцати веков. Истрию основали греческие переселенцы из Милета во время, когда уже проводились Олимпийские игры в середине VII столетия до Р. Х., и покинули этот город его жители в 700 году н. э., после того как нанесло ил из южной протоки Дуная и тихая гавань этого города превратилась во внутреннее озеро.
Перед началом путешествия вверх по течению Дуная от Черного моря до гор Шварцвальда сначала необходимо было исследовать глухомань области Добруджа (на одном из наречий это слово означает «плодородная земля»4), расположенной между Дунаем в его низовьях и побережьем Черного моря. В Государственном музее истории и археологии города Констанца, расположенного в 45 километрах к югу по берегу от Истрии, стоит мраморная статуя свернувшейся кольцами змеи с поднятой головой. Известная как Гликон (Сладкая), эта римская богиня исцеления в виде змеи имеет лицо ягненка, человеческие уши, а также хвост льва – символы доброты, сострадания и мужества. Это изваяние обнаружили во время раскопок в 1962 году на месте старой железнодорожной станции. Там же оказались изваяния тринадцати других богов, скорее всего специально спрятанных, чтобы сохранить их от действий христиан с их страстью к разрушению языческих идолов. Могли ли владельцы этих сокровищ рассчитывать на то, что христиане унесутся, как внезапный шквал ветра, после которого эта змея снова появится на пьедестале, причем совсем невредимой?! В самом начале подъема вверх по Дунаю эта богиня с телом змеи представилась автору самой этой рекой. То есть единым телом, зеленого, коричневого, белого, желтого, серого, серебристого и черного цвета; с постоянным изменением настроений и цветов водной глади.
Вверх по Дунаю? Много людей, которых автор встретил во время своего протяженного путешествия, подумали о нем как о безумце, попытавшемся преодолеть эту реку против течения. Автор ради сохранения своей драгоценной жизни цеплялся за корму шлюпки из стекловолокна, принадлежащей Адриану Опризану, когда ее бросало на волнах у городка Сулина в дельте Дуная; он трудился, нажимая на педали своего велосипеда, двигаясь против свежего северозападного ветра вдоль дамбы неподалеку от города Мохач, что на юге Венгрии, а вот безупречно одетые швейцарские и английские туристы на велосипедах катились по ветру совсем без усилий навстречу, с открытым от удивления ртом, в который залетали плодовые мушки, расплодившиеся на склоне лета; а в конце он гнался за хвостом Дуная на своем автомобиле, петляя между холмами, застроенными немецкими коттеджными поселками и селениями.
Речные потоки стекали по своим заданным руслами путям с гор к морю. Отважные составители книги о путешествиях выходили из кофеен в Фуртвангене[1] и Донауэшингене, насытившиеся пирожными Шварцвальда, чтобы пройти тот же самый путь вниз по течению. При этом они приобретают все новые впечатления от открывающихся перед ними невиданных просторов. А вот о чем думают восточные европейцы, проживающие в своих дворцах и лачугах вдоль Дуная, в городах, названия которых учителя географии в Бонне, Брайтоне, Базеле или Барселоне никогда не упоминали на уроках вслух? В Брэиле или в Кэлэраши, в Смедерево или в Байе? И что тогда сказать о постоянном потоке переселенцев и купцов, солдат и искателей приключений, прошествовавших в том же направлении, что и автор книги, вверх по Дунаю в поисках лучшей жизни? Что было у них на уме и что несли они в своих заплечных сумках? И что оставили позади?
Только на протяжении короткого периода времени с 1740 по 1790 год швабы из Ульма погружались в свои куппе – незатейливые весельные деревянные суденышки с длинными рулями – и отправлялись вниз по течению, чтобы обосноваться на территории Венгрии, разоренной войной и эпидемией. Но даже они, скорее всего, оставались бы дома, не соблазни их притягательное обаяние императрицы Австрийской империи Габсбургов Марии Терезии.
При всем должном уважении к благородным усилиям предыдущих писателей автор чувствует в себе силы предложить любезному читателю кое-кто новое. Проведя половину жизни в Восточной Европе, он, можно сказать, ощутил, что настало время для путешествия в западном направлении, вверх по течению реки, чтобы пролить новый свет на континент, как его видят люди, движущиеся с востока, вставшие рано поутру и идущие вслед за своею собственной тенью. Смысл путешествия автора осознал как минимум один человек. Рыбак на пенсии Илие Сидуренко из деревни Сфынту-Георге, расположенной близ южной оконечности дельты Дуная, пробасил с одобрением, выслушав план автора книги. «Тебе предстоит путь осетра!» – рассмеялся он. То есть вверх по течению метать икру.
Во время путешествия пришло осознание вклада Дуная в историю Европы в том смысле, что этой рекой воспользовались народы, заселявшие земли на Западе. Европа заселялась и «окультуривалась» переселенцами с Востока. Примерно в 6200 году до Р. Х. Юго-Восточную Европу заселили земледельцы из Анатолии (Малой Азии), и с собой они привели крупный рогатый скот, а также овец и коз, принесли и семена культурных растений. По результатам анализа генетической структуры молочных следов, обнаруженных на осколках глиняной посуды времен неолита, выяснено, что их коровы спаривались с турами, дикими быками Европейского континента5. Поселенцы принесли с собой знания в области металлургии. Они сооружали горны, в которых поднимали температуру до 1100 градусов по Цельсию, чтобы выплавлять медь из зеленовато-коричневых руд Северных Балкан на древней шахте Рудна-Глава в Сербии и Ай-Бунар в Болгарии. Из этого нового материала, отличавшегося яркой красотой, они изготавливали затейливые украшения, орудия труда и оружие для воинов6. Торговля ими продвинулась широко и далеко, а чем протяженнее река, тем дальше забирались купцы. Чуть позже из богатых россыпей стали добывать золото, намывая его в притоках Дуная.
Между 5000 и 3500 годами до Р. Х. на просторах Юго-Восточной Европы, особенно в междуречье Дуная и Днепра, выросли крупные селения или города. Крупнейшие из них в Майданецком и Тальянках насчитывали по 2700 дворов и около 10 тысяч жителей, и только пятьсот лет спустя были основаны известные шумерские города в междуречье Тигра и Евфрата7. (В то же самое время подавляющее большинство остальных обитателей материковой Европы селились небольшими племенами в мрачных пещерах и занимались там тем, что обгладывали кости пойманных животных.) Такого рода города или крупные селения росли физически вверх над окружающей местностью с помощью искусственно насыпавшихся курганов или в виде приподнятых городов, под которыми лежали развалины поселений предыдущих поколений. Эти скопления самостоятельных культур, известных в кругах археологов как Кукутени-Триполье, Хаманджия, Гумельница-Караново и Винча, выделились организацией первой на Европейском континенте торговли на протяженные расстояния красивыми розово-белыми раковинами колючей устрицы – Spondylus gaederopus8. Эти полупрозрачные раковины не только отражали свет; они как бы служили для его переноски внутри себя, улавливая и храня лунный свет по всему Эгейскому морю, где их собирали местные жители. Они радикально отличались от темных, тонких чаш с замысловатым линейным орнаментом, украшенными звериными головами крышками и ручками, отнесенных к тем же культурам. Раковины Спондилус хоронили вместе с их владельцами, как мужского, так и женского пола, в качестве священных предметов, предназначенных для облегчения трудного перехода в другой мир. Соль была столь же важным товаром для народов данной области, как украшения, орудия труда и оружие. Это «белое золото», добывавшееся в копях, располагавшихся рядом с Тузлой в Боснии, Варной в Болгарии, Турдой в Трансильвании и Гальштатом в Австрии, позволяло людям хранить и перевозить на большие расстояния с целью продажи мясо с рыбой9.
«Старой Европой» эти цивилизации назвала американский археолог литовского происхождения Мария Гимбутене, и это название представляется более подходящим, чем этикетка «Новая Европа», нацепленная на Восточную Европу американскими государственными деятелями и британскими комиками. На территориях вдоль нижнего и среднего течения Дуная обнаружено множество миниатюрных глиняных статуэток, в основном женских, с полосами и спиралями по всему телу. Мария Гимбутас считала, что эти статуэтки представляются доказательством духовной и общественной власти женщин, и она назвала эти группы «советами богинь», то есть считала статуэтки женщин свидетельством матриархального уклада жизни общества10. Ближе к нашим дням археологи заговорили о том, что эти статуэтки служили игрушками для детей, предметами домашнего обихода, говорящими нам больше о модных пристрастиях их владельцев, чем о бытовавших тогда верованиях11.
Больше разногласий возникло по поводу росписи красивых гончарных изделий тех же самых цивилизаций. Кое-кто из исследователей считает, что она представляет собой «дунайское письмо», древнейшее по времени появления, чем шумерское, и до сих пор не расшифрованное12. Эти надписи, обнаруженные на гончарных изделиях в захоронениях, существенно отличаются от тех, что нанесены на предметы домашнего обихода. Это дает основание для предположения о разнице между содержанием надписей на предметах прижизненного использования и предназначавшихся для погребения. Цивилизация этого медного века в долине Дуная исчезла с приходом сюда племен бронзового века[2], оснащенных более прочным оружием, приручивших лошадей, но располагавших более бедными знаниями о возделывании земли. Несмотря на снижение качества гончарных изделий, металлические изделия стали острее, а их применение изощреннее. Представители одного из направлений научной мысли предполагают, что в этот момент случился коренной перелом, когда миролюбие матриархата сменилось воинственностью патриархата.
Греки[3] основали здесь свои колонии, позже распавшиеся, но потом восстановленные римлянами. Здесь мы имеем дело с редким примером того, как новая цивилизация в данную область вторглась с Запада. Приверженцы христианства вложили копье в руку фракийского всадника, топчущего конем дракона, и назвали его святым Георгием Победоносцем. Римляне проложили мощеные дороги и привели в известный порядок окружающую местность, позже перешедшую в распоряжение «варваров», служивших в их собственных рядах. Скифы и сарматы, аланы, гунны и славяне проскакали на лошадях все тот же путь, что и захватчики бронзового века: из степей к северу от Черного моря до узкой полоски земли между изгибом Карпат и морем, потом повернули на запад прямо к Дунаю.
Турки Османской империи принесли с собой новую волну цивилизации с Востока и восстановили термальные ванны, позабытые со времен римского нашествия. Их терпимость к христианству и иудаизму[4] подвигла православных русских (старообрядцев и мятежников) на то, чтобы искать спасения от гонений их же собственного царя (после 1492 г.), а также предоставить прибежище евреям, спасавшимся бегством от жестокости испанских королей. Небольшие глиняные масляные лампы, найденные на территории крупного военного лагеря Виминаций рядом с Белградом, служат свидетельством римской привязанности к купанию в ваннах при свечах перед отправкой на восток вдоль Дуная сражаться с воинами Дакии13. Сохранившиеся римские термальные ванны в Буде (в Будапеште) с их роскошными залами и медными крышами наводят на мысль о точно таком же пристрастии к чистоте среди турок. В Средние века с Востока в Европу перекочевали цыгане, поразившие коренное население своими навыками в обработке металла, исполнении музыкальных произведений и приручении диких животных. Их продвижение на запад продолжается до сих пор вразрез с попытками нескольких французских правительств кряду отправить их «домой».
Настоящий труд составлен на основе нескольких источников. Кристально ясное утро в феврале 1995 года автор встретил над территорией Африки на борту самолета, следовавшего рейсом в Будапешт из столицы Кении Найроби. Наш самолет шел на высоте девяти тысяч метров и придерживался русла Нила и напоминал перелетную птицу. Несколько часов подряд автор наблюдал голубую ленту Нила, рассекающую пески, сходившуюся и расходившуюся, обтекающую острова и болота, цвет ее менялся от серебристого к синему и опять к серебристому. Было видно, как воды Голубого Нила слились с Белым Нилом, как Нил рассек Каир, как топор, а потом вошел веером в огромное «озеро» под названием Средиземное море. Под крылом проплыл, как туча над морем, разделенный Кипр, затем Анатолия (Малая Азия), потом показался край Черного моря. В скором времени показалось, будто снова появился Нил; на этот раз в виде синей ленты, извивающейся по зеленым долинам, разрезающей горы с все еще покрытыми снегом вершинами. Автора посетила мысль о том, что Нил и Дунай выглядят совсем одинаково. Дунай напоминал Нил в верхнем его течении, а Нил – Нижний Дунай. Почему бы не попытаться заново открыть истоки Дуная, как это сделали исследователи викторианского времени Ричард Бертон и Джон Хеннинг Спик, отправившиеся на поиски истоков Нила? Геродот писал, что Египет представляет собой «дар Нила»14. Раве не может Европа считаться «подарком Дуная»?
Второй причиной путешествия вверх по реке можно назвать политический расчет. На протяжении многих лет автор жил в Будапеште, и до Дуная от его дома можно было добросить камень. Он стал свидетелем избавления от уродливых препятствий, закрывавших горизонты на Европейском континенте: сторожевых башен из железобетона и фортификационных сооружений, известных под названием «железный занавес». Когда автор впервые переехал жить в Восточную Европу, ему пришлось познакомиться с людьми, никогда не видевшими голландский тюльпан или безупречно синие воды Адриатики, находившиеся в нескольких часах езды. Зато к западу от «железного занавеса» автор познакомился с людьми, не знавшими тогда и до сих пор не знающими разницы между Будапештом и Бухарестом, Словенией и Словакией15.
В качестве наблюдателя объединения Европы, по которой протекает Дунай, пришлось стать очевидцем зазнайства Запада перед Востоком. Для автора этой книги революции 1989 года видятся триумфом человеческого духа, торжеством стремления к свободе во всех ее проявлениях, в том числе, но не только, экономической свободы. Автор не видел «триумфа капитализма» или «победы в холодной войне». Ликвидация «железного занавеса» вдохновлялась стремлением к тому, чтобы думать, писать, путешествовать, работать и развлекаться, не чувствуя на своей шее холодного дыхания государства-деспота, подслушивающего твои телефонные разговоры, открывающего твои письма и подвергающего шантажу твоих друзей.
Целью путешествия по Дунаю с востока на запад ставилось составление представления о жизни и о взглядах народа, живущего за счет этой реки на ее берегах. Никакого намерения представить Восток в каком-то идеальном виде не было. Там существуют глубокие экономические и структурные проблемы, по большому счету отсутствующие на западе Европейского континента, обитателям которого повезло больше. Прежде всего, остается проблема изложения рассказа. Большие эпизоды недавнего прошлого остаются до конца не осмысленными. Ужасную повесть о Холокосте, случившемся с евреями Восточной Европы, все слышали и поведали об этой катастрофе вполне подробно16. Только вот прочие трагедии описаны слабо и, когда о них уже рассказали, редко получили достойное толкование. Живут у нас цыгане, лишенные их музыки и кочевого образа жизни коммунистами в обмен на матрасы в рабочих общежитиях и фабричный труд, а потом на заре капитализма потерявшие даже средства к существованию. Существует к тому вырождающееся крестьянство Восточной Европы, которому вернули землю в 1990-х годах, а потом оно ее уступило спекулянтам землей в 2000-х годах или просто сорнякам, когда собственные дети и внуки земледельцев отказались марать свои руки. Не будем забывать о детях Румынии и Болгарии, брошенных на произвол судьбы, когда их родители скрылись на территории Испании и Италии в поисках работы. Дунай течет через области, отличающиеся своим собственным многообразием, но сама река со своими постоянными изменениями у нас только одна.
Дельта Дуная, Добруджа и Нижний Дунай в Румынии и Болгарии
Автор отправился из дельты Дуная в Румынии в марте 2011 года и достиг его истоков на территории Германии в марте 2012-го, разделив путь на несколько этапов. Между вылазками автор возвращался в Будапешт, чтобы заработать денег на жизнь в качестве журналиста-репортера и провести какое-то время со своей семьей. Путь удалось преодолеть в основном на автомобиле, но пришлось также передвигаться пешком, на велосипеде, плыть на лодке, брать билеты на поезд, самолет, и, но только однажды, на дороге в Кладово на территории Сербии я прокатился на скейтборде собственного сына Матвея17. При каждой возможности автор купался в Дунае, обычно рано утром летом в спокойных водохранилищах выше по течению от плотин, или просто продвигался вплавь против течения.
Основу данной книги составили впечатления от нового путешествия вверх по Дунаю, но иногда в повествование вплетаются сюжеты из рассказов других путешественников. В середине 1980-х годов автор, рискуя быть изгнанным из Венгрии, сообщил о протестах населения по поводу возведения Габчиково-Надьмарошского гидроэлектрического предприятия на Дунае между Венгрией и Чехословакией. Досье автора, хранящееся в архиве тайной полиции Венгрии, содержит подробный отчет о беседах с участниками тех маршей протеста. «Этот так называемый журналист практически не скрывает своего сочувствия к участникам протестов», – говорилось в понравившемся автору абзаце, написанном неким осведомителем полиции, стоявшим рядом с ним на пароме, идущем в Эстергом. В апрельский День смеха 1986 года автор шел пешком с друзьями по заболоченной пойме Дуная на Малом Житном острове в Западной Венгрии, когда начался дождь. Никому и в голову не пришло, что капли этого спокойного дождя содержат первую радиацию Чернобыльской ядерной катастрофы, случившейся за тысячу километров на востоке. В 1991 году венгры в одностороннем порядке отказались от вышеупомянутого гидроэлектрического проекта, однако словаки продолжали его осуществление, считая делом своей национальной гордости и игнорируя какой-либо потенциальный ущерб природной среде. В октябре 1992 года четыре пятых течения реки на отрезке тридцать километров отвели в канал. Старое русло Дуная осталось без воды через считаные часы, и рыбаки бродили по колено в оставшихся болотцах, пытаясь спасти ту самую рыбу, которую обычно ловили на продажу. Народ по обе стороны Дуная до сих пор подсчитывает убытки.
В марте 1999 года из окна гостиницы «Хайатт» в Новом Белграде автор наблюдал, как натовские ракеты падали дождем на территорию югославского военного аэродрома Батайница к северу от столицы и на нефтеперерабатывающий завод «Панчево» на Дунае.
В 2000 году автор снимал на кинопленку пеликанов в дельте Дуная, где находится самое крупное в Европе место обитания этих птиц. В 2005 году пришлось вернуться в эту дельту с совсем неприятной задачей – чтобы задокументировать последствия птичьего гриппа для сельского населения, жившего здесь за счет разведения кур и гусей, а также рыбы.
В конце марта 2010 года первые следы радиоактивного изотопа йода с места ядерной катастрофы на АЭС Фукусима в Японии, случившейся за десять тысяч километров от Европы, обнаружили в молоке овец, пасущихся рядом с Дунаем на территории Румынии18. В беседах с народом на реке и ее берегах автор всегда стремился также узнать и о человеческих мечтах и песнях, о посещающих людей видениях и ночных кошмарах. В тюремном лагере в Белене, располагавшемся на дунайском острове в Болгарии, Тодор Цанев на протяжении десяти лет кормил своей плотью москитов и поил кровью постельных клопов. В Оршове рядом с плотиной Железные Ворота Ахмед Ингур, раньше проживавший на острове Ада-Кале, все еще иногда видит во сне, как шагает по улицам этого древнего турецкого города, строения которого взорвали с помощью динамита и погребли под поднявшимися водами Дуная. Нет ничего удивительного в том, что один человек видит во сне свой старый дом, но и другие люди рассказывают о том же самом. Из его сна плетется новая история последних пятидесяти лет. Быть может, в мире, коренным образом отличающемся от нашего собственного, гидроэлектростанцию Железные Ворота никто бы строить не стал. Быть может, в Габчиково не возвели бы плотину и не установили турбины. Быть может, Ференц Землович все еще строит планы на добычу золота в песках Дуная у Златне-на-Острове.
Колин Таброн писал, что голос путника – это «звук одной цивилизации, повествующей о другой цивилизации». Автор рассчитывает на то, что его собственный голос услышат в стереофоническом звучании. Ставка делается на то, что автор, как путешественник с Запада, будет заново открывать для себя Восток и, как путник с Востока, заново откроет для себя Запад. Автор думал, что знает эту реку, хотя бы более или менее, до того как отправился в путь, но в пути его все равно часто посещало изумление, радость и только изредка разочарование. В данной книге описано больше археологических находок, чем он ожидал, больше следов римлян и их предшественников, больше закусок и вина и даже больше замечательных персонажей, чем он осмеливался надеяться.
Твоему вниманию, любезный читатель, предлагаются рассказы о народах Дуная и их темной, романтичной реке.
Глава 1
От сотворения мира
«Судя по фракийским рассказам, территория за Дунаем кишит пчелами, из-за чего дальнейшее продвижение становится невозможным; по моему разумению, тем не менее, рассказ этот выглядит совершенно невероятным, так как пчелы не относятся к созданиям, способным выносить тамошний холод…»
Геродот1«Дунайскую улитку (theodoxus danubialis) узнают по ее ракушке с поперечными темными зигзагообразными полосками на светлом, обычно желтоватом фоне. На востоке она может быть однотонной черной… [она] предпочитает чистую проточную воду речек, богатую кислородом и с каменистым дном. Там, где воды заперты плотиной, ее популяция обычно исчезает»2.
Осетр, говорит Раду Сучу, это – броненосная рыба. В уме проносятся изображения длинноносых, усатых крестоносцев, водных витязей в их доспехах, отбивающих у врага топкое дно Дуная, с ожесточенным взором из-под забрал, атакующих с помощью железных плавников. Он имеет в виду то, что у осетра отсутствуют кости и длинный, тонкий позвоночник, как практически у всех остальных рыб; эту рыбу можно назвать шедевром природы, состоящим из хрящей, связок и мышц.