Порочное наваждение

– Да, мама, я слушаю тебя, – девушка напряглась всем телом предчувствуя что-то нехорошее за действиями матери.

Софья Васильевна наигранно закатила глаза и всплеснула руками.

– Почему ты опять в мужском костюме! Нельзя провести хоть вечер в платье, как подобает! – мать качала головой. – Ты ведешь себя неподобающе девушке на выданье, Иван Прокофьевич часто ворчит на тебя за то, что его не слушаешь. Знаешь, мы с отцом посоветовались и пришли к выводу, что, может, тебе попутешествовать по миру, посмотреть страны, и остановились на том, что, если тетя из Мадрида согласится, ты поживешь у нее некоторое время. Тем более опять что-то неладное творится в стране, нам будет спокойнее знать, что ты в безопасности.

Девушка изменилась в лице. Она никак не ожидала такого предательства от самых близких и дорогих ей людей. Маше казалось, что земля уходит из-под ног, а сердце ее разрывается на тысячу маленьких кусочков. Девушка от волнения стала задыхаться, предательские слезы наворачивались на глаза, ее предали, бросили, не любят и не хотят видеть рядом с собой! Она больше никому не нужна!!!

– Но, мама, что я вам такого сделала, что вы хотите оставить меня! Пожалуйста, не отсылайте меня, я буду вести себя примерно. Там, вдали от дома, я буду очень по вам скучать, обещаю, что буду себя хорошо вести и даже терпеть ужимки эти недалеких девиц, но, пожалуйста, можно я останусь рядом с вами! – Маша упала перед матерью на колени и ревела навзрыд, с мольбой в глазах ища поддержки и сочувствия.

– Девочка моя, это ради твоей безопасности, отец беспокоится за тебя и твое благополучие. – Софья Васильевна сама не находила себе места, от отчаянья ее сердце разрывалось на куски. Женщина села на колени рядом с дочерью и стала сжимать ее в своих объятиях, пытаясь заглушить душевную боль, показать, как сильно она любит свою девочку и сопереживает ей.

– Мама, тогда поехали со мной, ведь вдали от дома мне будет очень тяжело без вас! – с мольбой в голосе произнесла Маша, подняв заплаканные глаза на самого дорогого человека в своей жизни. Мать всегда была для нее опорой, солнцем, которое освещало путь по тернистым тропам жизни.

– Солнце мое, как я могу оставить отца одного в столь тяжелый период: неурожаи, голод, да еще непонятная ситуация в государстве, я ему нужна здесь. А ты поедешь с Петром Ивановичем, он за тобой будет присматривать. – Машинально, как бы отстранясь, Софья Васильевна поглаживала Машу по голове, пытаясь успокоить и себя, и ребенка.

Маша оттолкнула мать и со слезами на глазах убежала. Девушка забежала в конюшню, задыхаясь от быстрого бега. Она прислонилась к одному из денников и перевела дыхание. Как странно, несмотря на все недоразумения с окружающими, она не хотела покидать родные места, ей было очень страшно от одной только мысли об этом. Маша вытерла слезы и, решив прокатиться на своем гнедом жеребце, вывела своего любимого коня, который никого не подпускал к себе, кроме нее.

Оседлав лошадь, она помчалась в поля, слезы струились по ее щекам, ей было тяжело и грустно. Почему так, почему меня отсылают так далеко от дома, они не понимают, что творят, вот вернется отец, я с ним поговорю, я не хочу уезжать отсюда, не хочу покидать дом. Девушка скакала галопом, ее волосы, как шлейф, развевались на ветру. Слезы застилали глаза, но ей было все равно, ее занимали мысли об отъезде. Лошадь споткнулась, и юная особа скатилась в овраг, подвернула ногу, конь отбежал на метров сто и остановился. Почуяв, что седока на нем нет, он вернулся назад и призывно заржал. Маша лежала на спине, боль в ноге помогла ей прийти в себя. Она стала осознавать свое положение и что сейчас нужно мобилизовать все свои силы, чтобы выбраться, ведь никто не знал, где девушка находится. Молодая особа, вся взлохмаченная, привстала на четвереньки и начала делать попытки взобраться наверх.

Глава 2

Семен и Николас ехали неспеша. Николас с интересом рассматривал окружающую природу, ведь в России он был впервые. Ему по душе были приключения и поездки. Молодой человек не любил находиться дома, ему не сиделось на месте, хотелось сбежать, испариться, но не встречаться с родственниками, которые всегда его раздражали до мозга костей. Мать, которую он любил и всегда боготворил, умерла. С отцом у него контакта не было, да он и не хотел его налаживать, так как испытывал к этому человеку одно лишь презрение. Его отец вел себя по-свински с женой и ребенком, зато напоказ выставлял себя в самых ярчайших красках. За это лицемерие Николас его и ненавидел.

– Как тебе первое впечатление, друг? – усмехнулся Семен, с лукавством в глазах глядя на попутчика. – Не то, что в Мадриде.

– Весьма неплохо, я бы хотел увидеть местных девушек, ведь интересно сравнить красоту и обаяние прекрасного пола.

– Ты, кроме как о юбках, думаешь о чем-нибудь? Хотя, нет, мне кажется, лошадьми ты увлекаешься намного больше! Но, посмотрим, как ты отвертишься от женитьбы, я слышал, твой отец договорился с Родригесом Санчесом о помолвке его дочери и тебя. Он говорил, что эта девушка достойна тебя.

– Достойна? Да! Во-первых, она беспутная развратница, слухи о ее романах звучат на каждой улице, во-вторых, она скучна, как моя жизнь. Я на ней не женюсь, пусть хоть лишит меня наследства!

– Он жалуется, что ты не хочешь остепениться, вечно путешествуешь и совсем отбился от рук, что у тебя ветер в голове.

Николас рассмеялся, его лицо озарила лукавая улыбка.

– Ах, бедный мой отец, как ему это грязное пятно в его репутации, как я! Никак он не угомонится. Я могу делать женщин счастливыми, если они этого хотят, но жениться – боже упаси, это не для меня. Я лучше уйду в море и буду терпеть лишения, чем это мучение. От последней пассии я еле отбился, ее ревнивый муж устроил слежку, а эта дура все пыталась встретиться со мной. Боже, не люблю липнущих и навязывающихся особ!

– По-моему, ты не нашел ту единственную, с которой хотел бы связать судьбу. Вот я, например тоже не помышлял о браке, пока не встретил ее…

Их разговор прервался протяжным ржанием, лошади насторожились и встали. Молодые люди направились туда, откуда раздавался звук. Они остановились на краю обрыва. Красивый вороной конь смотрел вниз и бил копытом, как бы разговаривая с кем-то на дне оврага. Молодые люди переглянулись и, спешившись, подошли к краю. Перед ними открылась картина: непонятно, мальчик или девочка с длинными волосами пытался выбраться, матерясь на чем свет стоит. Волосы были спутаны, и в них застряли и листья, и сучья. Николас спустился во враг и помог пострадавшему. Когда он попытался поднять девушку, их глаза, встретились, и он утонул в голубом океане впечатлений и чувств, которые доселе не посещали его. Приятная волна неги пробежала по его телу, его чем-то зацепил этот грязный чертенок!

– Поставьте, пожалуйста, меня на землю! – раздалась жалобная просьба.

Тут Николас осознал, что непроизвольно сильно сжимает девушку в объятьях. Он аккуратно опустил пострадавшую, она, прихрамывая, направилась к лошади и, преодолевая боль, села в седло.

– Спасибо вам за помощь, – она одарила молодых людей улыбкой и умчалась прочь.

Николас задумчиво провожал ее взглядом.

– Друг, ты чего застыл, – усмехнулся Семен, – поедем, а то моя мама будет беспокоиться, не заблудились ли мы. Она должна была уже доехать до тети.

– Очаровательная особа! – только и вымолвил молодой человек, садясь в седло и глядя девушке вслед.

Молодые люди подъехали к поместью, там царила суматоха. Встречали гостей. Глашка суетилась на кухне, готовя обед.

– Иван Прокофьевич, посмотри, подготовлены ли комнаты, на этих бездельниц никак нельзя положиться. Понравятся ли наши кушанья дорогим гостям!

– Успокойся, ты хорошо готовишь! – вымолвил учитель и вышел из кухни, держась за разболевшуюся голову. Он не любил эту суматоху. И переживал о своей воспитаннице, как бы с ней не случилось чего. Старик хорошо понимал чувства этого почти уже большого человека, одиночество, покинутость, предательство, ведь по-другому и не назовешь поступок, когда самые дорогие и близкие ей люди бросают тебя даже из благих побуждений. Он направился в конюшню, на стожке сена сидела его плутовка, умываясь слезами. Иван Прокофьевич опустился рядом с ней и похлопал по плечу.

– Ну, успокойся, все будет хорошо. Подумаешь, поездка, она быстро закончится.

– Зачем они со мной так поступают! – она рыдала, захлебываясь слезами.

– Ну, девочка моя, ты же сильная и умная, справишься. Думаешь, твоей матери не тяжело оставлять тебя, ее единственного ребенка. Или отец, который души в тебе не чает, думаешь, ему легко дался такой выбор? Вставай, к нам приехали гости. Пойдем поприветствуем! – Иван Прокофьевич, тяжело опираясь на колени, встал и протянул руку девушке.

– Я никуда не пойду-у-у. У меня болит нога, я ее подвернула-а!

Петр Иванович вздохнул.

– Горе ты луковое, пойдем, я отведу тебя в комнату и скажу твоей матери, что ты приболела… Ванька иди сюда! – крикнул учитель. Молодой паренек подбежал и вопросительно посмотрел на Ивана Прокофьевича. – Помоги мне молодую госпожу проводить в комнату, она подвернула ногу, и позови врача. Молодой человек кивнул в ответ. Девушку уложили на кровать, Глашка помогла переодеть грязное одеяние в ночную сорочку!

– Господи боже, где вас так угораздило! Посмотрите на свою шевелюру, вы на ведьму похожи! – Она принесла воды, помогла Маше умыться и расчесать волосы. После всех манипуляций добрая женщина вздохнула. – Вот теперь вы на человека похожи, не стыдно и доктора приглашать.

Доктор осмотрел пострадавшую и наложил лангету.

– Маша, ваше небольшое растяжение пройдет через пару дней, сейчас вам нужно как можно меньше нагружать поврежденную ногу. Лангету через пару дней снимете и забинтуйте крепко.

– Михаил Артемович я проконтролирую, чтобы больная уж два дня да соблюла постельный режим! – Петр Иванович с укоризной посмотрел на свою подопечную, девушка посмотрела на него сердито, но ничего не сказала.

– Очень хорошо, Иван Прокофьевич, я на вас надеюсь.

Все вышли, а Маша свернулась калачиком и горько заплакала. Ее душа разрывалась на части от того, что ей придется расстаться с родными. Ей было все равно, что происходит внизу, кто к ним приехал и что там за суматоха.

В дверь постучали, и в комнату вошла мать с какой-то очень красивой дамой. Дама посмотрела с любопытством на девушку и, повернувшись к спутнице, промолвила:

– А она похожа на отца.

– Да, – со вздохом ответила Софья, – правда, не характером, я вообще не понимаю, в кого у нее столько упрямства, настырности и своеволия!!!

Женщина лукаво улыбнулась и обратилась к Софье Васильевне:

– Дорогая, ну не всем же быть покорными и здравомыслящими.

Софья закатила глаза и тяжело вздохнула. Незнакомая женщина вновь с улыбкой обратилась к Марии:

– Ну, здравствуй, племянница, говорят, ты поедешь со мной в Мадрид. Я обещаю, что пребывание в другой стране тебе очень понравится.

Девушка побледнела и отвернулась, пробормотав:

– Не думаю, что отъезд принесет мне радость.

– Ну, дорогая моя, не будь столь категорична. Давай мы тебя оставим, кажется, тебе сейчас лучше побыть наедине с собой, позже познакомлю с моим сыном и очаровательным молодым человеком.

Маша со вздохом накрылась подушкой, чтобы, не слышать продолжения разговора. Женщины переглянулись и вышли из комнаты.

Какие могут быть знакомства. Девушка была в смятении, ее сердце рвалось на части: как горячо ею любимые люди могут ее оставить и отправить в неизвестную страну? Ей было безумно обидно, тоскливо и накатывала злость. Маша не могла справится с чувствами и горько зарыдала.

– Не переживай, Софья, она скоро все переварит и успокоится. И будет у вас вновь взаимопонимание, это их возраст такой бунтующий, непокорный, не переживай! – ободряюще произнесла Анастасия.

– Это было бы хорошо, но, зная упрямый нрав дочери, боюсь, нам еще долго придется видеть ее такой, – вздохнула Софья.

Женщины спустились в низ, Глашка уже накрыла стол к ужину, и все ждали сестер.

– Прошу к столу, – жестом предлагая пройти в столовую, указала Софья.

– А где же моя очаровательная сестра, – спросил Семен, оглядываясь по сторонам. – Я помню ее пятилетней девочкой, которая никогда не могла усидеть на месте.

– Она и сейчас не может усидеть на месте, – тяжело вздохнула Софья, – к сожалению, Маша немного приболела и не сможет с нами поужинать.

– Какая жалость, – с неподдельным сожалением в голосе произнес Семен. – Я так хотел представить ей своего друга. И посмотреть, как этот маленький бесенок вырос с нашей последней встречи.

Софья Васильевна улыбнулась:

– Не переживай, у тебя еще появится такая возможность.

Повернувшись к Николасу, с очаровательной улыбкой она спросила:

– Николас, расскажите о себе, как вам впечатление от России.

Молодой человек поднял на женщину взор и с улыбкой, которая не очень понравилась Софье Васильевне, произнес:

– Я много путешествовал, холост, здесь мне очень понравилось.

– Мой друг немногословен, уж простите, тетя, его за это, тем более мы очень устали с дороги, – поспешил вмешаться в разговор Семен, как бы извиняясь за попутчика. Он очень боялся, как бы Николас не сморозил какую-нибудь глупость, за которую ему пришлось бы краснеть, так как знал, что манеры друга, мягко выражаясь, слегка хромают.

– Да, конечно! – извините меня за бестактность. – Я не очень люблю рассказывать о себе и делиться чувствами. Мне по душе безмолвие океана и его суровые уроки.

Ужин прошел в оживленной беседе, так как редко двум сестрам удавалось видеться. С прошлой их встречи прошло около тринадцати лет. Женщинам хотелось побыть наедине, рассказать все свои горести и радости не для посторонних ушей.

Софья Васильевна позвала Глашу. Девушка прибежала, широко улыбаясь.

– Глаша, покажи молодым людям их комнаты.

– Пойдемте, молодые люди, покажу вам спальни.

Семен хотел было что-то сказать, но, посмотрев на женщин, решил не перечить и последовать предложению.

Все удалились, женщины друг другу улыбнулись.

– Как я по тебе соскучилась, Анастасия, мне так не хватало наших разговоров.

– Да, Софья мне тоже, я так и не обзавелась подругами там, такое ощущение, что живу в клубке змей. Зависть, перешептывания, клевета. Я так от всего этого устала. И когда услышала, что муж собирается в столицу, я уговорила его взять нас с собой. Он мне никогда не отказывает. Ну, расскажи, почему вы решили Машу отправить к нам.

– Иван, беспокоится за ее жизнь, ты слышала, что сейчас тяжелые времена – неурожаи, мятежи, вдобавок что-то грядет в столице. А зная, как у супруга закончили его родные, я прекрасно понимаю его беспокойство.

– Ну… Если вы приняли решение, мы ее возьмем с собой, девочка разовьет кругозор, познакомится с другой культурой. Только мне кажется, что она будет сильно на вас злиться.

– Поездка во благо ей. А там как будет, она неуправляема. Сколько я ей подсовывала кандидатов в мужья, так она умудрялась выставить себя в таком свете, что они в буквальном смысле сбегали.

Анастасия рассмеялась.

– Я постараюсь привить ей вкус и направить в нужное русло… Правда, если получится.

– Было бы хорошо… Расскажи, а как Семен, не женат?

– Пока еще нет, но мне кажется, ему понравилась одна юная особа из хорошей семьи, и если все сложится удачно, скоро буду нянчить внуков.

Они допили графин сливового вина, нега разлилась по телу и стало уютно и тепло.

– Кажется, мы с тобой засиделись, – улыбнулась Анастасия Васильевна.

– Да, уже за полночь, пойдем спать.

Сестры направились по своим комнатам. Каждая думала о своем. Анастасия Васильевна вспоминала время, когда она пребывала в отчем доме. Как она скучала по тем временам, когда можно было жить беззаботно и знать, что ты под надежным крылом родителей. Они тебя защитят от всех бед и тревог. Но, к сожалению, это время прошло, и теперь приходится самой справляться со всеми трудностями и быть опорой своим детям. Как было хорошо в детстве. Софья Васильевна, в свою очередь, сильно переживала за дочь, ей было горестно расставаться с ней. Девочка была ее отрадой, и мать не знала сама, как будет здесь без нее. Мужу она тоже не хотела перечить, так как знала, что он тоже беспокоится за дочь. Эти два противоречивых чувства разрывали ее на мелкие кусочки. Женщина не могла найти себе места.

Маша вертелась в кровати, ей не спалось. Тревожные мысли лезли в голову и нога беспокоила, предательски ныла. Девушка переживала по поводу отъезда, мысль уехать из дома ей была невыносима. И тут ей в голову пришла очень хорошая мысль: «Нужно бежать, завтра меня не найдут, я где-нибудь спрячусь на неделю, тетя уедет в Испанию, я останусь дома. Да, мне попадет, но я останусь здесь». Маша вылезла из постели, облачилась в мужской костюм и тихо через окно вылезла во двор. Прячась в тени деревьев, она направилась в конюшню. Со стороны это было смешное зрелище, нога давала о себе знать, и ей буквально приходилось скакать на одной, но решимость выполнить задуманное придавала ей сил. Она решила направиться в одну из близлежащих деревень и там укрыться.

Николас вышел во двор, ему никак не удавалось уснуть на новом месте, он решил прогуляться, светила полная луна, она озаряла просторы. Молодой человек огляделся вокруг, полной грудью вдыхая прохладный воздух. Полнейшая тишина окружала его, только из конюшни раздавалось ржание и фырканье лошадей. Ему захотелось их посмотреть. Николас отправился к своим любимым животным, к которым испытывал неподдельную привязанность и страсть. На конюшне царил покой, пахло сеном. Его привлек гнедой конь, он подошел к его деннику и стал поглаживать по морде. Конь внимательно на него смотрел, пережевывая траву, в глазах животного отражалось спокойствие и понимание. На улице раздались шаги, дверь в конюшню скрипнула, Николас спрятался за стойлом. Маленькая фигурка прошмыгнула в помещение, бранясь, нащупала уздечку, и только хотела открыть денник, как кто-то схватил ее и закрыл рот рукой. Девушка стала извиваться, пытаясь вырваться из крепких объятий, ей было не по себе, одолевали смешанные чувства раздражения и страха, что-то еще доселе ей непонятное, это чувство поднималось откуда-то из глубины. Ей одновременно хотелось с ужасной силой оттолкнуть и прижаться.

– Что вы себе позволяете! – шипела девушка.

– Препятствую похищению лошади! – проговорил мужчина.

– Это мой конь! Я решила покататься! Пусти!!!

– Ночью? Мне кажется, это больше похоже на побег или грабеж.

Он отпустил девушку, ее глаза пылали гневом, такая хрупкая, беззащитная и в тоже время отважная, она смотрела на него снизу вверх.

– Да, я решила сбежать! Мои родные хотят отправить меня в Мадрид, не спросив меня. По моему заключению, хотят избавиться от непокорной дочери.

Николас рассмеялся.

– Ты просто капризное дитя! Хоть представь, сколько беспокойства доставит твой побег.

– Ну и пусть, я все равно через неделю вернусь, и все будет, как раньше, ну, выпорят, зато я дома буду и никуда не уеду, – притопнула Маша здоровой ногой от разочарования, что ее план с треском провалился.

– Глупая девчонка, – только и вымолвил он, ему очень захотелось ее поцеловать, и в тот момент, когда она хотела сказать ему очередную гадость, он наклонился и прильнул к ее губам.

Маша оторопела, до этого ей не приходилось ни с кем целоваться, ее обуревали странные чувства, она хотела раствориться в его объятиях, хотелось чего-то большего. Но, найдя в себе силы, оттолкнула его, Николас с любопытством всматривался в ее лицо.

– Как ты посмел!!! – только и вымолвила она.

– Что посмел? – издеваясь, переспросил он.

– Поцеловать меня!

– Ты так очаровательно выглядела, что не удержался. И ты не похожа на чопорную даму, которая бережет свое целомудрие. Сколько таких вылазок ты предпринимала, чтобы посетить своих любовников? – с издевкой спросил он.

– Да как ты смеешь судить обо мне так! Все вы мужчины наглые, бесчувственные идиоты!

Девушка смущенно развернулась и поковыляла к дому.

– Только не рассказывай моей маме, – буркнула она вслед.

– Что не рассказывать, что тебя поцеловал?

Девушка от злости даже подпрыгнула.

– Нет!!! Что хотела сбежать.

– Если будешь лежать тихо в своей кровати через пять минут, это останется тайной.

– Хам!!!

– Могла бы хоть поблагодарить за спасение из оврага, прекрасная нимфа! – крикнул ей вдогонку молодой человек.

– Я о своем спасении не просила, – фыркнула девушка. – И вообще, ты, как демон, появляющийся в ночи, свалился на мою бедную голову, – только и вымолвила она и стала забираться к себе в комнату.

Николас проводил ее задумчивым взглядом, широко улыбаясь. Молодая леди его очень позабавила и заинтересовала. В ней не было корысти и нескрываемого лицемерия, она была проста и невинна. Он постоял еще на улице некоторое время и направился к себе в комнату.

Маше не спалось, впечатления от незнакомца остались глубокие, никто не может без спроса ко мне прикасаться, как он посмел меня поцеловать. Но в глазах предательски мелькал красивый образ мужчины, она постаралась выкинуть его из головы. До утра вертелась в кровати, толь пропели петухи, она уснула.

Открыв глаза, Маша потянулась, ей приснился восхитительный сон, в котором она целовалась с красивым мужчиной, она дотронулась до своих губ. И тут ее озарило, что это был не сон, она же пыталась сбежать! Девушка от стыда и смущения зарылась в подушку. В дверь постучали, вошла Глашка.

– Маша, вставай, вода для купания готова.

– Я не хочу мыться и вообще не буду выходить из комнаты.

– Но у нас гости, будет очень невежливо с твоей стороны не поприветствовать их.

– Боже… доктор сказал, что нужно соблюдать постельный режим, – простонала девушка, но, столкнувшись с неодобрительным взглядом Глаши, покорно согласилась. Только она представила, что придется столкнуться с этим мужчиной, как лицо запылало огнем. Она нехотя встала с кровати и, прихрамывая, направилась купаться.

Глашка приготовила ей наряд – легкое платье, которое подчеркивало фигуру, она заплела девушку и стала подталкивать к выходу.

– Все ждут вас в гостиной, вы так долго спали, что мать уже стала беспокоиться.

– Что-то мне подсказывает, что день будет тяжелым… – задумчиво пробормотала девушка.

Она остановилась на лестнице посредине пути, обвела всех присутствующих взглядом. Ее взор предательски задержался на нем. О, какая грация и сила читалась в его непринужденной позе, по телу пробежали мурашки, она вспомнила прикосновения его рук. Что такое со мной происходит! Почему я думаю об этом мужчине. Он поднял на нее глаза, и они встретились. Маше стало не по себе, присутствовало ощущение, что он раздевает ее взглядом, вот он задержался на ее груди, губах, боже, куда деться от этого демона!

Маша стала быстро спускаться с лестницы, насколько это было возможно с больной ногой, и, когда подходила к сидящим, зацепилась за ковер, вскрикнула и уже представила, что всем телом падает на пол. «Какой позор, увалень, так себя преподнести», – промелькнуло у нее в голове, но тут она поняла, что повисла в воздухе, почувствовала уже знакомый запах тела и так захотелось к нему прижаться. Николас поймал падающую девушку и на руках донес до кресла.

– Простите за неуклюжесть моей дочери – пробормотала смущенно Софья Васильевна. – Она вчера упала с лошади.

– Ничего страшного, мне это в радость, – произнес Николас.

Дамы многозначительно переглянулись. Маша была готова провалиться сквозь землю, какой позор!!! Семен улыбнулся. Ему было интересно наблюдать за своим другом, в другой бы ситуации на балу в Мадриде он бы даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь девушке выйти из ситуации достойно. Напротив, он бы высмеял за неуклюжесть и был бы первым, кто прочитал нравоучения о том, что нужно смотреть под ноги.

– Сестренка, я так рад тебя видеть! – воскликнул он. – Я помню тебя маленьким сорванцом, а теперь ты превратилась в очаровательную девушку.

– Семен, это ты! – Маша, не веря своим глазам, смотрела на своего двоюродного брата. – Я никогда тебе не прощу мою сломанную шпагу и то, что ты нажаловался моей маме, когда я тебя толкнула в кустарник, тогда я получила хорошую трепку… – закончила девушка и, многозначительно улыбаясь, посмотрела на брата.

– Прости, сестренка! Но как ты выросла, как похорошела! – Семен с восторгом рассматривал девушку. – Может, покатаемся на лошадях?

– Какие вам лошади, – недовольно вмешалась в разговор Анастасия.

– Маша еле ходит, а ты ее совсем угробить решил, – ворчливым тоном продолжила Софья Васильевна.

– По-моему она прекрасно передвигается, – вмешался в разговор Николас и многозначительно посмотрел на девушку. Маша залилась краской, вспомнив прошлую ночь и несостоявшийся побег.