Тайны потерянного созерцателя. Книга 1

У главного входа в Политехнический собралась небольшая группа для экскурсии. Три цыганки в ярких традиционных нарядах вывернули из-за угла дома напротив и, громко переговариваясь, направились к экскурсантам. Но одна вдруг остановилась и стала осматриваться, словно выискивая кого-то, взгляд ее упал на меня. Я машинально оглянулся – поблизости никого.

«Неужели по мою душу!» – подумал я.

Цыганка неторопливо двинулась в мою сторону, а у меня перед глазами встала та гадалка, что когда-то предсказала судьбу отцу в Днепропетровске. Первым моим желанием было уйти, но я вдруг понял, что не могу сдвинуться с места, словно какая-то сила меня удерживала. Оглянулся еще раз в поисках пути отступления: слева тянулась безлюдная улица, огражденная стеной фасадов прошлого века, справа – проезжая часть с интенсивным движением.

«Ну все, она идет ко мне!» – пульсировало в голове. Внутри что-то оборвалось, ноги стали ватными. Понимаю, что это дурацкие предрассудки, но стою как вкопанный, дожидаясь своей участи. Точно кролик перед голодным удавом. Меня вдруг охватил какой-то панический страх то ли страшной правды, то ли обмана. Но более всего пугала неизвестность.

Чем ближе она подходила, тем тревожнее становилось у меня на душе. Вот твердая рука цепко охватила мое запястье. Пронзительный взгляд. Все, мне конец, попался! Сейчас начнет бормотать свои заклинания! Неожиданно для себя я вдруг услышал спокойный и уверенный голос:

– Хочешь узнать, милок, что с тобой будет? Давай погадаю!

Я оцепенел, не в силах произнести ни слова.

– Ты сегодня должен быть в казенном доме, где ожидаешь назначения на должность. Но тебя предали, и это сделал тот, кому ты доверял как себе и открыл дорогу.

– Что значит «предали», я не понимаю!

– Поймешь, когда тебе откажут в том, за чем ты приехал. Но знай, это высшие силы не позволяют тебе уйти от судьбы.

– Какой судьбы?! Я же занимаюсь тем, для чего учился! Я не понимаю. Не понимаю, – твердил я, как попугай, одно и то же.

– Тебе месяц назад уже отказали в новой должности. Ты разве не понял, что это не твое будущее?! Теперь высшие силы повторяют тебе: не твое это, не твое! У тебя совсем другое предназначение.

В голове у меня все перемешалось, четко билась только одна мысль: что дальше? Мне показалось, она поняла мой немой вопрос.

– Ты скоро сам все поймешь. И увидишь, что те, кто помешал твоей карьере, потеряют практически все, на что рассчитывали. В скором времени они будут заискивать перед тобой. Ничего не бойся, все для тебя сложится хорошо.

На этой фразе она попросила позолотить ручку. Я сунул ей червонец, и она быстро исчезла в соседнем узком переулке, который я не заметил, когда искал путь к отступлению.

Свисток милиционера вывел меня из ступора. В голове – полная мешанина. Глянув на мое удостоверение, подошедший блюститель порядка утратил ко мне интерес. И я отправился в казенный дом за своей судьбой, уверенный, что цыганка все наврала.

Пришел в назначенное время, показал командировочное удостоверение, мне предложили немного подождать. Не прошло и пяти минут, как в приемную вышел человек:

– Вы Владислав из Северска на утверждение?

– Да, это я, – и протянул ему документ.

– Вам необходимо вернуться домой. Рассмотрения вашего дела не будет. По возвращении вам все объяснят.

Он развернулся и ушел, не дав мне возможности задать хотя бы один вопрос.

Не помню, как спустился в метро и потом оказался дома. Мама, выслушав, спокойно сказала:

– Поверь, сынок, все, что становится для нас испытанием, делает нас сильнее и мудрее. А цыгане – народ древний и очень умный, с даром предвидения. Хотя, конечно, и у них тоже не все обладают таким даром, это удел избранных.

Потом мама призналась, что знала о предсказании цыганки в парке на Днепре.

Вечером следующего дня я уже был в Северске. Написал заявление об уходе, и, как ни странно, мне предложили сразу четыре очень хороших должности в хозяйственных структурах. Я посчитал, что на этом моя политическая карьера закончилась.

– Так я не поняла, причем здесь Москва? – спросила Инга.

– Все просто. Это был отвлекающий маневр, чтобы успокоить народ и свалить все на Москву. Где мы и где Москва!

– Нет, подождите, Влад. Ведь цыганка в самом конце сказала, что ваши конкуренты все потеряют, а вы окажетесь на коне.

Я развел руками, воспринимая дотошность моих необычных собеседниц как должное:

– Ирония судьбы, вот и все.

– Что значит ирония судьбы? – не удержалась Натали.

– Сейчас поймете. Должен сказать, что следующие три года показались мне ссылкой. Конечно, в душе оставалась обида, но я приобрел бесценный опыт. А вот тому, что произошло дальше, можно только удивляться, поскольку все было очень неожиданно. Помните старинную восточную поговорку «…к тому времени или падишах помрет, или ишак сдохнет», которая означает, что никогда не стоит переживать заранее: любая проблема со временем решится сама собой, надо только подождать. Судя по всему, это вечный процесс. Случилось то, чего никто не ожидал: мне предложили вернуться в политику, но уже на такую должность, что мои недоброжелатели оказались у меня в подчинении. И, не поверите, это сделал тот самый главный в регионе человек, с которым у нас состоялся когда-то откровенный разговор. В итоге мои недруги лишились своего будущего, оставшись на вторых и третьих ролях. Карьерный рост не оправдал ожиданий, кроме того, им приходилось постоянно изображать преданность. Врагу такого не пожелаешь. Да и после у них все шло наперекосяк.

Немного помолчав, я в задумчивости добавил, что, несмотря ни на что, вся эта история помогла мне обрести главное – внутреннюю свободу и независимость в выборе. За что и благодарен судьбе.

Вот вам и вторая в моей жизни встреча с цыганкой.

Натали молча достала графин с волшебным напитком и налила полный стакан.

– Выпейте, Влад, и успокойтесь. Вы рассказывали так эмоционально, что сразу видно – обида еще не прошла.

А Злата, протяжно вздохнув, многозначительно проронила:

– Кино можно снимать! Про дружбу, веру в людей и предательство.

Все время, пока я рассказывал, Инга держала в руках старинную книгу в кожаном переплете, изредка перелистывая страницы и одновременно посматривая на меня. Я с любопытством спросил, что она читает? И услышал в ответ, что это издание не для чтения. Редкая древняя книга, которая умеет слушать и запоминать, а потом выдает глубокомысленные изречения, от которых дух захватывает. Но показать мне ее она не может. Взглянув на мое удивленное и немного обиженное лицо, Инга хитро прищурилась и расхохоталась. Конечно, это был розыгрыш! Ох, уж эти женщины! С ними всегда надо держать ухо востро. Невозможно понять, когда они говорят всерьез, а когда шутят.

– Ага, так я и поверил! – сказал я и тоже улыбнулся. И сделал вид, что мне все равно.

В разговор вмешалась Злата:

– Да-да, а сейчас эта волшебная книга транслирует ваш рассказ-исповедь какому-то писателю, драматургу-эзотерику или романисту как сюжет для будущего рассказа. Просто Инга у нас для некоторых писателей как муза.

После этой фразы Злата хихикнула, но тут же осеклась и замолчала, увидев, что Натали смотрит на нее неодобрительным взглядом.

Чтобы сгладить ситуацию, Инга предложила немного отвлечься и все же погадать мне на картах Таро. Посмотреть, что там на моем личном фронте в настоящем и будущем. Конечно, я не мог остаться равнодушным к такому предложению, учитывая, что мне было что скрывать…

5. Руки на стол, дамы, ваши карты биты! Правду, ничего, кроме правды!

К этому моменту я уже почти поверил в то, что мои спутницы реально современные ведьмы. Осталось совсем немного, чтобы убедиться в этом окончательно. И все же меня так и подмывало, если получится, вывести их на чистую воду. Все это время я был с ними предельно откровенен, так что теперь решил перейти в атаку.

– Я тут перед вами открываюсь, переживаю прошлое, а вы пока остаетесь только моими слушателями, хотя и благодарными. Но ведь мне тоже хочется узнать о вас как можно больше, – с наигранной обидой произнес я.

Натали тут же приняла мою сторону, сказав, что я прав, и предложила начать с Златы: она моложе, значит, и рассказ будет короче. Злата хихикнула, а остальные разразились искренним смехом. Я, если честно, не понял их сарказма, но решил, что позже все само собой прояснится.

– Ладно-ладно, – с улыбкой отмахнулась от подруг Злата, – пусть буду первая. Я же моложе! – и насмешливо подмигнула. – Ну что, зовут меня Алтынай, и, как ни странно, это мое настоящее имя. Так меня назвала моя бабушка, которая жила на Алтае. Причем последние пару сотен лет там проживали и мои предки, так что в крови у нас настоящий коктейль, в котором смешаны представители всех народов Алтая. Поэтому я, хоть и чуть раскосая, но все же славянка. С очень черными волосами и глазами, как у шаманки, – она сделала резкий взмах головой, и роскошная смоляная грива тяжелой волной рассыпалась по плечам, а на смеющемся лице появились две прелестные ямочки. – А второе мое имя – Злата. Тут нет никаких противоречий: на Алтае имя Алтынай означает «золото». А Злата – славянское имя с тем же смыслом.

Я смотрел на Злату как завороженный. Две крови, два народа – превосходный результат. Неземная красота!

– Моя прабабушка была замужем за шаманом, да и сама славилась в тех краях как известная травница. Хотя на Алтае разбираться в травах – это норма. Бабушка многое от нее переняла, к тому же получила высшее медицинское образование и работала врачом общей практики. Ее мужем был русский офицер, оказавшийся на Алтае в составе географической экспедиции. Мама работала научным сотрудником института, занимающегося исследованиями в области биологии и химии, что тесно связано с природой и ее явлениями. Я же деятель искусств! – она запрокинула голову и заразительно расхохоталась. – Шучу, конечно. У меня педагогическое образование, кроме того, я детский психолог. А вот с мужчинами в нашей семье всегда было непросто. Больше десяти лет никто не выдерживал, – она вновь засмеялась и тряхнула головой. – Я не исключение. У меня есть взрослая дочь, в основном она росла с бабушкой, а сейчас у нее своя семья. Из нее получился неплохой художник сюрреализма. Это уже такая вековая традиция, когда в каждом новом поколении нашей семьи проявляются другие стороны личности и открываются какие-то исключительные способности.

Я был в замешательстве: взрослая дочь, бабушка, а на вид Злате не больше тридцати. Как бы предвосхищая мой немой вопрос, она продолжила:

– Мне, как видите, примерно столько же лет, сколько и вам. Но это только на первый взгляд, а на самом деле я, возможно, ровесница вашей бабушки.

В полном изумлении я покачал головой, отказываясь верить услышанному.

– Злата, вы шутите?

– Нет, Влад, но для убедительности могу показать два паспорта. В одном мне сорок четыре, а в настоящем, который я никому не показываю, девяносто два.

Натали, ехидно прищурившись, вставила:

– Злата еще и пенсию по этому паспорту получает!

Очевидно, вид у меня был такой ошеломленный, что Инга, сжалившись, решила вмешаться:

– Ой, Влад, хорошо, что вы не стали падать в обморок! Но Злата действительно не шутит. Представляете, и все это благодаря алтайским травкам.

Злата кивком подтвердила слова подруги, добавив, что правильно подобранные ингредиенты – залог не только красоты и здоровья, но и долголетия. При этом встала и провела ладонями по своим бедрам, демонстрируя безупречно стройную фигуру. Однако, заметив мое смущение, тоже застеснялась и пошутила, что немного легкого флирта с таким красавцем, как я, только разгоняет кровь.

– А это, кстати, тоже одна из причин долголетия, – хитро подмигнула она и рассмеялась. – Живу я в Москве, работаю школьным психологом, очень удобно по времени. Также веду частную практику с проблемными детьми. Ну и со взрослыми тоже. Обожаю, когда ко мне приходят мужчины со своими проблемами, хотя это, надо признать, редкость. Мужчины вообще боятся психологов, тем более ведьмовского вида, – она вновь рассмеялась. Потом сняла с верхней полки небольшую сумку и вынула из нее два пакетика с травами и пузырек с какой-то жидкостью. Протянув мне, объяснила, что травы надо заваривать как чай, а в склянке выжимка из каких-то ягод с добавлением настоя на пантах. Не надо путать с жаргонным словечком понты, которое обозначает заносчивость, высокомерие или желание покрасоваться. В данном случае все гораздо проще: панты – это сброшенные оленьи рога, настоянные на спиртовом растворе. Можно на водке или спирте.

– Я, – продолжила Злата, – уже предвижу ваш вопрос о том, что меня связывает с этими экстравагантными дамами. Отвечаю: давняя дружба и некоторые совместные практики… Ну что, Влад, устраивает вас такая биография? – она посмотрела на меня и, не удержавшись, звонко расхохоталась: – У вас сейчас взгляд как у начальника отдела кадров на собеседовании при приеме на работу. Вы случайно в кадрах не работали?

Что ж, она не ошиблась. Я улыбнулся и развел руками:

– Вы можете смеяться, но попали в точку. И как вы догадались?! Я действительно три года работал заместителем начальника большого строительного объединения по кадрам и социальному развитию, и в моем подчинении было около десяти отделов кадров и один центральный. Так что приношу извинения за свой пристальный взгляд советского кадровика.

– Ох, как жаль! – с наигранным разочарованием вздохнула Злата, опять ступив на тропу флирта. – Я-то, дура, под вашим пронзительным взглядом растаяла и вообразила себе невесть что. А все, оказывается, так просто, что даже обидно, – и вновь разразилась смехом. Я поддержал ее улыбкой, но ей все-таки удалось вогнать меня в краску. «Какие девяносто два года?! На вид не больше тридцати! Холеная, ухоженная, статная – просто модель!» – думал я про себя. Фотографии таких красоток обычно печатают на обложках глянцевых журналов.

Следующей рассказчицей вызвалась быть Инга. Роскошная, ничем не уступающая «молодой» Злате зрелая женщина, в глазах которой проглядывала какая-то томность. Такая же ухоженная, с идеально подобранной косметикой, подчеркивающей ее яркую красоту. Весь образ Инги был безупречен, начиная от одежды и заканчивая плавными и в то же время очень рациональными движениями. Ничего лишнего. Самодостаточная личность с взглядом мудрой женщины, производившая впечатление глубокой цельной натуры.

Пока Инга собиралась с мыслями, я решил поднять всем настроение и с напускным страхом схватился за голову:

– Только не пугайте меня, Инга, и не говорите, что вам лет двести…

Злата захихикала, а Натали просто грохнула от смеха.

Инга же задумчиво посмотрела на меня и вполне серьезно сказала:

– Ну что вы, Влад, всего лишь сто пятнадцать! Но вы меня огорчили: неужели я так плохо выгляжу?

Моя шутка оказалась к месту, а она продолжила:

– У меня, конечно, нет такой древней истории с поколениями травниц, зато я ближе к Гоголю. Надеюсь, вы знаете, о ком я говорю.

– Еще бы! Я же окончил советскую школу, где изучалось его творчество, правда, в рамках социальных проблем. «Мертвые души», например.

– Да-да, только смотря как «мертвые души» понимать…

Я не сразу сообразил, шутка это была или сарказм, а Инга развивала свою мысль дальше:

– А как вы думаете, с чем связано все остальное, что успел написать Гоголь? Это игра его воображения или нечто более серьезное, имеющее отношение, например, к тонким материям?

Вопрос повис в воздухе. Я молчал, не понимая, к чему этот пассаж о Гоголе. Мне вдруг вспомнился разговор с моей крестной, которая писала историю нашей семьи, начиная с ХVI века. Правда, пока это были только материалы для будущей родословной, но она точно что-то говорила о Гоголе в нашем роду. Я не стал озвучивать эту информацию, боясь быть уличенным в неправде и домыслах.

Тем временем Инга рассказывала о своих корнях, идущих из Полтавской области, исторической Малороссии, о суевериях ее жителей и красоте сельской природы тех мест. Родилась она в семье священнослужителя, говоря по-простому, попа, который служил в маленьком и бедном приходе. Церквушка находилась по тем временам далеко от деревни, можно сказать, у черта на куличках. Странное упоминание черта из уст поповской дочери! Дедушка ее начинал служить при церкви, где настоятелем был кто-то из рода Гоголей-Яновских. Вообще, эта местность издревле связывалась в сознании людей с какими-то загадочными происшествиями и таинственными явлениями, так как в разное время здесь происходили известные исторические события. Вероятнее всего, в этом месте было реальное поле битвы добра со злом. Так что Гоголь в своем творчестве не случайно обращался к мистической теме, описывая во многих произведениях необъяснимые явления, колдовство и потусторонний мир. И ведьмы – его конек. Я сначала подумал, вот завернула, а потом пришел к мысли, что, если вспомнить историю, все возможно.

Инга говорила, что, по рассказам бабушки и дедушки, их семья в прошлом поколении была как-то связана с родом Загряжских и Яновских, а те в свою очередь имели отношение к Гоголю. Точно она не помнила, было это кровное родство или ее предки просто работали на семейство писателя. Но, скорее, все-таки родство по крови, благодаря которому, очевидно, она и унаследовала дар прозорливости. Так говорил ее дед-священник, который прожил долгую жизнь. Она помнила, как в детстве дед рассказывал ей множество сказок про леших, ведьм и других сказочных персонажей. Читал вслух Гоголя. Так что Инга выросла в атмосфере народных верований, преданий и литературных произведений, в которых описывались мистические герои, загадочные явления и места, связанные с потусторонними силами.

Не случайно позже она поступила на филологический факультет и стала учителем русского языка и литературы. Однако после распада Союза поняла, что времена меняются и таким специалистам, как она, не будет места в новой Украине. Где-то в середине 90-х услышала о существовании сообщества экстрасенсов. Сначала присматривалась, училась, а со временем стала сама развиваться в этом направлении, находя новые способы реализации своего дара, открывая в себе необычные способности и возможности. А в последнее время выступает еще и в роли талантливого литератора, описывая разные случаи из своей практики.

Пока Инга рассказывала о своей родословной, я смотрел на ее лицо со строгими и точеными, как у многих народов севера европейской части, чертами, и что-то у меня явно не складывалось. Наконец я не выдержал:

– Инга, простите ради Бога, но ваше имя и ваше лицо никак не вяжутся с Полтавой и образом классической хуторянки…

Натали усмехнулась:

– А вы, Влад, молодец, заметили, что не все так просто. Изучали физиогномику?

– Нет, глубоко не изучал, слышал, что это псевдонаучный подход. Хотя кто его знает. Но всегда интересовался.

– Вы, Влад, – в задумчивости посмотрела на меня Инга, – правильно подметили, что мое имя не совсем соответствует месту моего рождения. Вы же историк и, наверное, могли догадаться, хотя, вижу, уже догадались, как все произошло. Полтавская битва, раненый швед добрался до хаты моей прабабушки и попросил о помощи. Ей было тогда шестнадцать. Шведа она выходила, а дальше случилась любовь, и чужеземец принял православие. Пошли дети. В каждом новом поколении при рождении девочки он просил одной из них давать имя его матери. Поэтому я Инга. Да, и отсюда у меня, как видите, чернобровой и черноволосой, немного скандинавский лик и прядь волос пшеничного цвета. Я поначалу ее закрашивала, потом поняла – это знак, или, если угодно, печать. Ну а скандинавские ведьмы, как известно, дамы воинственные, – Инга прищурилась с лукавой улыбкой.

Воспользовавшись паузой, я решился задать еще один, на мой взгляд, вполне закономерный вопрос, который не давал мне покоя после рассказа Златы.

– Можно поинтересоваться, – произнес я с видом следователя, – а с какими документами вы живете? На вид вам можно дать от тридцати до сорока, но вы говорите – почти сто и больше. Мне кажется, это опять розыгрыш.

– Ну что вы, Влад! Вам нужны доказательства? – Инга небрежно вынула из сумочки три паспорта: новенький паспорт гражданки РФ, где ее возраст – тридцать два года, кипрский, в котором было написано, что ей двадцать пять, и паспорт сорокачетырехлетней гражданки Израиля. Посмотрев, я сказал, что мне это ни о чем не говорит. Тогда она достала паспорт СССР, где было ее фото, сделанное в 70-е годы, там ей также было тридцать два года. Конечно, меня это обескуражило, но и не сильно убедило. А вопросов стало еще больше. Например, как она меняет паспорт? Ну не к криминальным же структурам обращается?! И при чем здесь паспорта Кипра и Израиля?

На это Инга с ехидной усмешкой заметила, что у ее подруг тоже есть еще паспорта Австралии, Канады, ЮАР, Бразилии. А я сейчас очень похож на следователя или офицера паспортного контроля в аэропорту Стамбула или Шереметьево. И расхохоталась.

– Хорошо, – наконец отсмеявшись, сказала она, – если вам это интересно, постараюсь объяснить. Начну с того, что, конечно, с паспортами и их заменой всегда есть трудности. И в советское время это было реальной проблемой. Поэтому да, случалось прибегать и к разным не совсем законным способам. Единственное, что спасало, так это масштабы нашего государства. Страна-то огромная, поэтому приходилось часто переезжать с места на место. Лет десять – и вперед, через фиктивный брак и развод. Но когда границы открыли и появилась возможность иметь двойное гражданство, а также свободно менять фамилии и имена, мы, конечно, воспользовались этой ситуацией.

Мне хотелось понять, как это происходило в реальности, и Инга охотно принялась посвящать меня в детали, а затем, взяв ручку и бумагу, нарисовала схему, доступную для понимания даже ребенка. Механизм ее действия был действительно на удивление прост. Оказывается, свобода передвижения позволяет десяткам миллионов людей легко затеряться в огромном мире.

– Ну, например, – показала она, рисуя на бумаге стрелки, – я оформляю визу по приглашению на полгода или год, скажем, в Австралию или в Европу. Можно и туристическую в Таиланд. Но сначала выезжаю в любую безвизовую страну, откуда с открытой визой имею право лететь транзитом уже в ту страну, которая мне нужна.

– А, понял! У меня так была открыта виза в Америку, но, когда я по делам прилетел в Стамбул, на пограничном контроле спросили, полечу ли я дальше в Америку по визе. С этим все ясно, а что дальше?

– Дальше еще проще. Предположим, из транзитной страны я прилетаю в Сидней, где меня уже ждут по договоренности. Ведь таких, как я, целое всемирное сообщество. Там, в Австралии, выхожу замуж за австралийца. Причем самого обычного рядового гражданина, имеющего средний социальный статус. Получаю паспорт и вид на жительство. Меняю фамилию и указываю свой возраст, любой, никакого подтверждения не требуется, все с моих слов. При этом, само собой, убавляю его до разумных пределов, значительно омолодив себя. Проходит год – и развод. Страдания, слезы, но, конечно, не всерьез, для виду.

А дальше самое интересное. Оформив развод, я обращаюсь в наше консульство под своей новой фамилией и рассказываю легенду о том, что мои дедушка или бабушка когда-то давно эмигрировали из России. Всю жизнь я учила родной язык и теперь хочу вернуться домой, в Россию. Да, волокиты много, без нее нигде не обходится. Но в итоге мне оформляют вид на жительство, и я возвращаюсь домой с новым паспортом. А главное, по нашим законам могу поменять фамилию и имя. Была, скажем, Ева Маркус, а стала Евгения Данилова. Потому что прадедушка был Данилов. Минус тридцать-сорок лет – и я уже в новой ведьмовской версии. А та, которая уехала, все! Потерялась, ее уже нет. И ты начинаешь жизнь с чистого листа. И так пару раз за столетие. А ты, кстати, знаешь, сколько людей, по статистике, уезжают из страны и не возвращаются?

– Слышал или где-то читал, что сотни тысяч. И судьба их неизвестна.

– Потому что никому до них нет дела. Ну да ладно. Надо сказать, есть варианты и проще. В бывших странах Союза процветает коррупция, а жадность, как известно, своего рода двигатель прогресса. Приехала, заплатила – получила паспорт гражданина любой из бывших республик. Фамилия, имя, отчество русские, возраст за сто баксов поставят, какой хочешь. Легенда простая: предки переехали очень давно, а ты там живешь в третьем поколении. Потом переезжаешь, желательно в фиктивном браке с гражданином нашей страны, и по упрощенке тоже становишься гражданкой России с новой фамилией и новым возрастом. А с мужем лет через пять разводишься – и все. На самом деле, – продолжила она, обращаясь ко мне, – в реальности вариантов гораздо больше, так что предлагаю эту тему закрыть.

Но тут я уже не смог остановиться. Меня занимал простой, как мне казалось, вопрос, который требовал такого же простого и ясного ответа. Вопрос бессмертия.