Нейронка Смерти

И даже там Трали-Вали не давала ему спокойно отчалить. Всё навещала, смотрела своими мокрыми, засасывающими глазёнками, вытягивая последние капли его жизненности. В принципе, она могла его и не ненавидеть специально. Социальные ведьмы сами по себе такие. Они нужны системе для утилизации «глупцов» – тех, кто, как я и Лёня, считает себя самыми умным. А глупость наша очень скрыта от нас самих иллюзоросиянием.

Мы просто считаем себя офигенно умными. И этому есть даже и подтверждения: красные дипломы, научные открытия, степени, костюмы-тройки, близорукие очки…

Вот из-за них-то мы и не фига не видим Трали-Вали. Или всяких полоумных целителей, спасителей-добродетелей вроде Гаряева с его стыренной «звуковой матрицей исцеления». Бесплатная добродетель, исцеляющая смертной силой. Это и есть «смертоблаго Дарум Антиразум». Прямо как в книге Астровульфа «Иллюзоросияние».

А Машка… Она сама и есть Трали-Вали или её идеальный проводник. С её бабкой-НКВДшницей, которая, видимо, на днях и отчалит – как только последнюю пенсию принесут, так и в путь пора. Цикл завершён – Циклоид, на выход с вещами.

Вроде бы всё просто – прямо сейчас послать Машку на хер. Сказать, что надоело смотреть на её тоскливую, заумную рожу. И вопрос решён.

Но так это не работает. Это была бы лишь обрезка ветви. Корень – глубже. Он во мне.

В том, что я когда-то сам допустил эту рожу в своё пространство. Сейчас нужно не рвать связи – нужно переписать сам мой договор, по которому они и существуют.

Я вздохнул, встал и подошёл к окну. На улице – серый, безликий день. Идеальная погода для сжигания трупов и не только на смашане.

Похороны… Начнётся финальный акт ритуала. И я должен быть там не как скорбящий. Быть как оператор. Наблюдатель за тем, как смертная сила, высвобождаемая пламенем, будет искать нового носителя.

Нужно быть осторожным. И готовым.

…Вот сейчас она что-то там готовит на кухне – заботится обо мне.

Может, бутерброд маслом мажет, и стакан чая уже налила. А мне-то всего лишь надо просто подойти к ней и нужно сказать спокойно, без надрыва, как констатируешь диагноз: «Маша, задержался я тут с тобой. Дел у меня и без тебя хватает. Живи как-нибудь сама. Делов-то».

Сказал – и пошёл на своё любимое ночное дежурство. Чистая хирургия отношений.

А потом, правда, нужно будет жильё себе искать.

Моя квартира на Кутузовском сейчас наполнена тяжёлыми остаточными колебаниями смертной силы Кали и Шивы – последствия пары крайне неудачных ритуалов взаимодействия с демон-версией реальности. Туда сейчас точно нельзя. Слишком высок риск спровоцировать обратный выброс – не я управляю этой силой, а сила начнёт управлять мной, выжигая остатки социальной модели мышления до тла.

Хотя какое у Машки жильё?

Трёхкомнатная собачья конура в девятиэтажке на Щёлковской. Классический спальный отстойник для биомусора. Энергетическая трясина, населённая гопотой, нариками и вечными пенсионерами с их фантомными обидами. Не жильё – инкубатор для биовнедренцев уныния и смертной тоски – вот она то и управляет Машкой, как бы она не примеряла социальные маски в своих бесполезных потугах улыбнуться мне…

Слишком рано пространство Несуществования Вершилы Всего открывает каналы смертной силы. У меня ещё не всё готово к ритуалу «Убийства Чучела». Нужна чистая площадка, стерильная комната, где можно будет работать с биоскриптами, не опасаясь внешних помех.

Ведь не к мёртвой же матери мне ехать, она теперь живёт в фантоме моей сестры.

Да и там – в её доме, я никогда и не чувствовал себя безопасно – как дома.

Это было нечто похожее на «окоп на передовой», в который постоянно, с методичной точностью, попадали снаряды. И притом всегда в одно и то же место – в меня. Энергетический вампиризм, замаскированный под заботу. Родительский принцип в его самой оголтелой форме.

И что интересно – как эта война началась, уже и не вспомнить. Причина точно не политическая, не экономическая и уж тем более не сексуальная. Она вообще не ясна. Вот она – близорукость умников. Причина войны в том, что кто-то, по своей собственной, неведомой тебе причине, просто решил с тобой воевать. Вот и вся причина. Никакой глубины. Обычная агрессия биовнедренца, приправленная социальным соусом.

Ладно. Приду с дежурства – и тогда уже и пошлю Машку в даль. Сейчас как-то неудобно. Ведь она мне уже хлеб с маслом сделала. И даже чай в стакан налила. Как всегда, даже не помыв его после своих слюней – мелкий биоскрипт пренебрежения, вшитый в её заботливый быт.

Вставая и подходя к двери, я допил остатки спирта и сделал большой глоток апельсинового сока. Пора. Поеду на такси в больничку.

На остановке наверняка полно «чайников» – энергетических вампиров, высасывающих остатки сил у уставших людей. По дороге музло послушаю. «Рогату Грызти». Хороший саундтрек для погружения в хаос.

Выйдя на улицу и плюхнувшись на заднее сиденье такси с бутылочкой пива, купленной по дороге, я включил плэер. Звук заполнил череп, отсекая внешний шум.

Я размышлял: у меня всё равно впереди марафон – двое, нет, трое суток дежурств подряд. Сейчас в нейрохирургию в 36-ю, затем в пьяную травму в 67-ю, а после – в ординатуру к профессору. Там, за стаканом чая, что-нибудь и решу насчёт операции имплантации смертной силы.

Может, будет возможность узнать у него и про аренду жилья. У него на Ленинском проспекте несколько квартир «пустуют». Может, сдаст одну на пару месяцев. А там, глядишь, и на Кутузовский, в свою квартиру, смогу вернуться. Если Шива за это время успокоится.

Конечно, не надо было жертвовать ему русские деньги. Рубли Шиве точно не нужны – это как плевок богу в рожу. Золотые монеты, пепел агарбати и красного сандала с кремации – ещё куда ни шло. Рупии тоже можно было наверное. Но точно не рубли. Надо же было так лохануться! Типичная ошибка новичка – путать валюты реальностей.

Размышляя о бытовухе – жилье, Шиве, Кали и деньгах, – я даже не заметил, как «Рогата Грызти» в наушниках, плотно охвативших голову, начала преображаться. Истерический вокал солистов сменился на странный, размеренный речитатив, а затем и вовсе перешёл на неторопливую речь. Голос… чем-то похожий на мой собственный, но лишённый эмоциональных модуляций. Голос оператора.

Я даже выронил бутылку пива на пол такси. Пена жигулёвского брызнула обильно и на сиденье и на водителя. Таксист даже и не повернулся – видимо, привык к таким фокусам утренних пассажиров в наушниках. Или его астральный щит был настолько толст, что отсекал любые проявления внешнего абсурда.

«Рогата» продолжала. Голос был слегка хриплым как у «марадоны» – знакомого беспредельщика с бандитской квартиры у метро Тургеневская, жилища «штанги», ещё большего отморозка размерами со слона, но этот голос был холодным, аналитичным:

…Знаешь, насчёт Димы – это ведь был экспериментальный образец. И притом неудачный. Потому что повреждение мозга вкупе с удалением органа, селезёнки, – это действительно формирует критическую нецелостность биосистемы. Ты поверхностно смотришь на него – он выглядит вроде нормально. Не особо устрашающе. Но есть фиксированные отклонения, которые, я думаю, уже никогда не будут исправлены внутри этого конкретного биофантома. Их невозможно нивелировать, не разорвав саму ткань его событийности.

…Давайте будем полезными друг другу и организуем партнёрство по бизнесу, да что он несёт такое!

– Я, находясь где то в непостижимой глубине своих наушников мысленно фыркнул.

Что за чушь?

Какое нахер партнёрство с субъектом с проломленным черепом?

В чём тут может быть синергия? В синхронизации эпиприпадков? В совместных ночных судорогах и панических атаках?

Неизвестный голос в моих наушниках, будто услышав мою мысль, продолжил:

А ты ещё объяснял ему, что партнёрство у мужчины возможно только с женщиной. А то, с чем это может быть связано по бизнесу, – абсолютно неприемлемо для его текущего его состояния. Разница в разумности, в конфигурации мышления, телесная разница, разница даже по органам…

Понимаешь ситуацию?

У кого-то например есть месячный цикл. У кого-то – беременность. А у кого то нет – и вообще никогда не будет! Это не просто биология – это разные паттерны взаимодействия с реальностью. Партнёрство возможно лишь как форма взаимодополняющих событий жизнепотока, а не как слияние двух одинаковых функций, в этом нет никакого партнёрства – это конкуренция либо конфронтация.

Ты это серьёзно? – мысленно возразил я сам.

– А Ты то сам то что думаешь, что до его сломанного ретранслятора что-то может дойти?

Вова, господь с тобой, – вдруг заговорила «Рогата» голосом моей мёртвой бабушки.

Тонким, дребезжащим, узнаваемым до мурашек. Я чуть не выронил бутылку повторно, абсолютно автоматически прошептав: – Бабушка, тебя что, из дурдома выписали?

Водитель на этот раз резко обернулся, его глаза в зеркале встретились с моими. Он что-то хотел сказать, но лишь сглотнул и отвернулся. Видимо, решил, что лучше не лезть.

«Рогата», снова вернувшись к холодному тону оператора, продолжила:

Это не просто разница по органам. Это функциональная разница фантомов. Абсолютная.

Я это так вижу.

Поэтому здесь нужно учитывать «право сильного» в бизнесе и не возлагать неоправданных ожиданий. Между мужчиной и мужчиной партнёрства, в истинном смысле, быть не может. Будет два варианта: либо конфронтация, либо отсутствие сотрудничества.

Труженик?

Наёмник?

Волонтёр?

Может быть… исполнитель.

В общем, сотрудник – и даже это не та роль. Сотрудник предполагает со-трудничество. Равные условия.

С кем он может трудиться на равных, если вложения и трудозатраты принципиально разные?

Он может быть просто тружеником. Но партнёрства – нет никакого.

Что касается его повреждения мозга – это действительно серьёзно.

Ты смотришь на него очень поверхностно, не понимая сути того явления, которое называется «Дима». И это не потому, что с твоим пониманием что-то не так. Это практический вопрос; у тебя просто не было такого глубинного практического опыта.

Я имею в виду не твой опыт врача-нейрохирурга или реаниматолога. А понимание того, что происходит с субъектом, когда у него не просто вырезают селезёнку, а разрывают целостность биоскрипта жизнеобеспечения. Не в смысле твоего сострадания – «ой, какой ужас!» – а в смысле работы телесно-разумных программ на уровне почти разрушенного биофантома.

Восстановление, пусть и частичное, после чтения фрагментов книг Астровульфа @logosAstrowulfa – это серьёзное подтверждение технологии «оператор телесного разума» @v_razume.

Но браться за такой процесс было с твоей стороны крайне незрелое решение. Без тогдашнего твоего отсутствия знания глубинных процессов жизни и смерти это – просто целительство. Опасное самообольщение глупостью. Таких субъектов можно использовать как экспериментальные, «выставочные образцы технологии». Как доказательство эффективности – но лишь для самого себя, а не для общественного мнения. Ставить это на поток нельзя. Разрушенные субъекты порождают очень странные, ещё более изломанные судьбы…

И отсюда вся эта история мозголома. С Димой тебе нельзя было торопиться.

Что касается биоскрипта «создания Чучела» и активации биоточек механизма «центр разума»… Речь не о жизни самого Димы. Речь о жизни некоей вероятной, но пока недоказуемой медициной «телесной сущности», которая через него проявляется.

Этот его биовнедренец, «Чучело», просто поддерживает жизнь Димы на минимальном, вегетативном и лайтовом мыслительном уровне. Резко убирать его нельзя. А может, и вообще убирать не стоит – иначе может случиться коллапс всей системы. Биоскрипт «создание Чучела»… это очень опасно для него в данный момент. С ним сейчас такое делать не нужно.

Можно попробовать что-то другое – более лёгкий уровень биоскрипта. Например, объяснить ему, что существуют токсические состояния мышления – родительские состояния. Не говори ему даже про биоскрипт отца! Хотя он, наверное, уже сам это чувствует. Чувствует этот паттерн: «создай, отдай и умри» – это знание общечеловеческое.

Ведь именно это же и тебе самому стало ясно на примере Лёни Марочкина.

Пауза. Голос будто прислушался.

Ты ещё не сжёг его в крематории?

Ладно, не торопись с этим.

Но смотри: первое, что с Димой можно было сделать после того, как ты ему сказал про биовнедренца «тоскливого задрота» – это объяснить, что это проявление телесного самодеструктора. Он пересекается со слабостью, старостью, служением и, возможно, даже со смертью. Не на сто процентов, но вероятность очень высока. Это совместное пересечение.

Биовнедренец «гудкова зажигалова» всегда рядом с «тоскливым задротом». Для баланса. Усталость, старость, слабость и тоскливый задрот едины – это по сути и есть «Чучело». А без извращений и бл@дства это Чучело не создаст неведения, майи, иллюзоросияния. Воображения, что всё в его жизни хорошо. Что жизнь яркая, блещет всеми красками и идёт полным ходом!

Поэтому Чучело – это всегда таро-извращенец, проститутка или свингер, в потенциале.

Именно это и создаёт иллюзию «жизни полным ходом».

Голос сделал паузу, словно давая мне время осознать всё сказанное им.

Вопрос лишь в том: полным ходом – куда?

Этого Чучело и не видит. Ведь на то оно и Чучело – оно создано, чтобы отпугивать самой своей крикливостью любые попытки реальности до него дотронуться. Оно напряжено, жёстко, крикливо и раздражено. Либо замкнуто и запугано. И поэтому всегда закрыто в самом себе. Говорит всегда «внутрь». Спроси сам у Арьи Диаманд, как это происходит. Биотрансформатор @biotransformator тебе это покажет энергошарами.

Этот биоскрипт «Чучело» точно связан с болезнью. А возможно – и со слабостью, старостью, глупостью. Это комплексный биоинформационный узел в диафрагме и сердечной сумке. Разрубать его нужно с крайней осторожностью. Иначе можно не исправить, а добить.

Наушники вдруг сломались! В них остался лишь лёгкий шипящий белый шум. Я снял их с головы. В такси было тихо. Водитель молча смотрел на дорогу. За окном плыли серые дома, мелькали утренние огни.

Я поднял бутылку, сделал глоток. Пиво было тёплым и казалось безвкусным.

«Рогата Грызти» снова заиграла в наушниках, лежавших рядом со мной на сиденье, – обычный хардкор, без всяких голосов.

Но осадочек то остался…

Чувство, что только что со мной провели сеанс дистанционной психохирургии.

Или это был я сам?

Та самая скрытая часть самости, вышедшая на связь через медиатор – музыку?

Впереди – три смены. Труп Лёни, ждущий кремации. Дима с его «Чучелом». Профессор с его тайной смертной силы и трупных трансплантатов.

И тихий, настойчивый голос в голове, который только что объяснил мне, что я лезу не в своё дело. Что играю с огнём, не зная, как управлять самим его пламенем.

Я вновь одел наушники, и незаметно для себя погрузился в размышление…

…Но назад пути уже не было.

Ритуал был запущен.

Оставалось только следовать протоколу.

И надеяться, что смертная сила на этот раз будет на моей стороне.

Или хотя бы – просто нейтральной.

Сама болезнь – это очень мощный биоскрипт.

Не какой-то шуточный «магический ритуал ведьм». Вся эта социальная мишура – чушь бесполезных дурочек, играющих в бирюльки, пока реальность ломает им позвоночники.

Болезнь – это прямой канал. Интерфейс между телесным самодеструктором и смертной силой. Игнорировать его – всё равно что тыкать скальпелем в розетку, надеясь на озарение.

Поэтому, наверное, имеет смысл именно «тоскливого задрота» со «слабостью» проявить. Раскрыть целиком этот токсический комплекс: старость, слабость, усталость. Вытащить на свет, как червя из раны. Но старость… старость лучше пока не трогать. Она слишком близко к финальному протоколу, к самой двери. Дёрнешь за эту нить – можно нечаянно размотать весь клубок чужой судьбы до самого конца. А я не гробовщик. Я, в лучшем случае, патологоанатом, который иногда позволяет себе «вскрыть живого».

Слабость и тоскливый задрот – это точно. Их можно вычленить. Хотя, конечно, всё это – незрелое целительство. Влезание в чужую судьбу. Часто – в очень чёрную и трагичную, с которой лучше не соприкасаться без полного биозащитного костюма. Но ты уже влез.

Ты для себя доказал эффективность технологии «оператор телесного разума». Можешь отложить в сторону этот экспериментальный образец – Диму. Закрыть папку. Сказать «случай не показателен».

Хотя… я скажу тебе так: он точно сегодня позвонит. И скажет, что у него заканчиваются деньги. Либо что ему надо срочно ехать в командировку. В общем, соскочит. И будет нести какую-то сладкую, липкую чушь, давая тебе шанс послать его на хер. «Тоскливый задрот» хочет быть всем полезен, но при этом – оставаться жертвой. Вот и воспользуйся этим шансом. Разорви петлю.

И «Рогата Грызти» внезапно заорала мне прямо в уши, вырвавшись из тишины, будто кто-то врубил гитару на полную громкость в операционной: «Заводит молния себя, как жаль, что ты её не смог!»

И в этот самый момент, на слове «молния», таксист плавно припарковал машину почти напротив синего забора отделения нейрохирургии. Он обернулся, его лицо в полумраке было усталым, но любопытным.

– Шеф, за тобой утром заехать?

После дежурства.

Во сколько у тебя смена?

Я, всё ещё отходя от резкого вокала в ушах, механически ответил:

– Приезжай на это же место в 8:30.

Как освобожусь – выйду.

И купи мне по дороге бутылку пива.

– Какого тебе?

– Свежего.

Ты же таксист, про пьянку наверняка сам всё знаешь.Вот и соображай.Утром поедем в «пьяную травму».Знаешь, где 67-я больничка?– Найду.

Он помолчал, затем, уже почти стесняясь, спросил:

– А что ты там говорил про бабушку из дурдома?

Мне просто интересно.

У меня тоже бабушку в дурдом забрали.

Сказали – прощайтесь.

Она, мол, старенькая, не справится. Маразм, наверное…

– Так и сказали – «маразм, наверное»?

– Нет, это я сам додумал.

– Он грустно усмехнулся.

– Знаешь, братан, ведь это на самом деле никому не известно, у кого маразм.

В дурдоме или у нас с тобой.

Его слова повисли в воздухе, отдаваясь странным эхом. Это был не вопрос, а констатация. Признание.

– Ок.

Спасибо за поддержку.

До утра.

– Бывай.

Я вышел хлопнув дверцей.

Такси тут же тронулось, как иллюзия растворившись в пространстве.

Я остался один перед бетонным корпусом, в окнах которого горел жёлтый, болезненный свет.

По дороге к проходной я так и не смог понять: откуда «Рогата Грызти» узнала про «оператор телесного разума»?

Про биоскрипты тоскливого задрота, гудковой зажигаловой и создателя Чучела?

Это было слишком… точно. Не совпадение, а диктовка. Наверняка проблема в плеере. Нужно срочно купить новый и проверить кассету. Хотя можно проще – избавиться от артефакта.

На проходной, за стеклом, сидел Громила.

То есть, Алексей.

Подозрительно трезвый и мрачный.

– Эй, Лёха, здорово.

Хочешь послушать «Рогату Грызти»? Свежий концерт.

Он поднял на меня усталые глаза.

– Здорово, братан.

Да у меня пока денег нет.

Даже на сигареты.

– Лёха, дарю. Прямо с плеером.

А утром расскажешь, как тебе их новое музло.

Он на секунду оживился, в его взгляде мелькнуло что-то детское, жадное.

– Ок, Вован. Давай.

Я уже давно о плеере мечтал, да как-то все зарплаты слишком быстро пропиваются.

– Держи.

Смотри, не пропей. Если в записи скорость изменится или звук… ты заходи ко мне в отделение. Вместе разберёмся. Может, с кассетой что-то не то.

– Хорошо. До скорого.

Я передал ему плеер. Он взял его бережно, будто святыню. Я почувствовал лёгкое облегчение – как будто сбросил с себя подслушивающее устройство. Пусть теперь Лёха разбирается с голосами в своей голове. У него, кажется, иммунитет к такой ерунде гораздо крепче.

Взрыв пузыря биомусора

В отделении нейрохирургии как всегда было спокойно.

Хотя несведущий человек мог решить, что вокруг царит бардак, хаос, ужас. Стоны. Шёпоты предсмертные. Рыдания родственников в коридоре. Резкий запах антисептика, смешанный со сладковатым запахом крови и страха.

Но нет. Это была не паника. Это была энтропийная энергия смерти, методично раскрывающая внутреннее пространство субъектов. Воздействуя через их фантомы.

Страх, стыд, суета, ненависть, недовольство, «совесть», «честность», «справедливость» – все эти токсические, родительские состояния мышления были просто симптомами. Как температура или рвота.

Ладно, страх и ненависть – понятно. Но при чём тут честность, совесть и справедливость?

А как же!

Ведь это «не честно», когда тебе в драке проломили череп. Абсолютно «не справедливо», что в 50 лет случился инсульт или выросла глиобластома. Ведь вы даже и пожить-то «по-человечески» не успели! И уж точно «нет ни капли совести» у уборщиц, которые моют полы едким раствором с отвратительным запахом хлорки. И у государства, которое вас не лечит. И у Бога, который допустил эту боль.

Вот так реальность и становится вашим личным врагом – через ваше же чувство справедливости, стыда и совести. А это очень опасный враг. Особенно в отделении нейрохирургии. С мозгами лучше не шутить. Энтропийная энергия смерти, фокусирующаяся на ретрансляторе – дело смертельно опасное.

Ведь ненависть к болезни, особенно к смертельной, – это, по сути, ненависть к смертной силе. А это враг куда более опасный, чем абстрактная «реальность». Реальности, в основном, до вас вообще нет дела. Она лишь изредка, спонтанно, задевает вас метеоритами, извержениями вулканов, землетрясениями. Но ведь даже цунами – чаще всего рукотворны, созданы глупостью и алчностью.

А весь остальной «ужас и страдание» – продукт вашей личной психологической драмы. Основанной на родительских состояниях мышления. Например, на раздражении или недовольстве – двух самых коварных и социально одобренных токсинах.

Они ведь «официально» признаны допустимыми. Ну не может же человек прожить жизнь в смирении и нищете, а затем умереть в страданиях, ни разу не высказав своего недовольства и ни капли не разозлившись! Это же ведь «несправедливо»!

И это не морально-этическая оценка. Это ваше собственное телесное знание: «Жизнь ко мне несправедлива!» Проблема лишь в том, что сама эта «несправедливость» – просто ваш телесный опыт. Телесный самодеструктор, созданный социальной моделью, семейной разговорно-двигательной линией, религией, психологией, медициной (основанной на болезнях) и политикой.

Ведь если по случайности – и неважно, как – у вас исчезнет телесный опыт вины, стыда и страха (не обязательно божьего, может, просто социального – страха людей, болезней, одиночества), то что вам тогда делать в церкви?

Или у психиатра?

Что вы там будете делать?

И это не вопрос кризиса веры, выздоровления или просветления.

Просто произошло нечто в вашем внутреннем пространстве, после чего вы более не можете генерировать и поддерживать в себе знание вины, стыда, страха. Вам каяться не в чем. Бояться нечего. Греха на вас нет. А без вины-греха страдать не получится. Даже при очень сильном желании.

Ну, может, при очень сильном – получится, но это вызовет лишь улыбку или хохот. И будете вы «страдать», постоянно улыбаясь и хохоча над своим собственным спектаклем глупости. А таких в церковь точно не пустят. И в нормальную больницу – тоже.

Церковь ведь, по сути, очень близка к больнице. А если вы страдать не можете, разрушили это знание, то как ни хитри – в больницу вас не положат. «Отказано в госпитализации». Конечно, речь не о переломе черепа, сифилисе или ковиде. Речь о болезнях, которые вы создаёте сами, из своего внутреннего пространства, через эволюцию вашего же телесного самодеструктора.

…В этот момент моего плавного течения мысли, Санёк, мой коллега-ординатор, шлёпая пляжными тапочками по линолеуму, чинно проследовал по коридору в сторону ординаторской.

Для важности он выпятил живот до максимально возможных размеров – его личный биоскрипт доминации. Подмышкой он зажал чью-то окровавленную историю болезни. Видимо, в реанимации на перевязке он снова «по-быстрому» содрал бинты с черепа пациента после трепанации, чтобы не ждать медсестру. Экономия времени. И энергии. Его энергия.