Игорь, домой!

– Закурить есть? А да, я уже у вас спрашивала, – сказала женщина, опустила голову и поплелась дальше уже в обратную сторону.

«Мозг, как у рыбки в аквариуме», – подумал Игорь, как вдруг с лестничной площадки на этаж бодро поднялся мужчина в кожаной куртке с папкой в руках. Он направлялся прямо в кабинет к операм, откуда недавно вышел Игорь.

Они пересеклись взглядом – лишь крохотное мгновение – но у Игоря забилось сердце и даже дыхание сперло.

Мужчина скрылся в кабинете, закрыв дверь.

«Надо же, а вот и Пахан» – подумал Игорь.

– Это что там за хобот болтается? – спросил Хрящ с порога.

Андрей улыбнулся. Серега засмеялся.

– Добрый день, – сказал Андрей, – да, терпила один, по заявлению, оформили, кинули с фальшивыми купюрами год назад. – Хрящ молча развел руками: вам заняться нечем? – Я с утра обходил район, поспрашивал о девушке, ну и нарвался на него, показался подозрительным, решил оформить.

– Оформил?

– Да, ну решили потомить слегка, может, проявит как-то себя, может, другое что обнаружится.

– Отпускайте его, – махнул Хрящ рукой, закрывая тему, – где Костян?

– Не было его с утра еще, – сказал Серега, – по оперативке, наверно.

– Ладно, там с трупами на рынке что?

– Работаем, Павел Андреевич, есть задержания, уже дают показания.

Хрящ осмотрел кабинет.

– Давайте, не тупите.

Он вышел за дверь.

4

Июль, 1989 г.

Они шли в лес к ручью. Опять жечь костер, но в этот раз настоящий – натаскают дров, разожгут и будут печь хлеб и сосиски, которые Ванька по такому случаю вынес из дома, сказав маме, что им нужен был перекус во время футбола. Никто не сказал родителям, что они идут в лес. Это было бы опрометчивым безумием говорить такое – им бы просто запретили. Поэтому они пошли тайком, что придавало этому предприятию еще больше эмоций и волнения. Они будто взрослые пошли во взрослый лес жечь настоящий взрослый костер.

Такой мысли никогда бы не пришло им в голову, если бы не Илья, брат Игоря, которому уже было тринадцать лет. Он предложил пойти в лес. Сказал это с высока своих лет, будто каждый день туда ходил, как в школу. Вначале все восприняли эту идею не правильной, особенно был против Сашка, который точно знал, что если его родители узнают об этом, он будет так наказан, что лучше уж не доесть кашу или не убрать за собой комнату. Ему запретят смотреть мультики на целый день! Но ребята так сильно оживились этой идеей, к тому же Илья выглядел таким уверенным и взрослым, что Саша всё же сдался. И он совсем не хотел, чтобы над ним опять смеялись и тыкали в него пальцем.

Чтобы попасть в лес, им нужно было вначале выйти из своего квартала за улицу Парковая, пройти вдоль гаражного городка, перейти через железнодорожные пути, а потом пройти сквозь промзону. Уже в конце промзоны перейти объездную городскую дорогу без светофора, где машины носились с бешеной скоростью, – и вот он лес. Потом к ручью еще нужно было пройти немного по лесу, полностью спрятавшись от городского шума.

– И представляете, он не забил! – сказал Илья.

– Не забил? – ахнули почти хором Ванька с Сашей.

– Да, и Италия проиграла, представляете. Но Роберто Баджо всё равно мой самый любимый игрок!

Завернув за угол дома, где жили все ребята, кроме Мишки, который жил в доме в соседнем дворе, они пошли вдоль панельных девятиэтажек. Слева от них был роскошный, только недавно поставленный хоккейный корт и большой футбольный стадион с гравием, относящиеся к только-только выстроенной школе. Это была очень хорошая школа, и Саша очень гордился, что учился в ней. Хотя в ней учились все из них, кроме Мишки. Потому что Мишка был туговат и ходил в одиннадцатую школу для дурных детей – так говорили родители Сашки. Илья, возможно, тоже учился в их школе, хотя Саша его там никогда не видел, да и вообще сегодня они все видели Илью впервые. Зашли за Игорем, но Игорь все еще болел, и вышел Илья, брат Игоря.

– А мы в школе тоже в лес ходим, – сказал Ванька, – вместо уроков, всем классом…

– И мы тоже, – подхватил Сашка.

– И мы, – сказал Миша.

На первой неделе сентября в субботу многие учителя устраивали походы с классами в лес. Родители заботливо собирали маленькие рюкзачки, специально купленные по такому случаю, клали туда колбасу, сыр, яйца, куриные ножки, завернутые в фольгу и, конечно, термос горячего того самого чая со слоном. Учителя объединяли несколько классов в отряд и брали еще нескольких родителей для уверенности. В лесу жгли костер и организовывали огромный общий стол, куда накрывали содержимое рюкзачков, которое потом взрослые весело поедали, пока малыши играли и жарили хлеб и сосиски на огне.

– И мы жгли костер, я умею собирать дрова, – сказал Ванька.

– А я тоже, я принес вот такую ветку, которая потом еще долго горела, – Саша раскинул руки в стороны.

– А я волков не боюсь, – сказал Ванька, – я ем горелки.

– Ой, ой, – сказал Сашка, – а волков и нету.

– Смотрите, что у меня есть, – сказал Илья, и вынул из кармана джинсов киборга-акулу, пластмассовую игрушку с двигающимися руками. Вместо одной руки у киборга был крюк, а во второй руке было маленькое отверстие, в которое можно было что-то вставить, какой-нибудь пластмассовый бластер или хотя бы спичку.

– Ого! – воскликнул Ванька, впившись в игрушку глазами и потянув к ней руки. Он взял ее из руки Ильи.

– Ух ты! – Мишка перехватил акулу из рук Ваньки, он засмеялся, а его глаза сделались тонкими щелочками, – руки крутятся!

– Не сломайте! – сказал Илья.

– Дайте посмотреть, – сказал Сашка.

– Меняешь? – спросил Мишка.

– Дай поиграть! – сказал Ванька.

– Ну дайте посмотреть! – вопил Сашка.

– Огоооо! – Ванька забрал киборга обратно из рук Мишки, но тот держал руку рядом, почему-то уже считая игрушку своей, – такая классная! Это что?

Илья забрал киборга из рук Вани, хотя тому было очень тяжело ее отдать, и передал Сашке.

– Это киборг-акула, видишь, у нее вместо руки крюк, она цепляет им врагов, – Илья показал это скрюченным пальцем, схватив Ваньку за ворот футболки. Ваня свернул голову на бок, скомкав шею и, улыбаясь, начал выворачиваться. – А во вторую руку можно вставить оружие какое-нибудь, бластер или автомат.

– Серьезно? – спросил Саша.

– Да, у меня их целых пять штук разных.

– Ого! – сказали мальчишки почти хором.

– А покажешь? – спросил Ванька.

– Конечно! – сказал Илья, – мы ими с Игорем играем.

– У вас их много?

– Да, они все разные! – Илья очень оживился, – есть лев, жираф, конь, заяц, олень, но мне акула больше всего нравится.

– Давай меняться! – не унимался Мишка.

– А дашь поиграть? – глаза Ваньки горели. Показав киборга, Илья нарушил его детский спокойный мир на многие дни.

– Я попрошу папу купить мне такого же, – сказал Саша. Игрушку давно у него уже отобрали и он со стороны смотрел на нее, как Мишка вертел ее, двигал руки, а Ванька держался рядом, чтобы, когда тому надоест, тут же схватить ее.

– Ладно хватит, – Илья забрал киборга и убрал в карман.

Они вышли к улице Парковой, оставив за собой жилые дома. Дети были слегка разочарованы, но Илья был старше их, и они послушно молчали, хотя каждый очень хотел поиграть с неведомым киборгом.

Впереди слева был троллейбусный парк, а справа вдоль улицы Строительной был гаражный городок, за которым располагался домостроительный комбинат с большим горизонтальным краном. Они остановились на пешеходном переходе, осматриваясь по сторонам, нет ли машин.

– Пойдем, – скомандовал Илья.

Троллейбусный парк был в низине, и за забором были видны два сломанных троллейбуса, по которым всегда так хотелось полазить. Они стояли в стороне с разбитыми стеклами, спущенными шинами и усиками беспорядочно свисающими по сторонам. В кабине был виден над крошкой стекла огромный коричневый руль, который крутили водители, и Ваньке тоже хотелось его покрутить. А возможно, троллейбус можно было даже завести и поехать. Троллейбусы очень манили своей заброшенностью, а значит, доступностью.

У гаражей справа от дороги была плохая репутация, обычно там шатались хулиганы, и еще были собаки, огромные и лающие. Но им не было сильно страшно, потому что с ними был Илья, а он был таким взрослым.

Они прошли по улице Строительной еще чуть-чуть и увидели впереди в сквере, который относился к троллейбусному парку, какую-то оживленную сцену. Сквер был небольшой, всего пару скамеек и несколько раскатистых деревьев, бросающих тень. Оттуда доносился смех и дерзкое хихиканье.

Ни у кого не возникло сомнений, что там была шпана. Да, то о чем они не думали, но чего всегда боялись, всё же произошло. А разве могло не произойти?

– Я не хочу туда идти, – сказал Мишка.

Они все остановились, разве что Илья и Сашка по инерции сделали ещё пару шагов.

– Может, не пойдем туда? – спросил Ванька.

Для того, чтобы оказаться в лесу, им в сквер идти не нужно было. Они могли пройти рядом с гаражами по другой стороне улицы, но и это было очень рискованно. Сама улица была совсем не широкая, без разметки, в одну полосу с обочинами по краям. Как ни скрывайся, они всё равно были на виду из сквера. Конечно, они могли бы пройти за гаражами, но это было тоже опасно, потому что там были собаки.

Тогда они еще могли всего избежать, но Илья, поверив в себя, двинулся вперед.

– Не, давайте не пойдем, – сказал Ванька.

– Илья, может не надо? – спросил Мишка.

Но Илья шел, и Сашка шел рядом с ним.

Чем ближе они приближались к скверу, тем отчетливее они видели то, что там происходило.

И ещё была слабая надежда на взрослых. По улице иногда ходили взрослые: они всегда помогут, случись что.

Такая наивная мысль – но, скорее, что-то подростковое, которое уже начинало заигрывать в Илье – заглушило голос разума и влекло вперед, навстречу неминуемой стычки. Да что там стычки – самой настоящей драке. С одной стороны Илья ее не боялся – в своих фантазиях он не раз справлялся со злодеями, куда опаснее, чем эта шпана! – а с другой стороны он в нее просто не верил. Ведь ему было тринадцать лет и он уже сам был взрослый!

В сквере были три парня лет пятнадцати и две девчонки того же возраста.

– Там Пашка, я не пойду, – сказал Миша уж очень жалобным голосом.

– Пойдем, – сказал Илья, – все нормально.

Они все же перешли на сторону гаражей, чтобы хоть как-то быть подальше от эпицентра озорства, доносившегося из сквера. Илья наблюдал, что там происходило, Саша шел рядом и тоже смотрел туда. А вот Ванька с Мишей отвернулись в сторону, чтобы только не пересечься взглядами со шпаной и не привлечь их внимания. Миша отставал на шаг и делал вид, что очень увлечен замками, которые висели на гаражах. Ванька прятался за Ильей и Сашей.

Как на зло, во внешнем ряду гаражей совсем не было взрослых, все гаражи были закрыты. Ну пусть был бы хоть какой-нибудь мужик с завязанной тряпкой на голове и с измазанными мазутом руками, пусть хоть какой-нибудь рыбак, зашедший в гараж за удочкой для завтрашний ранней рыбалки.

Никого.

А веселье в сквере постепенно стало переходить в какое-то эмоциональное недопонимание. Смех затих, и оттуда стали доноситься громкие высокомерные выпады. Ребята, старающиеся идти тихо и не создавать лишнего шума, почувствовали, как грозовое напряжение, повисшее в сквере, достигло и их. Илья продолжал смотреть в сторону сквера на то, что там разворачивалось.

– Ты куда меня послала?

– Отстань, я сказала! – одна из девушек сильно рванула руку так, что ее джинсовая куртка оголило плечо, под ней была белая майка, облегающая приподнятую грудь. Также на ней была джинсовая короткая юбка. Она оступилась, чуть согнув длинную ногу в колене. – Юля, пойдем отсюда.

Девушки явно не ожидали, как далеко могло зайти общение с этими ребятами.

– Ты чё, сука, – сказал парень, сверля ее взглядом. Он был красивый, не высокий, но спортивного телосложения, с фигурой бойца и уверенного покорителя турника. Он был в майке и темных дешевых джинсах. Его руки были на изготовке, как у зверя, готового бросится на добычу. Рядом были еще два парня с идиотскими ухмылками на лице. Они обошли девчонок, перекрывая им отход. – Иди сюда, хуже будет.

– Отстань! – громко крикнула девушка, пытаясь привлечь внимание. Это прозвучало так сильно, что два полуидиота даже начали вертеть головами. Но только не красавец в майке, он был сосредоточен и абсолютно уверен в себе.

– Оставьте ее, пожалуйста, – сказала Юля. Ей повезло больше, она была не такая высокая и красивая, хотя тоже вырядилась в мини-юбку и футболку.

Один парень с бритой головой крепко взял ее за руку, отводя в сторону. Она умоляюще смотрела на него.

– Ты куда меня послала? – опять спросил красавец, его взгляд был наточенным ножом, которым он медленно проникал глубоко в сердце.

– Куда слышал, – дерзко сказала девушка.

– Катя, не надо! – взмолилась Юля. Бритый парень держал ее за руку, оттаскивая назад. Она кривила лицо от боли. Будет синяк на руке. Второй парень с сигаретой за ухом, растопырив руки, контролировал, чтобы Катя никуда не убежала.

Катя пыталась выдержать взгляд красавца, она вспотела, и покрылась красными пятнами от волнения, из моргающих глаз текли слезы, уголки рта дергались, ожидая, что сейчас может произойти что-то страшное.

Она взвизгнула, жмурясь и отводя голову в сторону, когда молниеносным движением красавец схватил ее за белые волосы сзади. Его движения были настолько стремительны, что никто не успел увидеть, как Катя уже была повернута спиной и наклонена вниз. Он пнул по ее туфле на каблуке, раздвигая ноги. А его правая рука рванула под юбку. Катя кричала.

– Оставьте ее! – завопила Юля, за что сильно поплатилась, когда бритый парень сильно заломил ей руку.

Мальчишки уже почти миновали их, вжимаясь в гаражи, как вдруг красавец увидел их. У него был взгляд кобры, заметившей добычу.

– Бежим, – крикнул Мишка и рванул в обратную сторону, в сторону домов. Ванька послушался его и побежал вместе с ним, хотя и не так быстро; хлеб и сосиски, завернутые в бумагу он бросил в сторону.

Илья и Саша были загипнотизированы.

– Чё уставился!? – крикнул красавец, обращаясь к Илье.

– Ты чё, – выругался на Илью парень с сигаретой за ухом. – Представление увидел!? – Он хотел было двинуться к нему, но остался на посту. – Иди сюда, нах!

Красавец оттолкнул Катю в его руки и пошел к Илье. Быстро и уверенно, не отпуская гипнотизирующего взгляда.

Катя толкнула парня с сигаретой и метнулась к Юле. А ведь парень со взглядом кобры успел снять с нее белые трусики. Она поспешно натянула их. Катя тяжело дышала, в глазах застыл сильный испуг. Бритый парень тоже отпустил Юлю по некой негласной команде красавца. Они были застуканы, и теперь все их внимание было сосредоточено на жалких салагах, которые были приговорены. Сейчас пахан их просто уроет, прямо в асфальт.

– А ну стоять! – скомандовал пахан.

Ваня остановился и развернулся, а Мишка несся – только пятки сверкали. Ваня был в недосягаемости, он уже успел прилично убежать, и, как он увидел, Пашку он не интересовал. Тот шел к Илье, который был будто вкопан в землю с застывшим взглядом. Чуть в стороне стоял Сашка, прижав руки к груди.

Вспышка окутала всю голову, гулкий звон, и колкие искры впились в глазные яблоки. Илья даже не успел сообразить, как меж глаз ему прилетел жесткий удар кулаком. Он не чувствовал боли от шока, голова откинулась назад, а потом упала на грудь, глаза зажмурились и слезы брызнули ручьем. Он зарыдал, рот нелепо растянулся. Второй удар пришелся в живот, ноги подкосились и он упал.

Ванька, не долго думая, метнулся за гаражи за взрослыми.

Боли не было. В голове была лишь одна мысль: как? Как такое могло произойти?

– Ты какого хрена, здесь делаешь? – процедил Пашка, будто хлестнул плетью.

Он с силой пнул Илью в лицо. К нему подбежал пацан с сигаретой за ухом, явно считая, что Пашке нужна была помощь бить лежачего. Он пнул Илью в живот, но неуклюже, отчего удар прошел по касательной. Парень даже чуть не упал, еле удержав равновесие.

Пашка еще раз сильно вмазал ногой, попав в плечо, отчего Илью передернуло и он брызнул кровью со слюной и соплями.

Тут из-за гаражей вышли два мужика, у одного в руках была монтировка. Позади них маячил Ванька, стараясь не попадаться на глаза.

Они остановились в проходе между гаражами, не решаясь подходить ближе.

– Ей, а ну-ка, отойди от него! – сказал мужик с монтировкой, на лице у него были пышные рыжие усы. – Что это такое!? А ну оставь его!

– Сейчас милицию вызову! – сказал другой в пляжной кепке, лицо было напряжено, на нем проглядывался страх.

– Вы чё, нах!? – сказал Пашка, прекратив бить Илью, – чё вылупились? Возвращайтесь к себе в свинарню!

– Да ты как со взрослыми разговариваешь!? – мужик с монтировкой дернулся было к Пашке, но передумал. – Я тебя запомнил! Родителям скажу!

– Заткни хлебало! Это я тебя запомнил! – сказал Пашка, его голос был тверд и уверен.

– А ну пошли отсюда вон!

– Ты труп, дядя, – сказал парень с сигаретой за ухом, оттаскивая Пашку в сторону. К ним подошел бритый парень. Пашка дернул кулаком, показывая, что готов драться дальше, но и, смахивая боль от удара по переносице Ильи.

Они развернулись и ушли в тень сквера. Девчонки уже отбежали в сторону улицы Парковой на безопасное расстояние, откуда они смотрели за происходящим, держась друг за дружку.

Сашка все это время был рядом, он хлопал глазами, обмочившись в белые шортики. Он подошел к Илье, заглядывая в его лицо. Илья лежал скрюченный посреди улицы, зажимая живот, лицо было перемазано кровью, на щеке была сильная ссадина. Он рыдал, всхлипывая.

– Парень, ты как? – подошли мужики.

Илья уселся, стала проявляться боль на лице и в плече. Голова гудела.

Но он все еще не мог поверить, что с ним это произошло. Ведь этого просто не могло произойти. Но как? Ведь он же был уверен, что легко мог справиться с ними, как не раз делал это в своих фантазиях.

Потом еще долго он ходил с двумя синяками под глазами, у него сильно ломало тело, хотя ничего сломано не было, и на молодом организме всё быстро зажило.

Глава 3

Декабрь, 2019 г.

1

Пришел подробный ответ из психоневрологического диспансера на запрос, который Андрей сделал несколько дней назад на Степанова Игоря Михайловича, 1981 года рождения. В их полицейской базе на него ничего не обнаружилось, зато из психушки пришло столько различного материала, что Андрей закопался, просто просматривая его, и даже утащил часть домой, чтобы в относительно спокойной обстановке попробовать понять хоть что-то. Было очень тяжело выцедить в ворохе медицинских заключений и постановлений что-то вразумительное, особенно за начальный период истории болезни, когда многое писалось от руки – а кто вообще способен разобрать почерки врачей? Как оказалось, история болезни Игоря Михайловича началась еще в 1990 году, когда ему исполнилось 9 лет. Хотя правильней было бы сказать, что он встал на учет в это время. С уже четко выявленными симптомами и совершенно не определенным диагнозом. А сама болезнь обнаружилась у него, возможно, гораздо раньше, а то и с самого рождения. По заверениям родителей – с того самого момента, когда Игорь попал в больницу с высокой температурой.

Понять все это было просто не возможно.

А разве в случае с психами, может быть как-то по-другому?

– Ты слышал, что, оказывается, у многих людей сердце на правой стороне? – спросил Андрей Серегу, сидя в отделе уже под вечер. Тот смотрел в монитор, на лице играла непринужденная улыбка, о которой сам Серега не догадывался. Андрей давно раскусил его, что в эти моменты он смотрел «Ютуб», делая вид, что работает с отчетами.

– Что? – спросил он, дернув лицом к Андрею.

– Помнишь того хобота?

– А, этот странный тип, которого ты приводил.

– Да. Представляешь, у него оказывается какое-то странное психическое расстройство, есть справка из психушки и даже инвалидность третьей группы.

– И что?

– Не, ничего. Я просто немного изучил историю его болезни, и, ну, просто удивлен, что такое может быть.

– Что может быть?

– Так вот. Представляешь, у него происходят невольные приступы каждый день, в период где-то с 4 до 9 вечера. Ну, я так понял, что-то вроде эпилепсии. Хотя приступы могут по разному выражаться, но, так или иначе, он в отключке.

– И что? – Серега попытался вникнуть в разговор, – ну, ты сам сказал, он больной.

– Это не всё. Психическая проблема заключается в том, что, чтобы избежать этого приступа, ему надо изолироваться. Ну то есть оказаться одному в каком-то тесном пространстве, где кроме него никого нет.

– Ну, это же эта, клаустрофобия, – сказал Серега и вернулся к экрану монитора.

– Как раз наоборот. Клаустрофобия – это боязнь замкнутого пространства, а у него напротив – ему надо на это время закрыться где-то в замкнутом пространстве, чтобы с ним не случился приступ. Понимаешь?

С застывшей улыбкой Серега опять посмотрел на Андрея, но глаза просились обратно к остановленному видео, где мужики доставали трактор из болота, который они позвали, чтобы вытянуть свой внедорожник. Что там Андрей втирал про какие-то приступы? Ведь этот тип не был даже подозреваемым.

– Короче, – продолжал Андрей, – где-то с 1989 года, когда ему было 8 лет, он каждый день запирается в шкафу у себя в комнате – так он сам выбрал и так ему комфортнее всего. Его переводили в больницу, старались лечить, но все заканчивалось опасными приступами, от которых он был на грани смерти. Помогало только изолирование.

– Ну, понятно, – сказал Серега, хотя ничего не понял.

– Есть несколько совершенно странных моментов, которые фиксировали врачи. Во-первых, он лунатик. Ну, то есть, в этот временной отрезок, с 4 до 9 вечера, он может куда-то уйти. По крайней мере, несколько раз врачи в заключениях отмечали, что когда они открывали специально оборудованный шкаф, куда прятался Игорь еще в детстве, там его не было. Шкаф был пустой.

Тут впервые у Сереги появился интерес в глазах.

– Потом он возвращался, – продолжал Андрей. – Но иногда, когда врачи заглядывали в шкаф, Игорь был на месте, и у него начинался приступ. То есть – они четко выявили эту закономерность – приступ начинался, если кто-то вмешивался в его изолированное состояние.

– Ну, а уходил он куда? – спросил Серега.

– Никто так и не видел, куда он уходил. Но насколько я понял, это так и остается медицинской загадкой. Ну, как лунатики, куда они уходят?

– Вот так увидишь однажды на улице такого с руками вперед и стеклянным взглядом, да?

– Ты представляешь, какого это? Каждый день запираться в шкафу на 5 часов, чтобы тебя не начало колбасить по полной. Каждый день!

– Ну так спит там, наверно? Залез в шкаф, да спит, у меня кот так делает. Вначале искали его по всей квартире, а он в шкафу спал, на Светкиной кофточке, – Серега засмеялся, вспомнив, как вопила его жена.

– Возможно. Либо шастает по городу.

– Так он может быть опасен? – спросил Серега и уже всем телом развернулся к Андрею.

– Ну, по заключению врачей – нет.

– Хотя мало ли психов на улице. Этот с виду вообще безобидный.

– Ну да, – сказал Андрей, а подумал, что все они безобидные до поры до времени.

– Подожди, – сказал Серега, сощурив глаза, – а ведь все три убийства были совершены как раз в это время!

Когда Андрей просматривал историю болезни Игоря, он не раз задумывался об этом, и сейчас кивал Сереге.

– Вообще странно, да, – сказал Серега, видео с трактором уже перестало быть таким веселым, – к нему бы получше присмотреться.

– А как тут присмотришься? – сказал Андрей.

2

Вечером Хрящ перехватил Константина в коридоре.

– Не желаешь после работы немного…?

– Паша, к семье надо, – виновато сказал Константин, но улыбался при этом.

– Пойдем.

Хрящ усадил Константина в свой «Рэндж Ровер» и рванул в центр в «Царскую Охоту». Костян уже не первый раз отметил про себя солидный уровень заведений, которые предпочитал Хрящ. «На углу» он даже и не замечал, хотя пивнушка была совсем рядом, в соседнем квартале на углу первого же жилого панельного дома.

– Что можешь сказать про эту девушку, – спросил Хрящ. Они неслись по Первомайскому проспекту с завышенной скоростью. Хрящ не ездил по-другому.

– Паш, ты же знаешь, я не занимаюсь этим делом, у Андрея надо…

– Скажи, что слышно, вы же, наверняка, что-то да обсуждаете, Андрей, я думаю, мне не договаривает.

– В связи с тем, что Карамельку опознали, у Андрея совсем не осталось сомнений, что это серия.

Хрящ кивнул, не отрывая взгляда от вечерней дороги; уже было темно и кругом мерцали огни.

– Характер убийств один и тот же во всех трех случаях. Насколько я знаю, у всех девушек одно имя, Оля, все они из сельской местности, малообеспеченные, из неполноценных семей, без работы, круг общения не большой, поэтому и заявления о их пропаже подавали так поздно. Андрей считает, что и на удочку они попались, потому что хотели найти себя в городе. Мало ли таких, которые в Москву едут за счастливой жизнью, раз у них в селе не удалось.