Ожерелье Хранителей. Фэнтези

«Ну что, поджигатель, — хихикнул в его голове Скип, нарушив торжественный момент. – Будем жарить на нём орешки?»

– У меня нет орешков, – рассеянно ответил Макс, не отрывая взгляда от пламени.

«Жаль. А я бы съел. Ладно, давай дальше! Сделай его больше! Чтобы получился настоящий костёр!»

«Больше?» – Макс почувствовал укол азарта. А почему бы и нет? Если он смог создать огонь, то сможет и управлять им.

Он снова сжал кристалл. Он представил, как маленький огонёк растёт, становится выше, ярче. Он вложил в это желание всю свою уверенность, которая накопилась за последние полчаса.

– Больше! – скомандовал он вслух.

И огонёк послушался. Он и правда стал больше раза в два и уже не был таким сиреневым, а стал обычным, оранжевым.

«Ух ты! Ещё! Ещё!» – подбадривал Скип.

– Ещё больше! – крикнул Макс, чувствуя себя настоящим повелителем огня.

Пламя снова выросло, затрещало, от него повалил дым.

«Что-то дымно, — кашлянул голосок в его голове. – Макс, ты уверен, что…»

Но Макс его не слушал. Он вошёл во вкус. Он был всемогущ!

– САМЫЙ БОЛЬШОЙ! – заорал он, вкладывая в кристалл всю свою силу.

И тут что-то пошло не так.

Кристалл в его руке вдруг стал ледяным. Так резко, что Макс вскрикнул и чуть его не выронил. Костёр, который разгорелся уже до колена, не стал больше. Он… чихнул.

Да, именно так. Он издал громкое «АПЧХИ!», из него во все стороны полетели искры, и он… погас.

Вместо огня над кучкой веток теперь висело маленькое, плотное, серое облачко. Такое, какие рисуют в комиксах.

– Что… что это? – пробормотал Макс, глядя на это недоразумение.

«Это? — голос Скипа был полон сдерживаемого смеха. – Это, мой дорогой ученик, называется „магия пошла не так“».

Облачко медленно поплыло в сторону Макса. Он отмахнулся от него рукой, но оно было упрямым. Оно подплыло к его лицу и… лопнуло.

Прямо ему в нос ударил резкий, неприятный запах. Запах мокрых носков и подгоревшей каши.

– Фу-у-у! – Макс зажал нос. – Какая гадость!

Он не выдержал и засмеялся. От обиды, от неожиданности, от всей нелепости ситуации. Он, великий повелитель огня, только что создал вонючее облако.

«Ха-ха-ха! — заливался в его голове Скип. – Я же говорил! Опасно – это скучно! А вот так – весело! Твоё лицо! Надо было видеть твоё лицо!»

Макс смеялся и кашлял одновременно. Слёзы текли у него из глаз – то ли от смеха, то ли от этого ужасного запаха.

Он посмотрел на кристалл в своей руке. Он снова стал просто тёплым.

– Почему… почему так получилось? – спросил он, отсмеявшись.

«Потому что ты слишком увлёкся, — ответил Скип, уже более серьёзно. – Ты хотел не просто сделать, а хотел „показать“, какой ты крутой. Магия этого не любит. Она как… как кошка. Если её слишком сильно тискать, она может и царапнуть. Или… ну, ты понял».

Скип кивнул на остатки дымного облачка.

Макс вытер слёзы. Это была его первая магическая неудача, и она была ужасно смешной и, как ни странно, очень поучительной.

Он понял, что магия – это не просто инструмент. Это что-то живое и с ней нужно быть осторожным, уважать её. Ещё он понял, что смеяться над своими ошибками – это совсем не страшно, особенно, когда рядом есть друг, который смеётся вместе с тобой.

Солнце окончательно скрылось за верхушками деревьев. Небо из оранжевого стало тёмно-синим, и на нём, одна за другой, начали зажигаться первые, самые яркие звёзды. В заброшенном парке стало совсем темно и очень тихо, но Максу больше не было страшно.

Рядом с ним, на его рюкзаке, свернувшись калачиком, лежал Скип, а в руке Макс держал кристалл, который снова начал слабо светиться мягким, сиреневым светом, разгоняя тени вокруг.

Они долго молчали. Просто сидели и смотрели на звёзды.

– Скип, – тихо позвал Макс.

«М-м-м?» – сонно отозвался голосок в его голове.

– А ты… ты настоящий?

Скип открыл один свой блестящий глаз и посмотрел на Макса.

«А ты?»

– Я – да, – удивился Макс.

«А почему ты решил, что ты настоящий, а я – нет? — Скип сел и потянулся, выгнув свою мохнатую спинку. – Ты меня видишь? Видишь. Слышишь? Слышишь. Шишки, которыми я в тебя кидал, были настоящие? Настоящие. Так в чём вопрос?»

– Не знаю, – честно признался Макс. – Просто… всё это как во сне. Ещё вчера я был… один, а сегодня у меня есть ты и вот это. – Он посмотрел на светящийся кристалл.

«Вчера было вчера, — философски заметил Скип. – А сегодня – сегодня. И сегодня ты не один. Значит, всё хорошо».

Они снова помолчали.

– А откуда ты… всё это знаешь? – снова спросил Макс. – Про магию, про то, что нужно «желать», а не «просить».

«Не знаю, — на этот раз честно признался Скип. – Оно просто… есть внутри, как будто я всегда это знал. Как ты знаешь, как дышать. Ты же не думаешь об этом? Вот и я не думаю. Я просто знаю».

Он спрыгнул с рюкзака и подошёл к руке Макса, в которой лежал кристалл. Он ткнулся в неё своим холодным носиком.

«Этот камень… он как будто часть меня или я – часть его. Когда ты его держишь, я тебя лучше… чувствую. Все твои мысли. Про школу. Про ребят. Про рисунки».

Макс замер.

– Ты… ты знаешь про мои рисунки?

«Конечно, — просто ответил Скип. – Про одинокого космонавта. Хорошо рисуешь. Только грустно очень».

Макс почувствовал, как к щекам приливает краска. Его самая главная тайна, его дневник, и этот маленький пушистый зверёк знает о нём и не смеётся.

– А… – Макс сглотнул. – А тебе не кажется это… глупым?

«Что именно? — искренне удивился Скип. – Рисовать, когда грустно? По-моему, отличная идея. Гораздо лучше, чем просто сидеть и смотреть в стену. Хотя… — он на секунду задумался. – Кидаться шишками ещё лучше!»

Макс улыбнулся.

– Скип, – сказал он совсем тихо. – Спасибо.

«За что? За шишки?»

– За то, что ты появился.

Скип ничего не ответил. Он просто подошёл и потёрся своей мохнатой щекой о руку Макса. Это было лучше любых слов.

Они сидели под звёздами, мальчик и волшебное существо, рождённое из искр и в этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев, рождалось что-то поважнее магии: дружба, настоящая, та, в которой не нужно притворяться, та, где можно не бояться, что твои самые главные тайны покажутся кому-то глупыми. Макс впервые в жизни подумал, что, наверное, он всё-таки не самый одинокий космонавт во вселенной.

Пора было идти домой.

Макс встал, отряхнул джинсы от прилипших листиков. На улице было совсем темно.

– Ты пойдёшь со мной? – спросил он, глядя на Скипа.

«А куда я денусь? — фыркнул Скип, запрыгивая ему на плечо и цепляясь мягкими лапками за воротник толстовки. – Мой дом теперь – там, где этот блестящий камушек».

– Только… дома тебе придётся быть по-настоящему невидимым, чтобы мама с папой не увидели.

«Невидимым? Пф-ф, проще простого! — голосок в его голове зазвучал очень самодовольно. – Смотри!»

Макс почувствовал, как Скип на его плече словно… растаял. Вес исчез. Он потрогал плечо – там никого не было.

– Скип? Ты где?

«Тут я, тут, — прошелестел голос прямо у его уха. – Просто я теперь как воздух. Видишь? Я же говорил, я всё умею!»

Дорога домой через вечерний парк была совсем другой. Макс больше не боялся теней. Они теперь были просто тенями, а фонари – просто фонарями. На плече у него сидел невидимый, но очень ощутимый друг, который комментировал всё подряд.

«О, собака! Большая! Давай её напугаем? … А это что за блестящая бумажка? Давай подберём! … Смотри, у той тёти смешная шляпа!»

Макс шёл и тихонько улыбался. Он, наверное, выглядел немного странно со стороны – мальчик, который один идёт по тёмному парку и улыбается сам себе, но ему было всё равно.

Когда он вошёл в свою квартиру, он не стал, как обычно, прошмыгивать в комнату. Он спокойно поздоровался с родителями, поужинал и только потом пошёл к себе.

Зайдя в комнату, он первым делом подошёл к зеркалу. Обычно он не любил смотреться в зеркало. Он видел там просто… себя: сутулого мальчика с вечно опущенными глазами. Ничего интересного. Сейчас же он посмотрел на своё отражение и замер. Мальчик в зеркале был тот же: та же серая толстовка, те же растрёпанные волосы, но что-то было по-другому. Во-первых, он не сутулился: его плечи были расправлены. Во-вторых, он смотрел прямо: не в пол, не в сторону, а прямо себе в глаза. И глаза… Глаза были другими. В них больше не было той серой, пыльной пустоты. В них плясали искорки. Отражение света от лампы? Может быть, а может, это были те самые искорки, из которых появился Скип.

«Ну и чего уставился? — прошелестел в его голове голос невидимого друга. – Красавчик, я знаю. Особенно с таким крутым другом, как я, на плече».

Макс улыбнулся своему отражению, и мальчик в зеркале улыбнулся ему в ответ. Это была не вымученная, вежливая улыбка, а настоящая, живая.

Он вдруг понял, что кристалл изменил не только мир вокруг. Он изменил его самого.

Магия была не только в танцующих листиках и сиреневом огоньке. Она была в этом новом чувстве внутри: что ты не один. что ты… можешь. Можешь рассмеяться. Можешь заговорить. Можешь поднять глаза и посмотреть на мир.

Магия пробуждала не силу. Она пробуждала уверенность.

Макс в отражении подмигнул сам себе.

– А мы с тобой ничего, – прошептал он.

«Ещё бы!» – с гордостью согласился Скип.

Макс лёг спать гораздо позже обычного. Он ещё долго сидел за столом, а Скип (уже видимый) носился по комнате, исследуя каждый уголок. Наконец, наигравшись, он свернулся калачиком на подушке рядом с головой Макса и засопел.

Макс погасил свет. Кристалл, лежавший на тумбочке, снова наполнился мягким, сиреневым светом, погружая комнату в атмосферу волшебства. Макс закрыл глаза, улыбаясь. Это был самый лучший день в его жизни.

Он почти провалился в сон, когда почувствовал… что-то странное.

Это был не холод, как от открытого окна и не страх, как в парке. Это было… ощущение, будто в комнату вошло что-то чужое, что-то, чего здесь быть не должно.

Макс открыл глаза.

Свет от кристалла, который до этого был ровным и спокойным, вдруг начал… мерцать, как будто что-то мешало ему, а искорки внутри, которые раньше танцевали, теперь метались, как испуганные мотыльки.

– Скип, – тихо позвал Макс.

Скип на подушке заворочался.

«Что?.. — сонно прошелестел его голосок. – Спи, Макс-не-пень…»

– Что-то не так, – прошептал Макс. – Ты чувствуешь?

Он сел на кровати и огляделся. Комната была той же, но ощущение волшебства исчезло. Вместо него появилось это… давящее, неприятное чувство.

Тени в углах, которые казались ему уютными норками, вдруг вытянулись, исказились. Тень от стула стала похожа на длинноногого, худого паука, а тень от стопки книг на столе вытянулась в острый, кривой коготь.

– Мне… мне не нравится это, Скип, – признался Макс.

Скип тут же проснулся. Он сел и повёл своими длинными ушами.

«Да… — прошептал он, и в его голосе больше не было озорства. – Какое-то… липкое ощущение. Как паутина».

Кристалл на тумбочке мигнул особенно сильно, и на секунду погас. Комната погрузилась в полную темноту, а когда он снова зажёгся, его свет был уже не сиреневым, а каким-то блёклым, больным, сероватым.

В этом сером свете Макс увидел, что тень от его собственной руки, лежавшей на одеяле, была неправильной. Она была длиннее, чем должна быть, и пальцы на ней были похожи не на пальцы, а на тонкие, острые иглы.

Макс вскрикнул и отдёрнул руку.

«Это не твоя тень! — взвизгнул Скип, и его шёрстка встала дыбом. – Она… чужая! Искажённая!»

Макс в ужасе смотрел, как эта искажённая тень медленно сползает с его кровати и растворяется в общем сумраке комнаты.

Он быстро схватил с тумбочки кристалл. Камень был холодным, как лёд. Макс крепко зажал его в ладони, пытаясь согреть, думая обо всём хорошем, что было днём, – о танцующем листике, о смехе, о разговоре под звёздами.

Медленно, очень медленно, кристалл начал теплеть. Его свет снова стал обретать свой нежный, сиреневый оттенок.

Искажённые тени в углах комнаты отступили, съёжились, снова стали обычными, нормальными тенями. Липкое ощущение паутины ушло.

– Что… что это было? – дрожащим голосом спросил Макс.

«Я не знаю, — тихо ответил Скип, который запрыгнул к нему на колени и дрожал всем телом. – Это была… магия. Но какая-то… другая. Не наша. Колючая».

Макс смотрел на кристалл в своей руке. Он понял. Его находка – это не просто весёлая игрушка. Это что-то настоящее, и, если есть такая светлая, добрая магия, как у них со Скипом, то, значит… где-то есть и другая, тёмная. Эта тёмная, колючая магия, кажется, только что заметила его.

Макс сидел, не шевелясь, и крепко сжимал в руке кристалл. Тепло камня понемногу согревало его пальцы, но внутри всё ещё было холодно от пережитого ужаса.

– «Колючая» магия? – переспросил он шёпотом.

«Да, — ответил Скип, который всё ещё дрожал у него на коленях. – Наша магия – она как… как тёплый свитер, уютная, а та… как будто дотронулся до крапивы. Жжётся и чешется. Неприятно».

Макс посмотрел на кристалл. Он снова светился ровным, сиреневым светом, словно ничего и не было.

– Но… почему? Откуда она взялась?

«Я не знаю, — Скип нервно дёрнул ухом. – Может, этот мир… он не только наш. Может, в нём есть и другие… существа. С другой магией».

– С колючей магией?

«Ага. И им, кажется, не понравилось, что мы тут веселимся, как будто мы зашли на их полянку без спроса».

Макс вспомнил свои ощущения в парке: то чувство, что за ним наблюдают, тот первобытный страх. Может, это было не просто воображение? Может, он и тогда почувствовал этот… чужой холод?

– И что теперь будет? – тихо спросил он. – Они придут снова?

«Не знаю, — Скип спрыгнул с его колен и подошёл к кристаллу. Он осторожно потрогал его лапкой. – Но этот камень… он их отпугнул. Когда ты его согрел, они ушли. Он как… как фонарик в тёмной комнате. Пока он горит, всякие „буки“ боятся подойти».

– Значит, его нельзя отпускать?

«Наверное. По крайней мере, ночью. — Скип посмотрел на Макса своими блестящими глазками. В них больше не было озорства, во взгляде читалась неподдельная серьёзность. – Макс, это больше не просто игра. Это… по-настоящему».

Макс кивнул. Он и сам это понял.

Приключение, о котором он мечтал, оказалось не таким, как в книгах. В книгах всё было понятно: вот герои, вот злодеи, а здесь… здесь было просто «наше» и «чужое», тёплое и холодное, уютное и колючее. Похоже, что «колючее» знало о его существовании.

Он снова лёг в кровать, но на этот раз не выпустил кристалл из руки. Он зажал его в кулаке и спрятал под одеяло. Скип устроился рядом, на подушке, и положил свою маленькую мохнатую голову ему на плечо. Так, вдвоём, они были сильнее.

Макс лежал и смотрел в темноту. Страх ушёл, но на его место пришла тревога. Что это за существа? Что им нужно? Почему их магия такая… неприятная?

Вопросов стало ещё больше, но теперь к ним добавилось новое чувство: чувство ответственности за этот маленький, светящийся мирок, который они создали, за своего нового друга, за этот кристалл, который оказался не просто сокровищем, а ещё и… щитом, и он будет его защищать.

Макс проснулся от того, что в окно светило яркое утреннее солнце.

Он сел на кровати и первым делом посмотрел на свою руку. Он так и уснул, сжимая в кулаке кристалл. Камень был тёплым и спокойным. Рядом, свернувшись клубочком, сопел Скип. «Колючая» магия больше не возвращалась, но что-то необратимо изменилось.

Макс встал и подошёл к окну. Мир за стеклом был прежним: спешили на работу люди, ехали машины, лаяла собака, но он смотрел на всё это другими глазами.

Раньше мир делился для него на две части: шумный, чужой мир снаружи и его тихий, одинокий мир внутри, теперь всё стало сложнее.

Он понял, что существует ещё один мир, третий, мир, который скрыт от всех: мир магии, и этот мир, как оказалось, тоже был разным. В нём была светлая, тёплая сторона – его кристалл, Скип, танцующие искорки. Была и другая – тёмная, холодная, с искажёнными тенями и ощущением липкой паутины. Макс, каким-то образом оказался прямо на границе этих двух миров.

«Ну что, соня, — прошелестел в его голове заспанный голосок Скипа. – Уже любуешься своим королевством?»

– Это не моё королевство, – улыбнулся Макс.

«А камень – твой. И я – твой. Значит, и королевство немного твоё», – резонно заметил Скип, потягиваясь.

Макс пошёл в ванную, чтобы умыться. Он посмотрел на себя в зеркало.