Карпики: Поэзия трех шагов по паркету и четвертого – в «ни в куда»

Пока аниматор в костюме свинки не попросил закурить.

*

Мы танцевали на крыше под звуки ночного Парижа,

Я вел ее нежно, вживаясь в роль Казановы,

Казалось, еще секунда – и мы улетим в облака…

Но я наступил ей на палец и долго извинялся.

*

Я бросил на стол заявление об уходе,

Смотрел на начальника, как победитель на прах,

Ждал, что он вздрогнет от дерзости этой и силы…

А он просто спросил: «Ты ручку мою не прихватил?»

*

Я вошел в дорогой автосалон за своей мечтой,

Хлопал дверями, проверяя упругость кожи,

Менеджер гнулся в поклоне, считая проценты…

Пока я не запутался в полах своего старого пальто.

*

Я нес ее через порог в нашу новую жизнь,

Свет заливал коридор, обещая покой и уют,

Я был ее крепостью, тылом и верным плечом…

Пока не задел ее головой дверной косяк.

*

Я вел вебинар о духовном и чистом пути,

Учил миллионы бросать шелуху и стяжательство,

Взгляд мой сиял добротой и вселенским прощеньем…

Пока мне не пришло уведомление о списании ипотеки.

*

Я решил признаться в любви на вершине Эльбруса,

Достал кольцо, превозмогая мороз и метель,

Голос мой креп, обретая библейскую мощь…

Но у меня изо рта вылетела белая слюна на ветру.

*

Я уходил из гостей, напоследок сказав остроту,

Чтоб все захлебнулись от смеха и моего обаяния,

Я дернул за ручку, эффектно шагнув в темноту…

И вошел в шкаф вместо выхода на лестницу.

Поэзия штурма небес на шаткой табуретке

Я стоял на трибуне, вещая про честь и отвагу,

Народ замирал, ощущая величие момента,

Я вскинул руку, указывая путь к небесам…

И почувствовал, как под мышкой лопнул шов пиджака.

*

Я долго чеканил слова для защиты диплома,

Был собран, подтянут, как юный и смелый корнет,

Комиссия слушала, замерли все ассистенты…

Пока я не начал со скрипом чесать пятерней под коленкой.

*

Я вел ее в парк, чтобы бросить: «Мы слишком разные»,

Хотел, чтобы профиль мой был как на древней монете,

Я ждал ее слез, чтоб остаться в душе ее богом…

Но у меня между пальцев застрял липкий фантик.

*

Я вышел на сцену, чтоб спеть о потерянном рае,

Взял самую высшую ноту, на грани разрыва,

Зал замер в восторге, почуяв дыханье небес…

И тут я унюхал, что в гримерке подгорела котлета.

*

Я долго смотрел на нее в полумраке кофейни,

Взгляд мой был полон немого и страстного зова,

Казалось, сейчас мы сольемся в едином порыве…

– У тебя на губе от сметаны засохшая корка.

*

Я замер у кассы, решив прикупить этот люкс,

Смотрел на охрану с достоинством старых династий,

Я был воплощением стиля и твердой валюты…

Пока не достал из кармана комок из волос и копеек.

*

Я резал пространство своим безупречным кроссовером,

Смотрел в зеркала, как пилот боевого звена,

Весь мир был подвластен моей беспощадной педали…

Пока я не въехал в сугроб у помойки в Ижевске.

*

Я замер над картой, как маршал великих сражений,

Директор внимал, понимая масштаб и размах,

Я палец наставил в район перспективных продаж…

И понял: директор уставился в мой обгрызанный ноготь.

*

Я был на приеме, шутил про Элюара и Сартра,

Держал сигарету, как учит французское фото,

Вокруг меня рос ореол из интриг и ума…

Пока не икнул прямо в вырез соседке слева.

*

Я шел на таран, защищая свою правоту,

Кричал, что за принципы лягу на эти штыки,

Я был как герой, не знающий страха и боли…

Пока не зачесалось под правой лопаткой.

*

Я поднял ее над волной в золотых брызгах солнца,

Мы были как кадр из забытой классики грез,

Я ждал, что она прошепчет заветное имя…

– Ой, подожди, у меня, кажется, плавки сползли.

*

Я долго смотрел на закат с сигаретой в зубах,

Был мрачен и крут, как герой из романов Хемингуэя,

В душе моей зрела великая, вечная грусть…

Пока не закашлялся – долго, по-детски и громко.

*

Я веско закончил звонок и закрыл ноутбук,

В отделе затихли – мой гнев был почти осязаем,

Я встал, чтобы выйти красиво, как лидер и босс…

Но запутался в проводе собственных новых наушников.

*

Мы встретились в парке, чтоб все обсудить и расстаться,

Я начал про то, что любовь – это хрупкий сосуд,

Я ждал, что она упадет мне на грудь в тихом плаче…

Но она стала громко жевать свой засохший эклер.

*

Я долго чеканил свой шаг на ковре в министерстве,

В руках был портфель с очень важным и тайным досье,

Я чувствовал тяжесть истории на своих плечах…

Пока не заметил, что из сумки торчит хвост селедки.

*

Я замер в прыжке, чтоб забить этот решающий гол,

Весь стадион взвыл, предчувствуя миг эйфории,

Я был совершенен как бог в этом мощном рывке…

Пока не запутался в собственных длинных ногах.

*

Я замер у зеркала, глядя на свой новый фрак,

Я был воплощением светского лоска и стати,

Сегодня я должен был стать королем этой ночи…

Пока не увидел, что на шее торчит красный прыщ.

*

Я вел ее к выходу, крепко сжимая ладонь,

Мы были как Бонни и Клайд перед вечным прыжком,

Я гордо толкнул эту дверь, уходя в неизвестность…

А на ней было крупно написано: «К себе».

*

Я долго давал указания своим подчиненным,

Был строг и логичен, как старый суровый хирург,

Все слушали молча, боясь пропустить хоть нюанс…

Пока у меня на макушке не встал дыбом волос.

Стихи о трех актах Шекспира и одном антракте в туалете

Я сделал ей предложение в самом крутом ресторане,

Скрипач заиграл, и весь зал затаил свой восторг,

Я ждал ее «да», замирая от счастья и боли…

– А можно я сначала доем – стейк за пять тысяч остывает?

*

Я вел этот важный аукцион по продаже земли,

Мой молоток опускался, как молот Тора,

Я чувствовал власть над судьбой и большими деньгами…

Как вдруг из штанов заиграла «Песенка Мамонтенка».

*

Я замер на сцене, закончив великое соло,

Гитара дрожала, как нерв обнаженной души,

Зал ждал, что я кину им медиатор как сердце…

Но он наглухо прилепился к вспотевшему пальцу.

*

Я вел ее в номер, окутанный дымом и тайной,

Взгляд мой сулил ей миры и запретный восторг,

Я веско шепнул: «Ты сегодня узнаешь все небо»…

Но выяснил: «небо» на пятом, а мы – на втором.

*

Я в банке просил миллион на развитие дела,

Был точен в расчетах, уверен в себе и строг,

Кредитный эксперт изучал мой решительный профиль…

Пока я не начал со свистом тянуть сок из трубочки.

*

Я гордо стоял на носу белоснежной яхты,

Смотрел на прибой, как хозяин морских дорог,

Ветер трепал мои волосы, словно знамя…

Пока мне в лицо не прилетела мокрая тряпка с камбуза.

*

Я вышел к доске, чтоб решить это вечное «икс»,

Весь класс замер в страхе перед моим интеллектом,

Я мел занес, как клинок над главой побежденных…

И он с диким скрипом сломался у самого корня.

*

Мы шли по мосту, и я клялся в любви до гроба,

Слова мои падали в воду, как тяжкий хрусталь,

Я ждал, что природа затихнет в немом восхищенье…

Но тут под мостом очень громко залаяла шавка.

*

Я вел репортаж из горячей и знаковой точки,

Был мужествен, прям и не прятал затылка от пуль,

Зритель у окон застыл, сопереживая герою…

Пока я не начал неловко поправлять трусы через джинсы.

*

Я сел в первый ряд на показе высокой моды,

Смотрел на моделей с лицом пресыщенным и злым,

Все видели в этом мой вкус и глубокое знание…

А в мыслях крутилось: «Зачем этой бабе ведро на башке?»

*

Я долго курил на балконе, прощаясь с эпохой,

Бросил окурок, как вызов бессмысленной тьме,

Ждал, что он искрой прочертит финал моей драмы…

Но он зацепился за сетку и прыгал по ней как дурак.

*

Я поднял кулак, призывая соратников к бою,

Мы были как тигры, готовые рвать и метать,

Я выдохнул: «Братцы, за нами великая правда!»…

И тут у меня очень громко предательски хрустнуло в шее.

*

Я долго стоял у витрины с часами «Омега»,

Смотрел на секундную стрелку, как смотрят на рок,

Продавец подошел, почуяв во мне богатея…

И я спросил, где тут выход к бесплатному туалету.

*

Я замер на старте, готовый порвать горизонт,

Шиповки впивались в дорожку, как когти орла,

Весь мир сфокусировался на моем мощном рывке…

Пока я не понял, что майка надета изнанкой.

*

Я вел ее в танце, чеканя шаги под оркестр,

Был легок и точен, как кадр из немого кино,

Она улыбалась, тонула в моем мастерстве…

Пока я не вписал ее лбом в стальную колонну.

*

Я выложил стопку купюр на столик в кофейне,

Хотел показать, что цена для меня – лишь песок,

Смотрел на официантку, как принц на служанку…

И тут у меня из носа упала капля прямо на сдачу.

*

Я веско закончил свой спич о реформах и власти,

Поправил тяжелый галстук и гордо присел,

Ждал гула поддержки и шепота бледных врагов…

Но стул подо мной издал звук, как старая утка.

*

Мы долго прощались на перроне под стук каблуков,

Я грел ее руки, шептал, что вернусь через год,

Казалось, разлука – это великий и скорбный венец…

– Ты скинешь мне денег? А то у меня «минус сто».

*

Я замер в спортзале под штангой в сто сорок кило,

Вены вздулись на лбу, я был титаном и сталью,

Девчонки смотрели, забыв про свои тренажеры…

Пока я не начал сопеть, как несмазанный трактор.

Поэзия гордого профиля, не влезшего в селфи

Я зашел в кабинет, чтобы бросить ключи от квартиры,

Был сух и логичен, как самый суровый закон,

Ждал, что она закричит, признавая развязку…

Но я зацепился мизинцем за угол комода и взвыл.

*

Я вел этот лайв про успешный и быстрый стартап,

Сидел в дорогом пиджаке на фоне Москва-Сити,

Учил пассионарности тех, кто застрял в нищете…

Пока за спиной не рухнул картонный макет небоскребов.

*

Я шел по ковру за наградой «Учитель года»,

Спина была прямой, как указка в моих руках,

Я чувствовал гордость за каждый прожитый день…

Пока не споткнулся и не съехал на заднице к завучу.

*

Я замер на палубе, глядя в безбрежную даль,

Был вылит из бронзы и воли, как старый корсар,

Сжимал поручни так, что белели суставы…

Пока не икнул от сосиски, съеденной в спешке.

*

Я веско чеканил условия нашей сделки,

Смотрел на партнера, как лев на забитую дичь,

Весь офис затих, признавая мой стальной авторитет…

А у меня из ручки вытекло чернильное пятно на ладонь.

*

Мы стояли в соборе под пенье незримых хоров,

Я клялся беречь ее в горе, в болезни и в счастье,

Священник смотрел на нас, как на венец мирозданья…

Но пафос прервал мой внезапный и мощный чих ей в лицо.

*

Я долго курил у окна, размышляя о крахе империи,

Взгляд мой был пуст и глубок, как колодец времен,

Я был одинок в этой правде, как звездная пыль…

Пока не заметил, что стою в одном тапочке.

*

Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку судьбе,

Кричал, что не сдамся, пока в жилах течет моя кровь,

Толпа замерла, ожидая великих свершений…

Но у меня запутался язык на слове «консолидация».

*

Я нес этот факел, как символ свободы и веры,

Бежал по песку, разрезая ночную прохладу,

Казалось, я сам – это пламя, летящее в вечность…

Пока не споткнулся и не выронил его в лужу.

*

Я вел ее в зал под торжественный марш Мендельсона,

Был горд и силен как атлант, удержавший небо,

Все гости вставали, ловя мой решительный шаг…

И я больно прикусил изнутри свою щеку.

*

Я долго готовил этот дерзкий и мощный прыжок,

Стоял на мосту, собирая всю волю в кулак,

Зрители снизу кричали, махали руками…

А я просто долго не мог распутать страховочный трос.

*

Я уходил навсегда, громко хлопнув дверью парадной,

В плаще воротник поднял вверх, уходя в пустоту,

Я был одинокий герой в декорациях ночи…

Пока мать из окна не прикрикнула: «Шапку надень!»

*

Я замер в музее перед бюстом великого предка,

Искал в его чертах отблеск собственной славы,

Был строг и задумчив, как истинный баловень лир…

Пока не начал мучительно долго и громко зевать.

*

Я бросил ей в след: «Ты еще обо мне пожалеешь!»,

Развернулся на пятках, уходя в проливной дождь,

Был страшен и светел в своем одиноком пути…

Но тут у меня из-под мышки выскользнул мокрый батон.

*

Я долго входил в этот образ крутого мачо,

Заказал «двойной виски без льда» у стойки бара,

Смотрел на девчонок, как хищник на нежных козлят…

Пока не понял, что пью из чужого стакана.

*

Я вышел на сцену, чтоб выдать пронзительный спич,

Набрал в грудь побольше святого, народного гнева,

Я был как пророк, что несет неприглядную правду…

Пока не икнул так, что присутствующие перекрестились.

*

Мы замерли в танго – страсть, напряжение, сталь,

Я гнул ее спину, как гнут молодую березу,

Весь зал наблюдал за пожаром двух выжженных душ…

Как вдруг у меня из кармана посыпалась мелочь на хлеб.

*

Я веско молчал на совете директоров,

Кивал головой, создавая объемную тайну,

Казалось, я знаю ответ на все беды страны…

Но пафос испортил мой детский чехол с Чебурашкой.

*

Я шел по перрону, как шел бы солдат с войны,

Мешок на плече, в голове – только звонкая пустота,

Она подбежала, чтоб впиться в мои уста…

– Ты классный, но где мой обещанный белый айфон?

Стихи о контрасте между внутренним масштабом и внешним унизительным бытом

Я долго репетировал этот решительный жест,

Чтобы бросить ключи от машины на стол подлеца,

Я бросил их гордо, не глядя, с размаха, в упор…

И они улетели под шкаф, где их сложно достать.

*

Я вел ее в парк под зонтом в бесконечный туман,

Читал ей на память забытых французских поэтов,

Мы были как тени в великом и грустном кино…

Пока я не хлюпнул ботинком в глубокую лужу.

*

Я замер у кассы в кафе, как принц в изгнании,

Достал золотую карту с небрежностью лорда,

Ждал, что кассирша оценит мой статус и лоск…

– Молодой человек, у нас терминал не работает.

*

Я долго смотрел на врага через прорезь прицела,

Сжимал рукоять, ощущая холодную власть,

Я был воплощением мести и праведных сил…

Пока не почувствовал, что у меня сползает носок в ботинке.

*

Я сел на коня, чтобы всадником кануть в закат,

Поправил седло, устремив свой взор в бесконечность,

Был светел и прям, как легенда былых времен…

Пока не услышал, как с треском расходятся швы на штанах.

*

Я замер у пульта, как гений больших технологий,

Готовил запуск, что свяжет миры и века,

Весь зал затаил за спиною дыханье и трепет…

Пока я не начал все время втыкать не той стороной USB.

*

Я вел ее к дому сквозь хлопья пушистого снега,

Шептал, что такая, как она – одна на миллиард,

Остановился, чтоб выдать финальный аккорд…

И у меня на морозе из носа повисла прозрачная капля.

*

Я веско чеканил слова на приеме у мэра,

Был строг, лаконичен, как выстрел в ночном лесу,

Все чувствовали – за мною стоят батальоны…

Но пафос прервал севший голос: «А можно водички?»

*

Я вышел из душа, обмотанный белым махровым,

Играя грудными, как юный греческий бог,

Она посмотрела с нескрываемым женским восторгом…

Пока я не начал со скрипом чесать волосатый живот.

*

Я замер над бездной, решив совершить этот прыжок,

Собрал всю энергию космоса в мощном движенье,

Летел, как комета, ломая законы природы…

И в полете случайно задел самого себя пяткой по заду.

*

Я резал пространство своим безупречным вокалом,

Взял ноту, которую пели лишь ангелы в снах,

В зале повисла тяжелая, вечная тишина…

И тут я отчетливо шмыгнул забитой ноздрей.

*

Я вел свой кортеж по проспекту, как цезарь в триумфе,

Смотрел сквозь стекло на толпу, что застыла в мольбе,

Я был недоступен, как солнце, и тверд, как гранит…

Пока не понял, что прищемил галстук дверцей.

*

Я долго готовил этот жест – отстраненный и гордый,

Чтобы уйти, не прощаясь, в холодный рассвет,

Я встал, поправил пальто и пошел к горизонту…

Но вспомнил, что в этой квартире оставил зарядку.

*

Я был на допросе – суров, неподкупен и мрачен,

Смотрел на полковника, как на пустое пятно,

Я знал, что умру, но не выдам ни слова, ни тайны…

Пока не начал икать через каждое слово.

*

Я замер в порыве страстей на ковре в кабинете,

Срывал с нее блузку, как сорванный ветром листок,

Мы были как пламя, сжигающее все на пути…

Пока у меня из кармана не выпал чек на кефир.

*

Я долго смотрел ей в глаза, как в глубокое море,

Сжимал ее пальцы, готовясь к признанью веков,

Казалось, сейчас небеса за порогом разверзнутся…

И тут я почуял, что в комнате пахнет носками.

*

Я вел этот лайв про квантовый скачок и сознание,

Сидел в позе лотоса, транслируя мир и покой,

Подписчики слали сердца, замирая у окон…

Пока не вскричал: «Ой, мамочки, там паук на ковре!»

*

Я вышел из банка с мешком обналиченных денег,

Шел твердо и хмуро, как тот, кто скупил этот мир,

Я чувствовал взгляды, полные страха и зависти…

А после проснулся от крика жены: «Где зарплата, паразит?!»

*

Я встал на защиту в суде – благороден и прям,

Громил прокурора логикой чистой, как спирт,

Судья замерла, пораженная силой момента…

Пока не запутался во фразе «презумпция… как ее там».

Стихи о поиске истины в инструкции к освежителю воздуха

Я шел по перрону, как будто снимаюсь у Линча,

Поднял воротник, уходя в бесконечный туман,

В душе моей пела печаль одинокого волка…

Пока я не хрюкнул, пытаясь сдержать чих.

*

Я веско закончил свой дерзкий доклад,

Поправил очки и закрыл ноутбук,

Ждал тишины, что рождает почтенье…

Но опрокинул со стола полный стакан воды.

*

Я замер в раздумье, под весом космических мыслей,

Пытался понять мирозданья незримую нить,

Я был воплощением поиска, жажды и знаний…

Пока не заметил, что облако – в форме собаки.

*

Я гордо вещал про великие цели и смыслы,

Сиял вдохновеньем, как факел в безбрежной ночи,

Мир замирал, ожидая пророческих истин…

Пока не спросили: «А можно, пожалуйста, покороче?»

*

Я уходил в горизонт, оставляя лишь след на песке,

Твердо шагнул в неизвестность, не зная преград,

Весь мир за спиной превратился в ненужный мираж…

И тут же споткнулся о надпись «Осторожно, окрашено».

*

Я замер в поклоне, закончив партию Лира,

Зал вздрогнул от горя, смывая грим тишиной,

Я был воплощением скорби и царственной стати…

Пока борода не запуталась в пуговице костюма.

*

Я вел ее в спальню по лепесткам алых роз,

Взгляд мой горел первобытным и властным огнем,

Я прошептал: «Ты сегодня узнаешь блаженство»…

И тут же споткнулся о спящего жирного кота.

*

Я вышел к трибуне, чтоб выплеснуть правду в лицо,

Сжал микрофон, как эфес боевого меча,

Весь город замер, ловя мой решительный возглас…

А он вдруг издал противный и тонкий писк.

*

Я резал волну на своем белоснежном гидроцикле,

Брызги летели, как искры из-под резца,

Я был королем побережья, атлантом и богом…

Пока не заехал в густую вонючую тину.

*

Мы встретились в баре, два старых суровых врага,

Смотрели друг другу в зрачки, не мигая и зло,

Рука потянулась к стакану, как к рукояти…

И я промахнулся, смахнув со стола пепельницу.

*

Я шел по ковру, принимая присягу и власть,

Спина была жесткой, как сталь закаленных клинков,

Я видел, как за спиной замирает история…

Пока не почуял, что в нос залетел пух от ольхи.

*

Я замер над картой, чертя траекторию взлета,

Был точен и сух, как компьютер последних серий,

Инвесторы ждали отмашки на запуск маховика…

Как вдруг из портфеля предательски выпал батон.

*

Я был на свидании – мудр, ироничен и тонок,

Цитировал Канта и пах дорогим табаком,

Она завороженно пила мой изысканный слог…

Пока я не хрюкнул, случайно подавившись слюной.

*

Я уходил навсегда, под дождем, без зонта и плаща,

Шел к горизонту, не чувствуя боли и страха,

Финал этой драмы был высечен в сером граните…

Пока не вскричал: «Ой, а где я оставил свой самокат?»

*

Я поднял бокал за единство и светлое завтра,

Слова мои лились, как мед, согревая сердца,

В зале повисла тяжелая, добрая нега…

И в этот момент у меня заурчал кишечник.

*

Я долго входил в эту фазу священного транса,

Сидел на скале, созерцая движенье миров,

Казалось, душа прикоснулась к великим истокам…

Пока не заметил, что голубь присел мне на кепку.

*

Я вел ее в номер, как вел бы к вершинам Олимпа,

Был страстен и нежен, как лучший любовник страны,

Я бросил ее на кровать в ореоле желанья…

И тут же ударился лбом о висячую полку.

*

Я веско закончил свой спич о свободе и духе,

Смотрел на толпу, как пророк на заблудших овец,

Я ждал, что народ понесет меня вверх на ладонях…

Пока не решил откусить пирожок и не вымазал галстук.

*

Я замер у сейфа, как мастер больших ограблений,

Чутко вращал диск, ловя шелест тайных пружин,

Весь мир за спиною застыл в ожидании взлома…

Забыв, что пароль – это дата рожденья свекрови.

*

Я вышел из моря, как греческий бог из пучины,

Стирая ладонью со лба бриллианты воды,

Девчонки на пляже забыли про книжки и солнце…

Пока я не начал выковыривать тину из пупка.

*

Я бросил ключи на капот своего «Феррари»,

Смотрел на прохожих, как лев на дорожную пыль,

Был символом мощи, успеха и чистого стиля…

Как вдруг у меня из штанов заиграла «Макарена».

Поэзия внезапного обнуления пафоса через физику и физиологию

Я замер в порыве, готовясь к великой дуэли,

Сжимал рукоять, ощущая холодный металл,

В глазах моих тлел беспощадный и праведный пламень…

Пока не заметил, что хищно смотрю на ростовую фигуру.

*

Я долго смотрел на нее сквозь вуаль сигарет,

Шептал, что любовь – это пепел на старом холсте,

Мы были героями сложной и тонкой нуарной драмы…

Пока не услышали, как у соседа упала кастрюля.

*

Я вел этот бал – грациозен, уверен и прям,

Скользил по паркету, ведя за собою мечту,

Весь свет восхищался моим безупречным маневром…

Пока я не хлюпнул внезапно вспотевшей стопой.

*

Я уходил навсегда, гордо вскинув свой воротник,

Шел к горизонту, не чувствуя веса потерь,

Я был одинок и велик в этом скорбном движенье…

Пока не заметил, что за мной волочится туалетная бумага.

*

Я вел ее к алтарю, словно ангел ведет добродетель,

Блеск орденов отражался в восторженных взглядах,

Мир замирал, ощущая величие этой минуты…

Пока не споткнулся, влетев головой прямо в батюшку.

*

Я вышел на площадь, чтоб бросить перчатку тирану,

Голос мой креп, обретая библейскую мощь,

Я ждал, что толпа отзовется единым порывом…

Пока не заметил, что площадь пуста и заброшена.

*

Я долго курил у окна, провожая эпоху,

Смотрел на огни, как смотрят на гибель планет,

В душе моей зрела тяжелая, черная мудрость…

Пока я не начал неловко ловить выпадающий пепел.

*

Я сел в этот катер, чтоб скрыться в тумане навсегда,

Мотор взревел, обещая свободу и риск,

Я был как герой, обманувший законы и время…

Но в самый эпичный момент кончился бензин.

*

Мы встретились снова на пышном балу у атташе,

Я взял ее руку, ведя в вихре вальса и грез,

Казалось, вернулась весна и разбитые смыслы…

– Слышь, а у тебя из кармана торчит чек на мойву.