Скромница для боевого мага

И кто меня лечил? Если тут все такие умельцы, то я даже готова понять, почему магистр Крейн отправила меня сюда. Вдруг кто-то из ребят во время практики серьёзно пострадает, а им никто не сможет помочь?

Да, оправдание достойное, но… Всё равно было обидно.

Я, конечно, уже взрослая и самостоятельная, вот только я так ждала этих каникул. Так мечтала оказаться дома. Там, где мне не нужно было ждать ни от кого удара в спину. Там, где я могла делать то, что мне нравится, без оглядки на чужое мнение.

А вместо этого стояла в какой-то комнате, опираясь на оконную раму и пытаясь унять тошноту. При этом совершенно не понимая, что мне принесёт завтрашний день.

За спиной щёлкнул замок, и дверь со скрипом открылась. Я не повернулась. Просто потому, что боялась делать резкие движения. Поэтому хриплым голосом спросила:

– Кто там?

Мне ответили не сразу. Сначала я услышала, как заскрипели полы, а потом мужчина, голосом куратора произнёс:

– Я уж думал, кто-то вломился к тебе.

Как бы мне не было дурно, пришлось взять себя в руки и повернуться.

Дрейк выглядел… Как человек, который только что сладко спал в кровати и которого совершенно бесцеремонно выдернули оттуда. Взъерошенный, с помятым лицом, и глазами, слабо горящими от магического всплеска.

– Простите, – прошептала зачем-то, хотя сама не очень-то понимала, за что извинялась.

– А это правильно, – по губам мужчины скользнула многозначительная ухмылка, – тебе стоит просить прощения.

Я редко злилась. Крайне редко, и почти никогда не обращала внимания на издевательства сокурсников и других студентов, но вот это «тебе стоит просить прощения», почему-то тут же вывело из себя:

– Почему это? – несмотря на дурноту, смогла упереть руки в бока и произнести это с вызовом.

Дрейк вновь усмехнулся, а после сделал несколько шагов, оказываясь ко мне слишком близко:

– Потому что из-за тебя вся группа осталась без ужина, или это недостаточная причина?

Ужин… Точно! Ведь, выполняя его задание, мы все должны были прийти в лагерь. А я…

Я понимала, что должна извиниться, и что действительно виновата, но зачем-то продолжила стоять на своём:

– Я не могла уйти. Там требовалась моя помощь.

Взгляд у куратора смягчился. Он хотел что-то сказать, но в этот миг перед глазами у меня потемнело, и я покачнулась, мимоходом думая о том, что падать на пол мне совсем не хотелось. Да и больно это, наверное. Страшно признаться, но я никогда прежде не теряла сознание, даже в самые сложные моменты практики я точно знала, когда стоит остановиться, чтобы не дойти до грани. С лисом же всё было иначе – там, на поляне, о себе я думала в самую последнюю очередь. Главным для меня было помочь ему.

– Что за… – услышала, словно сквозь толщу воды. И ощутила, как меня придерживают за талию, не давая упасть.

Накатила слабость, хорошо, что тошнота не вернулась, а то мне только ещё и таким способом оконфузиться не хватало.

– Что с тобой? – повторил куратор, сжимая горячие ладони.

Мне хотелось, чтобы он немедленно отпустил меня и в то же время не отходил ни на шаг. Странные, слишком противоречивые эмоции.

– Ничего, – выдохнула, набравшись сил.

Надо было всё-таки отстраниться…

– Опять? – делая шаг вперёд и увлекая меня за собой, недовольно проворчал мужчина.

Кажется, я потеряла нить нашего разговора.

– Что? – переспросила, усаживаясь на кровать с помощью куратора. Хотелось лечь, что я и сделала. Ещё и глаза закрыла, потому что так мне было чуточку легче.

– Ты опять молчишь, а мы уже, вроде бы выяснили, что молчание не лучший выход.

Ах, да… Он уже говорил мне об этом.

Открыв глаза и с трудом сфокусировав взгляд, я тихо призналась:

– Это последствия неудачного лечения.

Дрейк нахмурился и попросил:

– Объясни.

Вздохнув, вновь прикрыла глаза. Хотелось спать, а ещё есть, и чая горячего тоже хотелось.

– Меня же кто-то лечил, правильно? – спросила, но, не дожидаясь ответа, продолжила. – Так вот, даже делиться магией нужно с осторожность. Тот, кто пытался мне помочь, – на этих словах не смогла скрыть сомнения в голосе, – сделал это слишком быстро. Поэтому у меня сейчас своего рода «отравление» чужой силой.

Куратор молчал слишком долго, так что я вновь открыла глаза и посмотрела на него. Он не сводил с меня взгляда, при этом о чём-то думал. Наконец, спросил:

– Скажи мне, Ева, какие тебя связывают отношения с Райфором?

Слова прозвучали без какого-либо подтекста, но я всё равно почему-то вспыхнула. Оставалась надежда, что благодаря слабому освещению он этого не заметил:

– С ним меня ничего не связывает, – ответила твёрдо и без сомнений.

И это было правдой. До сегодняшнего дня я, конечно, видела его в академии. Но мы никогда и парой слов не перекинулись. И я понятия не имела, для чего он сегодня так усиленно играл добряка, чтобы потом бесславно опозориться. Какую преследовал цель? Ведь была же она у него…

– А с Ирэн? – вновь спросил куратор и я нахмурилась.

Эм…

– Кто это?

Дрейк качнул головой и коротко бросил:

– Ясно. Разберёмся.

С чем именно он собрался разбираться, я так и не узнала, потому что мужчина перевёл тему:

– Чем я могу тебе помочь?

Вопрос был неожиданным. Очень неожиданным. Точнее… Любой нормальный человек задал бы его, и я бы сама первая спросила, но от куратора этого я почему-то не ждала.

Он, будто прочитав мои мысли, усмехнулся и прокомментировал:

– Что, думала, я совсем бесчувственный?

Беда в том, что именно так я и подумала, но в этом ни за что не признаюсь. Никому и никогда.

– Нет, просто… – начала и замолчала, потому что вдруг поняла, как жалко со стороны будут выглядеть мои оправдания.

Улыбка Дрейка стала шире, и глаза блеснули лукавством. Впрочем, ему хватило такта не попрекать меня за неудачное оправдание.

– Так чем я могу помочь? – он вновь посерьёзнел за секунду, правда, всё же добавил со смешком: – Только не проси меня делиться с тобой магией, мне с самой академии эта процедура давалась сложнее всего.

– Нет, – выпалила поспешно, – ещё одного такого лечения я не переживу.

Дрейк расхохотался, совершенно не стесняясь и не таясь. А ведь на дворе была ночь, между прочим, и все студенты уже спали. Я вновь покраснела и попросила его:

– Тише, пожалуйста.

Мужчина смеяться перестал, но улыбка так и осталась на его губах.

– Прости, – повинился он, хотя в голосе не было и капли раскаяния. – Так что тебе принести? Здесь есть стандартная аптечка, там вполне достойный набор зелий и снадобий.

– Не нужно, – осторожно качнула головой, – мне просто нужно чуть больше времени для усвоения магии. И…

Я запнулась. Просить о том, чтобы куратор принёс мне еду, было бы наглостью. Поэтому я и замолчала. Вот только мужчина вновь будто бы прочитал мои мысли:

– Если хочешь есть, я могу принести.

Так мучительно стыдно мне ещё не было никогда в жизни. Я привыкла со всем справляться сама, и уж тем более не любила быть беспомощной. Вот только сейчас у меня особо и выбора не было.

– А как же остальные ребята из группы? – вспомнила о том, что он сказал про ужин.

Дрейк легко поднялся с края кровати, где сидел на протяжении всего нашего разговора, лукаво улыбнулся и бросил, направляясь к двери:

– Я пошутил – никто из-за тебя не остался голодным. Не изверг же я, в конце концов.

А вот с последним утверждением я бы поспорила.

Глава 6

Дрейк Фэлтон

В том, что просто не будет, я уже уверился, но чтобы кто-то из целительниц вздумал намеренно вредить, используя свой дар, даже помыслить не мог.

Интересно, чем руководствовалась Ирэн? Тем, что Ева промолчит? Или у неё изначально было заготовлено достойное оправдание? Что вообще между этими тремя происходит?

Я был склонен верить Еве – раз она сказала, что ни с кем из них не имела ничего общего, то значит, так оно и было. Тогда что? Должна же быть веская причина и меня сильно нервировало, что я не мог её найти.

Рас всегда учил нас обращать внимание на мелочи, ведь любой, даже самый пустяковый пустяк может сыграть решающую роль в происходящем. Пока же я, хоть и подмечал всё, но никак не мог собрать в единую картину.

Я явно что-то упускал, вот только что именно?

Еве я солгал – еды после оголодавших студентов не осталось. Но у меня были свои личные запасы. Подумав, заварил ещё и чай. Жаль, что сладкого ничего не было, мне почему-то показалось, что Ева бы оценила…

Тьфу!

Махнул сам на себя рукой и сдавил пальцами переносицу. О чём я вообще?

Да, мне её жаль, потому что девчонку явно пытаются втянуть в какую-то аферу, и на этом всё. Всё, я сказал! Но упрямые мысли снова и снова подбрасывали очень двусмысленные картинки – как я прижимал её к себе, насколько она хрупкая, невесомая почти, как доверчиво устроила голову на моём плече, пока я вёл её к кровати…

Изгнать эти воспоминания было слишком сложно, но сделать это было необходимо. Ева красивая, спору нет, но я куратор и должен им остаться. Личные отношения в тех условиях, в которых мы сейчас находились, были абсолютно лишними.

Подхватив в одну руку сумку Евы, которая всё это время была в моей комнате, и тарелку с мясной кашей, в другую кружку с чаем, вышел из своей комнаты. Ночь была в самом разгаре, впрочем, не так уж долго оставалось властвовать тьме, ещё часа полтора и чернота смениться предрассветными сумерками. Летом солнце вставало рано. Как и студенты на практике, но они этого ещё не знали.

Довольно улыбнувшись, толкнул дверь комнаты, где оставил Еву и… Застыл на пороге. Девушка спала, свернувшись клубком. Ресницы подрагивали, а из приоткрытых губ срывалось неровное дыхание, да и сама она выглядела отнюдь не расслабленной. Скорее измученной и больной.

Внутри вспыхнула злость, прокатилась по венам, заставляя проснуться силу. Кончики пальцев закололо, и мне пришлось глубоко вздохнуть, чтобы призвать магию к порядку.

Если зарвавшиеся студенты ещё не поняли, что со мной шутки плохи, а особенно плохо я реагирую на осознанное вредительство, то стоит им растолковать это. И, уверен, моя трактовка практики им совсем не понравится.

Аккуратно прикрыв дверь, вошёл в комнату. На тумбочку поставил тарелку, и стакан с чаем. Сумку задвинул за кровать.

Надо было бы уйти. Да что там! Я обязан был это сделать, но вместо этого уселся на стул и сложил руки на груди.

Девчонке было плохо. Я это видел по тому, как дрожь прокатывала по её телу, как она хмурилась и тихо, на грани слышимости болезненно стонала. Я не знал, что мог для неё сделать, зато знал, кто может дать мне дельный совет на этот счёт.

Выйдя на улицу, набрал Лестера Хайда, того самого ищейки, из-за которого и оказался на этой практике. Впрочем, не так уж он и виноват, я мог отказать от участия в операции, не одобренной начальством Лестера, но… Это был новый для меня опыт, поэтому об отказе я даже не думал.

– Да, – раздался хриплый недовольный голос.

– Мне нужно связаться с Эмили.

В магическом кристалле раздался треск, хриплое покашливание, затем Лестер ещё более недовольным голосом продолжил:

– Зачем это?

– Вопрос есть, – ушёл от прямого ответа.

Хайд был тяжёлым человеком, и общение с ним не доставляло особого удовольствия, но в своей сфере он был лучшим. Не зря его переманили из военного ведомства и поставили по главе отдела по борьбе с магпреступлениями.

– Так, а чего мне звонишь среди ночи? – проворчал мужчина. – Вот и звонил бы ей.

Я усмехнулся. Этих двоих, Лестера и Эмили связывали странные отношения. Девчонка его бесила, он откровенно издевался над ней, нагружая бессмысленной работой. Он рычал на неё, она, несмотря на миленькую внешность, рычала в ответ*.

– Так у меня нет её номера, – ответил, пытаясь сдержать смех.

– Нет у него, – проворчал Лестер. Было слышно, что он встал с кровати и куда-то направился. А потом принялся диктовать мне номер. Я только и успел записать его на земле, прямо под ступенями жилого корпуса.

– И где ты сейчас? – сменив гнев на милость, спросил Хайд, когда я уже собирался с ним попрощаться.

– Не поверишь, – усмехнулся, осматривая домики позади себя, – тренирую молодняк. Практика у них.

– Ну-у-у, – протянул Лестер с улыбкой в голосе, – не так уж и плохо. Всё могло закончиться намного хуже.

В конце фразы его голос потускнел, и я поспешил добавить:

– Я ни о чём не жалею.

Это было правдой. Я совершенно не жалел о том, что связался с ним.

– Рад слышать, – смягчился ищейка. – Бывай.

И первым разорвал плетение. Что же, теперь стоило побеспокоить Эмили.

Девушка ответила сразу же, будто ждала звонка. Или Лестер уже настолько натренировал её, что она ждала вызова на работу и днём и ночью? Голос Эмили звучал испуганно:

– Д-д-да?

Мне стало совестно, но потом я вспомнил о Еве, которой нужна была хоть какая-то помощь, и спешно представился, обрисовав ситуацию.

– Знаешь, – выдохнула девушка, явно счастливая от того, что ей не придётся на рассвете куда-то нестись. – Можно попробовать «забрать» излишки магии, которые не усвоились в организме.

– И как это сделать?

Нет, мы проходили курс целительства и в академии, и после, на практике, но так уж глубоко я во всё это не вникал. Я мог остановить кровь, правильно наложить шину, заморозить рану и ещё по мелочи, но всё, что касалось вмешательства в магические потоки – не мой профиль.

Эмили тяжело вздохнула и произнесла:

– Нужен телесный контакт и доверие пациента.

Что ж… И то, и другое было большой проблемой.

В комнату я вернулся спустя минут двадцать. Эмили дала довольно подробные инструкции, но стоило вспомнить завершение разговора, как внутренности скручивало и будто бы кипятком окатывало.

– Тебя можно поздравить? – не скрывая ехидства, бросила она.

Я не хотел говорить ей, но всё же сорвалось с языка, что человек, которому я рвусь помочь – девушка. И понеслось… Определённо, общение с Лестером портило её. А в первое время, когда только попала под руководство Хайда, казалась такой милой…

– Не понимаю, о чём ты, – отбил с деланным равнодушием.

Но девушка лишь заливисто рассмеялась и, бросив на прощание:

– Сделаю вид, что поверила тебе, – первой разорвала связующее плетение.

Я же остался стоять у ступеней, глядя себе под ноги. Вот ведь… надумает себе ещё чего, а я ведь просто беспокоился о студентке, за которую отвечал. Разве нет?

Но войдя в комнату, застыл, глядя на Еву. Девчонка разметалась по кровати, раскинув руки в разные стороны. Грудная клетка часто вздымалась, от чего ткань рубашки то и дело натягивалась, давая простор моей взбесившейся фантазии… Да что за! Никогда же не смешивал работу и личное, а тут так и затягивало в тёмный омут!

Наверное, дело было в том, что я последние месяцы жил, как сыч, один. Просто организм требовал своего. Это нормально. Хотя, кому я вру?! Не нормально это ни разу! Я ведь уже не в том возрасте, чтобы не держать в узде собственные гормоны!

Шумно выдохнув, сделал шаг вперёд. Половица скрипнула под моей ногой, да так громко, что Ева дёрнулась и подскочила, глядя на меня растерянным взглядом. Не узнала?

– Это я, – улыбнулся, как можно более дружелюбно и медленно поднял руки.

Девушка нахмурилась и посмотрела, словно сквозь меня. Потом дёрнула головой, будто пыталась избавиться от видения и вновь легла на кровать. Отвернулась к стене и подтянула ноги к груди, обхватив их руками. Замёрзла?

Недолго думая, взял покрывало с соседней кровати и подошёл к ней, осторожно накидывая ткань. Ева не дёрнулась, вообще никак не отреагировала на сие действо.

Интересно, если я возьму её за руку, как посоветовала Эмили, и попытаюсь убрать излишки магии, она тоже не проснётся? Не испугается?

Впрочем, взять руку оказалось не так уж просто. Ева сцепила пальцы между собой, держа их на коленях. Я попытался отвести ладони друг от друга, но девчонка всхлипнула и глубже зарылась под покрывало.

М-да… И что мне с ней делать? Не силой же разворачивать её!

Не придумав ничего умнее, улёгся рядом с ней, положил пальцы на оголённую шею, туда, где не было воротника рубашки.

Рвано выдохнул… По мне будто электрический разряд прошёл… Перед глазами потемнело, кровь ухнула… Куда-то, в общем, ухнула. Анализировать это вовсе не хотелось.

Мне стоило большого труда, чтобы вспомнить, что там говорила Эмили.

Телесный контакт, да? Выполнено. Доверие? Тоже, считаю, что преуспел в этом. Она же не дёрнулась от меня, позволила прикоснуться к ней. Теперь осталось только прикрыть глаза и почувствовать те самые излишки магии, что скопились в потоках. Но… Я чувствовал что угодно, но никак не силу.

– Твою ж… – выдохнул сквозь зубы и до крови прикусил щёку изнутри.

Вот сейчас помогу ей и больше ни за что на свете близко не подойду. Буду всеми правдами и неправдами держаться от неё подальше. Ведь в её присутствии со мной что-то происходило. И это что-то мне совсем не нравилось.

А чего в ней особенного, собственно? Смазливая? Да! Но так она не одна такая. На моём жизненном пути достаточно встречалось смазливых девчонок. И тех, кто строил из себя недотрог, и кто изначально был готов на всё. И те, и другие мало задевали меня. Эта же… Отличалась. Чем именно, пожалуй, я даже самому себе не мог объяснить.

Предпринял вторую попытку, думая лишь о том, что ей плохо, оттого её и трясло, и дыхание было рваным, поверхностным.

Прикрыл глаза и сосредоточился на магии, что в такт рваному дыханию, пульсировала в ней. Эмили оказалась права – не так уж это и сложно. Не усвоившаяся сила тёмными сгустками липла к потокам, мешая магии нормально циркулировать по организму. Сгустков было немного, а потому я справился быстро. И тут же подорвался на ноги, потому что… Да потому что не стоило мне лежать с ней вот так рядом.

Девчонка же вдруг расслабилась и перестала трястись, словно лист на ветру. Вздохнула глубоко и выдохнула так же, а потом затихла.

Всё ещё пытаясь бороться с самим собой, я подошёл ближе, сдвинул покрывало, которое прикрыло её лицо.

Ева спала. Просто спала, не испытывая при этом никакого дискомфорта.

Хорошо. Очень хорошо.

Аккуратно прикрыв окно, вновь поставил сигнальное заклинание. В прошлый раз оно оказалось не лишним. И пусть створки тогда открыла сама Ева, не важно. Если бы сигналки не было, я бы и не узнал, что девчонке плохо.

А вот дверь на ключ закрывать не стал. Тоже бросил на ручку едва заметное плетение и уже развернулся, чтобы уйти, как столкнулся взглядом с одной из целительниц.

Девчонка, заметив меня, крепче прижала к груди туфли, которые зачем-то держала в руках, и зажмурилась. Словно от того, что она закроет глаза, я вдруг перестану её видеть.

Я, скажем так, тоже был не в сильно выигрышной позиции, но смог взять себя в руки и строго спросил:

– Позвольте узнать, почему вы не в своей комнате?

Студентка приоткрыла один глаз, потом второй, после вовсе скривилась, будто до последнего надеялась, что я ей всего лишь привиделся. Впрочем, она тут же нашлась, что сказать:

– Мне просто захотелось попить, вот я и…

– А почему босиком? – кивнул на туфли, которые она всё так же сжимала в руках.

Девушка поспешно спрятала их за спину и выпалила:

– Так боялась разбудить…– она не договорила, мотнув головой на дверь за моей спиной. Конечно, она имела в виду не только Еву, всех остальных целительниц тоже, но… Прозвучало это с намёком.

Мне стоило большого труда сохранить на губах насмешливую ухмылку:

– Вы меня за идиота принимаете?

Если уж играть роль грозного начальника, так до конца.

– Н-н-нет, – заикаясь выдохнула девчонка и попятилась к стене. – Просто… – начала она вновь и тут же покачала головой, – извините, этого больше не повторится.

Я выдержал паузу, прежде чем сказал:

– Я очень на это надеюсь. И знаете, меня очень печалит, что в вашей группе никто до конца не понимает, что такое полевая практика.

Тем более Ева…

Последнее я добавил уже мысленно. Прошёл мимо притихшей девчонки, и направился к своему домику. Ночка выдалась под стать дню. И это только начало, боюсь представить, что произойдёт дальше.

Ева

Я честно пыталась дождаться куратора, потому что хотела есть, но усталость навалилась душным покрывалом и сон сморил меня.

Даже во сне я чувствовала тошноту и ломоту в мышцах. Чужая магия лавой текла по потокам, и я была бы рада от неё избавиться, но знала, что мне остаётся только набраться терпения. Утром станет легче. В этом я была уверена.

А потом… Потом что-то изменилось. Буквально за мгновение. Вот мне было плохо и р-р-раз – всё прошло. И боль, и тошнота, и мутные видения, которые больше выматывали, чем давали отдохнуть. Исчезло всё, осталась лишь усталость, что тут же утянула меня в глубокий сон без сновидений.

Проснулась я от громкого стука. Несколько секунд пыталась понять, кто это стучит и где я, собственно, нахожусь. Сознание на этот раз недолго блуждало в блаженном неведении. Я сразу вспомнила, что прибыла на выездную практику, и стук этот, скорее всего, работал будильником для нерадивых студентов.

Солнечные лучи нехотя касались земли, робко заглядывали в окно через приоткрытые шторы. Это сколько же было времени?

С трудом отскребла себя от кровати и потянулась. Удивительно, тело звенело от переполнявшей его энергии, и не скажешь, что меня «отравили» излишками магии. Обычно после таких оплошностей организм ещё долго приходил в себя, а тут… Чудеса, да и только.

Спустив ноги с кровати, увидела на тумбочке тарелку с кашей и кружку с чаем. Значит, куратор всё же приходил, но я так крепко спала, что уже не заметила этого.

Несмотря на то, что чай был остывшим, я схватила кружку и несколькими глотками осушила её. Зажмурилась. Конечно, что-нибудь горячее лучше бы подействовало на меня, но не суть. И это пришлось кстати.

Вновь подумала о том, что это утро могло бы пройти иначе – в родительском доме, под веселый смех родных. Но развивать эту мысль не стала. Ни к чему впадать в уныние, как-нибудь справлюсь. А уж потом, после этой ужасной практики всё же поеду домой. И вот тогда точно буду отдыхать. Назло всем!

Приняв это непростое решение, встала на ноги. Я лежала на покрывале, и сверху была укрыта точно таким же. Кто меня укрыл? Куратор?

От этой мысли почему-то покраснела. Почему? Я не привыкла к мужскому вниманию. Нет, будет конечно ложью, если я скажу, что мне никогда не делали комплиментов. Делали, конечно, вот только звучали все они с каким-то гадким подтекстом. Сокурсники принимали меня за книжного червя, те, кто был постарше, просили о свидании либо потому, что им было скучно, либо нужна была помощь с каким-нибудь докладом. Ни то, ни другое явно не было пределом моих мечтаний. Впрочем, мечтаний на этот счёт у меня совсем не было. Я училась. А отношения, даже мимолётные и глупые, отвлекали бы меня от этого.

Именно поэтому я и покраснела. Да.

Я заправила и свою, и соседнюю кровать. Убрала сумку, которая стояла на полу, в шкаф, и отправилась на поиски туалета и душевой, если таковые тут, конечно, имелись.

Вчера я пропустила всё. Не видела ни домик, в который нас заселили, ни самого лагеря. Поэтому пока остальные студенты из группы с ворчанием выползали на улицу с явным намерением обругать сияющего, словно начищенный медяк, куратора, я осматривалась.

Лагерь был небольшим. Всего-то три домика, кухня на улице, сдвинутые вместе столы и два узких здания на задворках. Всё это находилось на небольшой территории, а вот за пределами жилых построек, был виден полигон внушительных размеров. Там был и спортивный комплекс, и какие-то возвышения, похожие на холмы, только на них не было ни единой травинки, и извилистая тропинка, что уходила вдаль. Словом, здесь всё было рассчитано на то, чтобы тренировать боевиков, но никак не прохлаждаться под ясным летним солнышком.

Дрейк сидел на скамье у стола и самозабвенно колотил по какой-то доске небольшим деревянным молоточком. Звук был довольно специфический, резкий и малоприятный, но его это, судя по довольной ухмылке, ничуть не беспокоило.

Увидев меня на пороге, он слегка сбился с ритма, но потом выражение его лица изменилось – стало холодным и отстранённым. Он будто бы нехотя мне кивнул и продолжил колотить молоточком.

Я же… Так и осталась стоять на ступенях. Я что-то не то сделала? Как-то обидела его? Последнее, что я помнила, это как мы разговаривали с ним перед тем, как он ушёл, чтобы принести мне еды. Я же ничего потом не сморозила сквозь сон? Не обидела его?

Нахмурившись, не смогла припомнить никаких других подробностей. Или он злиться на то, что я нарушила его приказ и бросилась спасать лиса? Так я и это объяснила – я не могла поступить иначе.

Стоило бы подойти и спросить его обо всём прямо, но… Я испугалась. Как и всегда.