ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА

– Вот это дело! – обрадовались мельники, которые тут же собрались в кучку и начали обсуждать, когда запускать жернова.

– И объявления! – крикнул Гариф. – Купец Мансур продает ткани по низким ценам! У кого деньги есть – подходите, не пожалеете!

Мансур, стоявший тут же, довольно улыбнулся и поклонился толпе.

– И советы травницы Гөлназ- әби! – добавил Гариф. – Как не болеть зимой! Бесплатно!

– Это полезно, – закивали старушки. – Надо запомнить.

Чтение продолжалось около часа. К концу у стола с газетами выстроилась очередь – кто хотел купить номер себе, чтобы потом перечитать или показать соседям.

– Давай две! – кричал один.

– Мне три, в деревню родственникам повезу! – кричал другой.

К вечеру первый тираж – пятьдесят экземпляров – был распродан полностью.

Вечер того же дня. Изба Зорина.

В избе собрались все свои. Динар пересчитывал выручку – медяки, серебро, даже пара золотых монет попалась.

– Сорок два дирхема, – объявил он. – За вычетом затрат на бумагу и краску – чистыми тридцать пять. Неплохо для первого раза.

– Отлично, – обрадовался Зорин. – Хан будет доволен.

– А я? – спросил Шурале, который сидел в углу и перечитывал свою колонку в сотый раз. – Я доволен? Я очень доволен! Про меня написали! Я теперь знаменитый!

– Ты давно знаменитый, – улыбнулся Зорин. – Просто теперь это официально.

– Официально, – повторил Шурале, смакуя слово. – Шурале официальный знаменитый дух. Надо Бичуре сказать.

– Бичура знает, – отозвалась домовая из- за печки. – Она гордится.

– Ура! – заорал Шурале и заметался по избе, чуть не опрокинув стол.

– Угомонись, – прикрикнула Бичура. – Дай людям поговорить.

В дверь постучали. Вошел гонец от хана.

– Хан велел передать, – сказал он, кланяясь. – Газета понравилась. Велит печатать дальше. И чтобы в следующем номере про него побольше написали.

– Передайте: сделаем, – ответил Зорин. – Обязательно.

Гонец ушел. Динар посмотрел на Зорина.

– Ну что, – сказал он. – Начинается новая эра. Эра журналистики в Казанском ханстве.

– Главное, чтобы цензуру не ввели, – усмехнулся Зорин.

– Чего? – не понял Шурале.

– Это долгая история, – отмахнулся Зорин. – Потом расскажу.

За окном падал снег. В избе было тепло и уютно. Первый номер «Казанских ведомостей» вышел в свет. И это было только начало.

Глава 8. Реакция публики, или Кому газета нравится, а кому – не очень

Три дня спустя после выхода первого номера. Казань, базарная площадь, утро.

Первый номер «Казанских ведомостей» разлетелся мгновенно. Тираж в 50 экземпляров – огромный по тем временам – раскупили за полдня. Динар, который рассчитывал, что газеты будут продаваться минимум неделю, только руками разводил.

– Надо было сто печатать, – сказал он Зорину, когда они вечером подсчитывали выручку. – Или двести.

– Успеем, – ответил Зорин. – Главное, чтобы спрос был. А спрос, судя по всему, есть.

На базаре теперь постоянно дежурил кто- то из писцов. Они читали вслух старые номера (новые еще не вышли), собирая толпы слушателей. Особенно популярным оказался чтец Гариф – его звонкий голос было слышно за версту, а артистизм привлекал даже тех, кто вообще не собирался ничего слушать.

– Слушайте! – кричал Гариф, взобравшись на ящик. – Указ хана о сборе налогов! Кто не заплатит – тому пеня! А кто заплатит вовремя – тому спасибо!

– Это мы знаем, – ворчали в толпе. – Ты про Шурале читай!

– Будет вам и про Шурале, – улыбался Гариф. – Сначала указ, потом развлечения.

И читал указ. Люди слушали, кивали, запоминали. Информация о налогах, оказывается, была важна всем – и купцам, и крестьянам, и ремесленникам.

Тот же день. Лавка купца Мансура.

Купец Мансур сидел за прилавком и довольно потирал руки. С тех пор как в газете появилось его объявление о продаже тканей, покупателей стало заметно больше.

– Ты посмотри, – говорил он своему помощнику. – Вчера пять кусков шелка ушли. Пять! А обычно за неделю столько не продавали.

– Объявление работает, – кивал помощник.

– Еще как работает! – Мансур довольно улыбался. – Надо будет в следующем номере еще что- нибудь заказать. Может, про скидку написать? Чтобы все знали.

– А скидка будет? – осторожно спросил помощник.

– Будет, – решительно сказал Мансур. – Маленькая. Для виду. Главное – чтобы люди шли.

К нему уже выстроилась небольшая очередь – кто за тканью, кто просто поглазеть на купца, про которого в газете написали.

– Это вы Мансур? – спросила какая- то женщина.

– Я, – гордо ответил купец.

– А правда, что у вас самые дешевые ткани?

– Правда, – соврал Мансур, ничуть не смутившись. – Заходите, выбирайте.

Женщина зашла. Через полчаса вышла с тремя отрезами ситца и довольной улыбкой.

– Спасибо вам, – сказала она. – Хорошие цены.

– Обращайтесь, – кивнул Мансур и мысленно поблагодарил Зорина с Динаром за гениальную идею.

Тот же день. Кремль, палата эмиров.

Не все были довольны газетой. Эмиры, привыкшие к тому, что их слово – закон, а их персона – центр вселенной, вдруг обнаружили, что про них в газете ничего нет.

Собрались в палате, шумят, возмущаются.

– Почему про Шурале написали? – гремел эмир Муртаза, тряся бородой. – Про какого- то лесного духа, который пальцами буквы собирает! А про меня – ни слова! Я же важный человек! Я при хане советник!

– И про меня не написали, – поддакивал эмир Айдар. – А я воевода! У меня воинов – сотня!

– И про меня, – бурчал третий, толстый эмир с хитрыми глазками. – Я казну ведаю! Без меня ни одна монета не пройдет!

Решили идти разбираться.

Динар как раз сидел в типографии и правил следующий номер, когда в дверь ввалилась делегация.

– Где этот? – загремел Муртаза. – Который газету делает?

– Я, – спокойно ответил Динар, откладывая перо. – Чем обязан?

– Почему про меня не написали?! – выпалил эмир. – Я Муртаза! Я важный человек! А про какого- то духа написали!

Динар вздохнул. Он уже предвидел такие вопросы.

– Уважаемый Муртаза, – сказал он максимально вежливо. – Мы пишем про тех, кто что- то делает. Вот Шурале – он на стройке работает, буквы набирает, за порядком следит. Конкретные дела. А вы что конкретно сделали на этой неделе?

Муртаза замер. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Ну… – протянул он. – Я… это.... Советую хану.

– Конкретнее, – попросил Динар. – Какой совет дали? Чем помогли? Какое дело сделали?

– Я… – Муртаза побагровел. – Я всегда при хане! Мое дело – советовать!

– Так, – Динар взял бересту и приготовился записывать. – И какой совет вы дали на этой неделе?

Тишина.

– Ну… – Муртаза мялся. – Я советовал… чтобы налоги собирали.

– А кто собирает?

– Байрам- бек.

– А вы ему помогали?

– Я советовал!

Динар отложил бересту.

– Уважаемый Муртаза, – сказал он. – Понимаете, газета пишет о конкретных делах. Вот Байрам- бек собирает налоги – мы про него напишем. Вот Федор стены чинит – мы про него напишем. Вот Шурале буквы собирает – мы про него написали. А если вы просто советуете, но ничего не делаете – про вас писать нечего.

Муртаза побагровел еще сильнее, развернулся и вышел, бормоча что- то про наглых выскочек из будущего, которые не уважают древние традиции.

Остальные эмиры, поняв, что здесь просто так ничего не получится, потянулись следом.

– А что, – услышал Динар уже в дверях. – Может, и правда делом заняться? А то как- то неудобно… про духа пишут, а про нас нет…

Динар улыбнулся и вернулся к работе. Кажется, газета начинала выполнять еще одну функцию – мотивировать бездельников.

Тот же день. Стройка у северной стены.

Шурале носился по стройке, как угорелый. С тех пор как вышла газета, его популярность взлетела до небес. Рабочие, которые раньше шарахались от его длинных пальцев, теперь здоровались, хлопали по плечу и просили автограф.

– Шурале, а распишись мне на бересте! – кричал один.

– Шурале, а расскажи, как ты буквы собираешь! – просил другой.

– Шурале, а пощекочи для газеты! – вопил третий.

Шурале был на седьмом небе от счастья.

– Я знаменитый! – говорил он каждому встречному. – Про меня в газете написали! На первой полосе! Ну, не на первой, но близко!

Бичура, наблюдавшая за мужем издалека, только качала головой.

– Раздулся, как индюк, – ворчала она. – Теперь с ним сладу не будет.

Но ворчала беззлобно, и в глазах у нее светилась гордость. Ее Шурале, ее лесной дурак, оказался в газете! Раньше о нем только шептались – мол, страшный, пальцы длинные, щекочется. А теперь – уважаемый человек. Ну, почти человек.

Вечером, когда они вернулись в свою избу, Шурале разложил на столе свой экземпляр газеты и разглядывал его в сотый раз.

– Смотри, Бичура, – тыкал он пальцем. – Вот здесь написано: «Шурале – лучший наборщик месяца». Это я!

– Вижу, – кивала Бичура. – Ты, ты.

– А здесь: «Лесной дух удивил всех своим талантом». Это тоже я!

– И это ты.

– А здесь мелко, но тоже про меня! – Шурале водил пальцем по строчкам.

– Шурале, – строго сказала Бичура. – Ты бы лучше делом занялся. Завтра новый номер набирать.

– Займусь, – пообещал Шурале. – Но сначала еще раз почитаю.

И читал. До самой ночи.

Следующий день. Ханский дворец.

Хан Сафа- Гирей тоже читал газету. Внимательно, с интересом, иногда хмыкая.

– Забавно, – сказал он Кул- Шарифу. – Про меня написали, про указы, про фестиваль, про погоду. Даже про Шурале. А про бояр – ни слова.

– эмиры обижаются, – заметил сеид.

– Знаю, – усмехнулся хан. – Муртаза уже два раза приходил, жаловался. Говорит, неуважение к древним родам.

– И что вы ему сказали?

– Сказал, чтобы делом занялся, а не языком молол, – хан отложил газету. – Знаешь, Кул- Шариф, а ведь это полезная штука. Раньше я указы рассылал – доходили до кого надо, до кого нет. А теперь все на базаре читают, обсуждают, запоминают.

– Народ грамоте учится, – кивнул сеид. – Писцы говорят, желающих научиться читать стало больше. Хотят сами газету читать, не дожидаясь чтецов.

– Это хорошо, – одобрил хан. – Грамотный народ – управляемый народ. Пусть учатся.

Он встал, прошелся по залу.

– А этих двоих, Зорина и Динара, наградить надо. Придумай что- нибудь.

– Уже придумал, – улыбнулся Кул- Шариф. – Земли дать? Они откажутся. Денег? Тоже откажутся. А вот разрешить печатать газету без ограничений – это они оценят.

– Добро, – решил хан. – Пусть печатают что хотят. Но если что- то не так – ты проверяешь.

– Проверю, – пообещал сеид.

Неделю спустя. Типография.

Вышел второй номер газеты. Тираж увеличили до ста экземпляров. И снова – аншлаг.

На первой полосе – новый указ хана, отчет о ремонте стен, прогноз погоды и… колонка Шурале.

– «Как правильно мотивировать бездельников», – читал Гариф на базаре. – Советы от главного щекотуна ханства!

Толпа замерла в ожидании.

– «Если вы видите, что человек плохо работает, – читал Гариф, – не спешите его ругать. Сначала подойдите и спросите, почему он так делает. Может, у него инструмент плохой? Может, он устал? Может, его никто не научил? А если он просто ленится – тогда можно и пощекотать. Но не сильно. Сначала чуть- чуть, потом еще чуть- чуть, а потом он сам захочет работать. Проверено на личном опыте».

– Умный дух, – закивали в толпе. – Правильно говорит.

– А где он этому научился? – спросил кто- то.

– У Зорина, – ответил Гариф. – Который из будущего.

– А- а- а, – понимающе протянули в толпе. – Тогда понятно.

Шурале, стоявший тут же и слушавший, как его советы читают вслух, раздувался от гордости.

– Я теперь не просто щекотун, – говорил он всем. – Я мотиватор! Зорин сказал!

– Мотиватор, – улыбались люди. – Хорошее слово.

– И газета моя! – добавлял Шурале. – Ну, не моя, но про меня!

Вечером, когда все разошлись, Зорин и Динар сидели в типографии и подводили итоги.

– Сто экземпляров продали за день, – сказал Динар. – Прибыль – семьдесят дирхемов. Хану отдали пятьдесят, остальное – на развитие.

– Хорошо, – кивнул Зорин. – А что с эмирами?

– Муртаза обещал на следующей неделе организовать помощь стройке. Хочет, чтобы про него написали.

– Напишем, – усмехнулся Зорин. – Если поможет.

– А Айдар, воевода, сказал, что устроит показательные учения. Тоже хочет в газету.

– Пусть устраивает. Напишем.

– А третий, казначей, обещал отчет по финансам предоставить. Говорит, чтобы все знали, как он деньги считает.

– Вот это уже интересно, – оживился Зорин. – Прозрачность бюджета – это хорошо. Пусть предоставляет, проверим и напечатаем.

– Слушай, – Динар откинулся на лавке. – А ведь мы тут целую революцию устраиваем. Люди читать учатся, эмиры работать начинают, духи в газете пишут. Что дальше?

– Дальше – больше, – улыбнулся Зорин. – Радио, телевидение, интернет. Но это не скоро.

– Интернет, – мечтательно сказал Динар. – По нему скучаю.

– Я тоже, – признался Зорин. – Но здесь тоже неплохо.

В дверь заглянул Шурале.

– Учитель! – позвал он. – Бичура чак- чак испекла! Зовет ужинать!

– Идем, – поднялся Зорин.

Они вышли из типографии и направились к избе. Над Кремлем сияли звезды, пахло снегом и дымом из печных труб. Где- то вдалеке лаяли собаки, перекликались стражники.

– Хорошо здесь, – сказал Динар.

– Хорошо, – согласился Зорин.

И они пошли ужинать.

Глава 9. Конкуренты, или Кто украл станок

Месяц спустя после выхода первого номера. Казань, типография, раннее утро.

Утро началось с крика. Такого громкого, что проснулись, кажется, все окрестные духи, включая тех, кто вообще никогда не просыпался до обеда.

– Зорин! – орал Динар на всю округу. – Беда! Беда! Сюда! Быстро!

Зорин вылетел из избы, на ходу натягивая кафтан. За ним, спотыкаясь и размахивая длинными руками, бежал Шурале. Из- за печки вылезла заспанная Бичура с кочергой в руках – на всякий случай.

Типография предстала перед ними в плачевном состоянии. Дверь была взломана – петли вырваны с мясом, замок валялся в углу. Внутри – разгром: столы перевернуты, литеры рассыпаны по полу, бумага разбросана.

И главное – печатный станок исчез.

– Нет, – прошептал Динар, стоя посреди этого бедлама. – Этого не может быть. Я же его сам собирал. Своими руками. Каждую деталь. А теперь…

Он рухнул на лавку и закрыл лицо руками.

Зорин быстро оглядел помещение. Воры работали грубо, но целенаправленно. Им нужен был именно станок – остальное просто разбросали для отвлечения внимания.

– Кто мог? – спросил он, поворачиваясь к остальным. – У кого есть мотив?

– Может, эмиры? – предположил Динар, поднимая голову. – Тот же Муртаза. Ему газета как кость в горле. Про него не пишут, а про всех пишут. Мог обидеться и навредить.

– Мог, – согласился Зорин. – Но слишком грубо. Муртаза бы нанял людей, чтобы подожгли или просто разнесли. А тут станок вынесли. Целенаправленно.

– Или завистники, – добавил Шурале, который тем временем обнюхивал пол. – Шурале чует чужих. Тут пахнет… странно.

– Чем пахнет? – спросил Зорин.

– Лесом, – Шурале сморщил нос. – Но не нашим лесом. Другим. И железом. И… потом.

– Конкуренты, – задумчиво сказал Зорин. – Точно. Кому- то понадобился наш станок, чтобы делать свои газеты.

– Кому? – удивился Динар. – У нас тут монополия. Больше никто не печатает.

– Пока не печатает, – поправил Зорин. – Но может захотеть. А станок – это технология. Если его скопировать, можно и свои газеты выпускать.

– И кто же?

В этот момент в типографию влетел Курай – маленький ветряной дух, который теперь частенько забегал к ним в гости.

– Зорин! – запищал он. – Я видел! Ночью видел! Люди с телегой ехали! На север!

– На север? – переспросил Зорин. – А что на севере?

– Булгар, – подсказала Бичура, которая все это время стояла в дверях с кочергой. – Старая столица. Там до сих пор сидят старые роды, которые недовольны, что Казань главная. Им наш успех – как нож острый.

– Точно, – хлопнул себя по лбу Зорин. – Межгородская конкуренция. Они хотят свой станок, чтобы печатать свои указы и показывать, что они тоже не лыком шиты.

– И что делать? – спросил Динар.

– Догонять, – решительно сказал Зорин. – Шурале, беги к Җил иясе. Пусть ветры поспрашивают – может, видели, куда телега поехала. Бичура, собери домовых – они везде лазают, могли заметить, кто воры. Динар, сиди здесь, приводи всё в порядок. А я к хану.

– К хану? Зачем?

– За разрешением, – усмехнулся Зорин. – В Булгар идти. Если надо – с отрядом.

12:00. Ханский дворец.

Хан Сафа- Гирей выслушал Зорина внимательно, не перебивая. Когда тот закончил, хан нахмурился и забарабанил пальцами по подлокотнику трона.

– Плохо, – сказал он. – Очень плохо. Если станок украли, значит, кто- то хочет помешать нашим порядкам. А порядки у нас, благодаря тебе, налаживаются.

– Я думаю, это эмиры, – предположил Зорин. – Местные, казанские. Им не нравится, что народ стал больше знать, что про них не пишут, а про каких- то духов пишут.

– Может быть, – кивнул хан. – Но у меня есть другая мысль. Ты слышал про Булгар?

– Про Булгар? – переспросил Зорин. – Это же бывшая столица Волжской Булгарии?

– Именно, – хан понизил голос, хотя в зале никого не было. – Там до сих пор сидят старые роды, которые недовольны, что Казань стала главной. Они считают себя истинными наследниками древней славы. Им наш успех – как кость в горле. Особенно газета. Они могут хотеть заполучить твой станок и печатать свои указы. Чтобы показать, что они тоже сильные, тоже современные.

– Вот это поворот, – присвистнул Зорин. – Межгородская конкуренция в XVI веке. Соперничество между Казанью и Булгаром за информационное пространство.

– Чего? – не понял хан.

– Ну, за право быть главными в новостях, – объяснил Зорин. – Кто контролирует информацию, тот контролирует умы.

– Мудрено говоришь, – усмехнулся хан. – Но суть верная. Поэтому я даю тебе разрешение.

– На что?

– Найти станок. Любой ценой. Я даю тебе отряд воинов – десять человек, самых лучших. Иди в Булгар, если надо. Но станок верни. И тех, кто украл, накажи. Чтобы другим неповадно было.

– Спасибо, ваше величество, – поклонился Зорин.

– Не за что, – отмахнулся хан. – Это и моя война тоже.

15:00. Типография, сборы.

В типографии кипела работа. Динар с помощью Шурале и Бичуры разбирал завалы, собирал рассыпанные литеры, приводил помещение в порядок. Настроение было хуже некуда.

– Вернем, – твердо сказал Зорин, входя. – Обязательно вернем.

– Легко сказать, – вздохнул Динар. – Они уже полдня как уехали. Могли далеко уйти.

– Җил иясе обещал помочь, – вмешался Шурале. – Он ветры послал на север. Если телега большая, они её увидят.

– А домовые? – спросил Зорин у Бичуры.

– Тоже работают, – ответила домовая. – Мои ребята по всем подвалам шарят. Если воры где- то в Казани прячутся – найдут.

– Хорошо, – кивнул Зорин. – А мы пока собираемся в дорогу. Динар, ты со мной?

– А то, – вскочил друг. – Я этот станок своими руками делал. Без меня никак.

– Шурале?

– Я с вами! – заорал дух. – Шурале поможет! Шурале врагов пощекочет! Шурале станок на спине притащит!

– Не надо на спине, – улыбнулся Зорин. – Тяжелый. Лучше помогай искать.

– А я? – спросила Бичура.

– Ты здесь за главную, – сказал Зорин. – За типографией присмотри, за порядком. Если что – посылай весточку с Кураем.

– Добро, – согласилась домовая. – Только вернитесь живыми.

– Вернемся, – пообещал Зорин.

Отряд из десяти воинов во главе с Зориным и Динаром выдвинулся в сторону Булгара на рассвете. Шурале, конечно, увязался сам – его невозможно было оставить, даже если бы очень захотели.

– Я полезный! – заявил он, когда Зорин попытался возразить. – Я следы найду! Я запахи чую! Я врагов пощекочу! А без меня вы пропадете!

– С тобой мы точно не пропадем, – усмехнулся Динар. – Но и не заскучаем.

– Вот именно! – обрадовался Шурале, не поняв иронии.

Дорога предстояла дальняя – почти двести километров по лесным тропам, через реки и овраги. На лошадях – дня три- четыре, если повезет с погодой. А погода, хоть и стояла зимняя, была сносной – снег выпал, но не глубокий, дороги не замело.

Воины ехали молча, привычные к долгим переходам. Зорин и Динар держались рядом, обсуждая стратегию. Шурале крутился то впереди, то сзади, то сбоку, не в силах усидеть на месте.

– Шурале, не мельтеши, – попросил Зорин через час такой езды. – Лошадей пугаешь.

– Не пугаю, – обиделся дух. – Они привыкли. Вон, моя лошадь уже меня любит.

Лошадь Шурале, надо сказать, выглядела философски спокойной. Кажется, она смирилась со своей участью и просто ждала, когда это всё закончится.

Первый день пути. Лес, вечер.

К вечеру отряд остановился на ночлег. Развели костер, выставили караул. Воины достали припасы – сушеное мясо, хлеб, вяленую рыбу. Динар разлил по кружкам горячий отвар из трав, который дала с собой Гөлназ- әби.

Шурале сидел у костра и сосредоточенно нюхал воздух.

– Чуешь что- то? – спросил Зорин.

– Много чего, – ответил дух. – Лес пахнет, звери пахнут, дым пахнет, вы пахнете. А вот вчерашние люди… – он наморщил нос. – Они здесь проходили. Тут, недалеко. Телега тяжелая, колеса глубоко вдавились.

– Точно? – оживился Динар.

– Точно, – Шурале встал и пошел в темноту. Через минуту вернулся, неся в руках… кусок ткани. – Смотрите. На ветке висело. Это от их одежды.

Зорин взял тряпицу, поднес к костру. Обычная холстина, но с характерным запахом – краска, масло, еще что- то…

– Краской пахнет, – сказал Динар, принюхавшись. – Типографской. Моей краской. Точно они.

– Молодец, Шурале, – похвалил Зорин. – Настоящий следопыт.

Шурале расплылся в счастливой улыбке и чуть не свалился в костер от гордости.

Второй день пути. Лес, утро.

С рассветом двинулись дальше. Шурале теперь ехал впереди, то и дело останавливаясь, чтобы проверить следы.

– Они тут ночевали, – сообщил он через пару часов, показывая на примятую траву и остатки костра. – Трое. Может, четверо. Телега большая, тяжелая. Станок везли – я по следам вижу. Колеса глубоко в землю ушли.

– Догоним? – спросил старший воин, суровый дядька по имени Алтынбай.

– Догоним, – уверенно сказал Шурале. – Они на телеге, мы на лошадях. Мы быстрее. Еще день – и нагоним.

– Если в Булгар не въедут, – заметил Динар.

– Если въедут – будем брать там, – решил Зорин. – У меня грамота от хана. Въедем, найдем, заберем.

– А если не отдадут? – спросил Алтынбай.

– Тогда Шурале поможет, – усмехнулся Зорин.

Шурале довольно закивал, потирая свои длинные пальцы.

Третий день пути. Лес, ближе к вечеру.

К вечеру третьего дня они нагнали воров.

Это случилось недалеко от границы булгарских земель. Воры, видимо, чувствуя себя в безопасности, остановились на ночлег пораньше. Развели большой костер, достали еду и, судя по звукам, пили что- то горячительное – громкие голоса и пьяный смех разносились по лесу далеко вокруг.

– Ну и конспирация, – покачал головой Динар. – Даже мы так не шумим.

– Они не ждут погони, – объяснил Алтынбай. – Думают, что мы и не догадались, куда они поехали.

– А мы догадались, – гордо сказал Шурале. – Шурале догадался! Шурале следы нашел! Шурале…

– Тихо, – оборвал его Зорин. – Сейчас главное – тишина.

Отряд спешился, оставил лошадей под присмотром одного воина и осторожно подобрался к лагерю воров. Те сидели вокруг костра, трое здоровых мужиков, и весело обсуждали, как они ловко обвели казанцев вокруг пальца.

– И чего теперь делать будем? – спросил один.

– В Булгаре сдадим станок, деньги получим, – ответил второй, явно главный. – А там хоть трава не расти.

– А если казанцы хватятся?

– А чего хвататься? – рассмеялся третий. – Пока они поймут, пока соберутся – мы уже в Булгаре будем. А там наши, не выдадут.

– Ну да, – согласились остальные.

Зорин повернулся к Шурале и шепнул:

– Твоя звездная минута. Подкрадись и… пощекочи их. Только аккуратно. Чтобы сознались, станок отдали, но живы остались.

– Можно? – глаза Шурале загорелись таким огнем, что, казалось, осветили пол- леса.

– Можно, – кивнул Зорин. – Но без фанатизма. Помни – сначала чуть- чуть, потом еще чуть- чуть, потом «сделаю всё, что скажете».

– Помню, – серьезно кивнул Шурале и растворился в темноте.

Для существа с такими длинными руками и ногами он двигался удивительно бесшумно. Через минуту его уже не было видно.

Воины замерли в ожидании.

Тишина длилась минуту, две, три…

И вдруг лагерь взорвался воплями.

– Ай! – заорал первый вор. – Кто это? Что это? Ай- яй- яй! Ха- ха- ха! Прекрати!