Гнилой Ад. Часть Вторая. Болотная Ведьма

– Ой, не беги впереди индейцев, парень, а то получишь стрелу в задницу, – проговорил Вилтон. – Рассуждай логично – раз они увешались пушками по самую задницу, значит, это им было нужно. Возможно, что они собирались воевать не только с индейцами… А возможно просто украли эти корабли.

– Украли? Хей-хей… Как можно спереть боевые корабли, мистер? – удивилась Мэнни.

– А цыц мне тут, мелочь пузатая…

– Нету у нас никаких пуз! – Салли похлопала себя по животу, который действительно был далеко не толстым.

– И всё равно… эй, Малыш-Снарк, пошарься у себя по карманам, может быть найдешь какую гадость, что немного позволит мне сосредоточиться и подумать?

Снарк, молча, встал и прошел к группе индейцев, что варили на жаровне какую-то гадость. Вернулся он с кружкой горячей воды, в которую бросил какую-то странную таблетку, выуженную из своих, явно бездонных, карманов.

Из кружки ударила волна невероятно приятного аромата – запах нагретой солнцем травы, смешанный с полынью.

Вилтон спокойно сделал несколько глотков, и посмотрел на выбравшуюся к ним Виндризи, что смотрела на кружку странными глазами, активно принюхиваясь к запаху.

– Держи, тоже сделай глоток, – предложил он Виндризи.

На сей раз девушка не отказалась от угощения белых людей и сделала пару глотков…

***

«Слушай, брат, уж прости, что я тут так говорю, как пьяный слесарь с дорожного пип-стопа, но сам понимаешь, когда столько лет вращаешься среди этих ворюг и наркоманов, то поневоле начинаешь им подражать не только в поведении, но и словах…

Ладно, слушай сюда ушами… Это началось в 1998 году, когда один из этих поганых ураганов что кошмарят Флориду, немного изменил водяные пути около Запретной Зоны номер 24. Там были изменены течения рек, и в итоге одна заводь пересохла и на ее дне парни нашли пару кораблей, что ушли на дно еще в 1864 году – во времена нашей чудной Гражданской Войны… Улавливаешь?

Первое судно никакого интереса не вызывало – обычная торговая галоша, которая шлюхалась по речным дорогам, перевозя всякий товар для местных коробейников – о ней даже документы уцелели в архивах Нового Орлеана – "Подкова". С ней никаких загадок не было. А вот со вторым пришлось голову поломать…

Понимаешь, это был боевой корабль – с пушками, снарядами, винтовками и патронами – все за сто с лишним лет проржавело до костей, да только пушку даже будь она совсем ржавой, с мачтой не перепутаешь. В общем, что-то на "Монитор" похожее, да только какой-то несерьёзный. Броня слабая, борта и остов ровно такие, что бы выдерживать отдачу своих же орудий… Колесо гребное, металлом защищенное…

Но вот чтобы этой драной лоханке странное было – это его двигло… Понимаешь, я это двигло своими руками перебирал, отвинчивал, смотрел… Это не паровой двигатель был. Там был какой-то гибрид парового и поршневого двигателя…

Да не пьян я тогда был, твою мать! Говорю тебе – там была непонятная фигня, что работала не от энергии пара, а от какого-то иного вида топлива!

Как я понял там, в камере сгорало какое-то непонятное топливо, от которого работали поршни, что крутили валы и странные приспособления, в которых я – между прочим, во Вьетнаме собиравший из двух разбитых вертолётов – один рабочий, даже не могу разобраться… Никакого сравнения с нашими движками внутреннего сгорания там и близко не было. Все больше походило на переделанную паровую машину, которую приспособили под новый вид топлива, да еще и добавили к ней несколько странных плюшек.

В общем, не совсем понятная штука… Какой-то жуткий сюр из паровой машины, что двигается на совершенно непонятном типе топлива…».

Запись номер 1 найденная в архивах ФБР в 2023 году.

Генерал Турли, несколько надменно, уставился на Ангела Смерти, что стоял перед ним. Со связанными руками. За спиной.

Ицхак и Куэвас, молча, глядели на Турли, что вертел в руках окровавленное оружие, которым тот убил Мелвина.

– Не ожидал от тебя того, что ты вот так поступишь… Взял и зарезал его, как скотину какую… – наконец проговорил генерал и повернулся к Куэвасу. – Не откажете мне в кубке вина? А то что-то в горле пересохло.

Снарк-Старший только усмехнулся и поднял связанные руки, которые каким-то мистическим образом оказались не за спиной, а спереди.

– А чего ты от меня ждал, генерал? Что я отправлю его на виселицу? Так Мелвина ни одна веревка не удержит, че уж там. Не тот это кит, чтобы ты хвастался тем, как его загарпунил. Потому и решил за его жизнь сам.

– Странные речи несёшь, братец. Поди, взял на себя обязанность – спорить с Богом?

– А если и так, то чего тут? Ты сейчас якорь за парус не выдавай, генерал… Ежели есть твой Бог, то значит я прав, убив Мелвина – то твой Бог избрал меня орудием справедливого наказания бедняге. А если Бога нет, как мы, Снарки, верим, то его смерть – на моей совести, – Альбатрос усмехнулся и поправил очки. – Не бери в голову – бери в плечи – шире будешь… Я вас от нудной работы избавил, да от нехорошей огласки. Благодарен, должен мне быть за такое.

– Вот сейчас побегу тебя благодарить – спотыкаясь и падая… – отрезал генерал и повертел в руках странное оружие. – У кого такое диво отобрал?

– Да так, пробегали тут какие-то… – уклончиво ответил Снарк-Старший. – Потом тебе все расскажут. Что до сабли – скорее всего обычная сабля англичан, что тут с Первой Флоридской Войны валялась, у кого-то в доме. Лезвие вон как обгрызено, аккуратно, и осторожно. Да еще и отшлифовано. Однако рукоять не успела истрепаться за то время что в начала американской экспансии во Флориду прошло. Явно висела на стене где-то, как трофей раритетный. А потом её скорее всего спёрли, как трофей.

Джей Родригес разлил по кубкам вино и протянул сначала кубок Куэвасу, а затем только генералу Турли.

– Уважаемый босс, – слово "баас" Родригес произнес на манер жителей Большой Земли, а не Нью-Йорка. – Я до сих пор не могу прийти в себя после того, чему был свидетелем… Но вы бы не могли мне объяснить, почему этот человек… Мелвин – столь жестоко убивал людей?

– Пьяных ненавидел, – просто ответил Альбатрос, что уже каким-то мистическим образом освободился от веревок. – Я с таким уж сталкивался в разных концах мира. Человек начинает ненавидеть тех, кто, по его мнению, живет неправильно, и очень часто в своей ненависти доходит до убийств… Что мы и имеем.

– Вы уж меня простите, дурака, но не кажется ли вам, что это как-то нелепо – все равно, что собаку за бобра выдавать? Чем ему пьяные-то помешали? Если бы у меня в Нью-Йорке всех пьяных убивать, так это никакого населения не осталось бы… – Родригес осторожно глотнул вина.

– И зачем он хотел убить моего сына?

– Да за пьяного его принял. А убийство… Это, скорее всего уже неконтролируемое желание. Желание, с которым он уже не мог бороться. Бывает такое – человек может вести себя нормально, жить как все люди, но увидев что-то – срывается и начинает творить ужасы, – Альбатрос погладил перья на своих плечах. – Ну, так что, я пойду прочь? У меня там целый госпиталь с раненными… Не до вас, вот ей богу.

– Эй, погоди… Ты же связан был.

– Был… Люблю это слово. Хорошее… – Альбатрос покрутил в пальцах верёвку.

– Я бы хотел пойти с вами, поговорить… Конечно, если вы обойдетесь без всяких там необычных эффектов, типа стрельбы или размахивания своим мрачнейшим оружием, – торопливо проговорил Джей Родригес.

– Да все нормально, это же так… Случайно было. О чем вы хотели со мной поговорить-то?

– Да, честно говоря – слышал, что у тебя там проблемы с пропитанием для раненных возникли. Думаю, что с моей стороны не будет наглостью помочь тебе? Хотя бы деньгами на продукты.

– Не откажусь, уважаемый "баас"… – проговорил Альбатрос.

…Тело Мелвина унесли, кровь засыпали опилками. В самом лазарете повисло какое-то мрачное молчание. Гамбо неторопливо чистил толстую рыбину для супа. Охотник-Монах, накрывшись одеялом, дремал. А Авгий проверял свои зубы пальцем, явно пытаясь понять – все ли они на месте, и не стоит ли ему раскошелиться на стоматолога.

Так же Снарка ждал еще один пациент – звероватого вида мужчина, в грязном, усеянном заплатами плаще, накинутом поверх кожаного комбинезона. Увидав Эйнджела-Старшего, он тут же положил на стол свою руку – грязную и покрытую шрамами.

– Ведьмины метки снимать-то умеешь? А то мне-то тут поливали всякой-то святой дрянью, но вот как оно и не помогло, значит… Да. А тут я то о тебе-то прослышал и подумал – мол, ты сам-то колдовского роду-племени. А стал-то быть по таким колдовским чарам – как ни крути, великий мастер…

Альбатрос смочил тряпку в котле с горячей водой и протер руку пациента. На отмытой руке появилось странное пятно – белый нарост кожи, совершенно гладкий, без малейшего признака волос. Альбатрос осторожно потыкал в этот нарост иголкой – на лице бородача даже мускул не дрогнул.

– Да уж… – проговорил он, призывая Гамбо и Авгия, в свидетели. – Это у тебя врачи, чем таким занимаются? Негритянским делом, чтоль? ("Негритянское дело" – словосочетание прошедшее из Вест Индии, где освобождённые англичанами рабы-негры сразу же занялись тем, что стали ничего не делать. Банджо, отдых на солнце и полное отсутствие желания изменить жизнь к лучшему – стали одним из основных признаков негритянского населения Вест Индии. Примечание автора).

Затем он выудил из своей аптечки ланцет и длинный пинцет…

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Мелисса, подойдя к Альбатросу.

– Небольшую операцию… Кстати, обратите внимание на вот эту штуку, – Снарк-Старший равнодушно потыкал острием ланцета в странное пятно на руке пациента. – Данное образование называется "ведьминым пятном", и раньше, где-то лет двести назад, могло стоить жизни этому несчастному…

– Ты тут мне чё, языком работать демонстрируешь, аль лечить меня соберёшься? – подал голос пациент.

– Ой, да не скули, борода ты грешная, счас тебя починим… – Снарк-Старший потыкал в пятно острием хирургического ножа, а затем немного вонзил его в странное пятно, и чуть-чуть повернул…

Из раны не вытекло ни капли крови – да и на лице бородатого пациента появилось скорее удивление, чем чувство боли.

Снарк-Старший выдернул нож и бросил его в чан с водой, после чего воткнул пинцет в рану пациента и немного там пошевелил им.

Затем он вытянул пинцет, который стискивал клок чего-то непонятного и странного – похожего на спутанные волосы…

До Мелиссы не сразу дошло, что это и есть – волосы. Пучок густых, черных, волос, что Снарк-Старший деловито намотав на пинцет, выдирал из-под кожи бородатого мужика.

Сам пациент выпучил глаза так, что стал похож на жабу, коя по ошибке проглотила ерша… Он попробовал было встать, но перехватив мрачный взгляд Ангела Смерти, сел назад.

Пучок волос, что вытягивал Снарк-Старший из-под кожи бородача, казался бесконечным, но все же иссяк.

– Вросшие волосы. Иногда волосы начинают врастать под кожу. Обычно врастает пара-тройка волос, но иногда и целые локоны ухитряются под кожу уйти. Как видишь, тут они не только успели врасти под кожу, но и обмозолить эту кожу в то, что мы называем папула – ну или узелок… – деловито проговорил Снарк-Старший, любуясь жутковатым трофеем. – В городах, где часто моются и вообще, следят за собой – папулы, как правило, в "ведьмины метки" не превращаются. Но вот в селах и поселениях, вдали от цивилизации и врачей – папулы часто настолько запускаются, что образуют "ведьмину метку".

– Ого… – Мелисса криво улыбнулась. – Это что, получается, что на самом деле одним из признаков ведьм были вот такие вросшие волосы?

– Именно. Ну, конечно, были и другие причины появления таких пятен – но все они имели естественное происхождение. Никаких "дьявольских меток" – все легко объяснимо простыми болезнями… Вот только попробуйте это объяснить необразованным крестьянам или священникам… – Снарк-Старший быстро обработал оставшуюся от удаленных волос рану и выставил больного в шею на улицу, с напутствием сходить в баню и помыться.

– Завтра или послезавтра займусь вами, – проговорил он, посмотрев на Мелиссу. – Не стоит особенно затягивать помощь для вас. Ваш отец на меня нехорошо посматривает – он явно желает меня, повесить, и как можно быстрее – его останавливает только то, что я хочу и могу вылечить вас.

– Извините, но я немного не понимаю – если мой отец повесит вас сразу после того, как вы меня прооперируете, то для чего вам делать это быстро? – пожала плечами Мелисса. – Не проще ли потянуть время?

– Не проще. Ваш отец может решить, что вы для него гораздо менее важны, чем его сын, которого я уже спас, и отправит меня на виселицу до того, как я помогу вам. Очень уж ваш отец на меня злится из-за твоего брата, которого я на тот свет в Нью-Йорке отправил. Ненависть часто блокирует логику… – Альбатрос порылся в своих ящиках. – Эх, не хватает моего сына… Тот мог из пары пачек леденцов, мыла и куска угля что угодно сотворить… А я так – мастер скальпеля. Ладно… Будем работать с тем, что есть. Идем.

…Закрывшись в комнате, Мелисса стянула с себя одежду, оставшись голой. Никакого смущения она при этом не испытывала – прошли те времена, когда она краснела от стыда, обнажив перед мужчинами лодыжку.

Альбатрос присел перед ней на корточки и принялся щупать живот. При этом, как отметила женщина, его глаза были совершенно холодными и отстраненными.

– Чёртова война… – проговорил Ангел Смерти и пошарившись в сумке, выудил оттуда какой-то инструмент, похожий на утиный клюв. – Ложись на… Да, на стол.

– На стол? А что не на кровать?

– А мне так удобнее.

Мелисса пожала плечами и легла на стол, глядя в потолок.

– Что это за штука такая?

– Зеркало Дж. Мариона Симса из Южной Каролины… Между прочим, изобрёл его для помощи чернокожим рабыням… Данное зеркало я немного усовершенствовал…

Сказать, что Мелисса смутилась, когда Альбатрос начал ее осмотр – значило ничего не сказать. Несмотря на то, что холодный металл быстро нагрелся от ее тела – ощущать его в себе было очень неприятно. Только понимание того, что Ангел Смерти знает что делает – удерживало Мелиссу от того, что бы прервать этот осмотр…

– Просто невероятно… – Снарк-Старший закончил осмотр и помог Мелиссе сесть. – Это совершенно невероятно. Уникальный медицинский случай… Не удивлюсь, если это будет единственный случай, зафиксированный в Америке.

– Господи, да что там у меня?

– Не переживайте. Ничего смертельно опасного. Но придется вам делать два надреза, что бы поправить дело… – Альбатрос прошелся по комнате, пока Мелисса одевалась.

– Тревожитесь за своего сына? – спросила она, что бы изгнать ужас о предстоящей операции из своего разума. – Он еще мальчишка… А вы его отправили в этот ужасный Гнилой Ад… Вам не страшно за него?

– Я и мой сын выжили в огне Призывного Бунта, и повидали там такое, чему не поверит ни один человек, – проговорил Снарк-Старший, покачиваясь на пятках. – Гнилой Ад гораздо страшнее, не спорю. Но мой сын пройдет и через него…

По огненному бруску, ты молотом бей,

Да бей,

Сил и сноровки, мой друг, не жалей,

Да бей,

Сгибается металл, раскаленный в огне,

Да, бей…

И подчиняется мне и тебе…

Да, бей…

И огненный брус, раскаленный металл,

Да, бей.

В булатную сталь ты ударом вковал…

Мелисса посмотрела на Альбатроса с легким недоумением, а тот усмехнулся и объяснил:

– Это песня русских кузнецов… Они под неё куют металл и прочее… Не думал, что сии песни вцепятся в мою память, как ракушки – в борт судна. Но, клянусь ураганами Тихого Океана – это то, что мне надо. Незатейливая песня помогает настроиться на хороший лад.

– Даже так… Расскажите что-нибудь такое, что меня удивит.

– В океане есть места, где иногда сама ярость бездны выбрасывает из воды самые невероятные вещи – от пемзы – камня, что плавает по воде, как дерево, до невиданных животных и даже кораблей. Во время одного такого шторма мы столкнулись с громадным испанским галеоном, что был выброшен со дна морского, жутким штормом, прямо на берег острова… – Альбатрос посмотрел в окно на площадь. – Я тогда долго ходил по его гнилым останкам и осматривал этот реликт Золотого Века Пиратства, что поднял со дна океана непобедимый шторм. Галеон был мертв и разваливался прямо на глазах. Но в моих глазах это было – великое прошлое. Все равно, что для вас – получить бобровую шляпу вашего предка – из основателей Нового Амстердама. Галеон тогда пролежал на берегу не так долго – уже следующий шторм разнес его в щепки, и уволок останки в океан…

– И какой же вывод мне сделать из этого рассказа? – настороженно спросила Мелисса.

– Прошлое величественно и заслуживает уважения. Но на смену ему приходит – настоящее и будущее. И только мы с вами можем сделать так, что бы будущее было лучше прошлого. Прошлое должно жить в океане нашей памяти… Не более.

– Всё же странные вы типы – Снарки… Ох, странные. Прости уж, за такие слова…

– А вы думаете, что простые люди могут встать ногами на палубу корабля и пересечь океан? – усмехнулся Альбатрос и присмотрелся к чему-то меж занавесок окна. – Ого, а вот это интересно…

Мелисса подошла к окну и осторожно выглянула из него.

Ее глазам предстал серый двор, по которому бродило множество человек, занятых обычными, повседневными делами.

Кто-то убирал конский навоз, оставшийся от лошадей. Несколько человек следили за тем как повода с углем спускается в подвальную галерею.

Пара женщин мыли стены мэрии, черные от сажи.

В общем, во дворе царила обычная рабочая обстановка.

– Ничего не вижу…

– Ваши глаза не привыкли улавливать что-то из общего фона… Такое умение – дело привычки, коя не для всех дана… – Владыка Океана поднял руку и ткнул пальцем в окно. – Вон там, чуть-чуть левее, за коновязью…

Мелисса присмотрелась и вздрогнула. Теперь и она увидела.

– Да ведь это же тот мальчишка, которому вы кого-то лечили…

– Именно. И судя по тому, что он там стоит и никуда не выходит – он чего-то ждет. И явно не случая что-то украсть… Пойдём, поговорим с ним.

…Мальчишка явно относился к числу тех беспризорников, что родились и выросли в этих местах, будучи привыкшими к любым неожиданностям и неприятностям. Такие как он привыкли быть незаметными, дабы воровать без проблем у зазевавшихся людей, и скрываться в тенях улиц, прежде чем их жертва успевала опомниться и поднять тревогу…

В общем, парень подпрыгнул чуть-ли не до потолка, когда Альбатрос подошёл к нему сзади и похлопал по плечу.

– Привет, парень… Да не вздрагивай ты так, право слово…

Мальчишка повернулся и несколько секунд шарил левой рукой в рукаве правой руки…

– Это ищешь? – Альбатрос показал ему заточку, переделанную из столового ножа. – Неплохая идея – таскать в рукаве лезвие… Прости, выудил его у тебя, а то еще порежешься.

– А ты… Ты ловкий, как я гляну… – проговорил парень.

– Само собой, – Снарк-Старший передал, рукоятью вперёд, нож парню. – Чего за лекарством для своей девчонки не приперся?

Мальчишка помрачнел.

– Некому таскать лекарство… Мёртвая она…

…Мелисса не очень хорошо понимала, как можно столь спокойно говорить такие страшные вещи – о смерти своей подруги, и при этом оставаться спокойным. Однако Альбатрос вел себя вполне спокойно и не удивлялся ничему.

Он привел парня в госпиталь и налил ему миску похлёбки. А паренёк, прежде чем, начать есть, положил перед ним кусок какого-то печенья, изгрызенного, судя по отпечаткам зубов – крысами.

Эйнджел-Старший осторожно взял этот кусок и, повертев его перед носом, скривил губы в странной гримасе.

– Наш священник – отец Рам, он это… Сильно не любил то, что мы к вам ходили за помощью всякой… Там ну это – лечение от вас принимали. Он-то нам все время… Ну… Говорит, что мы должны Богу молиться, да спасение через молитвы искать, а не бегать по таким как вы. Ибо вы есть, мол, богохульник и исчадие тьмы, что бросает вызов самому Богу…

– Господи, да что это за бред такой?

– В смысле – бред? Нормальное поведение любого священника, у которого паства начинает нести деньги не ему в карман, а врачу… – пожал плечами Альбатрос. – Что дальше, парень?

– Очень он был не рад тому, что мы к вам ходили и Делию к вам носили… Говорил, что вы есть зло и монстр и вас надо бы самого на костер из хороших дров отправить… – парень облизал ложку. – А тут он приперся к нам, принес нам… Ну, всяких мелких угощений. У него такое часто… А Делию угостил вот этим печеньем.

– Ей нельзя было такого печенья, пока. Она слабая.

– Да я то знаю. А вот Делия… Она такое любила… В общем один кусок-то печенья у неё это – крысы отняли, да в угол утащили. А утром, когда это… Это… Делию когда мы нашли, я в тот угол сунулся, а там две крысы. Дохлые. И вот этот кусок значит, печенья-то и валяется… Изгрызенный. Сами понимаете – тут и дурак поймет, что к чему.

– Господи… Зачем Рам это сделал? Это ведь убийство ребенка – за такое по голове даже тут, во Флориде, не погладят… – прошептала Мелисса.

– Да ладно… Начать с того, что доказать что именно Рам убил эту девочку мы не сможем. Да и он, я в этом убежден, повернет все так, что она, мол, от моего лечения померла… Я такую братию насквозь вижу… – Альбатрос понюхал печенье. – Интересно – яд он довольно редкий использовал. В 1835 году в Мексике поймали банду отравителей, да, помолясь, на виселице вздернули… А вот яд их был необычный – они его сами делали, из яда змей, чтоб он жертву не сразу убивал, а через некоторое время… Смотрю, эти отравители не все перевешаны были…

– Интересно, как это вы по одному запаху определили?

– Я много чего умею определять, да и так получилось, что меня приглашали в Мексику, дабы я там немного помог с экспертизой, благо, что от моего дома там недалеко было… – Альбатрос подошел к своему столику и, порывшись, достал небольшой пузырёк с доходчивым рисунком черепа с костями. – Вот этот яд, его мой сын сварил. Я его использую для операций.

– Операций?

– Этот яд растворяет кровь, и его жертва задыхается. Однако при определённой дозе он способен растворять сгустки крови в венах и артериях… Конечно, это не так просто, нужно знать точно, сколько капать яду – а это далеко не так просто, уж мне поверьте… Поймите правильно – многое в этом мире может использоваться как во вред, так и для пользы.

Снарк-Старший поставил пузырёк на стол и сев за стол, постучал пальцами по столешнице.

И именно в этот миг, ни раньше, ни позже, в его госпиталь ввалилась куча народу.

Возглавляла это шествие какая-то безразмерная негритянка, которая одним движением бюста смела сунувшегося наперерез караульного… За ней шла худая женщина, жутко похожая на обтянутое пергаментной кожей огородное пугало, а за ним шел странный человек, у которого изо рта торчало что-то похожее на кляп. Одет он был достаточно чисто, явно не из работяг, а какой-то городской чиновник…

– Гы! Гы Гы! – замахал руками этот человек, встав перед столом Эйнджела-Старшего.

– Не, ну а ты чего хотел? – совершенно не удивившись, проворчал Снарк-Старший привычным жестом, поглаживая нашитые на плечи его морской куртки перья альбаторса. – Как говорят в России – "чай не маленький ужо". В твоём возрасте умным людям пора на честное слово верить.

– Хмыг-гум бр! – замахал руками человек.

– Да понял я, что ты не поверил и сам решил попробовать…

– Ахы-ты-ты-ды! – человек стиснул пальцы в кулаки и замахал ими перед носом Эйнджела Снарка-Старшего.

– Да не реви, ты, как кит в брачный сезон… счас починим тебя. Вот ведь люди хорошо живут – заняться им нечем…

Монах-Охотник, появившийся за спиной Эйнджел-Старшего, неожиданно хихикнул и посмотрел на толстуху

– Чо, опять ваш масса поспорил?

– Да не говори, господин… Поспорил, с мясником, что сможет кувшинчик изо рта вытащить, а оно вона как… Ну как так-то, а? Уж пятый десяток разменял. А умища-то и на пятилетнего не накопил…

До Мелиссы дошло, что во рту странного мужчины, что общался с Альбатросом посредством жестов, торчит не кляп, а горлышко небольшого глиняного кувшинчика, в которых местные домохозяйки держат пряности.

– А что, вытащить нельзя? – удивилась она.

– Не, – проговорил Снарк-Старший, деловито обмывая руки (прямо в перчатках), в котелке с горячей водой. – Слышь, малец, сдвинься в сторону со своим супом. А ты, господин нехороший, заваливайся – уже со своей челюстью, сюда. На то место где суп стоял.

– Хам-му-гум-ам? – затряс кулаками мужчина.

– Да вижу что у тебя челюсть твоя, личная, а не чужая… – Альбатрос расстелил на столе одеяло. – Но мой тебе совет – если живёшь с привычкой совать в рот что ни попадя, лучше всего заводи вставную челюсть. Так-то оно проще будет.

Затем он взялся за нижнюю челюсть бедолаги и как-то странно повернул пальцы. Раздался жуткий, неприятный хруст – пациент Альбатроса впился в его руки, но Охотник-Монах быстро обхватил мужчину за плечи и прижал к себе.