Гнилой Ад. Часть Первая. Владыки Океана

Иезавель прикусила губу и задумалась. Вилтон не знал, какими путями блуждают мысли в ее объятом огнём безумия разуме, но надеялся, что женщина не совсем лишилась рассудка и еще осознаёт то, что говорит… И что думает.

– Де Дьябло не посмеет бросать вызов Снаркам… Пусть он силен, и команда у него сильная – но чтобы столкнуться с такими как Снарки – нужна армия.

– Силы небесные… Да там только два человека – неужели они вдвоём стоят целой армии?

– Да, – равнодушно проговорила женщина. – Все смеются над Иезавель, а ведь она одна знает силу этих чудищ. Думаешь, есть сила способная остановить Снарков? Нигде нет ничего подобного – это демоны Ада… Нет ничего на свете, что остановит… Такие дела… – Иезавель усмехнулась. – У Де Дьябло тут отдельная пристань, так как он возит товары, что… Не всегда можно представить нашим таможенникам. Думаешь, кто возит порох из Мексики? Де Дьябло. Кто привозит с Кубы оружие для "дикси"? Кто увозит раненных в Мексику, на лечение? А кто развозит продовольствие по лагерям беженцев… Его люди и корабли. Так что он у нас пользуется уважением.

Вилтон только щелкнул зубами – женщина буднично и спокойно рассказала обо всем, что он хотел у неё спросить.

– Я попробую добраться до этого Де Дьябло и поговорить с ним. Но надо следить, чтобы никто не увидел меня. Есть место, где можно спокойно пробраться к нему, так, чтобы меня не увидели шпионы? Если Снарки меня увидят, то я уже не смогу ничего им сделать.

Доводы Вилтона явно показались Иезавель логичными, она немного подумала и начала чертить на грязном полу схему…

К счастью она уже достаточно много выпила и не совсем осознавала что делает. Да и "исповедник" не давал ей собраться с мыслями для того, что бы осознать, что она делает.

Женщина просто делала то, что ее попросили, не вдумываясь в то, что она делала…

…О Снарках Вилтон знал много – собственно именно эти странные люди и послужили своего рода "прикрытием" его настоящей деятельности – так опытный траппер прикрывается травой и шкурами, чтобы ввести в заблуждение хищного зверя.

Когда Пинкертону стало известно о том, что Снарк-Старший направляется во Флориду, для перевозки фуража, то сразу же возникло подозрение, что на самом деле там все сложнее чем кажется и на самом деле одним фуражом дело не ограничивается. Возникла теория, что Снарк перевозит что-то очень важное, а история с фуражом – чистой воды прикрытие.

Для Вилтона это был подарок судьбы. У него появился шанс – не вызывая подозрений, отправиться во Флориду и, используя слежку за Снарком как предлог, выследить Де Дьябло и окончательно решить вопрос с его участием в кое каких мрачных делах.

На след этих дел Пинкертон вышел еще до войны, однако, очень оперативно, как говорят в Испании, "получил по рогам" и был вынужден на время отойти в сторону и не лезть в опасное дело. Однако полностью отказаться от расследования Пинкертон и его парни, к которым относился и Хэм Вилтон, не могли. Дело было слишком некрасивым, что бы вот так просто бросить его на полпути и сделать вид, что ничего не было… Существует вещи, где нельзя делать вид, что ты ничего не видел. В этом случае ты сам становишься соучастником преступления.

Снарк-Старший и его сын, со своим таинственным грузом "гнилого фуража", оказались как нельзя кстати…

… Эврисфей и Кровяник дожидались Вилтона в грязном портовом кабаке – настолько мерзком и жутком месте, что Вилтон, зайдя туда, пинками разогнал несколько толстых крыс с длинными розовыми хвостами.

– А Фленшера-то куда дели? – Вилтон сел за стол и осмотрелся по сторонам. – Куда этот китобой кукурузный делся?

– Да за бабой увязался, эт… По делам, да очень личным, – блеснул медными зубами Эврисфей. – а ты-то чего так долго пропадал? Я-т думал, что только к полудню притопаешь. А ты-то вон как быстро объявился-то…

– Тебе счас надо особо не думать, а дело делать. Видел "Табачную Четвертинку".

– А то… И не только её, но и Снарков. Энто они чего хотят, дабы мы поверили в то, что они вдвоём прут фураж через всю нашу "земельку, Богом благослованную"? – Кровяник погладил голову своего жуткого питомца, что выскользнул из его рубашки. – Эн не, дорогуша, дураков тут нема… Точно говорю – они не абы так здесь бегают… Тряхнуть их не грех на предмет полезных вещей…

– Смотри, как бы они тебя самого не шарахнули, башкой об стену-то, – проворчал Эврисфей. – У них на мордах написано, что они сами кому хочешь в рыло залезть не дураки… Особенно Старый Снарк – рожа как у моего папаши, когда он увидел что я его денежки на водку истратил. Так что вот…

– Я уже все продумал, главное, чтобы вы трое не сплоховали, – проворчал Вилтон, с омерзением глядя на сколопендру Кровяника. – Надо дождаться Фленшера и топать на дело. Если повезёт – то смоемся отсюда немного пораньше…

– Как действовать будем?

– Пошли в порт. Я там подпалю пару бочек около стены что ограждает закрытую часть пирсов – конкретно Де Дьяболо. Все подумают что пожар у него на складе и побегут смотреть. А я тем временем проберусь на "Табачную Четвертинку" и все осмотрю.

– Ну, в принципе неглупо, хотя и надо провернуть побыстрее, – проговорил Кровняк. – Я так разумею, что прям вот счас на нас туча с летними ливнями прет… Да и не только я один – вона ка, глянь, как народ суетится – мусор да грязюку из дома на улицы швыряет…

Вилтон повернулся и увидел что действительно – люди вытаскивают из домов осколки, какие-то кучи мусора, активно выметают из домов мусор, прямо на улицу. Кучи грязи и мусора росли прямо на глазах.

– И зачем это они так делают…

– Дождь ударит и все сметет в реку. Тут такие дожди бывают, что просто держись. А иногда и разлив реки присоединяется – в этом случае тут просто тупо смывает в реку все что гвоздями не прибито… Впрочем, это то оно, как и хорошо бывает, – Кровяник усмехнулся. – В домах чище становится, да иной раз всякие выпивохи тонут… Нажрется такой небогоугодный парень муншайна, да с пола встать не может – тут его и топит водичкой… Соседям на радость.

– Правда потом от змей и Братьев Клац деваться бывает некуда… – вставил Эврисфей. – Бегают, гады, по улицам и за ноги цапают. В подвал или отхожее место без палки не прогуляешься…

Вилтон поморщился. Флорида явно была каким-то безумием, насмешкой над всем, что было создано Богом. Настоящий гнилой Ад, с безумной природой и не совсем обычными людьми… Не чета его родному Техасу, с его просторами и горячими ветрами, что гоняют по пустынным степям перекати-поле.

Фленшер появился довольно мрачный для парня, что мило проводил время с приятными девушками.

– Дела… – проворчал он, забирая у Эврисфея свою лопату и садясь за стол. – Ходы-то по бабам-с, а на бойню прям вот стукнулся головой.

– Что за бойня? Ты своим языком можешь хоть что-то по человечьи булькать? Богом клянусь – Братья Клац и то получше тебя-то говорят… Хоть сразу понятно че им от тебя надо…

Кровяник сплюнул и погладил свою кошмарную любимицу, что проползла у него по шее и спряталась под рубашкой, украшенной множеством заплат.

– Да какой-то дьявол убивши ажно двоих мужиков-то. Головищи им топором порубал ак спятившая нелюдя… – проговорил не слегка побледневший Фленшер. – Не, ну чаво на свете твориться…

Судя по тому, что Фленшер, который до этого особой любовью к окружающим не страдал, казался подавленным и испуганным – случай явно был не из рядовых.

– Да походу опять Головоруб появился… – проговорил подметавший пол слуга – крепкий темнокожий парень, с длинными волосами, в которые было вплетено несколько косточек. – Опять этот дьяволов сумасшедший появился…

– Это он уж который раз тут появляется? – проворчал какой-то тип, что сидел у стены и набивал длинную трубку табаком. – Вроде бы последний раз был три года назад. Или год?

– Да этот демон тут по разному бывает, – проговорил слуга. – Иной раз один раз в год может побывать, а иной раз сразу двух человек в день убить, вот как сейчас… И ведь терпит Господь такую гадину…

– Ак это оно чаво… Энти-то пьяницы ему то че то сделали, коль он их прям как антихристина, поубивал-то дак и ещо так жутко… – проговорил Фленшер.

– Слушай, белый господин, я тебе жабу за осетра выдавать не стану… (В США часто под видом осетровой икры к столу подают икру жаб-ага, откуда и такое выражение. Примечание автора). Неведомо кто это за урод такой, и пусть меня Господь молнией кроет, прям на этом месте, если я вру. Зверина он и есть зверина… Всегда убивает пьяных. Причем таких, что спят нажравшись, как полковой капеллан, и даже пошевелиться не могут… Сам-то подумай – вот какая этому зверю польза от того, что бы лишать жизни таких пьяниц? Ан нет – вот прям, лезет в дом, и убивает… Причем четвертака ломанного не берёт… Не для грабежа это делает, а явно для какого-то мерзкого удовольствия… Изверг кровавый, вот что это за тварина…

– Эй, опять вместо работы болтаешь, опоссум драный? – вмешался хозяин, рослый тип, с длинными рыжими усами.

– Ой не лезь, дылда, не отвлекай… На вот – за аренду твоего уборщика.... – Вилтон сунул хозяину в руку серебряную монету. – Не ускачет твой пол, как мустанг, в задницу укушенный… Пусть этот поломой нам расскажет чего-нибудь…

– Ну ладно… Но учти, только недолго, он мне еще на кухне нужен.

– Ага, аллигаторов свежевать… – фыркнул Вилтон. – Перебьёшься, не горит…

***

Тюрьма в Таллер-Сити была построена еще при испанцах и, как гласили злые языки, ни разу не ремонтировалась. Конечно, это было не совсем так – без ремонта, за сто с лишним лет здание пришло бы в такой непотребный вид, и износилось так, что развалилось бы само по себе.

Вот почему все мэры Таллер-Сити (кроме предшественника Куэваса), тратили достаточно сил и времени на поддержании в норме этого, вне всякого сомнения, богоугодного заведения.

Там же был и музей с орудиями пыток, что остались с той поры, когда испанские священнослужители и миссионеры, не жалея своего пота и чужой крови, несли диким племенам индейцев Флориды любовь и просвещение самой сострадательной и человеколюбивой религии.

Музей держали в основном для допроса преступников, а чтобы те не очень-то много о себе воображали – регулярно смачивали оные инструменты в коровьей крови, смешанной с пальмовым маслом – и инструмент от ржавчины защищали и на допрашиваемых нужный настрой доводили.

Снарк-Старший посмотрел на развешанные по стенам инструменты, самого что ни на есть мрачного вида, и усмехнувшись, побрел за Куэвасом, сжимая в руках ящичек из тонких серебряных пластин, с точно такой же серебряной ручкой на крышке.

– Ты это… Если можно – то своих умельцев держи немного подальше от меня. Я с этим типом сам поболтаю, и помощники мне не нужны. И да… – Альбатрос остановился и выудил из кармана небольшую фляжку. – Вот этого глотни…

– Что это?

– Отрава, отравить тебя хочу.

– Альбатрос – твои шуточки уже совсем не смешные… – Куэвас откупорил пробку и сделал глоток. – Хм… Похоже на чай моей покойной прабабки. Кто варил это, и что оно?

– Это мой сын делает. Он мастер этого дела, – усмехнулся Снарк-Старший и посмотрел на телохранителей Куэваса. – Не вмешиваться ни во что…

– Понятно? – продублировал приказ Куэвас.

Бакер сидел в самой дальней камере, где из мебели был лишь громадный валун и набитый сеном мешок.

Мешок Бакер положил на валун, а сам сел сверху. И спокойно сидел, не обращая внимания на гостей.

Снарк поставил на пол свой странный сундучок и вытащив из кармана две свечи, сел прямо на пол и дунул на свечи.

Те тут же вспыхнули странным, зеленоватым огнем.

Накапав на пол немного воска, Снарк-Старший прикрепил свечи и открыл свой сундучок.

– Знаешь, Бакер… Давным-давно о нашем роде – роде Снарков, ходила глупая и, между нами говоря, тупая байка, что один из наших предков спасся из города Салем, продав – ну как водится, душу дьяволу. Дьявол помог моему предку спасись из Салема, но в обмен на то, что для нашего рода не будет ничего интереснее, чем резать беззащитных людей ножами, и получать от этого неизъяснимое удовольствие… Такие вот люди глупые… Рассказывают о нас, Снарках, столь странные мифы и сказки. Необычно…

Снарк вытащил из странного сундучка длинный нож очень странного вида – больше всего он напоминал скальпель, только отлитый из серебра, с лезвием из блестящей, полированной стали.

– Одна из особенностей моего инструмента в том, что я его делаю сам. Не заказываю на всяких металлургических предприятиях, а делаю сам, дома, в ювелирных тиглях, из сплавов металлов, чьи пропорции знаю только я. Каждый мой нож – он подогнан исключительно под мою руку. Когда я беру его пальцами, он становится частью моего тела… Глупые люди, не знающие принципов хирургической работы, дали мне прозвище – Ангел Смерти, в основном из-за моей работы…

Снарк рассказывал свои непонятные истории и демонстрировал ножи Байкеру спокойно, без угроз или злобы. Он просто рассказывал о себе и хвалился своими инструментами.

Однако Куэвасу почему-то было страшно. Слова Снарка порождали внутри него кошмарный липкий страх. Каждое слово Снарка-Старшего, при всем его спокойствии и миролюбии, отдавалось внутри ушей ужасом… Каждый раз, когда мэр вдыхал странный аромат исходящий от свечей Снарка, его сердце начиналось бешено колотиться…

Куэвасу редко доводилось испытывать хоть что-то подобное…

– Так что скажешь, мой малыш?

– Чего тебе надо? – Бакер облизнул губы. – Хватит меня пугать своими страшилками, кои только для детей пригодны.

Однако было видно, что его проняло. Он держался достаточно хорошо, но при этом было видно, что здорово волнуется.

– Как я понимаю, ты пытался убить здешнего мэра… Старину Куэваса, я уж его так назову, по старой дружбе. Не для меня одного ты свою хитрую мину, что мой сын обезвредил, готовил – уж это-то факт. Так ответь мне, для чего ты это хотел сделать?

– Не тебя я хотел убить. Но и не Куэваса… – Бакер прикусил губу. – слушай меня внимательно, Альбатрос, не лезь в это дело. Садись на свою вонючую "Табачную Четвертину" и делай ноги из этого города. Скоро тут будет много нового…

Снарк-Старший спокойно вертел в пальцах скальпель, улыбаясь Бакеру. Темно-зеленые глаза Океанского Альбатроса загадочно мерцали. Даже молчание Снарка-Старшего наводило жуть на всех.

– И что же нового мы тут узнаем?

– Война идёт к концу, скоро тут появятся новые хозяева, и новые силы… Куэвас им все равно не будет нужен… Так что зря ты в это дело влез, Альбатрос.

– Я такой… Часто не в те двери ломлюсь, и видит Бог, это у меня уже перешло в занудное постоянство. Так ты говоришь, что сюда идут канонерки Севера?

– Да.

Снарк-старший и Куэвас переглянулись.

– Что ж, это понятно… Но сюда им не добраться еще неделю. Сейчас пойдут дожди, и реку раздует от воды так, что пробраться по Тропам Жизни ни одно судно не сможет… – проговорил Куэвас.

– Да ладно… Думаю что ту красивую мину, которую мой сын обезвредил, ты явно не на неделю ставил… Я ведь там видел механизм подрыва. Он был присоединён к так называемой "дополнительной лампе", правильно, Куэвас? – Снарк-Старший усмехнулся.

Куэвас кивнул. Он тоже уже успел подумать об этом.

Обычно ночами на причалах, для экономии топлива, поджигали только две-три лампы, чтобы в утреннем тумане заходящие в гавань лодки и баркасы, могли видеть что впереди – "пристань для моряка, уют для рыбака", однако в случае прибытия каких-нибудь важных гостей, лампы зажигали все – пускать пыль в глаза – так по полной.

Бакер присоединил мину как раз к той лампе, что в любом случае не должна была зажигаться, пока не приедет какой-нибудь важный гость. То есть он явно знал, что в Таллер-Сити должен был прибыть какой-то особый чин – такой, что встречать его должен был выйти сам Куэвас.

Однако никто не предупреждал Куэваса о прибытии особых гостей. А это значило только одно – визит должен быть внезапным.

– Понятно… Так ты еще и шпион… На Север шпионишь?

– Нет… Не на Север… Мне кое-что предложили… Твоё место, если я сумею убить тебя и одного человека, что прибудет с генералом Авраамом Ван-Кортландом… Его зовут Абрахам Джей Родригес… Именно его и надо было убить… Куэвас был так, простой сторонней жертвой… – Бакер посмотрел в грязный потолок.

– Кто это тебе такие сведения дал?

– Это был твой приятель – Ричард-Северянин. Тот, кого ты отправил выслеживать Болотную Ведьму… Честно говоря, не могу понять, зачем ему это понадобилось, но он мне предложил слишком хорошую цену… Это все что могу сказать…

– Он не врет… – Снарк-Старший задул свечи и, убрав ножи в сундучок, встал, поморщившись, словно от боли в спине или ногах, затёкших от неподвижности…

В следующий момент Бакер вскочил и бросился на него, попытавшись выдернуть нож из его руки.

Телохранители Куэваса прыгнули вперёд, но Снарк-Старший перехватил руку Бакера и, с невероятной лёгкостью, отбросил ее от себя и врезал коленом в солнечное сплетение Бакера.

Бакера просто снесло – словно сноп сухих листьев кукурузы – порывом ветра. Тут же один из телохранителей Куэваса схватил Бакера за плечо и отшвырнул в сторону – Бакер запутался в ногах и упал, со страшным хрустом ударившись затылком о камень…

Снарк-Старший отшвырнул телохранителей и как коршун вцепился в Бакера, однако даже Куэвасу было ясно, что его начальник порта – труп. От такого удара затылком, редко себя хорошо чувствуют…

Однако у Снарка-Старшего было иное мнение – он вцепился в Бакера и его руки начали как-то странно ощупывать голову мужчины.

Пальцы Снарка-Старшего надавили на виски Бакера, его челюсть и глазницы. Затем Снарк-Старший схватил Бакера за голову и резко встряхнул – с нехорошим хрустом.

Глаза Бакера открылись, и он несколько мгновений смотрел на Снарка-Старшего, а затем прошептал:

– Зевс идет за Ганимедом… Родригес должен умереть…

Затем тело Бакера расслабилось, и он обмяк всем телом…

…Если бы кто-нибудь заглянул к Снарку-Младшему, которому выделили комнату непосредственно в крыле для гостей ратуши, то застал бы его за необычным делом.

Сын Альбатроса сидел за столом и возился со множеством склянок и баночек, в которых находились непонятные порошки, гранулы, пудры и другие вещества.

И не только они – у края стола стояла банка, в которой было множество заспиртованных скорпионов.

Снарк-Младший неторопливо смешивал эти вещества, причем его пальцы, полное впечатление, двигались независимо от остального тела. Его глаза смотрели перед собой, лицо было совершенно неподвижно. Человек с богатой фантазией мог бы принять Снарка-Младшего за какой-то волшебный механизм из итальянских сказок.

Глядя на Снарка было трудно понять, что это не мужчина, не юноша, а подросток. Снарк-Младший был гораздо выше большинства мужчин, а шириной плеч не уступал взрослому человеку. Кроме того его лицо и движения тоже больше подходили для молодого человека лет двадцати – но никак не для тринадцатилетнего мальчишки…

Немного перемешав содержимое трех пробирок, и установив ее на спиртовку, Снарк-Младший повернул голову к двери и прислушался.

Затем он бесшумно встал и аккуратно подойдя к двери, отворил ее.

– Рад вас приветствовать, меня зовут – Эйнджел Снарк-Младший. Проходите, не стесняйтесь…

Стоящий за дверью здоровяк уставился на Снарка-Младшего с приоткрытым ртом. Затем поводил глазами по сторонам и, разведя громадные руки, поинтересовался:

– Судя по чертам твоего лица, ты являешься внуком старого Джонотана, что был представителем одной из наших Старых Семей…

Голос у него был красивым – глубоким, сочным, как у профессионального певца.

– Могу уверить, что вы изволите быть правы. Я сын своего батюшки и своей матушки. Но вот вашего имени я как то не припоминаю.

– Мелвин Ван Хорн, к вашим услугам, молодой человек… – гигант посмотрел на Снарка и скривил губы в усмешке. – Не соблаговолите считать мои слова наглостью, но ты здорово подходишь на свою маму… А вот свои очи, которыми ты смотришь на меня, достались тебе от батюшки… Не пожелаешь ли впустить меня, иль так и хочешь держать на пороге?

Снарк-Младший несколько секунд смотрел на Мелвина, а затем сделал странную вещь – щелкнул зубами. Звук получился такой, словно под водой клацнула зубами большая белая акула. Затем подросток поднял голову и несколько секунд смотрел на громадного человека, что возвышался над ним, как гора.

– Извольте пойти, но искренне попрошу вас не трогать мои вещи – среди них есть весьма опасные штуки…

– Изволь не беспокоиться, молодой человек. Старый Мелвин уже давно знает твоего отца, чтобы не хватать руками то, что ему не принадлежит, – проговорил Мелвин. – Вижу ты настоящий сын своего отца, как и положено среди вас – Снарков… Хоть и надеюсь я, что ты все же больше Снарк, нежели Джонатан. Твой дед по линии матери был нехорошим человеком…

– Мне это неведомо, уж извинить меня прошу, – хладнокровно проговорил Снарк. – Как вы должны понять, моя матушка умерла сразу после моего рождения, да и со своим дедом по материнской линии, я не был особо знаком. Говоря честно совсем не знаком. По этой причине я не так много понимаю из того, что вы изволите подразумевать…

Он спокойно поставил перед Мелвином поднос с бутылкой испанского вина и парой кубков, после чего сел за стол и продолжил свою работу.

– Я так понимаю, что вы имеете желание увидеть и поговорить с моим многоуважаемым батюшкой? На данный момент он немного отсутствует, уж прошу у вас за сие прощения.

– Да ничего страшного, – хмыкнул Мелвин. – Понимаю его – таким людям как твой отец – им тесно в обычном мире людей, их тянет на простор Великого Океана, туда, где им открыт горизонт… Все твои предки такими были.

Нет Снаркам покоя на суше – средь уюта дома,

Огненное сердце тянет их вперёд,

На рандеву с судьбой, за краем горизонта…

Их за собой оно ведет…

И нет покоя Снаркам, владыкам океанов…

За зовом своих сердец, они бредут скорей…

В далекие зеленые дали идут,

За край горизонта – пути их ведут…

продекламировал Мелвин, глядя перед собой.

Снарк-Младший пристально посмотрел на нескладного человека и задумчиво клацнул зубами.

– Я не могу припомнить вас среди друзей своего отца.

– Ну тут дивиться нечему, молодой человек, я давно уже не бывал в твоём доме, что стоит на берегу Тихого Океана, в Калифорнии, у скромного города Мингарога… Так уж получилось, что я во время "золотой лихорадки" позволил себе открыть свою душу "золотому дьяволу" и долгое время топтал своими ногами каменистые долины и берега рек Калифорнии, где добывал золото… – Мелвин посмотрел в потолок и вытянул вперёд свои руки. – Взгляни на мои руки, малыш, это руки человека, что добывал золото в руках и ручьях. За всю свою жизнь я не сделал никому зла – всегда творил добро. И как видишь, в итоге я стал никому не нужен. Но этим я и горжусь, так как Бог требует от нас не помнить Добра, но хранить память о Зле…

– Какое у вас дело к моему отцу?

– Прости, но это касается только нас двоих… Есть вещи, которые я могу поведать только твоему батюшке.

– Прошу прощения, но я тоже Снарк, – проговорил Снарк-Младший, смешивая порошки.

– Некоторые вещи я должен говорить тебе через отца. Как говорили древние греки – "доверие это то, до чего надо дорасти"… Прости меня. за это… – Мелвин посмотрел на Снарка. – И что же за диво ты изволишь делать, позволь спросить?

– Мой батюшка изволил приметить, что я с самого детства отлично разбираюсь в веществах, которые мы используем в медицине и прочих… делах. Он дал мне достойное обучение, чтобы я получил дар разбираться в том, к чему у меня лежит душа. Вещи которые я делаю – они изволят быть уникальными. Уникальными настолько, что только таким как я и мой батюшка по силам разобраться с ними, – вежливо ответил Снарк и поднял тонкую трубочку, наполненную самым обычным, на вид, порошком. – Мне дан дар проникать своим внутренним взором в тайны нашего мира и использовать это для своих целей…

– Понимаю, у вас – Снарков, это всегда в порядке вещей. Я помню твоего дядюшку, что возил в Калифорнию "аргонавтов" (Прозвище людей, что приезжали в Калифорнию добывать золото. Примечание автора). На своём корабле он опережал ветер и ухитрялся обойти Южную Америку всего за месяц, что было для кораблей наших совершенно невероятным достижением. И для многих это было недостижимой мечтой… Я слыхивал, что Аргонавту, да и твоему отцу, многие предлагали огромные деньги за их необычные умения и возможности. Сам посуди – твой отец может провести корабль через любые мели и отмели, не боясь оставить на них киль своего судна. Многие могут подумать, что точно так же твоему отцу по силам провести через мели и военный корабль, с солдатами и пушками… – Мелвин немного посмотрел перед собой. – А всё же, Снарк, почему твой отец и ты перешли на службу Конфедерации?

– Вас сие так изумляет?

– А то… Твоя семья не из тех, кто гонится за деньгами или властью. И это необычно…