Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения»

– Чему вы радуетесь, сеньорита Сандра?

Серхио счастлив, потому что любит её!

– Владельца берета и орудие убийства мы ищем! – раздосадованно произнёс капитан. – И пока Серхио не вспомнит подробности, я его не отпущу.

– Послушай! Давай уже на «ты», – осмелела Сандра. – Мы будем искать все эти штуки до морковкина заговенья! И берет, и болеардос указывают на гаучо и их героя. По легенде он – борец за права бедняков! Вспомни, Пабло, не случалось ли подобных преступлений, связанных напрямую с почитанием вашего Гиля?

Пабло сморщил лоб, потом стукнул по нему пальцем:

– Че3! Лет пять назад, восьмого января, прямо в святилище Гаучито Гиля было совершено убийство ножом гаучо. Нож лежал рядом. Убийцу не нашли…

– Ну вот – опять ритуал! – воскликнула Сандра. – А дело можно посмотреть?

Пабло по телефону запросил дело пятилетней давности, прикрикнув, чтоб принесли сию секунду.

Наконец принесли папку. Сандра погрузилась в бумаги.

– Бе-рет… – по слогам произнёс Пабло, уткнувшись в какой-то документ. – Пожалуй, я ещё раз допрошу Луну…

Сандра отложила папку, снова полистала фотки в фотоаппарате, вскочила:

– Мне надо кое-что проверить.

Она метнулась в кофейню.

– На тебе лица нет! Что с тобой, Чина?

Клара, вся в трауре, несла пустые чашки в мойку.

Сандра нашла на стене болеардос и внимательно осмотрела его.

– Кофе, как ты любишь, – хозяйка поставила чашечку перед гостьей.

– Спасибо, сеньора Клара, – голос у неё дрожал.

С чего начать? В кофейне два посетителя уплетали десерты с вкусной начинкой.

Время вязко тянулось, как длинная карамельная тянучка.

Наконец пожиратели десертов покинули заведение.

– Клара, – начала Сандра трудный разговор, – простите меня, если я потревожу ваши чувства.

Если не она, то кто-то другой нарушит покой хозяйки кофейни. Сандра знала кто.

– Расскажите, пожалуйста, как и когда заболел Игнасио.

– Будешь писать статью, Чина?

– Не исключено.

– Когда Игнасио заболел, ему было восемнадцать. Мой жених испугался, что болезнь наследственная, и сбежал! Игнасио боролся много лет, но болезнь возвращалась. Было назначено дорогое лечение. Он не поехал в столицу, согласился лечиться здесь… в больнице.

– У вас же бесплатная медицина! – вскричала Сандра.

– Ха! То, что прописали, стоило бешеных денег. В нашей клинике – чуть дешевле. Но нам всё равно пришлось продать дом в деревне. Денег хватило ненадолго. Медики утверждали, что это правильное лекарство.

Клара сглотнула.

– После очередной дозы Игнасио начал таять на глазах… Думали, рецидив болезни, но нет. Однако он худел и старел, худел и старел… Жизнь, которую он прожил, – это сплошное мучение…

– Это была врачебная ошибка?

– Кому это теперь интересно?

Клара потухшим взглядом посмотрела на Сандру.

«В день памяти Гиля была убита медсестра из местной больницы», – было написано в деле, которое она прочла несколько раз.

И тут она всё поняла! Медсестру пять лет назад убила Клара!

– У вас есть синий берет, сеньора? – приглушённым голосом проговорила Сандра.

– Синий берет был. Теперь он в полиции. Рано или поздно они…

Сандру от напряжения бросило в пот.

– А болеардос? – почти прошептала Сандра. – Здесь же висел другой?

– Другой, – небрежно произнесла Клара. – У тебя зоркий глаз, Чина.

Клара расправилась с чиновницей, которая не организовала должных условий для бездомного инвалида.

Что же делать? Сандра полюбила эту немолодую гаучо, прониклась её ситуацией, почувствовала её боль. К тому же она всегда была на стороне обманутых и беззащитных женщин. Не сообщать о догадке в полицию? А совесть? Клара преступила закон два раза. Стучать на неё? Ни за что!

Нужно было что-то решать, но тут на улице заголосила полицейская сирена, засверкали синие и красные проблесковые маячки.

Клара даже не дёрнулась. Будто ждала.

Пабло Бьянки предъявил ордер на обыск.

– Заполучите скандальчик!

Пока эксперт снимал со стены болеардос, приготовив пакет, Клара молча принесла из подсобки другой болеардос и положила его на стол.

Зачем? Сандра на мгновение застыла от безысходности.

Она вопросительно посмотрела на Пабло: как он добрался до Клары?

– Луна Мильоре испугалась обвинения и во время второго допроса призналась, что видела Клару с болеардосом в ту ночь. Она всё видела, но скрыла этот факт, потому что хотела посадить в тюрьму бывшего мужа.

Если бы не свидетельство Луны! А ведь она сама хотела… Ей не пришлось «марать руки»…

– Клара Гайардо, вы обвиняетесь в убийстве сеньоры Форцинетти. Вы признаете себя виновной?

– Для гаучо ваши законы – ничто! Я отомстила Дорите и принесла жертву Гаучито Гилю, борцу за правду бедняков. Дорита была одноклассницей Игнасио, а толку? – Клара выругалась и продолжила: – Когда три года назад она стала мэршей, я пошла к ней с прошением о пособии и о жилплощади. Гляньте сами – там, за стенкой, он жил. Маленькая каморка без окна. В моей спальне вторая кровать не поместилась. Дорита не сделала ничего!

С каждым новым предложением в голосе Клары слышалось всё большее ожесточение.

– Перед Рождеством я снова пошла к ней. Говорю: в Буэнос-Айресе есть лекарь, который занимается болезнью Игнасио… за деньги. А Дорита: у нас медицина бесплатная – нечего кормить всяких проходимцев, которые называют себя врачами. Тьфу! Ей что? Собралась и улетела в отпуск! Chucha!4

– Вы же понимаете, сеньора Гайардо, что убийство – это большой грех… – с трудом произнёс Пабло.

Речь обвиняемой потрясла его. Сандра сидела, опустив голову.

– Одно странно, – проговорил он. – По словам другой свидетельницы, на женщине, которая скрылась в лесу, было чёрное платье с красными змеями…

Клара глухо засмеялась, ушла в подсобку и вышла с красным шарфом в руках. Длинные концы шарфа легли на складки платья, образуя своеобразный красный рисунок на черном фоне.

– Это шарф Дориты. Я забрала его и оставила ей свой синий берет.

– Сандра, – обратился капитан к волонтёрке, – ты приносишь удачу. За пару дней раскрыть два преступления!

– Как два? – у Сандры пересохло в горле.

Неужели Пабло догадался об убийстве медсестры?

– Ну как же, Луна и её хахаль покушались на тебя, и тут… – он не договорил.

Волонтёрка выдохнула. О прошлом убийстве она ничего не скажет полиции. Срок у Клары будет меньше.

На улице её встретил Серхио. Небритый, осунувшийся, но счастливый, он обнял её и запел: «Мы судили бедного Диего…».

Сандра представила себе слепого Эстебана, больного Игнасио и не знавшую счастья Клару, которую не повесят, но засадят за решётку надолго. По следам аргентинской драмы она напишет гневную статью о власти и «бесплатной медицине».

Благодаря Кларе Сандра многое поняла про себя, и все её аксиомы полетели к чёрту.

А ещё она подумала, что Аргентина – это не только танго… Стоит приглядеться.

Елена Фили.

ДВЕ КАРТЫ

В субботу Туся, с утра хмуро бродившая по дому, вдруг объявила аврал.

– Убираемся во дворе! – провозгласила она фальшиво бодрым голосом. – Скоро зима кончится, а у нас в саду и во дворе грязюка. Вы идите, а я тесто поставлю и присоединюсь.

Дети, Соня и Виталя, переглянувшись, тихо смылись в посёлок. Тёща вдруг вспомнила, что ей должны привезти из «Озона» заказ. И во дворе, в лыжной куртке, старых джинсах и резиновых сапогах, остался один Никита. Убираться для него не было проблемой. Ещё маленьким он наводил чистоту в своей комнате, представляя, что совершил преступление и теперь прячет улики: вытирает отпечатки пальцев, расставляет предметы по местам. Став следователем, он перенёс детский опыт во взрослую жизнь. В кабинете на работе у него царил идеальный порядок.

Оглядев двор, он подхватил пустое цинковое ведро, стоявшее у крыльца.

Позади Никиты раздался тихий смех. Туся, тоже в куртке, с кухонным полотенцем в руке, прижавшись, закинула голову и вдохнула пахнущий прелой листвой и оттаявшей землёй воздух.

– Все разбежались, – констатировала она. – А я хотела устроить семейный обед. Все краснощёкие, замёрзшие, вваливаются после совместного труда домой, а я встречаю вас пирогами и горячим чаем.

– Папка! Быстрее! – Распахнув калитку, во двор ворвалась Соня. – Там поселковые мальчишки нашего Витальку бьют!

– Сами разберутся, – неуверенно проговорил Никита и посмотрел на Тусю, ища поддержки. – А то ещё больше достанется, если папочка придёт на помощь.

– Вовка обозвал Виталю приблудой и сказал, что его мать в подоле принесла!

– Конец Вовке, за мать Виталя его порвёт. – Никита отставил звонко брякнувшее ведро и бросился бежать.

За ним, хлюпая по мокрому снегу новенькими ботиками, кинулась Туся. За Тусей семенила Соня, на ходу выкрикивая в спину Никите, куда поворачивать.

Они застали ватагу мальчишек в узком переулке, соединяющем старые и новые дома в посёлке. Не по возрасту высокий Виталя доставал Вовке до плеча, но у того под глазом наливался значительный бланш. У Витали была разбита губа, и подлетевшая Туся принялась ощупывать его, проверяя, нет ли других повреждений. Он убирал её руки и с ненавистью сжимал кулаки с разбитыми костяшками пальцев.

– А что? – Вовка перевёл взгляд на ворвавшегося в круг и растерянно остановившегося Никиту. – Приблуда и есть. Он вам никто! Вы его из жалости взяли!

– Ах ты, маленький уродец! У него же мама умерла! – Туся замахнулась, чтобы швырнуть в Вовку полотенце, но оно так и осталось у неё в руках.

Вперёд неожиданно выскочила Сонечка. Она наставила пальчик на кривляющегося Вовку и, топнув ножкой, крикнула:

– А твой папка бегает по ночам к Фаине-ведьме! Все знают!

Наступила тишина. Вовка вдруг развернулся и помчался вдоль улицы. Мальчишки нехотя разошлись. Никита присел возле Сонечки, поправил её сбившуюся на бегу шапку и медленно проговорил:

– Ты сейчас сделала то же самое, что до тебя делал Вовка. Но ты ведь не такая?

– Он же Виталика… А я… – заревела в голос Соня.

Туся кинулась к дочери, прижала её к себе и посмотрела с укором на Никиту, отошедшего на шаг.

– Она же защитить хотела брата, что ты на неё накинулся!

– Я бы сам справился. – Виталик вдруг прильнул к Никите и обнял за ноги. – Не надо было вам. Сам бы…

И он тоже всхлипнул.

– Так. – Никита оглядел хлюпающих носами детей и растерянную Тусю. – Все идём домой. Сражение закончилось… – Он помедлил и вынес вердикт: – Вничью. Каждый из противников получил свою порцию гадостей. Я думаю, обоим хватит надолго. Туся, ты обещала нам пироги.

…Ночью Никита проснулся от осторожного стука в окно. Он поднял голову от подушки, прислушиваясь. Стук повторился. Никита накинул на плечи рубашку и спустился по лестнице. Стук доносился из кабинета. Наверное, что-то случилось…

Никита обречённо вздохнул. Он работал следователем в убойном отделе СК, и все в посёлке знали об этом.

Открыв окно, Никита высунул голову в ночную прохладу. Напротив стоял председатель ТСЖ.

– Никита Алексеевич, беда. Пойдём со мной.

– Что случилось?

– Фаину убили.

* * *

…Дежурная следственно-оперативная группа, которую вызвал Никита, разбрелась по трёхэтажному коттеджу. Кроме Никиты, тело погибшей осматривали судмедэксперт Толик, уже собравший свой чемоданчик, опер Михалыч и криминалист убойного отдела – приятели, с которыми Никиту связывала работа и долгая дружба.

Председателя ТСЖ и его жену пригласили понятыми. Они тоже сидели в комнате, на диванчике возле кофейного столика. Председатель вовсю зевал, а его жена, сцепив пальцы на коленях, жадно впитывала всё, что видела и слышала. Наверное, представляла, как завтра будет интриговать соседок тем, что сейчас происходило в комнате.

Убитая называла себя провидицей, рассказывала всем, что её прабабка была испанской цыганкой, и хвасталась старинной колодой карт, по её словам, завещанных ей этой прабабкой. Женщины в посёлке ругались – ведьма. Никита же не видел разницы. Для него всё это было либо шарлатанством, либо чем-то похуже, попадающим под статью уголовного кодекса. Сначала, когда Фаина только заехала в свой коттедж, поселковые женщины кинулись к ней со своими проблемами: у кого муж пьёт, у кого дети плохо учатся, у кого свекровь вредная. Но уже через пару месяцев поток страждущих соседок уменьшился, превратившись в маленький ручеёк, который со временем совсем пересох. Между собой женщины шептались, что Фаина злая, что предсказания её хоть и верные, но лучше бы и не знать, что тебе угрожает, что у кого-то после похода к ведьме половина огорода чернотой покрылась. А мужа одной соседки Фаина позвала на профилактическую беседу, да с тех пор он к ней по ночам и бегает. Нет уж, пусть Фаина с городскими крутит. Так решили все в посёлке и теперь обходили её коттедж стороной. А ещё на заборе, окружающем коттедж Фаины, время от времени появлялись граффити, и всегда это было что-то ядовитое: паучиха или кобра. Последним «шедевром» стала красноглазая крыса с противным длинным хвостом. Дворник закрашивал рисунки, но они появлялись снова и снова.

Убитую Фаину обнаружила кухарка, Фаина отпустила её до утра, но та, поругавшись с мужем, вернулась раньше. Кухарка же и вызвала председателя.

Сейчас Фаина сидела за гадальным столиком, уставившись потускневшими глазами на две карты, наверное, из той самой старинной испанской колоды.

– Что скажете? – вполголоса спросил Никита собравшихся вокруг столика коллег.

Жена председателя ТСЖ вытянула голову, стараясь не пропустить ни слова. Никита усмехнулся:

– Вы и ваш муж подпишете документ о неразглашении подробностей сегодняшнего происшествия. За нарушение предусмотрена уголовная ответственность по статье 310 УК РФ. От штрафа 80 000 рублей до ареста на срок до трёх месяцев. Что выбираете?

Жена председателя осуждающе посмотрела на Никиту и отвернулась от собеседников.

– Характерные признаки отравления, я думаю, ты и сам заметил, – первым негромко начал Толик. – Наблюдается синюшность ногтевых лож и губ, на одежде видны засохшие пенистые выделения. Окончательные выводы будут после результатов вскрытия.

– На столе две чашки с остатками напитка. На вид чай, но на одной чашке вообще нет отпечатков, – добавил криминалист.

– То есть кто-то пришёл с ядом, подсыпал его в чашку Фаины, а свои отпечатки удалил?

– Фаина всегда предлагала выпить чаю клиентам, об этом все знали, – вдруг подала голос жена председателя.

Никита хотел резко ответить, но ему пришла в голову другая мысль.

– Подойдите, пожалуйста, к столу. Посмотрите на эти две карты. Вам известно значение этих символов?

– Вот эта – «Пятёрка мечей», означает потерю или предательство близкого человека, обман и преследование. А эта… «Слепец». – Женщина, стараясь не касаться, ткнула пальцем в карту, где был изображён человек, слепо шагающий вперёд и не видящий, что под ногами у него пропасть. – Но она не из этой колоды. «Слепец» – это символ из карт Таро, а у Фаины были старинные, испанские.

Никита перевёл взгляд на председателя ТСЖ. Тот кивнул:

– Увлекается, да. Файка её немного учила. Втайне от соседок.

– Михалыч, а у тебя есть информация?

Тот вздохнул, переступил с ноги на ногу и нехотя выдал:

– Кухарка говорит, накануне, в субботу после обеда, прибежал пацан, зовут Вовкой, местный. Ругался, кидал грязью в ворота и грозился дом поджечь. Кухарка с Фаиной за ним из-за штор наблюдали. Фаина тогда разозлилась сильно и прошептала, что он ещё пожалеет об этом спектакле, когда начнёт в постель под себя ходить.

Никита вспомнил драку между сыном и Вовкой и тоже вздохнул. Вот и первый подозреваемый нарисовался. Быстро.

* * *

В понедельник утром, стоя навытяжку перед начальством, Никита доказывал подполковнику, что Вовка не виноват.

– Отравление – это же не дом поджечь, – бился Никита, – требуется подготовка, специальные знания, дозировка смертельная. И где бы Вовка яд раздобыл?

– А ничего, что у Вовки мать – фармацевт в центральной аптеке, на работу его с собой постоянно таскала, пока отец шуры-муры с этой гадалкой разводил? А? Мотив, мотив-то какой! Отец гуляет, а над пацаном весь посёлок смеётся. В общем, так. – Подполковник прихлопнул широкой жёсткой ладонью по столу. – Минимальный возраст уголовной ответственности у нас в стране – четырнадцать лет, а Вовке сколько? Одиннадцать? Значит, выдашь родителям подписку о невыезде для сына, пусть следят получше за своим чадом. Если что, подключим комиссию по делам несовершеннолетних. А к тебе адвокат придёт, хочет с делом ознакомиться.

– Кого назначили? – расстроенный Никита вчитывался в список, предоставленный коллегией адвокатов.

– Игоря Карлова, да ты его знаешь, он в суде постоянно защищает бандитов да несовершеннолетних хулиганов из Итальянского квартала.

Никита припомнил щёголя с модной стрижкой и надменной улыбкой и его машину, которую обсуждали все в управлении: белую БМВ с номером «А666КУ», который злые языки расшифровывали как «Адвокат дьявола, Конфиденциальные Услуги».

– Что-то я его давно не видел. На сколько вы договорились? – смирился Никита.

– Говорят, брата хоронил, отпуск брал по семейным обстоятельствам. Позвонит тебе сегодня, сами назначьте время встречи.

Адвокат позвонил поздно, когда Никита уже собрался уходить. Пришлось снимать пуховик и возвращаться к столу. Обрисовав коротко детали дела и описав подозреваемого – Вовку, Никита обвёл кружочком в расписании цифру четыре – время завтрашней встречи.

Нажав «отбой», Никита с облегчением вздохнул. Может и хорошо, что Карлова назначили, раз защищал малолеток, значит, и с Вовкой у них будет взаимопонимание.

Вечером, поужинав, Никита отправился к соседям Татьяне и Роману – родителям Вовки. Он должен был доказать начальству, что Вовка ни при чём! Всего лишь косвенные улики! А слава о том, что Вовка, возможно, отравил Фаину, радостно побежит впереди. Многие поверят, а доказывать обратное будет тяжело.

С Никитой такое уже было, в школе. Он дал себя обмануть первой красавице класса и обвинил приятеля в том, что тот украл у неё кольцо. Приятеля исключили из школы, а потом выяснилось, что девица устроила спектакль и так наказала несговорчивого поклонника. Никита побежал к завучу рассказать о своей ошибке, исправить зло, которое причинил. Выложил всё без утайки. Завуч долго смотрела в окно, а потом сказала, что ничего сделать нельзя – семья приятеля уехала из города. «Хорошо, что ты понял всё сам, – так она сказала. – Иди и живи теперь с этим. Это урок. Сделай правильные выводы. Такие, которые на всю жизнь». С тех пор Никита никогда не принимал окончательного решения, пока не появлялась обоснованная уверенность в стопроцентной правоте. Самый страшный кошмар для него – наказать невиновного.

Разговор с Вовкой вышел коротким. Сначала Никита призвал его закрасить «шедевр» на заборе, потому что сейчас, когда Фаины не стало, рисунок выглядит вызывающе. Потом Никита спросил про угрозу поджога.

– Да, – признался Вовка, – грозился, что сожгу ведьмин дом. А потом передумал и решил дорисовать крысу на её заборе. Чтобы ещё были и зубы, с которых капает ядовитая слюна.

Вовка передёрнулся от отвращения.

– А видел кого-нибудь, когда рисовал? – Никита, надеясь на чудо, назвал время смерти Фаины, установленное судмедэкспертом Толиком.

– Видел. Я уже домой собирался, на часы посмотрел.

У Никиты перехватило дыхание, как у охотника, вставшего на след.

– Описать сможешь?

Вовка пожал плечами.

– Я не мужика видел, а так, силуэт, когда он вышел из дома ведьмы. Сел в белую иномарку и укатил.

Никита, благодарный даже за такую маленькую подсказку, занёс в протокол показания маленького свидетеля, подвинул по столу лист к Татьяне, чтобы она подписала, и вздрогнул.

Татьяна смотрела на сына немигающим взглядом, в котором пульсировал ужас.

* * *

Сырой ночной воздух пах талым февральским снегом, железом и грязью уходящей зимы. Единственным источником света на поселковой улице был одинокий фонарь, стоявший на противоположной от забора стороне. Его тусклый, желтоватый луч косо освещал узкое пространство вокруг, едва доставая до Вовки, сосредоточенно закрашивающего на заборе свой последний шедевр. В одной руке он сжимал холодный металл баллончика, другую, замёрзшую, сунул в карман.

Из шипящего распылителя вырывалась струя краски, цветом похожая на профнастил. Вовка ненадолго отстранился, чтобы оценить, как получается, и замер. Ему послышались чьи-то крадущиеся шаги. Рефлексы сработали быстрее мысли. Вовка шагнул в тень и прильнул к холодному забору. Баллончик он инстинктивно прижал к груди. Кто здесь? Вовка сделал два шага на ватных ногах, и вдруг сильная рука схватила его за капюшон и резко подтянула к себе. Вовка почувствовал, как его ноги бороздят по земле, а потом он оказался в воздухе.

– Привет, щенок! Узнал меня? – услышал он хриплый мужской голос.

Вовка попытался вывернуться, укусить нападавшего за пальцы, но капюшон натянулся, перекрыв ему дыхание. Вовка поднял руки к горлу и внезапно понял, что до сих пор сжимает баллончик с краской. В глазах потемнело, воздух в лёгких почти кончился, последним усилием Вовка развернул баллончик и нажал на кэп. Краска брызнула в лицо напавшего, он яростно ругнулся матом и выпустил Вовку. Тот приземлился на четвереньки и отчаянно пополз прочь, не понимая куда, лишь бы подальше от этого страшного человека, потом вскочил и кинулся в спасительную тьму переулка. Сердце бешено колотилось, ноги ныли, но он бежал, пока вдруг не упёрся в чей-то пуховик.

– Добегался, щенок, – сказал всё тот же голос и схватил Вовкины руки, перемазанные краской. Вовка всмотрелся в лицо человека с хриплым голосом, обмяк и заплакал.

* * *

Утром, выезжая из посёлка на трассу, ведущую в город, Никита в который раз порадовался за свою «вездеходицу» – «Ниву». Всю ночь шёл мокрый снег, и в первую очередь коммунальные службы расчищали основные автомобильные артерии города.

Сверившись с навигатором, Никита свернул на улицу Бесиленко. Отсюда начала свой путь к славе провидица Фаина. Здесь она провела своё детство и юность, судя по пропискам в паспорте.

Никите не давали покоя две карты на гадальном столике. Особенно та, которую жена председателя ТСЖ назвала «Пятёркой мечей». Если верить Вовке, то убийцей мог оказаться мужчина на белой иномарке. Никита дал задание оперу Михалычу, чтобы просмотрел записи камер на трассе со дня убийства, особенно тех, что стояли на выезде из посёлка. И определил владельцев автомобилей. Самому Никите предстояло найти старожилов в том доме и подъезде, где раньше проживала провидица Фаина, тогда ещё – Галина Ивановна Норикова. Всё-таки «потеря или предательство близкого человека, обман и преследование» вполне себе тянуло на мотив мести. А так как месть – блюдо, которое подают холодным, то и искать убийцу нужно в прошлом. Такая вот была на данный момент у Никиты версия.

У нужного подъезда одной рукой покачивала детскую коляску симпатичная старушка лет семидесяти в пуховике, шали и уггах. Чтобы не испугать, Никита тихонько дотронулся до плеча старушки.

– А? – Она выдернула один наушник и посмотрела на Никиту.

Никита предъявил удостоверение и негромко спросил, чтобы не разбудить малыша в коляске:

– Здравствуйте, в этом подъезде лет двадцать назад жила такая Норикова Галина. Вы её помните?

Старушка вытащила второй наушник, с сожалением окинула последним взглядом мачо на экране мобильника и улыбнулась Никите.

– Нориковы, отец и дочь. Отлично помню. И детство, и молодость будто вчера были. Что хотел-то, старший лейтенант?

– Были ли какие-то истории, связанные с Галиной? Кто-то желал ей зла? Она сама кому-то навредила?

– Были, как не быть. Она, Галинка-то, заносчивая стала, когда дар у неё открылся. Всем указывала, как жить, да ещё и грозилась иногда.

– А подробнее?

– А скажи, с какой целью интересуешься, старшой, я тебе всю историю красиво расскажу, как в турецком сериале.

– Убили её. Прорабатываем версию о мести, – не стал скрывать Никита.

– Убили? Жалко. Какой-никакой, а человек. Значит, слушай.

Старушка уселась на скамейку, не выпуская из руки коляску, Никита устроился рядом.

– В общем, было это как раз двадцать лет назад. Получается, мне сейчас… – Она посчитала что-то, шевеля пальцами в варежке. – Значит, Гале было семнадцать. Отец её надумал тогда жениться. Мать-то в аварии у них погибла, они как раз с Галей ехали на такси. Таксист был виноват. Мать погибла, а у Галины дар из-за стресса открылся. Говорила, что была у них в роду по отцовской линии прабабка – испанская цыганка, от неё-то и пришёл дар. Лида, на которой отец хотел жениться, тоже в нашем подъезде жила. Вдова, мыкалась с мальчонкой-подростком. Красивая, да бедная. Галина и взвилась. Так-то она в доме хозяйкой была. Зачем ей мачеха, да ещё с пацаном непонятным, да ещё и нищая. В общем, наше мнение, соседей всех, такое было: провела Галина ритуал отворота на отца и Лиду эту. И кончилось всё плохо. Лидочка в больнице умерла, родила мальчика слепого да больного, а отец, как узнал, инфаркт получил и не оправился. Такой сериал, старший лейтенант. Не только в Турции любовь бывает, чтобы страсти в клочья.