Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения»

– Для меня – да. Не читаешь ничего?

– Не ваше дело.

– Согласна. Это дело государства. Скоро в библиотеку зачастишь.

– С какого…?

– Скучно будет, – она посмотрела на Желудёва. – Знаешь, кого мне жалко, кроме старпома? Крыс. Они не виноваты, что ты не человек.

Задержанный хмыкнул.

– Видео, где крысы лицо объедают, зачем снял?

Желудев пожал плечами.

– Скажи мне, Глеб, когда ты стармеха подставлял, внутри что-то дрогнуло?

– Да-а. Струна радости. – Второй механик изобразил удар по невидимой гитаре. – Старшим хотел стать. Сразу. Уже в следующем рейсе! Этих старпёров не пересидишь.

– Безвинный человек сел бы, – Ангелина испытала брезгливость, посмотрев на лицо задержанного.

– Таких не бывает. Все в чём-то виноваты.

Философ хренов… Ангелина разглядывала Желудёва. Хотелось расспросить о детстве, о жестокости родителей… Оправдывать его не хотелось! Входить в его положение не хо-те-лось! Чей-то сын. Не крысёныш. Человек.

– Я на браслете прокололся? – Глубоко посаженные глазки бегали из угла в угол. – Пожадничал. Пошёл искать…

– Помидор зачем в рот жертве засунул?

– Для прикола. Смешно же получилось? – Желудёв кусал верхнюю губу кариозными зубами.

* * *

– Товарищ майор! – Макс топтался возле стола. Ангелина подняла голову. – Я сегодня последний день.

– Знаю. Я всё оформила. – Она протянула ему «Дневник практики». – Приходи стажёром. Возьму.

– Спасибо. – Макс достал из пакета коробку. – Это вам.

Ангелина заглянула – сердце задрожало мелко-мелко, потеплело нежностью: в маленькой клеточке бегала белая мышка с розовой ленточкой на шее.

– Её Лина зовут. Игрыч сказал, что клин клином нужно.

– Факт. Ну, спаси-и-бо! – Ангел смеялась глазами. – Кофейку выпьем? Я торт купила.

Мари Анатоль.

ПРИЗРАК ПАДРЕ СЕРРА

Маркус шёл по проходу между рядами деревянных скамей. В этот поздний час верхний свет в храме уже погас, высокий потолок погрузился во тьму и лишь впереди, возле алтаря, тускло горели редкие светильники. Запах старого ладана, смешанный с пылью, раздражал горло.

Маркус невольно перекрестился и ускорил шаг. Ему казалось, что Падре Серра с огромного портрета презрительно смотрит ему вслед. Хотелось как можно скорее укрыться от тяжёлого взгляда монаха.

Так, где-то здесь поворот в часовню Мадонны из Вифлеема, там – дверь! Маркус резко свернул направо и уже видел зелёную табличку с надписью «Выход», когда стены храма вдруг содрогнулись. Мужчина застыл. Стук сердца ритмично пульсировал в ушах. И в этот момент храм погрузился во тьму. Маркус больше не видел ни спасительной таблички над выходом, ни даже собственных ног. Темнота казалась кромешной.

Он выставил руки вперёд и стал медленно двигаться дальше, боясь наткнуться на незнакомый предмет. Вскоре пальцы нащупали стену и ручку двери. Наконец! Он навалился всем телом, и дверь поддалась, медленно открыв залитый лунным светом двор и очертания колокольни на фоне ночного неба. Освещения здесь тоже не было.

Прохладный бриз приятно остудил разгорячённую кожу щёк. Маркус глубоко втянул в лёгкие свежий воздух. И вдруг впереди, в пролёте арки, заметил фигуру. Кто это может быть в столь поздний час в полной темноте? Фигура беззвучно приближалась. Маркус шагнул навстречу… Удар! Что-то рухнуло сверху, стукнув в самое темя как каменный молот!

Последнее, что увидел Маркус, падая навзничь на гравий дорожки, была серая монашеская ряса и темнота под капюшоном вместо лица…

* * *

В то утро, накануне Дня Благодарения, я работала в своём кабинете в издательстве «Миллер, Хоуп и партнёры», когда позвонил Майк Роджерс. Голос моего друга – инспектора криминальной полиции округа Монтерей – был взволнованным.

– Хэлен, привет! Тут у нас такое дело… Убийство по твоей части. Знаешь писателя Маркуса Лопеса? – И не дав мне ответить, затараторил: – На днях он прилетел из Лос-Анджелеса в Кармел, а сегодня утром его труп обнаружили в лесопарке, что напротив Миссионерского храма. У него отрублена голова!

– О боже! – ахнула я. Конечно, я знала Маркуса Лопеса и его блестящие исторические романы, но лично мы не пересекались, он печатался в крупных издательствах Южной Калифорнии.

– Полиция Кармела понятия не имеет, что с этим делать! Они там сложнее разборок на тему «чья собака нагадила на переднем дворе виллы известного художника» давно не встречали. Поэтому привлекли меня. Ты сможешь приехать?

До Кармела из Сан-Франциско почти три часа на машине, но как я могла отказать старому другу? К тому же особых планов на День Благодарения у меня не было, а речь шла о заметном писателе!

– Конечно, Майк, я приеду сегодня вечером. Что уже известно полиции?

– Пока ничего. Официально приехал отдохнуть на праздники, с супругой и собакой. Но я выяснил, что он собирал материал для новой книги – заметь – как раз о строительстве храма Сан-Карлос Борромео в 1770 году, в период освоения Калифорнии испанцами, и о францисканском монахе, святом отце Хуниперо Серра, основателе Миссии в Кармеле.

– Это любопытно!

– Вот, поэтому ты мне и нужна. До встречи! – удовлетворённо закончил Роджерс.

* * *

Прибыв вечером в курортный городок Кармел на побережье Тихого океана, я первым делом отправилась на встречу с женой убитого писателя, Глорией Лопес, как просил Роджерс. Чета Лопесов сняла для отдыха небольшую виллу в неоиспанском стиле, с подковообразными арками, белёными стенами и рыжей черепичной крышей, – такие здесь называют «холидей-хоум». Глория сидела на террасе с видом на темнеющий вдали океан, у круглого кирпичного очага.

Это была привлекательная молодая женщина, с яркими чертами лица и богатой копной каштановых волос, – очевидно, испанских корней. Глаза её припухли от слёз, и блики открытого огня дрожали на большом бокале с красным вином в её руках. Крупная чёрная овчарка с грустной мордой преданно лежала у ног хозяйки.

Я выразила соболезнования. Глория не отводила глаз от огня и, казалось, не слышала меня.

– Я никогда не думала, – заговорила она вдруг низким грудным голосом, всё так же глядя на огонь, – что стану вдовой в тридцать два года… Не могу поверить, что Маркуса больше нет…

От этих слов у меня перехватило горло. Тринадцать лет назад я точно так же оплакивала моего мужа Генри, который скончался во время деловой поездки по Италии. Обстоятельства его загадочной смерти до сих пор мучили меня.

– Я… тоже вдова, вот уже тринадцать лет. И всё ещё не могу с этим смириться… – словно издалека я услышала, что произнесла это вслух.

Глория вскинула на меня глаза, как будто только заметив. Спохватилась, предложила вина. И начала говорить, как плотину прорвало. Она рассказала, что Маркус был одержим своей новой книгой, поэтому привёз их в Кармел. Он собирал материал о периоде испанской колонизации Калифорнии и миссионерах. В Кармеле Маркус надеялся получить доступ к архивам Миссионерского храма и письмам его основателя. Конечно, ведь святой Падре Серра почитается во всём католическом мире и считается крестителем Америки – такая известная и незаурядная личность.

– Нам очень понравился городок, и храм, и Миссия – волшебное место! Гид рассказала нам одну легенду, может, вы слышали, будто после заката солнца на территории Миссии иногда появляется призрак Падре Серра. Его дух охраняет её… – скорбная тень скользнула по лицу женщины. – А вчера вечером, как раз когда Маркус отправился в храм, везде вдруг погас свет! Было уже поздно, и я очень испугалась. Нет, не темноты. Было что-то ещё – какое-то тревожное предчувствие. И Нала скулила весь вечер… Знаете, у Маркуса не было врагов. Не понимаю, кто мог так с ним поступить! Почему дух святого падре не защитил его?..

Глория закрыла глаза, и слёзы вновь заблестели под слипшимися длинными ресницами. Я молча взяла её за руку.

– Глория, вы не знаете, с кем Маркус встречался в храме?

– Полиция уже спрашивала, но я правда не знаю. И сожалею, что отпустила его одного. Если бы мы с Налой были с ним…

– Только не вините себя, Глория. Это путь в никуда, поверьте.

– Спасибо, что приехали, Хэлен, – тихо проговорила она, – одной мне сейчас было бы слишком трудно…

Покидая виллу в тот вечер, я точно знала, что непременно должна помочь Глории найти убийцу её мужа!

* * *

Утром следующего дня мы с Роджерсом отправились в храм Сан-Карлос Борромео. Оказалось, что лесопарк, в котором обнаружили труп писателя, находился буквально через дорогу, занимая приличную территорию на окраине городка. Густо заросшая лесом и зеленью лощина, по дну которой протекал ручей. По склонам проложили дорожки для бега и прогулок, кое-где поставили лавочки, но некоторые уголки этого зелёного массива по-прежнему оставались дикими. Говорят, там водились койоты.

Роджерс рассказал, что машину Маркуса Лопеса обнаружили с другой стороны парка – на стоянке у начала пешеходной тропы. Труп был найден неподалёку, в кустах. Орудие убийства так и не нашли. Почему писатель остановился там, оставалось загадкой. Возможно, он решил пройтись через парк.

В храме нас встретил настоятель – пастор Микеле Жозеп – высокий худощавый мужчина под семьдесят, с седыми висками и строгим взглядом. С гордостью он показал нам территорию Миссии. К храму с часовней и колокольней прилегало здание первой в Калифорнии библиотеки, где сейчас располагался музей и сувенирный магазин, а дальше по периметру тянулось множество подсобных построек, уже современных, но выдержанных в характерном испанском архитектурном стиле – низкие строения с арочными сводами и черепичными крышами.

Кровля самого храма также была черепичной, но, похоже, довольно старой. Я заметила, что кое-где эта черепица начала осыпаться, оставляя рыжие осколки на светлом гравии дорожек. Внутри храма прямо над входом красовался огромный портрет основателя Миссии – святого Падре Серра. А его статуя, в полный рост, была установлена во дворе, куда и вывел нас пастор Жозеп, продолжая рассказывать о Миссии и её важной роли в жизни местного населения.

Я чувствовала, как нарастает раздражение моего друга – его мало интересовала вся эта католическая история, но из уважения к священнику он слушал не перебивая. Наконец, воспользовавшись паузой, инспектор спросил:

– Скажите, падре, во вторник вечером вы виделись с Маркусом Лопесом, писателем?

– Мне искренне жаль, – произнёс священник, перекрестившись и скорбно наклонив голову. – Дело в том, что он звонил мне накануне – хотел получить доступ в архив нашей уникальной библиотеки. Я предложил ему подъехать после окончания вечерней службы, когда в Миссии уже не будет посетителей. Так он смог бы спокойно поработать. Но писатель так и не появился. Вероятно, на него напали по дороге сюда. Упокой господь его душу.

– А что говорят люди? Вам же приходится общаться с прихожанами, верно? Кто мог решиться на такое зверство? – спросила я.

– А кто мог решиться на вандализм у нас в Миссии? Когда в пятнадцатом году Ватикан, наконец, причислил Падре Серра к лику святых, кто-то отрубил голову этой статуе, забрызгал всё здесь красной краской и огромными буквами написал «Святой Геноцида»! – пастор Жозеп указал на стену храма, у которой мы стояли, и продолжил, глядя в упор на Роджерса. – Полиция тогда искала голову два месяца! А виновных вовсе не нашли… Вы поищите среди потомков индейцев. Они сейчас так борются за свои права. Слышали об организации «АИД ЮКал»?

– Вы имеете в виду Движение американских индейцев Южной Калифорнии?

– Именно! Они не только хотят легализовать всех мигрантов и защищают всяческое безобразие против церкви – в двадцатом году они замахнулись на статую Колумба! Это же настоящие экстремисты!

* * *

По дороге из храма Роджерс выглядел хмурым и задумчивым. Я уже рассказала ему о встрече с Глорией Лопес накануне вечером, но больше ничем помочь не могла.

– А ведь пастор прав! – с досадой произнёс инспектор. – Это не просто убийство. Это ритуальное убийство! Отрубить голову! Если индейцы сделали такое со статуей святого, то сейчас могли пойти дальше – убить писателя, который хотел посвятить ему свою книгу. Ведь Лопес был довольно известен, верно? Ребята из полиции Кармела весь день вчера отбивались от журналистов. Хорошо ещё, никто не знает, что я назначен на это дело. И что ты мне помогаешь.

Майк попытался изобразить улыбку, адресуя её мне. Но попытку прервал сигнал его мобильного. Звонили из отделения полиции Кармела – по лицу Роджерса я поняла, что произошло что-то неожиданное.

– Они получили результаты вскрытия. Угадай причину смерти! – наконец обратился ко мне Роджерс и сам же продолжил: – Сильный удар тяжёлым предметом по голове. Пришёлся в самое темечко – мгновенное кровоизлияние в мозг. А голову ему отрубили уже после смерти. Но зачем, чёрт побери?

– Слушай, Майк, – я лихорадочно обдумывала новость, – а может быть, его убили не в лесопарке? Узнай у своих экспертов, могли ли труп привезти в парк и там отсечь голову?

– Да, такое возможно, Хэлен. Но только это ничего не даёт. А наоборот, подтверждает ритуальный характер преступления. Злоумышленники могли напасть на Лопеса, оглушить его и не рассчитать – тот скончался. А дальше они всё обставили так, чтобы другим неповадно было.

– Майк, ты говоришь, удар пришёлся в самое темечко, поэтому не оглушил, а убил? – задумалась я. – Маркус довольно высокий, судя по фото. Это какого же роста должен быть убийца, чтобы с силой стукнуть в темя?

– Как всегда, ты задаёшь хорошие вопросы, Хэлен! Пора нам пообщаться с лидером этого «АИД ЮКал».

* * *

Лидера Движения американских индейцев Южной Калифорнии звали Пилуло Сайерс. Он отказался встречаться лично, но согласился выйти на связь по Зуму, заявив, что сможет уделить нам не более двадцати минут. Роджерс негодовал, но выхода не было, ведь полиция не располагала никакими уликами против этой организации.

– Формально нам нечего им предъявить, и вызвать на допрос я его не могу!

– Значит, хорошо, что он вообще согласился с тобой разговаривать. Давай постараемся извлечь из этого пользу, – пыталась успокоить я инспектора.

Сайерс оказался смуглым мужчиной средних лет, с резкими складками у губ и жёсткой линией рта. Его смоляные волосы были аккуратно расчёсаны на прямой пробор и собраны по бокам в длинные традиционные косы, перетянутые лентами. Несмотря на все наши опасения, индеец был настроен по-деловому.

– Я в курсе криминальной хроники, – заявил он с ходу, не дав нам опомниться, – поэтому давайте сразу к делу. Могу поручиться, что «АИД ЮКал» не имеет к этому убийству никакого отношения.

Сайерс подтвердил, что многие потомки индейцев, которых теперь принято называть «коренными жителями Америки», действительно считают испанских миссионеров восемнадцатого века колонизаторами и угнетателями. Не секрет, что те насильно обращали индейцев в христианскую веру, при этом подвергая их пыткам и издевательствам, насилуя и убивая. Тому есть много исторических свидетельств, на которые долгие годы закрывались глаза. Но сегодня это уже не секрет. И Движение делает всё, чтобы как можно больше людей узнали правду.

– Вы в курсе, что территория, где расположен город Кармел, исторически была местом поселения индейцев племени Олони? – спросил нас Сайерс. – А там, где Хуниперо Серра основал свой храм, было их кладбище – священное место захоронения, они приходили туда молиться. То есть этот самый Миссионерский храм был построен на костях коренных жителей. В буквальном смысле слова. Они же и сгонялись на его строительство. Думаете, добровольно? Представляете теперь степень лицемерия, с которым творились те «богоугодные дела»?

– Тогда почему вы так уверены, что кто-то из потомков коренных жителей не мог расправиться с Маркусом Лопесом? – спросил Роджерс.

– А зачем им убивать того, кто собирался рассказать правду, инспектор? – вопросом на вопрос ответил Сайерс и отключился. Таймер показывал ровно 20 минут разговора.

По-моему, Роджерсу даже понравился этот прямолинейный и жёсткий человек. А я ругала себя последними словами. Конечно, мне нужно было начать расследование с изучения рукописи Лопеса! Раньше я всегда так делала. «Вот что бывает, Хэлен, когда ты заигрываешься в детектива!» – говорила я себе.

Майк сразу же согласился дать мне доступ к компьютеру убитого писателя, правда, работать мне пришлось в помещении Управления полиции, под чутким оком инспектора. Я потребовала горячего чёрного чаю и принялась изучать черновики рукописи и материалы, собранные для книги. В компьютере их было множество – сканы и фотографии писем, выдержки из книг и архивных документов, цитаты, ссылки. Жаль, что полиция сразу не придала им значения.

Но главный сюрприз ждал меня в черновиках рукописи: по сути, Маркус описывал собственный путь «разочарования» католической церковью. Имея испанские корни и будучи воспитанным в глубоко религиозной семье, главный герой его романа проходит путь от слепого поклонения Хуниперо Серра до полного отречения и стыда за деяния миссионера.

Теперь я была абсолютно уверена: мы с самого начала ошибались! Маркус вовсе не собирался прославлять Падре Серра. Наоборот, он хотел развенчать его славу, развеять плотно укоренившийся миф, поведав миру о его злодеяниях. Писатель собирал материал именно об этих фактах истории и надеялся отыскать что-то в архивах библиотеки при храме, чтобы использовать в своей книге. Выходило, что убийство писателя никак не могло быть показательной исторической местью или ритуалом, совершённым индейцами. У меня возникла страшная догадка.

Я поспешила сообщить Роджерсу о результатах исследования, но пока не стала посвящать его в детали моих предположений. Инспектор казался озадаченным. Он поскрёб рыжеватую с лёгкой проседью бородку, задумчиво глядя на компьютер, и произнёс:

– Мои парни вчера пытались получить записи с камер наблюдения у храма. Мы должны были проверить, появлялся ли там Лопес тем проклятым вечером. Но увы! В тот вечер был сбой электроснабжения во всём городе – никакие записи не велись…

– Точно! Глория упоминала о том, что, когда Маркус уехал в храм, вдруг погас свет. Но я тогда не придала значения этому факту. А как можно обесточить весь город?

– Ну, городок-то небольшой! Это во-первых. А во-вторых, здесь такое часто случается в моменты подземных толчков. Ты же знаешь, что мы живём практически на разломе Сан-Андреас, трясёт частенько! И в тот вечер трясло – я проверил: пять с половиной баллов по шкале Рихтера. Это в Сан-Франциско в случае аварии сразу срабатывают резервные подстанции и всё такое. А здесь просто свет вырубают на пару часов и норм. Чтобы предотвратить пожары.

– Это очень важная информация, Майк! – воскликнула я, услышав про землетрясение и вспомнив осколки черепицы с крыши храма.

Роджерс вздохнул и ещё раз почесал бороду.

– Майк, похоже, придётся навестить Миссию ещё раз. Я хочу осмотреть библиотеку и понять, что именно интересовало там Маркуса, – во мне закипало нетерпение. – А может, он всё-таки был там в вечер убийства и что-то обнаружил?

– И настоятель лгал нам в лицо? Не могу поверить! – запротестовал было Майк, но, немного подумав, добавил: – Окей, ты поезжай, а я закончу здесь кое-какие дела и догоню. Только, Хэлен, умоляю – очень осторожно, смотришь библиотеку и если что – сразу звонишь мне! Обещаешь?

* * *

По дороге в храм я ещё раз сопоставила факты. Казалось, достаточно соединить точки, чтобы сложилась вся картина. Но не хватало звена, и я надеялась найти его в Миссии. В любом случае смерть автора будущей скандальной книги о «Святом Геноцида» могла быть выгодна лишь церкви.

Мне повезло – на праздники в Миссии было много туристов. Купив билет и стараясь держаться в толпе, я прошла в музей и сразу направилась к библиотеке. Я не хотела, чтобы настоятель храма заметил меня раньше времени.

Библиотека представляла собой небольшую комнату, по периметру которой высились стеллажи с древними книгами, а в центре располагался массивный письменный стол. Миссионеры постарались сохранить помещение в первозданном виде, ведь это была одна из первых библиотек Калифорнии. Внутрь туристов не пускали, можно было лишь рассматривать старинные фолианты через стеклянную перегородку.

Из информационного буклета я узнала, что в архивах Миссии хранятся письма и дневники Падре Серра. Вероятно, именно к ним и хотел получить доступ Маркус. Только вот, получил ли? Я скользила взглядом по книгам, изучая потёртые корешки древних изданий, собранных пасторами с 1850-го по 1930-е годы. В основном это были книги по теологии, но также истории, архитектуре и сельскому хозяйству. Все они казались нетронутыми много лет.

Вдруг мой взгляд упал на стол. Один из предметов на нём не вписывался в обстановку старинной библиотеки. Увлечённая книгами, я не сразу это заметила. Возле нескольких массивных томов, песочных часов и слегка оплывшей свечи в высоком металлическом подсвечнике лежала… современная шариковая ручка. Конечно, её мог случайно оставить какой-нибудь служащий музея. Но что, если эту ручку забыл здесь Маркус?

Я открыла план Миссии в буклете. Так, предположим, Маркус был здесь тем вечером и, когда погас свет, поспешил выбраться на улицу. Ему пришлось бы пройти через помещение храма и затем – либо через главный вход, либо через часовню Мадонны из Вифлеема – во двор. Стоп. Главный вход в такой час был, скорее всего, уже закрыт. Оставалась часовня.

Проследовав путём, который проделал Маркус в тот роковой для него вечер, я толкнула тяжёлую дверь часовни и оказалась на залитом ослепительным солнцем дворе. Нежный аромат бугенвиллеи наполнял воздух. Прямо надо мной возвышалась колокольня Миссионерского храма, а рядом с ней на высокой кровле не хватало нескольких старых черепиц. Я посмотрела под ноги. Странно, но рыжих осколков черепицы не было видно и на светлой, засыпанной свежим гравием, дорожке.

– Миссис Хоуп! Вы что-то потеряли? – я вздрогнула от голоса за спиной. Увлечённая изучением дорожки, я не слышала, как приблизился настоятель.

– Падре Жозеп, здравствуйте! – я попыталась придать лицу безмятежное выражение. – Да, меня так впечатлило это место, что я решила повнимательней его осмотреть.

– И обнаружили что-то новое?

– Конечно! Если очень внимательно смотреть на вещи, особенно книги, они открывают свой тайный смысл. Вы-то должны это знать, падре.

Лицо настоятеля потемнело, чёрные глаза испытующе глядели на меня. Мы были одни во дворе храма, посетителей вокруг не наблюдалось. Лишь статуя Падре Серра молча взирала на нас каменными глазницами. Мне стало неуютно. В кармане куртки я нащупала телефон, готовая звонить Роджерсу в любую минуту.

– Скажите, падре, – обратилась я к пастору, стараясь унять дрожь в голосе, – а правда есть такая легенда о призраке Падре Серра?

То, что я услышала в ответ, заставило содрогнуться.

– Это не легенда, миссис Хоуп, это чистая правда. Я сам не раз видел его здесь в Миссии. Он появляется после захода солнца в разных её уголках, охраняя храм от любых посягательств. Последний раз это было в тот злополучный вечер, когда умер писатель.

Я стояла как соляной столб, не в силах вымолвить ни слова. Лишь крепче сжала в кармане телефон. Пастор вздохнул, перекрестился и продолжил.

– Да, я солгал вам. Писатель был здесь тем вечером. Я даже разрешил ему доступ к архивным документам. Но из всех писем святого Падре он извлёк единственное, в котором отдавался приказ высечь плетьми непослушных индейцев. Писатель заявил, что его книга будет совсем о другом Падре Серра – не о святом, а о насильнике. Он собирался опорочить доброе имя основателя нашей Миссии. Я пытался всячески его убедить не делать этого. Но бесполезно, писатель не хотел ничего слушать, – пастор говорил ровным голосом, словно речь шла о ком-то другом. – И тогда вмешались высшие силы: храм дрогнул и погрузился во тьму. Но я видел, как призрак Падре Серра столкнул черепицу с крыши прямо на голову писателю, когда тот уходил. Удар был смертельным. Я ничем не мог помочь несчастному.

Пастор сделал паузу, глядя куда-то вверх, на купол храма. Похоже, он не чувствовал ни малейшей угрозы с моей стороны. И то верно, без Роджерса у меня не было возможности арестовать его. Но я могла узнать, что же случилось дальше. И поэтому я продолжала слушать странную исповедь священника.

Пастору якобы явился дух святого Падре Серра и велел очистить Миссию от нечестивца. Никто не должен знать, что писатель был тем вечером в храме! Настоятель вывез тело убитого подальше в лесопарк и отрубил ему голову топором для колки дров. Так же, как в 2015 году эти негодяи, «борцы за права индейцев», отрубили голову статуе Падре Серра. Он сделал это исключительно во благо Миссии и памяти великого святого…

* * *

Роджерс арестовал пастора Жозепа после того, как на дорожке у храма под свежим слоем гравия обнаружились следы крови писателя, впитавшиеся в песок.

Однако доказать, что именно пастор Жозеп убил Маркуса, так и не удалось. Экспертиза подтвердила, что причиной смерти могло послужить падение черепицы с крыши, которое произошло в результате землетрясения. И тогда смерть писателя – это несчастный случай. Всё, что полиция смогла предъявить пастору – надругательство над трупом бедного Маркуса Лопеса.