Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения»

– А мальчик-подросток? – холодея от предчувствия, спросил Никита. – Вы его ещё видели?

– Его дядя, брат отца, забрал к себе жить в Итальянский квартал. Там, где бандиты обитают. А недавно парень приезжал, стол соседям накрывал, девять дней, поминальный. Братик его слепой до двадцати только дотянул и умер. Ну, испортила ему Галина здоровье отворотом этим по малолетству да глупости. Она на могиле отца одна стояла. Соседи с ней здороваться перестали. Съехала, как только ей восемнадцать исполнилось. И имя себе взяла другое, надо же, Фаина. Говорят, миллионы зарабатывает.

– А мальчик, который вырос и стол поминальный накрыл? Как его звали?

– Гарик. Мы с ним так душевно посидели. И мать его вспомнили. Только не знал он всю историю-то, маленький был. Думал, мать из-за ошибки врачей умерла, так дядя соврал. А про порчу я только сейчас ему рассказала. И что Галина теперь Фаиной называется, тоже.

Старушка вдруг закрыла варежкой рот и испуганно посмотрела на Никиту выцветшими светло-голубыми глазами.

– Это он, да? Вот я болтушка, ну надо же. Ты меня, старшой, не слушай, я уж и перепутать могу, древняя совсем.

Никита, которому хотелось немедленно встать и побежать, спокойно улыбнулся:

– Ну что вы. Это же просто версия. Знаете, сколько у Фаины клиентов было? Очередь на месяц вперёд. Там наверняка и другие истории есть. Спасибо вам.

Сдерживая шаг, он подошёл к «Ниве», медленно сел, чувствуя на себе подозрительный взгляд старушки, и, лишь выехав на проспект, ведущий к управлению, придавил педаль газа.

У входа в управление курил Михалыч.

– Никита Алексеич, а я тебе убийцу нашёл. Хотел как раз звонить.

– Ну-ка, ну-ка. У меня тоже есть одна версия. Сравним?

Они отошли подальше от крыльца. Михалыч с лицом фокусника достал телефон и показал Никите снимок забрызганной грязью белой БМВ, несущейся по трассе. Номер камера отразила вполне отчётливо.

– «Адвокат дьявола» – вот кто наш убийца! Он выезжал из посёлка в тот час, который указал Толик в заключении о смерти. Есть ещё пара запоздавших машин, но это местные жители. А ещё, может, слышал, Никита Алексеич, у этого Адвоката недавно брат умер, а он был слепым. Вот тебе и карта «Слепец».

– Гарик, он же Игорь, – кивнув, проговорил Никита. – Игорь Карлов, да. Всё совпадает. Ты, Михалыч, пока никому, понял? Чтобы не насторожить. Он ко мне придёт в четыре. Там и разберёмся.

Адвокат Игорь Карлов зашёл в кабинет Никиты ровно в четыре. Скинув на стул одним движением кожаный тренч, подбитый мехом, он пригладил волосы, сел напротив Никиты и улыбнулся. По кабинету распространился приятный дорогой парфюм. По его наглой улыбке, решительности и какой-то отчаянной браваде Никита понял, что Карлов обо всём уже догадался.

– Начнём? – первым пошёл в атаку Карлов. – На голос не обращай внимания, хриплю, потому что на кладбище простыл.

Никита тоже не стал тянуть.

– Свидетель видел мужчину, выходящего из дома Фаины в час, когда было совершено убийство. Мужчина сел в белую иномарку и уехал. – Он выложил на стол снимок машины с номером «А666КУ», на котором стояло время фиксации, и выжидающе уставился на Карлова: – Твой ход, адвокат.

– У меня девушка в посёлке. К ней ездил.

– Фамилия, адрес.

– Будет тебе и фамилия, и адрес. Дня через два. Деньги всем нужны.

Карлов достал из кармана стильный мобильник, посмотрел время и нехотя зевнул.

Никита тоже лениво откинулся на спинку стула.

– Свидетель тебя опознает.

– Которого зовут Вовка? Что-то мне подсказывает, что он откажется от своих показаний.

Никита замер. Наклонившись чуть вперёд, он с нажимом спросил:

– А что ты сделаешь с событиями двадцатилетней давности? Грустная история про Галину Норикову, которая провела ритуал отворота, когда узнала, что её отец собирается жениться на твоей матери? Вроде ничего особенного – отворот. А все умерли. Последним твой слепой брат. Совсем недавно.

Карлов закрыл глаза, сглотнул громко и кивнул.

– Хватит. Я понял. Ты крутой. Но я не убивал. Её же отравили? Я бы стрелял.

– А ты откуда знаешь, что отравили?

– Потому что я там действительно был. И видел её агонию. Карта «Слепец» – моя, сознаюсь. Люблю эффекты. Там одна уже лежала с мечами, я свою рядом кинул. Фаина к тому времени уже умерла.

Карлов повернулся к двери и крикнул:

– Татьяна, заходи!

В кабинет робко зашла Вовкина мать. Смотрела она только на Карлова. Он встал, придвинул к столу Никиты ещё один стул. Татьяна села и сразу заговорила сбивчиво, не поднимая глаз:

– Вовка вечером прибежал, вроде ничего, нормально всё было. А потом отец его пришёл, и началось такое! Вовка на него с кулаками кинулся. И вдруг обмочился. У соседки так же было: её сын однажды обозвал при всех Фаину ведьмой и с тех пор под себя ходит, врачи не смогли помочь. – Татьяна всхлипнула, но быстро вытерла слёзы и решительно продолжила: – Я тогда и решила, что убью тварь. Всю семью она мне испоганила. Мужа увела, за сына взялась, гадина. Дождалась, пока муж ляжет, а Вовка, думала, давно спит, схватила яд против крыс, я сама его делаю. Кошка дома есть, мышей гоняет, а крыс боится. А как зима, так в подвал зайти страшно, вот я их и травлю. В отраве сахар есть, а запаха нет. Я много чего сама делаю. Ко мне за растираниями от поясницы многие соседки ходят.

Она помолчала.

– Пришла, на воротах у неё домофон, вы знаете. Нажала, она мне: «Чего хочешь?» А я: «Поговорить надо. Помиримся давай. Не хватало, чтобы сын и вправду дом твой сжёг». Впустила меня Фаина. – Татьяна уставилась куда-то за спину Никиты и мёртвым голосом договорила: – Сели мы. Она чаю налила, а я всё сжимаю флакончик, всё прикидываю, как бы незаметно ей яд подсунуть. И вдруг придумала. «Дай мне отворот для мужа, – попросила, – потешилась и хватит. А я за Вовкой пригляжу». Фаина пошла куда-то, принесла бутылёк и говорит: «По три капли в каждый приём пищи, через три дня отпустит». И чай-то свой и выпила. И тут же давиться начала. Сильный яд, крысы до норы не добегают, валятся сразу. Я как увидела, что натворила, чашку быстро протёрла и бежать. Разве ж я знала, что Вовка в это время решил свой рисунок доделать! – завыла Татьяна. – Он меня, оказывается, видел, да промолчал!

– Дальше будет так. – Карлов достал ручку, перегнулся и вытянул из папки на столе чистый лист бумаги. – Татьяна напишет явку с повинной. А я буду её защищать. Думаю, собью до условного, плюс штраф. Доведение до отчаяния, причинение вреда членам семьи, несовершеннолетний ребёнок, явка с повинной. Ну и ещё что-нибудь придумаем по ходу. Да?

– А как это вы нашли друг друга? – всё ещё ошарашенный таким финалом, спросил Никита.

– Я с Вовкой поговорил сначала, потом он меня домой привёл. Там всё и решили.

– Стыдно-то как перед сыном, – заплакала Татьяна.

– А зачем ты сам к Фаине пришёл? И как? Всё же закрыто было.

– Я вырос в криминальном квартале. Мне замки не помеха. Удивился, что навстречу женщина какая-то выскочила, а Фаина следом не вышла. Спрятался. А потом увидел Фаину и всё понял. Я же сам к ней шёл, чтобы удостовериться, что про отворот правда. Карту «Слепца» стащил у знакомой – она гадает на Таро всем желающим. Наверное, потому что знал: если Фаина не раскается, я убью. Брат всю жизнь из-за слепоты мучился, да и вообще слабый был, то одна болячка прицепится, то другая. Я Татьяну понимаю. – Карлов посмотрел Никите в глаза и добавил: – Есть вещи, за которые стоит бороться. И одна из них – семья. Мне это очень хорошо известно.

– А вторая карта? Которая означает потерю или предательство близкого человека, обман и преследование. Откуда взялась? – Никита посмотрел на Татьяну.

Она покачала головой.

– С пятью мечами? Мы когда чай сели пить, она уже там лежала. Фаина, похоже, только начала расклад…

«Но не закончила, – подумал Никита, – иначе увидела бы там свою близкую смерть».

Ирина Соляная.

ЧЁРНЫЙ МОНАХ

– Теперь наш проект закроют из соображений безопасности, – протянул Борис Антонович.

Глава администрации барабанил пальцами по подоконнику и задумчиво глядел в одну точку. Сморщенный на его спине пиджак, казалось, тоже горевал.

– Как нелепо вышло! – попыталась успокоить шефа Лиля. – Этот Кузнецов снял каску, чтобы селфи сделать. А ведь мы всех предупредили, что в пещере нельзя находиться без средств защиты. Надо же ему было упасть и удариться головой прямо о выступ!

Шеф вернулся за рабочий стол, сел в кресло и открыл блокнот. Он пробормотал что-то под нос, Лиля только и разобрала: «Был бы обычный человек, а то чиновник из областного департамента. Теперь следствие будет, журналисты понаедут, телевидение». От этих слов девушку покоробило. Столько шумихи подняли из-за того, что пострадала важная шишка? Лиля открыла галерею фото на смартфоне и посмотрела на свежую фотографию, сделанную у входа в пещеру: все в тёмных осенних куртках, одинаковых оранжевых касках. Пятеро безликих сотрудников областного департамента во главе с Кузнецовым. И по бокам два красных пятна – экскурсоводы Лиля и Виктор Афанасьевич в одинаковых куртках со светящимися в темноте полосками и таких же красных касках. Все улыбаются.

Она видела, что у главы больше нет к ней вопросов, но Борис Антонович что-то отмечал в блокноте, перелистывал страницы. Наконец он оторвался от своего занятия и кивнул на стул. Лиля села.

– Давай опять. Кто, что, где и когда.

– Уф, – выдохнула Лиля, – я уже и следователю говорила, и дьякону Буркину, и маме по телефону… И вам.

– Дьякон там опять был? – вскинулся Борис Антонович, – нёс свою околесицу про осквернение пещерного храма?

– Ну… – замялась Лиля, – было дело. Он даже отстал от группы и сам ходил по пещере. А потом тело помогал выносить.

Шеф постучал по столу карандашом.

– Нас было всего пятеро, не считая Буркина, – с ноткой раздражения в голосе начала Лилия, – Кузнецов, конечно, вёл себя как звезда экрана. Много шутил, делал бесконечные селфи на каждом разветвлении. Фотографировал все наскальные надписи, особенно потолочные. Вёл себя развязно, но потом я поняла почему. Он и наш экскурсовод Виктор Афанасьевич знали друг друга с давних лет. Вроде бы как обрадовались встрече.

– Вроде бы? – зацепился глава за реплику и пытливо взглянул на Лилю. – Кузнецов к нам приехал проект согласовывать по восстановлению комплекса. Почему Виктор промолчал, что знает его?

– Да этого Кузнецова кто не знает? Разве что Хосе Дукес.

Борис Анатольевич хлопнул по столу ладонью.

– При чём тут этот скандальный испанец?

– А разве я не сказала? Он в экскурсии не участвовал, но успел поссориться с нами. Очень возмущался, что мы шумим и создаём его драгоценным подковоносам невыносимые условия для зимовки.

Борис Антонович сжал губы скобкой и покачал головой из стороны в сторону.

– А не мог этот Дукес толкнуть Кузнецова?

– Нет, – улыбнулась Лиля, – хотя он за своих летучих мышей горой стоит.

Борис Антонович обвёл глазами кабинет и уставился на Лилю. Казалось, он нашёл виноватую во всём случившемся.

– Ну, теперь не только по области разнесётся весть! И в Испанию долетит!

Шеф уже накрутил себя и с каждым словом повышал тон:

– Я же сказал, что никого посторонних быть на осмотре не должно! Это не простая экскурсия… Чёрт бы вас побрал, и Виктора Афанасьевича в первую очередь!

Лиля выскочила из кабинета и закрыла за собой дверь. Она бросила испуганный взгляд на секретаршу. А та сделала круглые глаза и постучала по лбу кулачком, точно показывала, что у Лили в голове опасная пустота.

– Уволю к чёртовой матери! – кричал глава за закрытой дверью.

Эхо неслось по коридору за Лилей, которая не понимала от волнения, в какую сторону ей бежать. Ах да, на третий этаж. За свой стол в отдел культуры и туризма. Но зачем? Чтобы пересказывать всё случившееся начальнице отдела? Девушка предпочла выскочить на улицу. Она пересекла площадь и зашла в кофейню, где хихикали девчонки, вооружённые против вечного школьного голода круассанами и тыквенным латте.

– Мне как обычно.

Девушка приложила карточку к терминалу.

Толстая продавщица заговорщически подмигнула, протягивая кофейный стаканчик с крышечкой:

– А что, правда, что сегодня в нашей пещере какого-то туриста Чёрный Монах клюкой по голове огрел?

– Сплетни! – помотала головой Лиля и отпила немного кофе.

– Прямо там, сплетни! – возмутилась продавщица. – Я в шестой школе училась, так у нас в шестьдесят втором водопровод тянули по двору, так трактор в яму провалился.

– Какой трактор, какая яма, какая пещера! – прервала её Лиля и закатила глаза. – Тётя Зоя, это же просто чушь!

– А ты послушай. Это была часть засыпанного хода от нашей Воскресенской церкви к пещерному храму. И там нашли огроменный клад! Кэгэбэшники приехали, двор оцепили, всех детей домой отправили. А ночью пришёл Черный Монах и клюкой убил охранника, а клад забрал.

Школьницы навострили ушки и придвинулись к кассе.

– Бред, – отрезала Лиля.

– Моя бабушка тоже рассказывала, – вступилась незнакомая старшеклассница. – Чёрный Монах каждого убьёт, кто посягнёт на меловой храм. Нельзя сокровища пещеры трогать, нельзя раскопки вести. Потому третий ярус и обвалился.

– Тоже Чёрный Монах виноват? – усмехнулась Лиля и вышла из кофейни.

Она двинулась на стоянку, где был припаркован её слабо пыхтящий «фордик». Ей хотелось поговорить с кем-то здравомыслящим, а кроме дьякона Буркина Лиле на ум никто не приходил. Что-то неясно мучило и тревожило её. Служба в Воскресенском храме закончилась, но Буркин часто допоздна оставался на подворье. Он не гнушался взять метлу и убрать двор, подрезать розы, прополоть клумбы. И хотя при храме хватало помощников, Буркин не торопился домой, где его ждала располневшая жена и орава детишек. Буркин встретил Лилю насторожённо.

– Борис Антонович тебя прислал? – спросил он и кивнул сам себе.

– Нет. Гнетёт что-то, – призналась Лиля.

– Пойдём чай пить. Он и хвори прогоняет, и сердце успокаивает, – без улыбки сказал Буркин и без всякой логики спросил: – У следователя была?

– Была. Он услыхал про легенду о Чёрном Монахе и теперь допытывается, мог ли кто-то по голове Кузнецова огреть.

Буркин завёл Лилю в небольшой домик, где располагалась православная читальня. Там без присмотра закипал чайник. Уютно пахло цветущей геранью.

– Из чёрных монахов в пещере только я и был, – вздохнул Буркин, – вот и подозреваемый готов.

– Шутки у вас… – поёжилась Лиля и оглянулась.

На столике у окна лежали сушки, посыпанные маком, домашние пирожки, надломленные посередине. Может, кто-то искал с повидлом, а нашёл с капустой и есть не стал?

– Вижу, вижу, что расстроилась ты, – вздохнул Буркин, – но я тебя утешу. Кузнецов не собирался подписывать вам проект финансирования. Когда мы тело несли в машину, ваш экскурсовод подобрал папку. А в ней докладная была, что так, мол, и так… Не представляет исторической и культурной ценности, туристический потенциал минимальный.

– Вы сами это прочитали? – удивилась Лиля.

– Прочитал. И потом следователю отдал папку. Там было толстое экономико-правовое обоснование. Листать его мне было некогда. Но подпись нашего главы и слово «ознакомлен» я рассмотрел.

Буркин поверх чашки посмотрел на девушку, он явно наслаждался эффектом, который был произведён его словами.

– А Борис Анатольевич рассчитывал, что первый транш будет миллионов девяносто… – усмехнулась Лиля, – получается, он знал про папку. И мне не сказал.

– За такую папку могли и убить, – впервые улыбнулся Буркин.

* * *

«Вот так успокоил! – думала Лиля, грустно качая головой и машинально давя на тормоз возле пешеходного перехода, – но если глава всё знал и Кузнецова убили, то папка пропала бы в первую очередь. Но чиновника не убили, он упал сам. Я же видела. И папка лежала рядом. Фу, какая ерунда в голову лезет! Чтобы наш Борис Анатольевич замыслил устранение человека, да ещё таким экзотическим способом? В жизни не поверю!»

Но жучок сомнения остался, и расстроенная Лиля весь вечер не находила себе места. Она несколько раз проверила рабочий чат, но глава ничего туда не написал и угроз об увольнении не повторил. Девушка устроилась на диване под пледом с «Легендой Донских пещер». Эта книга давно была выучена наизусть, хотя об их родной меловой пещере автор написал всего две главы. Лиля собирала материал, чтобы отправить его составителю сборника для последующего переиздания. Фактов накопилось немало, но как их структурировать, Лиля пока не знала. А ещё она хотела работать не девочкой на побегушках, а экскурсоводом. Но ей доверяли водить только группы школьников, которым нравились весёлые байки о тайных кладах и их искателях, мистические истории о первых пещерокопателях и Чёрном Монахе. Группы туристов, иностранных спелеологов поручали Виктору Афанасьевичу. Он заученно бубнил одно и то же, не заботясь о том, что кто-то слушает его рассказ уже не в первый раз. Но её коллега работал в отделе культуры всю жизнь, а вчерашняя студентка истфака Лиля – без году неделя. К тому же отец устроил её на работу по знакомству с главой, и авторитета девушка пока себе не заработала. Потому-то Лиля усердно занималась краеведением, копила материал для сборника и вела страницу в социальной сети о меловой пещере как будущем туристическом комплексе. Девушке казалось, что её усилия не пропадут даром, а будут замечены главой и когда-то он поощрит её если не повышением до экскурсовода, то хотя бы доверит замещать Виктора Афанасьевича.

Под шелест страниц Лиля задремала. И ей снились не только события грустного дня, но и образы прошлого, метко описанные в книге. Местная меловая пещера была самая старая в Воронежской области и самая заброшенная. В ней точно гнездилась беда. Отрытая неизвестными копателями (то ли разбойниками, то ли монахами-одиночками), она несколько веков стояла заброшенной и никому не интересной. В девятнадцатом веке местные жители обращались к самому государю за разрешением открыть в ней монастырь или прикрыть вертеп вовсе. Дескать, благонравные монахи изгонят зло, которое прячется в тёмных закоулках. А если монарх пожелает, то вход в извилистые трёхъярусные помещения надо завалить, а лазать запретить. Потому что всякое там происходит. И люд лихой там любит шабаши справлять, да и жители местные пропадают бесследно. А тут ещё Чёрный Монах…

В субботу Лиля проснулась с головной болью, и первое, о чём она подумала, был именно шутливый рассказ Виктора Афанасьевича о том, как мстительный священнослужитель расправляется со всяким осквернителем святых мест. А Кузнецов бахвалился, будто подростком любил лазать сюда. Он даже вспомнил, как раньше вход был обрушен и первые десять метров приходилось проползать на четвереньках. И очень уж боялся Кузнецов разбить бутылку самогона, которую тащил сюда сначала для старших товарищей, а потом уж и для себя. Тут ребята в прятки играли, парни с девчонками уединялись, а бомжи устраивались на ночлег.

Лиля удивлялась тогда на экскурсии, что такой солидный человек, а всякой ерундой хвалится. Теперь, вспоминая вчерашний день, она видела его окутанным дымкой печали. Кузнецова было жалко. А вдруг и вправду Чёрный Монах разозлился на этого хвастуна? Мистика, да и только!

После завтрака девушка устроила уборку и постирушки. Когда вытаскивали тело, все суетились и Лиля тёрлась курткой обо все стены и выступы. А на кроссовки смотреть было страшно: в ребристую поверхность подошвы забилось столько мела, что его пришлось выковыривать вязальной спицей. Это показалось девушке странным. Она села на край ванны и принялась вертеть кроссовки в руках. Да… Лиля вспомнила, что в том месте, где упал Кузнецов, было непривычно скользко. Да и куртка на его спине оказалась мокрой. Но как в совершенно сухой пещере оказалась влага?

Сердце заколотилось, как у лихорадочного больного. Лиля тысячу раз ходила по тому проходу, никогда там не было влажного пола! Видно, этот охламон не только каску снял, но и запрещённую воду с собой пронёс в какой-нибудь фляжке. Лиля вспомнила, что Хосе Дикес делал фотографии в начале экскурсии. Вот кто мог ей помочь!

Лиля, не теряя времени, отправилась в гостиницу и столкнулась с Хосе на пороге.

– Вы сегодня без настроения? – робко спросила Лиля, встретив его суровый взгляд, – мне попозже зайти?

– Я от сыщика, – ответил Хосе, – ваш Мегрэ спрашивал, не толкнул ли я жертву, мол, все слышали, как я скандалил. А я не скандалил. Я в тысячный раз повторил, что в октябре подковоносы Мегели готовятся к спячке и ходить в пещеру не надо. Им мешает шум, свет фонариков.

Лиля кивнула, а Хосе продолжал:

– Может, вашего чиновника жена отравила! Выпил водички с ядом и это… Окочурился. Так у вас говорят?

– Вы видели у него бутылку? – обрадовалась Лиля.

– Даже на фотографии есть!

Дикес широким жестом показал Лиле на кресло в холле гостиницы и достал из рюкзака ноутбук. Он принялся листать пальцем изображения на экране.

– О! – сказала Лиля, и Дикес увеличил изображение.

– А вот и отравленная вода, – торжествующе сказал Дикес, – но бутылочку держит не Кузнецов. А кто?

Лиля всмотрелась в снимок. Позади сфотографированного Кузнецова виднелась чужая рука с запрещённым предметом.

– Красный рукав… – протянула Лиля и запнулась.

– Красный, синий… Я хироптеролог, а не модельер! – пафосно произнёс Хосе и захлопнул крышку ноутбука. Лиля быстро поблагодарила вредного испанца и ушла. Она торопилась к шефу, который работал даже по субботам.

Приходу Лили глава был не доволен.

– Борис Анатольевич, я второй день думаю, что не так с этим Кузнецовым! Он не сам упал. Ему помогли. Виктор Афанасьевич пронёс в пещеру бутылку с водой и… – Лиля перевела дух, – он вылил воду под ноги Кузнецову. Чтобы тот поскользнулся.

Шеф оторвал от документов изумлённые глаза и начал медленно подниматься из кресла, упираясь руками в стол.

– Подождите! Я всё объясню! – начала Лиля, но глава уже разошёлся.

Нависая над невысокой девушкой, он вопил:

– Работы тебе мало? Следователем заделалась? Уволю!

Лиля выскочила из кабинета и шмыгнула в конец коридора. «Я не могла ошибиться, не могла!» – шептала она, прижимая к пылающему лицу обе ладони. Затем Лиля глубоко вдохнула и выдохнула, достала смартфон и позвонила Буркину. Он не ответил. «На службе», – подумала девушка и стала торопливо печатать в мессенджере о своих подозрениях и сомнениях. Кто-то был должен сказать ей, что она права. Но ответа не было, и Лиля поехала в пещерный комплекс.

Ключ от врат пришлось взять в ящике кассы. Отперев дверь, она первым делом надела каску и включила на телефоне режим «фонарик». Экран подсветил знакомую дорогу до опасного места, и Лиля решила шаг за шагом его пройти. Теперь она замечала каждую деталь: низкий потолок, подъём без ступенек вверх, петлеобразный коридор. Иногда приходилось касаться стенок пещеры, чтобы не упасть. Наконец девушка дошла до опасного места и осторожно опустилась на корточки, чтобы потрогать пол. Мел всё ещё был влажным, прилипал к пальцам.

Внезапно её лицо осветилось светом чужого фонарика, и она поспешила встать.

– Убийца всегда возвращается на место преступления, – дрожащим голосом произнесла Лиля, – книги не врут.

Она попыталась вслепую набрать номер Буркина, но смартфон пискнул, показал один процент зарядки и выключился.

– Да ты заигралась в свои расследования, девочка моя, – засмеялся Виктор Афанасьевич, – я хожу сюда чаще, чем в рабочий кабинет.

– Не приближайтесь ко мне, Виктор Афанасьевич, – предупредила Лиля.

– А то что? – усмехнулся экскурсовод, но шагов не замедлил. Он осторожно двигался вдоль стены. – Ты ещё та выдумщица. Впечатлительная. Давай поговорим спокойно. С чего бы мне убивать Кузнецова? Я его сто лет знаю, мы даже в детстве дружили.

– Вот потому у вас и может быть мотив, – согласилась Лиля, отступая на два шага. – Вчера – друзья, сегодня – враги. Закрытие проекта финансирования – достаточная причина. Нет денег, нет реконструкции пещеры, запрет на экскурсии. И вы как историк не нужны в отделе культуры. А всё потому, что какой-то чиновник решил строить доходный экопарк, к примеру, а не вкладывать в сомнительный проект. Может, вы решили исправить ситуацию? Всего лишь плеснуть под ноги немного водицы. И эффект акустической ловушки. Все думают, что вы расставляете группу для фотографирования, а тем временем вы совсем в другом месте – за спиной Кузнецова.

– Молодец, – спокойно сказал экскурсовод и передвинулся на несколько шагов вбок, встав за резной колонной. Лучик фонарика метался по потолку, искажая размеры свода. – И про водицу ты угадала, и про акустическую ловушку, наверное, в книге «Легенды Донских пещер» прочла, но главного всё-таки не поняла.

И в этот момент он выключил фонарик! Лиля оказалась в полной темноте и такой густой тишине, точно все звуки мира исчезли под крышкой большого гроба. Девушка снова отступила на шаг, чтобы почувствовать за спиной шершавую меловую стену, но её не было. Лиля лихорадочно завертела головой и отступила в сторону. Ровно на два шага. Как она помнила, где-то рядом должна была быть стена. С выемкой. И в той выемке свеча.