Зов сквозь время, или Путешествие между сном и явью. Часть вторая: «Дело чести»

«Выходит, что если я перенесся назад во времени в тело и разум живущего тут человека, то и Мелизанд со своими приспешниками поступит так же. Да и Мелизанд не привыкать жить в чужом теле и Виолетта Васильевна тому отличное доказательство. А они в любом случае последовали за мной, ведь ключ остался в замочной скважине маленькой дверцы. Но при перемещении во времени получаются какие-то другие условия игры и насколько я понимаю, то выбрать того, в кого ты попадешь ты уже не можешь. Я, конечно, не думаю, что они попадут в тела добрых людей, но все же. Мне теперь нужно глядеть в оба, так как они могут оказаться в теле любого человека. Откуда я знаю, что и у кого тут на душе и на языке. А в нынешнем времени, так и подавно. Тут из людей на фоне ярости, невольно все бесы будут выходить. Смутное время! Тяжелое!» – подумал я, вдруг вспомнив про Мелизанд.

«Постой! А ведь я же был в пещере не один! Со мной же вроде был мой одноклассник Паша? Да и тот рычаг сбоку часов мы потянули вместе с ним. А где же он теперь? Мдааа. Ищи теперь его по всей России охваченной Гражданской войной», – неожиданно вспомнил я про Пашу, но вдруг, как в ответ на мои мысли я заметил, что одному из господ подпольщиков сидевшему отдельно от остальных стало как-то плохо и он упал без сознания.

Все подпольщики сбежались к нему и стали приводить его в чувства, а он через пару минут уже оклемался и сидя на полу стал смотреть на них каким-то ошалелым взглядом.

– Павел, что с вами? – спрашивал его Федор Сергеевич.

– Господин прапорщик вы живы? – волновался Степа, дожевывая маленькую краюху хлеба и держа его за руку.

– У вас все хорошо? – спросил я с серьезным видом, старясь вжиться в новую роль отставного капитана.

– Да. Тут у нас Павел Константинович в голодный обморок свалился. Я ему предлагал поесть, а он все геройствовал и упирался. Говорил мол, что не хочет нас объедать. Прям как вы, – ответил на мой вопрос Василий.

– Сделайте милость накормите его тогда, пожалуйста, господа, – произнес я, не веря тому, как я сейчас смог так необычно выразиться, но это, к моему удивлению, было не так трудно.

– Так точно! Сделаемс, – отрапортовал Василий и они дружно подхватили прапорщика Малистерского под руки и усадив рядом с собой дали ему миску каши.

Павла Константиновича Малистерского Радостьевский особо не знал, так как он был новым членом подполья, и Николай Александрович привел его к нам буквально на днях. Из разговора других господ подпольщиков он лишь знал, что тот отставной прапорщик, двадцати четырех лет, родом из Нижнего-Новгорода, а во время Великой войны с Германцами Малистерский служил вроде на бронемашине в 9-м железнодорожном батальоне Юго-Западного фронта.

Павел Константинович долго молчал не понимая, что происходит вокруг, странным образом понюхал кашу и снова обведя всех взглядом, впал в какую-то панику.

– Что я здесь делаю? Кто вы? – вдруг заявил Малистерский.

– Эко прапорщика ударило головой, – воскликнул Федор Сергеевич.

– Все хорошо. Не переживайте. Вы просто упали в обморок. Кушайте лучше, – сочувственно произнес Степа, который доедал уже вторую тарелку каши, а я уже неотрывно стал наблюдать за Малистерским со своего топчана.

Павел Константинович снова ничего не понимая съел все же наконец-то пару ложек каши и невольно поморщился.

– Да как я сюда попал? Я же в пещере был! И что это за каша такая? Хоть бы соли добавили, что ли, – снова заявил прапорщик.

«Пашка! Это же Пашка! Точно! К моему счастью, он и попал в этого прапорщика», – вдруг я все понял, узнав в прапорщике своего одноклассника.

– Во дает! Что за пещера то? – удивился Федор Сергеевич, а все молча и пристально уставились на Пашу.

– Да не слушайте вы его! Он после падения вон какой бледный. Поди знатно приложило его головой об пол. Может и жар сейчас охватит. Вставайте, господин прапорщик и идите лучше ко мне. Полежите немного на сене, в себя придете, да и потолкуем тут с вами. Не пугайте лучше господ чудными вопросами! – вскочил я сразу с топчана и быстрым шагом приблизился к Пашке надеясь, чтобы тот сейчас вдруг не ляпнул всем с дуру ничего лишнего.

– Да. Конечно, – неуверенно произнес Паша и встав с тарелкой в руках побрел со мной к топчану, пока все молча доедали свой завтрак и провожали его подозрительным взглядом.

«Походу при перемещении во времени оказываешься в теле и разуме человека с таким же именем, как и у себя. Логично!» – подметил я пока под руку вел Пашу к топчану.

– Присаживайтесь, Павел Константинович, – обратился я к Паше усаживая его на топчан и садясь рядом с ним.

– Но, я Сер…, – хотел он было мне возразить, что он Сергеевич, а не Константинович.

– Знаю голубчик! Знаю! Вы кушайте лучше, – успокоил я друга бодрым и серьезным голосом.

– Хорошо, – со вздохом ответил Паша.

– Паша, это я Саня Веденин. Твой одноклассник, – прошептал я ему таким образом, чтобы никто меня не услышал.

– Сашка! Сашка! А я-то думал куда я попал! Саня! – вдруг во все горло заорал Паша и отставив тарелку в сторону он неожиданно стал меня крепко обнимать.

– Да мы оказывается Германца еще вместе били! Только вот сейчас признали друг друга! – громко ответил я на вопросительные взгляды присутствующих.

– Подтверди иначе пропадем, – шепнул я Паше незаметно.

– Ведь так? – притворно спросил я громко одноклассника.

– Да так! Так! Вы уж извините меня за такую реакцию! Друга признал, вот и расчувствовался. Да и головой я походу все же сильно ударился, – осознал все Паша, придя в себя и полностью успокоившись и не обращая ни на кого внимания налег уже на кашу принявшись ее с жадностью уплетать.

– Дааа! Дела! То не знают друг друга, а то уже закадычные друзья, – произнес Федор Сергеевич.

– Ну ладно уж! Я как-то браточков тоже встречал на базаре. Тоже сначала друг друга не признали, – ответил Федору Сергеевичу Василий.

– А я и повоевать то еще не успел, – со вздохом воскликнул Степка.

– Да и на тебя войны хватит, браток. Не торопись лучше, – снова произнес Василий.

Господа подпольщики продолжили свои разговоры и уже не обращали никакого внимания на Пашу, что было мне тогда только на руку.

А я в свою очередь стал шепотом рассказывать Паше что к чему поясняя ему во всех подробностях все минувшие события, а еще я поведал ему куда и зачем мы на самом деле попали.

День сегодня выдался спокойный, подпольщики мирно ждали своего часа и лишь Степа бегал в город за большевистской газетой, чтобы узнать последние новости о которых сейчас пишут и попутно набрал для нас еще провизии.

Мы же с Пашей с той самой минуты теперь были неразлучны, и он даже сообразил рядом с моим топчаном для себя отдельное спальное место.

На мое счастье, Паша был понятливым и особо доказывать ему что-то или убеждать его в обратном мне не приходилось. Поэтому в течении дня я ввел Пашу в курс всех дел и посвятил его в дальнейший план наших действий, радуясь, что я тут оказался не один и теперь то у меня есть надежная поддержка в виде моего друга.

– И девушки никакой нам спасать в итоге не надо? – тихо спросил Паша.

– Выходит, что так! На сколько я могу догадаться, она была всего лишь светлой проекцией добра, которая указывала мне путь. А истинная цель наша заключается в том, чтобы предотвратить непростительное преступление и спасти Царскую Семью. Ведь все подсказки по логике указывают теперь только на это. Ну и на все остальное при всем желании мы уже не в силах тут повлиять, даже если попытаемся, зная при этом в общих чертах развитие Гражданской войны. Нам не поверят и просто посчитают сумасшедшими. А также нам нельзя забывать, что мы не из этого времени и все наши действия могут повлиять на наше же будущее, – не громко ответил я Паше.

– Я все понимаю, но вот как наши действия тут повлияют на наше будущее, – все допытывал меня друг.

– Измененное прошлое приведет к временному парадоксу и создаст альтернативное будущее, в котором мы можем даже не родиться на свет. А если мы не родимся в нашем времени, то и сюда естественно не попадем и возможно просто испаримся в небытие. Вот как повлияет. Понял?

– Вроде да. А знаешь, что странно?

– Что?

– Мне к маме охота.

– Я тоже тоскую по родителям.

– Да нет! Тут не все так просто. У меня сейчас какие-то смешанные чувства. Мне почему-то одновременно хочется и к моей маме в нашем времени и к моей маме из этого времени. Точнее к маме Малистерского. Она тоже очень заботливая и добрая женщина, которая вырастила за свою жизнь аж девятерых детей. Еще и его воспоминания вдруг нахлынули: отчий дом, парное молочко по утрам, запах луговых цветов, пшеница в полях и вкусная мамина картошечка. Даа. Во дела! А где интересно сам Малистерский сейчас?

– Думаю с душой Малистерского и Радостьевского все сейчас хорошо. Так как с нами их сейчас явно нет, иначе бы мы слышали их отголосками в своей голове. Может им это было предначертано, и они ведомые судьбой и оказались именно тут по этому поводу. Недаром же мы с тобой попали в это место, находясь в одном и том же помещении. Да и сколько раз они могли погибнуть за свою не долгую жизнь, а ведь каким-то чудом все же выжили. Радостьевский вообще родился недоношенным и мог умереть, еще будучи младенцем, а ведь посмотри на него теперь. Живой, здоровый и невредимый. Даже во время Первой Мировой войны ни Малистерский, ни Радостьевский не были ранены. Странное совпадение! Считаю, что нам не надо негативно рассматривать тот факт, что мы сейчас в их телах и разуме. Да и мы этого совсем не хотели. Ты же сам сказал, что Малистерский невольно желал здравия Царю, так вот и Радостьевский также желал того же. Полагаю, что по этой причине мы и попали в них. А их души сейчас возможно отошли в сторону, находясь между небом и землей, незримо наблюдая за нашими действиями. Ну а когда мы выполним свое предназначение, то они уже займут свое положенное место обратно, а мы благополучно вернемся уже в свое время, – растолковал я подробно свои мысли для Паши.

– Вроде логично и надеюсь, что ты прав, – ответил одноклассник и остаток дня мы так же провели в беседе до поздней ночи уже невольно заснув от усталости.

3.ТОМИТЕЛЬНОЕ ОЖИДАНИЕ

– Саша! Саша! – звал меня шепотом Паша, тормоша за плечо ранним утром.

– Что случилось? Николай Александрович пришел?

– Нет. Я тут кое-что важное вспомнил и думаю ты должен об этом знать.

– А подождать это не могло?

– Нет.

– Ну рассказывай, – сел я на топчан.

– Малистерский на самом деле не тот, за кого себя выдает.

– В смысле? Это другой человек?

– Да нет же. Все что ты знаешь о нем правда, кроме одного.

– И чего же?

– Он случайным образом стал недавно большевиком из-за того, что ему пригрозили расправой.

– Что? – чуть не вскрикнул я вовремя спохватившись.

– Да. Он не хотел быть красным и всего лишь пытался добраться домой. Но его схватили по пути в поезде и чуть не поставили к стенке, – продолжил шепотом Паша.

– И что?

– Узнав кто он, комиссары поставили ему условие.

– Какое?

– Его цель выявление и борьба с контрреволюцией. Он должен был проникнуть в Самарское подполье, выяснить ваши планы, записать все возможные имена и когда вы начнете действовать сообщить напрямую в комитет. Они несколько недель пытались меня внедрить к вам и только пару дней назад мне получилось установить контакт с Николаем Александровичем.

– Он уже им что-то сообщал? Они уже подозревают Николая Александровича?

– Нет. Они никого из подполья пока не знают. Малистерский не успел им что-то сообщить, да и не хотел. Его мучила совесть, и он лишь проклиная судьбу свою, чего-то выжидал сам не зная, как ему дальше все-таки поступить. Он даже думал сознаться обо всем Николаю Александровичу, но побоялся, что его могут не понять и тоже шлепнут без суда и следствия. Малистерский вообще тоскует по старым временам и лишь хотел, чтобы все вернулось на свои места, а в итоге стал заложником этой не простой ситуации.

– А как Малистерский должен был передавать им сведения?

– Он должен был писать сообщение на листе бумаги карандашом и незаметно передавать этот лист вместе с деньгами какому-то старому сычу с бородой. Тот должен ежедневно торговать газетами на базе с утра и до обеда.

– А кроме бороды у него есть еще какие-то отличительные знаки, по которым ты должен его опознать?

– Да. Он должен быть в красной рубахе.

– А они угрожали семье Малистерского? Они знают про них?

– Нет. Малистерский сказал, что он сирота и те вроде бы ему поверили.

– А из какого города Малистерский узнали?

– Не совсем. Он сказал, что призывался из Нижнего-Новгорода, но сам из Иваново.

– А вот это правильно! Если у Радостьевского семьи уже нет в живых, то нам главное быть теперь уверенными, что семье Малистерского в будущем ничего не будет угрожает. Не хотелось бы чтобы кто-то невинный из-за нас потом пострадал.

– А что делать то будем?

– Помалкивать! И про большевиков забудь! Их скоро в этом городе уже не будет.

– А если потом в советских документах всплывет мое имя, как красного агента?

– Не переживай! К тому времени мы уже будем далеко отсюда.

– Хорошо бы, а то я теперь что-то места себе не могу найти. Извелся весь.

– Успокойся и постарайся еще поспать. Мы со всем разберемся.

– Ладно.

Немного поворочавшись с боку на бок, мы снова уснули и уже опосля проснулись от того, что вкусно запахло жаренными яйцами.

Все господа подпольщики уже бодрствовали и готовились к принятию пищи гремя скудной посудой.

– Александр Алексеевич, Павел Константинович прошу вас к столу, – позвал нас с Пашей Федор Сергеевич к необычному обеденному столу, сооруженному из нескольких старых ящиков.

– Ваше благородье, Степан даже чай где-то раздобыл, – обратился ко мне Василий, показывая на заварку.

Чай был дефицитным товаром и в то время его раздобыть было довольно трудно. Поэтому мы в основном заваривали суррогат или просто похлебывали кипяток.

– Благодарю, господа! Мы идем, – ответил я подпольщикам.

– Паша, пошли, – растолкал я друга и мы, вдвоем потянувшись уже отправились ко всей остальной честной компании.

Все были бодры, веселы и необычайно уверены в успехе нашего дела. А после завтрака, к нам уже явился посыльный от Николая Александровича и передал мне от него записку с первым поручением для нашего отряда.

В записке было следующее:

«Требуется начать скрытное распространение молвы на базарах о скором падении красного террора, чтобы донести люду весть о приходе новой власти. Кроме этого, покорно прошу вас направить людей для подготовки листовок с воззванием о вступлении в Народную армию. Текст воззвания прилагаю. Листовки пока распространять не следует. А вам лично выходить в город воспрещаю! Данное распоряжение выполнять вплоть до получения вами от меня новых указаний!».

Быстро сориентировавшись и собрав нашу подпольную команду, я объявил всем план действий исходя из полученных мной поручений от Николая Александровича. Я старался исправно играть свою роль до конца, чтобы ни коем образом не выдать нас с Пашей пока не представиться удобный для нас момент незаметно двинуться на Екатеринбург.

– Господа настал наш час! До получения новых известий от Николая Александровича нам требуется выполнить следующие указания. Наш подпольный отряд придется на некоторое время разделить на три группы и у каждого из них будет своя задача.

– Давно пора, – вдруг невольно произнес Василий.

– В первую группу войдут следующие: Василий, Афанасий, Степан, Ярослав и Семен.

В нашей подпольной ячейке Радостьевский пользовался большим авторитетом и уважением, поэтому все молча внимали моим словам и старались меня не перебивать.

– Ваша задача состоит в том, чтобы в ближайшие дни скрытно и незаметно на базарах и торговых площадях города пустить молву среди населения о предстоящем падении большевиков и приходу к власти законного Учредительного Собрания, которое большевики до этого наглым образом разогнали еще в Петрограде. Люди должны все знать и быть готовы в любой момент поддержать восстание или не мешать нам. Сеять панику ни коем образом не нужно, чтобы предотвратить ненужный разброд спасающихся бегством горожан, которые таким образом могут только пострадать во время городских боестолкновений. Как только в город войдут Чехословацкие легионеры, всем лучше сидеть по домам и не высовываться. Старшим в вашей группе, я назначаю Василия.

– Будет исполнено, ваше благородие! – с улыбкой на лице воскликнул фельдфебель.

– Василий Георгиевич, можно вас на два слова, – позвал я к себе Василия, отойдя при этом в сторону, чтобы наш разговор никто не услышал.

– Я вас покорно прошу! Сберегите этих молодых ребят из вашей группы и ни коем образом себя не выдайте! Разговаривайте только с теми, в ком будете уверены! Если запахнет жареным, то без промедления убирайтесь оттуда прочь и не высовывайте. И не приведите за собой хвоста.

– Будет сделано, ваше благородье! Разрешите выполнять?

– И еще кое-что. На главном базаре есть одна диковинная красноперая птица, которую вам следует изловить и тайно доставить Николаю Александровичу. Это будет старый бородатый газетчик на углу в яркой красной рубахе. Скажете Николаю Александровичу, что доставили того к нему по моему личному распоряжению. Этот мужик скрытно работает на большевиков и собирает на базаре от внедренных повсюду агентов все необходимые для них сведения. Также передайте ему пусть глядит в оба и получше присмотрится к нашему окружению. Поручение понятно? – почти шепотом дал я дополнительное поручение Василию.

– Все понятно, Александр Алексеевич. Сделаемс, – ответил Василий и после того, как я пожал ему руку, он вместе с его группой двинулся на свое задание.

– Господа, а для вас у меня более деликатное поручение. Во вторую группу входят: Федор Сергеевич, Петр Николаевич, Михаил Аркадьевич и Вячеслав Иванович.

– Почему же деликатное? – не выдержав спросил Федор Сергеевич.

– Вам за несколько дней необходимо тайно в подвале закрытой типографии или в ином другом подходящем для этого месте напечатать максимальное количество листовок с воззванием к гражданам о вступлении в Народную армию. Вот. Возьмите. Передаю вам текст воззвания, полученный от Николая Александровича, – отдал я Федору Сергеевичу листок бумаги.

– Цель нужная и текст для граждан будет понятен, – ознакомился Федор Сергеевич с написанным на листе воззванием к народу.

– А вас Федор Сергеевич, я назначают старшим за эту группу. И листовки пока распространять не следует. Прошу вас господа их собрать несколькими партиями и спрятать по городу там, где их не смогут найти, но, чтобы потом мы смогли ими воспользоваться в нужный для этого момент. По готовности прошу сообщить, для своевременного информирования Николая Александровича, – сообщил я задание для второй группы.

– Благодарю! Все предельно ясно и будет исполнено! – ответил Федор Сергеевич.

– Спасибо вам господа! Удачи! – ответил я.

– А как же вы Александр Алексеевич? – спросил Федор Сергеевич.

– Мне Николай Александрович, запретил выходить в город и велел оставаться на месте. А Павел Константинович остается со мной для охраны. Поэтому третью и не многочисленную нашу группу возглавлю я, находясь тут в ожидании новых указаний от нашего подпольного штаба, – пояснил я, а Паша в этот момент посмотрел на меня благодарным взглядом.

– Предельно понятно! Спасибо! Мы можем идти?

– Да. Идите.

Вторая группа уже устремилась на выход и тут мне на ум пришла идея, что нам с Пашей в будущем потребуются какие-то документы для большевиков, когда мы с ним уже прибудем в Екатеринбург.

– Федор Сергеевич! Постойте!

– Да. Я вас слушаю.

– Есть еще одна просьба.

– Какая?

– Будьте так любезны распорядиться найти и принести мне сюда ручную печатную машинку. А также все необходимое для нее, включая обычную и копировальную бумагу, – объяснил я Федору Сергеевичу дополнительное и свое личное поручение.

– Да. Конечно. Что-то еще? – без лишних вопросов ответил мне Федор Сергеевич.

– Все. Более ничего. Спасибо! – ответил я и вторая группа также ушла на свое задание.

Оставшись с Пашей вдвоем, мы могли уже без лишней оглядки и шепота уже обсуждать наши дальнейшие планы. Но, кроме этого, для нас началось длительное и томительное ожидание.

В конце дня обратно вернулись не многие, оставшись уже ночевать по конспиративным квартирам, но все шло как нельзя удачно. Листовки печатались, по городу уже начались волнения от распространенных слухов, а Василий мне сообщил, что они смогли завлечь газетчика в угол и оглушив его, связанным на телеге отвезли Николаю Александровичу, за что тот передал мне отдельную благодарность.

Господа даже распустили вечером слушок о том, что Николай Александрович уже выявил среди наших подпольщиков пару засланных большевиков и теперь нам уже не стоит ни о чем переживать. Лишь Паша, услышав это иногда поглядывал на меня испуганным взглядом, но его никто в итоге потом в чем-то даже не подозревал.

На следующий день, когда все кроме меня с Пашей ушли в город, то посыльный от Николая Александровича принес следующую записку:

«Чехословацкие легионеры подошли к городу. Красные пока яростно отбивают их атаки и держаться! Ждите указаний!».

Мы снова с Пашей вдвоем стали томиться в неведении, пока Вячеслав Иванович не принес для меня, по поручению Федора Сергеевича, ручную печатную машинку американского производства с клавишами на русском языке. Передав нам ее вместе со всем необходимым Вячеслав Иванович ушел обратно в город, а мы с Пашей стали активно придумывать и готовить для себя большевицкие документы для планируемой поездки в Екатеринбург.

Паша, хоть и был сведущ в управлении и ремонте любой техникой того времени ввиду того, что эти навыки были у Малистерского, но он никак не мог понять, как необходимо пользоваться обычной ручной печатной машинкой.

Для меня же это было не в новинку, и я еще в детстве, в девяностые, часто играл с маминой печатной машинкой зная уже принцип ее действия. Поэтому положив обычную бумагу на копировальную, я вложил ее вручную печатную машинку и подкрутив до необходимого мне места на бумаге приготовился для печати.

– Так! Сначала личные документы. УДОСТОВЕРЕНИЕ! – начал я клацать пальцами на клавишах ручной печатной машинки.

– А какие мы имена тут напишем? Радостьевского и Малистерского, наверное, же не стоит там указывать?

– Ты прав. Поэтому давай укажем наши настоящие имена из будущего.

– Да. Так хоть не запутаемся в именах и поймем к кому будут обращаться, – согласился со мной Паша.

– А дату поставим тогда на первое июля тысяча девятьсот восемнадцатого года. Все равно мы раньше этой даты в Екатеринбург не доберемся. Я тут недавно узнал, что верхом на конях дорога туда у нас займет отсюда более двадцати дней.

– Ого. Ну ладно.

Приноровившись, мы уже увлеклись и через некоторое время наши с Пашей удостоверения были наконец-то почти готовы.

– Так, а кого бы нам поставить подписантом? Пусть будет тогда неизвестное лицо без фамилии. Укажем просто: «Замполномочного Представителя ВЧК на Поволжье и Урале». Хотя такого и в помине не было, – усмехнулся я.

– Ага, – поддержал меня Паша, не понимая, о чем я вообще сейчас сказал.

В моем удостоверении говорилось следующее:

«УДОСТОВЕРЕНИЕ

Пред"явитель сего тов. ВЕДЕНИН Александр Владимирович действительно состоит сотрудником Полномочных Представительств ВЧК на Поволжье и Урале, что подписью и приложением печати удостоверяется.

Замполномочного Представителя ВЧК на Поволжье и Урале:

Секретарь:».

Твердого знака на клавишах ручной печатной машинки, я так и не нашел.

А Пашино удостоверение мы сделали идентично моему, только указав там уже его настоящее имя: Иванов Павел Сергеевич.

Ну а за место подписантов мы на скорую руку однообразно подписали с Пашей разной рукой оба удостоверения имевшимися у нас черными чернилами.

– Так! А теперь нам нужно придумать документ, на основании которого нам должны передать арестованную Царскую семью.

– А что так разве можно? – удивился Паша.

– Бумагу замарать чем угодно можно. Это так! На всякий случай. Пусть будет. Нам она однозначно не помешает, а может и пригодиться.

– Аааа. Ну ладно. Как скажешь.

– Как ее интересно назвать? Указ? Нет! Приказ? Нет! О! Точно! МАНДАТ! – принялся я за печать нового документа.

– А дату поставим уже пятым июлем, – продолжил я бубнить себе под нос, а Паша только молча кивал мне в ответ головой.

В новом документе говорилось следующее:

«МАНДАТ

Дан сей сотрудникам Полномочных Представительств ВЧК на Поволжье и Урале тов. ВЕДЕНИНУ Александру и тов. ИВАНОВУ Павлу в том, что им дано распоряжение принять у Коменданта особого дома арестованную семью РОМАНОВЫХ в полном ее составе и со всеми находящимися с ними лицами, для их сопровождения в МОСКВУ, где они будут привлечены к ответственности, в связи с возможностью восстания и захвата ЕКАТЕРИНБУРГА контрреволюционерами, что подписью и приложением печати удостоверяется.