Снять маски Путешествие в Аэдор

Тихо выдохнув, я скользнула обратно в тень деревьев. Никто не пострадал.

— Бездна, — пробормотала я себе под нос, качая головой. — Я же просто хотела их встряхнуть, а не устроить купание в грязи!

Бросив неловкий взгляд на Бонифация, я прочитала на его морде, что он думает о моих планах. «Молодец! И что дальше?»

– Это чистая случайность! — заявила я тоном фокусника, у которого кролик внезапно превратился в гуся. — Я вообще не имела в виду овраг... Хотя... может, это судьба?

На моё оправдательное бормотание он лишь мотнул головой и уронил её на лапы с видом философа, познавшего тщетность бытия.

Я закатила глаза и скрестив руки на груди, встала в позу.

– В следующий раз, сам будешь придумывать план, – фыркнула на эту бестию. – И вообще пусть смотрят куда летят. Короче, посмотрим, что из этого выйдет.

В моих глазах блеснул азарт, следующая часть плана созрела моментально. Бонифаций обреченно мяукнул, будто прочитав мои мысли.

Найдя неподалеку дерево с дуплом, я с силой вдавила ключ в сырую древесину. Металл глухо стукнул о труху. Сверху наспех накидала мох — так, чтобы любой деревенский дурак, решивший справить нужду за кустом, сразу понял: тут что-то прячут. Гениально. Просто верх конспирации.

— Бони, ты это видишь? — я повернула голову к коту. Тот сидел на поваленном бревне, вылизывая лапу с видом аристократа, вынужденного наблюдать за работой черни. — Я только что оставила карту сокровищ с жирной красной стрелкой.

Бонифаций на секунду прервал своё важное занятие, медленно моргнул и посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему поужинать опилками.

— Мяу, — изрёк он. А во взгляде прямо читалось: «Твои умственные способности вызывают у меня экзистенциальную тоску». Я отмахнулась.

За спиной хрустнула ветка. Не та, что ломается под весом зверя, а та, что хрустит под подошвой дорогого сапога.

— О, публика пожаловала, — шепнула я коту, падая плашмя в грязь. Ветер тут же воспользовался моментом, швырнув мне в лицо пригоршню мокрых белых прядей. Я запихнула их под капюшон, чувствуя, как холод пробирается под плащ. Первые капли дождя ударили по ткани, выбивая нервную дробь.

Из кустов вывалились они. Два разозлённых грязных облака в человеческом обличье.

— Тебе стоит вернуться во дворец, — отчеканил Артион. Его голос был похож на скрежет меча, который слишком долго точили. Он даже не смотрел на сестру. Он смотрел сквозь неё, куда-то в точку между её бровей.

Катарина остановилась так резко, что грязь из-под её каблуков брызнула веером. Она упёрла руки в бока — поза базарной торговки, которой только что предложили гнилые яблоки.

— Да замолчи ты! Надоел! Сил нет! — её голос взлетел на октаву выше, готовый сорваться на визг. — Катарина делай это! Катарина делай то! Сколько можно? Я тебе не собачка, чтобы гонять меня!

Злые слёзы брызнули из её глаз, смешиваясь с дождём. Она не вытирала их. Она стояла и мокла в своём праведном гневе.

Артион дёрнулся, словно от пощечины. Маска идеального наследника треснула и осыпалась осколками.

— Думаешь, тебе одной тяжело? — его голос упал до шёпота, но от этого стал только страшнее. Он шагнул к ней вплотную, нависая скалой. — Если я не справлюсь... мне конец! Как думаешь, кто-нибудь спросил меня? Хочу ли я? Хочу ли участвовать в этом фарсе? Прыгать как клоун, доказывая, что достоин трона? Думаешь, отцу есть дело до того, чего хочу я?

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Вечные требования! Вечно я всё делаю не так... Думаешь, я хочу этого? Думаешь, кто-нибудь считается со мной?

Небо ответило ему оглушительным раскатом грома. Дождь превратился в стену воды.

Я напряглась. Воздух загустел от магии. Это была не просто гроза. Это была ярость, обретшая форму стихии.

Вспышка молнии выхватила из темноты толстую ветку над их головами. Раздался треск — звук рвущейся древесины и рвущихся нервов.

Бонифаций резко замер и уставился наверх с чисто научным интересом.

Артион среагировал быстрее мысли. Он не оттолкнул сестру — он швырнул её в сторону с силой катапульты. Катарина покатилась по грязи, взвизгнув от неожиданности. Сам же мужчина кинулся в другую сторону.

Ветка рухнула вниз с влажным шлепком, взметнув фонтан из земли и гнилой листвы ровно в том месте, где они стояли мгновение назад.

Мир выцвел, оставив лишь скелет реальности, оплетённый пульсирующими нитями силы. Я перешла на магическое зрение, и лес превратился в негатив: чёрные стволы на сером фоне. А в сплетении корней и теней я увидела их — чёрные, маслянистые щупальца, похожие на клубок разъярённых змей. Они медленно, но неотвратимо ползли к наследнику.

Бонифаций рядом выгнул спину дугой, шерсть встала дыбом, а из глотки вырвалось низкое, утробное шипение. Он видел это. Он чуял эту дрянь.

В моей ладони вспыхнул клинок — мой верный и единственный друг.

— Ну, иди сюда, — процедила я сквозь зубы и бросилась наперерез щупальцам.

Я не бежала — я летела к источнику этой мерзости. Обогнув пригорок, я влетела прямо в эпицентр. В следующий миг меня снесло невидимой волной. Это был не удар, а скорее толчок чистой энергии — в меня кинули боевое заклинание. Я покатилась по грязи, собирая на плащ всю прелесть лесной подстилки.

Вскочив на ноги, я увидела его. Силуэт в плаще, застывший на фоне серого неба. Из-под глубокого капюшона не было видно глаз — только кривой, полный ненависти оскал.

Рванув вперёд, я не стала тратить время на изящные пассы. Враг был слишком близко. Резко выставила руку вперёд, формируя щит — круг чистой энергии, отполированный до зеркального блеска.

Бах!

В щит ударило смертельное проклятие, похожее на сгусток гнилостно-зелёного света. Щит задрожал, но выдержал, отбросив заклятие в сторону и расплескав его по ближайшему дереву. Кора шипя почернела.

«Тёмный! И сильный, зараза»

Он не стал ждать. Воздух между нами сгустился, превращаясь в сотню острых ледяных игл. Они сорвались с его пальцев с тихим звоном. Я крутанулась на месте, взмахивая клинком. Полоса чистой тьмы рассекла метательный рой пополам. Иглы со звоном осыпались на землю бесполезным крошевом.

Отразив ещё пару быстрых, хлёстких заклятий, похожих на удары кнутом, я ощутила знакомую слабость. Резерв был пуст. Проклятый полтергейст выпил из меня все соки, и тело до сих пор ныло от отката.

«Ну уж нет», — подумала я, чувствуя, как по венам вместо крови начинает бежать первородная тьма.

Я обратилась к ней. Позволила ей вынырнуть из самых тёмных глубин души. Это была не магия, а чистая стихия.

— Кас! — донёсся до меня испуганный крик Катарины.

Я не ответила. Я шарахнула сырой, неконтролируемой силой в фигуру под капюшоном. Это был не луч и не волна — это был удар тараном.

Воздух передо мной сгустился в чёрный кулак размером с быка и врезался в тёмного мага. Силуэт отлетел назад на несколько метров с такой скоростью, будто его лягнула лошадь, и с глухим треском рухнул прямо в овраг.

Мы с Артионом переглянулись — секунда молчаливого понимания — и кинулись к краю обрыва.

Остановились у самого края, тяжело дыша. Внизу было пусто. Только мокрые ветки да осыпавшаяся земля. Ни тела, ни следов. Он просто исчез.

Буря над головой медленно утихала, словно кто-то выкрутил ручку громкости на минимум. Но дождь всё так же монотонно барабанил по капюшону.

Я повернулась к мужчине. Он был бледнее смерти.

Возвращение ко двору было похоже на погружение в аквариум с пираньями — все улыбаются, но только и ждут, когда ты дашь слабину. Тяжёлые ворота закрылись, отсекая нас от грозы. Я с тоской подумала, что лучше бы мы остались в том овраге. По крайней мере, там враг был честным — он пытался нас убить.

В главном зале уже собрались все участники «охоты». Они весело переговаривались, согреваясь за сытным ужином. Не став пугать их своим видом, мы прошмыгнули мимо общей залы, успев лишь услышать хохот одной из придворных дам:

— Всегда знала, что эти эльфы те ещё пройдохи и принцесса у них не лучше! — её голос был полон яда.

Артион замер, услышав эти слова, его глаза метали молнии. Он собирался ворваться в зал, когда на его руке повисла Катарина.

— Я даже рада, что её отстранили от отбора. Больше воздуха, — самодовольно протянула Нейра, принцесса, прибывшая из Гетенбурга.

Артион, рвавшийся в зал, резко осёкся. Я увидела, как что-то внутри него оборвалось. Он замер, словно его ударили под дых.

— Что? — его голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как скрежет металла.

Я сжала его плечо. Не для того, чтобы остановить — я знала, что это бесполезно и жестоко. Просто, чтобы поддержать.

Он стряхнул мою руку и исчез в лабиринте дворцовых коридоров. Я его понимала. Когда твоё сердце разбивают о мраморный пол, лучшее лекарство — это бешеная гонка по замку в надежде найти хоть какой-то осколок.

Рядом всхлипнула Катарина. Чёрт. Совсем забыла про неё. Бой выжал из меня все соки, и теперь наступала неизбежная расплата за магическое истощение. Ноги предательски дрожали, грозя превратить мышцы в желе. Но я быстро взяла себя в руки.

— Пойдём, — я подхватила подругу под локоть, уводя в сторону комнат. — Тебе нужно согреться. И выпить что-нибудь покрепче воды.

Я старалась, чтобы голос звучал мягче обычного. Получалось паршиво.

Оказавшись в покоях, я усадила Катарину в кресло у камина. Бонифаций, весь сырой и продрогший, уместился около огня, взволнованно наблюдая за мной. Плеснув в два бокала креплёного вина из её запасов, я залпом осушила свой. По горлу и желудку прокатилось горькое тепло, заставляя закашляться и ощутить слабое покалывание в груди.

Налив ещё вина, я отдала подруге один из бокалов. Мы шептались о щупальцах, о зелёном проклятии, о том, как близко смерть прошла сегодня. Я слушала её сбивчивый рассказ о том, как она испугалась за меня, и на секунду мне стало почти стыдно за свой вечный цинизм. Почти.

Дождавшись, когда разморённая теплом княжна уснёт под мерное мурлыканье Бонифация, я осторожно уложила её на диван и укрыла пледом.

Бросив взгляд на кота, я указала глазами на дверь, и мы выскользнули в коридор, оставляя после себя лишь слабый запах сырости и вина.

Бредя по коридорам вечернего дворца, я вслушивалась в мерное постукивание за окном. Дождь выбивал по карнизам нервную дробь, вторя глухой боли в висках. Тьма внутри ворочалась сытым зверем, согревая нутро. Она была довольна. Мысли — хмурые, вязкие — утягивали на дно.

Очнулась я, лишь когда моя рука коснулась чуть шероховатой ручки двери. Библиотека. Возможно, единственное место, где можно спрятаться ото всех.

Оказавшись внутри, в нос ударил запах пыли, воска и старой бумаги. В камине лениво облизывал поленья огонь, а рядом на столике примостилась шахматная доска с незаконченной партией.

Чёрные фигуры хищно нависли над белыми, сжимая кольцо на ферзевом фланге. Сицилианская защита. Гениально выстроенная, безжалостная. Ещё пара ходов — и белый король падёт.

Переведя задумчивый взгляд в сторону стеллажей, я заметила тусклый свет свечи. И пошла на свет, задевая плечом корешки книг. Они шептали забытые истории, пахли тленом и мудростью поколений.

На столе горел одинокий огарок. Рядом лежала книга. Страницы были распахнуты, будто кто-то отлучился на минуту.

Я склонилась над текстом:

«Да вспыхнут моря багряным пламенем...

И откроются врата преисподней...

Поглотят мир, забывший своё начало...»

Слова резали глаза. Я фыркнула.

— Бредятина.

Захлопнув тяжёлый, потрёпанный временем фолиант, я потёрла переносицу. Бонифаций, сидевший рядом, чихнул и осуждающе посмотрел на меня.

— Только не говори, что и ты веришь в это, — я ткнула пальцем в кожаный бок книги.

— Хорошо, давай предположим, что написанное здесь, — я положила ладонь на книгу, ощутив, как холодный переплет обжигает кожу, — правда. Из этого сделаем предположение, что необычный жеребец на турнире — предвестник. Значит, вывод? Скоро запад охватит кровавая баня... А когда короли ослабят друг друга, довольный коронованный придурок припрётся сюда и заберёт бесхозные земли. Тех, кто откажется подчиниться империи, он... — хищно глядя на Бонифация, я рубанула ребром руки по горлу. — Остальных либо ждёт костёр. Почему? Да потому что тёмные или связаны с ними, — я отмахнулась от скептического взгляда кота. — А там кому удастся, может, и доживёт до «новых» времён, — я показала кавычки в воздухе.

Посмотрев внимательно на хмурого кота, я сильней закатила глаза и вальяжно откинулась на спинку стула, покачивая ногой.

— Бред, говорю же... Никто в здравом уме, понимая последствия, не станет развязывать конфликт. Всем выгодно жить в мире и сплотиться, если этот хренов безумец всё же сунется сюда.

Я подняла взгляд к созвездиям, выверенным на потолке библиотеки. Бонифаций мяукнул, будто пытаясь возразить.

— Хочешь сказать, у тебя своё видение на происходящее? В таком случае я с радостью тебя выслушаю, — издевательски протянула я и уставилась на бестию.

Он обиженно фыркнул и отвернулся.

Хмыкнув, я осторожно провела рукой по загривку, но он отстранился.

Вздохнув, я ласково произнесла:

— Бони, не злись. Я не знаю, кто ты, но знаю, что ты разумен. И постараюсь узнать, кем ты был.

Кот медленно повернул голову в мою сторону. Я же мило улыбнулась, подтверждая свои слова мягким кивком. Тот тяжело вздохнул, но всё же подошёл ко мне и ткнулся носом в мою руку. Будто беря клятву.

Нашу идиллию прервал грохот резко распахиваемой двери. Я подобралась, вжавшись в тень стеллажа. В помещение вошли двое. Я не могла видеть их, как и они не видели меня, скрытую полумраком и книгами.

Стоило одному заговорить, как я почувствовала волну ледяного раздражения, медленно поднимающуюся из глубин.

— Ваша светлость, при всём уважении, — голос незваного гостя был вкрадчивым, но в нём звенела сталь. — Вы слышали? Слухи уже не просто ползут — они несутся галопом. Вся столица охвачена паникой. Пророчество...

— Довольно! — оборвал его князь. В голосе Бернарда звучала глухая, смертельная усталость. — Я не верю в пророчества и во всю эту... мистическую чушь.

— Как и я, милорд. Но ваши верноподданные — другое дело. Они более... податливы на подобные суеверия. И если сейчас не принять меры, страх сожрёт их разум быстрее чумы. А испуганная толпа — это бунт. Это хаос.

— И что Вы желаете? — устало спросил Бернард. Кажется, Теодор, не достигнув успеха со мной и Катариной, решил бить в лоб. — Хотите, чтобы я согласился на условия вашего покровителя?

— Я предлагаю рассмотреть возможность укрепления дружественных уз, — голос гостя стал медовым, обволакивающим. — Поймите, ваши враги не дремлют. Они обязательно воспользуются ситуацией и страхом народа. Если не обеспечить верный союз сейчас, завтра будет поздно.

— Под «верным союзом» вы, конечно, предполагаете принцессу Нейру? — в голосе князя наконец прорезался сарказм, смешанный с горечью.

— Отчего же? — с лёгкой усмешкой парировал гость. — Если вам не угодна принцесса Нейра, Его Величество может предоставить любую другую кандидатуру на роль супруги вашего наследника.

— И зачем мне это? При дворе достаточно кандидатур на роль жены моего сына.

Прислушиваясь к разговору, я заметила, как Бонифаций бесшумно соскочил со стола и метнулся куда-то в тень стеллажей. Я уже собиралась шикнуть на него, чтобы не выдал нас, как услышала его довольное, раскатистое мурчание.

— Что за... — послышался хмурый возглас Теодора.

А после — довольный смех князя:

— Надо же! Давно тебя не видел. Как твоя хозяйка? Уже отдыхает? — князь говорил с котом с неприкрытой теплотой. Кажется, Бони сумел найти путь к сердцу этого мудрого правителя. Послышалось ответное басовитое мурчание.

— Я бы настоятельно не рекомендовал вам держать это... животное на руках, — голос Теодора сочился пренебрежением и плохо скрываемым недовольством. Так говорит человек, привыкший к тому, что его приказы исполняются мгновенно. — Слышал, госпожа подобрала его на улице. Он может быть заразен или даже одержим.

Князь Шерон тихо рассмеялся, и от этого смеха у меня по спине пробежал холодок.

— Не больше, чем ваши проповеди, лорд Маутхен. Тем более я всегда имел слабость к котам. Если бы не дорогая супруга, уверяю вас, по двору бегала бы живность и поопаснее.

Последние слова прозвучали как удар хлыста — прямой намёк на самого гостя и его истинную природу. Теодор прекрасно это понял. Воздух в библиотеке сгустился от напряжения.

После короткой паузы послышался шелест одежды.

— Что ж... Я услышал ваш ответ, князь.

Это была не просьба и не вопрос. Это была констатация факта перед объявлением приговора.

Раскланявшись с ледяной вежливостью, он удалился. Его шаги эхом отдавались от стен библиотеки — тяжёлый, неотвратимый звук шагов палача, который просто вышел покурить перед казнью. Князь остался один на один с Бонифацием и повисшей в воздухе угрозой.

Когда шаги стихли, оставив звенящую тишину, я затаила дыхание, боясь выдать себя даже шорохом одежды. Бонифаций, словно почуяв моё напряжение, перестал мурчать и замер на руках князя, настороженно глядя в мою сторону.

Бернард медленно опустился в массивное кресло у камина. Пламя на мгновение вспыхнуло ярче, выхватив из полумрака его осунувшееся лицо. Он выглядел не просто уставшим — он выглядел побеждённым. Кот спрыгнул с его колен и, вместо того чтобы вернуться ко мне, ткнулся лбом в руку князя. Этот простой жест сочувствия был красноречивее любых слов.

— Выходи, — голос князя прозвучал глухо, без тени удивления или гнева. — Я знаю, что ты здесь.

Я сглотнула ком в горле и медленно вышла из своего укрытия, поправляя ворот рубашки. Взгляд князя был тяжёлым, изучающим.

— Ты всё слышала.

Это был не вопрос. Я молча кивнула, не решаясь заговорить. В воздухе витал запах дыма и надвигающейся беды.

— Значит, ты понимаешь, — он устало потёр переносицу, — что Теодор Маутхен не предлагает союз. Он диктует условия капитуляции. «Верный союз» — это кандалы. Принцесса Нейра... или любая другая из их списка — это заложница. Гарантия того, что мы не дёрнемся, когда они начнут резать глотки на Западе.

Он поднял на меня взгляд, и в нём я увидела не страх, а холодную решимость.

— А я не могу отдать своего сына в заложники. И не могу позволить им диктовать мне условия под страхом пророчества и бунта.

Внезапно он резко встал. Кресло заскрипело по каменному полу.

— Но и бездействовать мы не можем. Страх — это тоже оружие, и сейчас оно бьёт по нам.

Он подошёл к шахматной доске, которую я рассматривала ранее. Секунду он смотрел на позицию, а затем одним движением смел все фигуры с доски. Они с глухим стуком рассыпались по полу.

— Шахматы кончились. Начинается игра без правил.

Он повернулся ко мне, и его голос стал жёстким, как сталь:

— Ты слышала пророчество. Ты слышала Маутхена. Ты знаешь цену ошибки. Мне нужен твой взгляд со стороны. Чистый. Не замутненный дворцовыми интригами и страхом перед короной.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза:

— Что бы ты сделала на моём месте?

Его вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как могильная плита. Я посмотрела на рассыпавшиеся по полу шахматные фигуры — белые и чёрные, смешавшиеся в одну бесполезную кучу. Игра без правил. Он был прав.

Я перевела взгляд с доски на князя, затем на Бонифация, который сидел у камина и, казалось, тоже внимательно слушал, склонив голову набок. Магическое истощение всё ещё давало о себе знать, но адреналин от подслушанного разговора гнал усталость прочь.

— На вашем месте? — я хищно усмехнулась и сделала несколько шагов вперёд, остановившись у края стола. — Я бы не стала играть по их правилам. Никогда.

Князь молчал, ожидая продолжения. Его взгляд был пронизывающим.

— Теодор предлагает вам «выбор» между чумой и холерой. Принять его «помощь» — значит добровольно надеть на Аэдор ошейник. Отказаться — значит дать ему повод. Он будет ждать паники, бунта, хаоса. Он будет ждать, когда вы ослабнете настолько, что сами попросите о «дружеском плече».

Я сжала кулаки, чувствуя, как холод переплёта всё ещё жжёт ладонь.

— Значит, нужно лишить его этого повода. Нужно лишить его главного оружия — страха. Пророчество — это просто слова. Пыль. Но люди верят в них, потому что им страшно. А страшно им, потому что они чувствуют слабость власти.

Я подняла глаза на князя:

— Вы должны показать силу. Не военную. Силу духа. Соберите Совет. Не тайно, а открыто. Пригласите послов, купцов, глав гильдий. Пусть все видят, что князь Бернард не прячется по углам, дрожа от скрипа половиц. Пусть все видят, что вы контролируете ситуацию.

Сделала паузу, подбирая слова:

— А что касается «союза»... Сделайте встречное предложение. Такое, от которого они не смогут отказаться, но которое свяжет их по рукам и ногам. Предложите не брак наследника с их принцессой, а... династический союз через ваших племянника или племянницу. С условием, что супруг(а) останется жить здесь, в Аэдоре, как гарант мира. Заложник наоборот.

Я кивнула на книгу на столе.

— И ещё... Найдите того, кто написал это пророчество. Или того, кто подбросил книгу сюда. Это не случайность. Это провокация. Тот, кто играет против вас, оставил следы. Нужно просто уметь их читать.

Я замолчала, чувствуя, как пересохло в горле.

Князь долго смотрел на меня, не говоря ни слова. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Затем он медленно кивнул.

— Заложник наоборот... — повторил он тихо, словно пробуя идею на вкус. — Хитро. И очень интересно.

Он подошёл ко мне вплотную, и я невольно выпрямилась под тяжестью его взгляда.

— Ты только что описала план действий, который мои советники не могли родить за неделю совещаний. Ты умна. И ты видишь суть вещей.

Он положил тяжёлую руку мне на плечо. Я почувствовала, как сквозь ткань рубашки от его ладони исходит не только тепло, но и скрытая сила.

— Я ценю твою откровенность. И твою смелость.

Бернард чуть повернул голову в сторону, словно обращаясь к самой тени, что сгустилась в углу библиотеки.

— Мортимер!

Из темноты, будто сотканная из самого воздуха, медленно выплыла фигура, обтянутая чёрным плащом. Я напряглась, инстинктивно потянувшись к своей внутренней тьме. От мужчины исходил едва уловимый, леденящий душу отголосок силы. Он склонил голову перед князем — не как слуга, а как равный партнёр в опасной игре, ожидая распоряжений.

Князь даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован ко мне.

— Теодор ушёл, но он вернётся. И он будет искать слабые места. Я хочу знать о каждом его шаге. О каждом слове, сказанном за закрытыми дверями.

Его слова повисли в воздухе. А после послышался тихий, грубый голос из-под капюшона:

— Да, милорд.

Его глаза блеснули в сумраке помещения тьмой — хищно и голодно. Он чуял близкую охоту.

— Ему не скрыться.

Тёмный испарился так же внезапно и бесшумно, как и появился. Не было ни шороха ткани, ни звука шагов. Просто сгусток мрака растворился в тенях стеллажей. В библиотеке повисла оглушительная тишина.

Я перевела взгляд на князя. Он уже не смотрел на меня. Его лицо снова стало маской уставшего правителя.

Мой взгляд упал на Бонифация. Кот сидел у камина и пристально смотрел на то место, где только что стоял Мортимер. Его хвост замер, а уши были прижаты к голове.

Князь проследил за моим взглядом и едва заметно усмехнулся.

— Похоже, у тебя появился конкурент за звание самого странного существа при дворе.

Он развернулся и направился к выходу из библиотеки. У самой двери он остановился.

— Будь осторожна. Теодор может быть опасен... но Мортимер — это сама опасность.

Дверь за ним закрылась с глухим стуком, оставив меня наедине с котом, шахматной доской и книгой, которая теперь казалась мне не просто сборником бреда.

Глава 10 Победители или побежденные

Сегодня все должно было решиться. Под сиянием Фульгора участники вышли на поле чести. Их доспехи светились от древних рун защиты, а в сердцах билось пламя клятв, данных предкам. Воздух дрожал от магии: ветер сплетал узоры силы, а земля помнила поступь героев былых эпох. Сегодня здесь решалась не только судьба победителя - здесь вершилась история княжества. И я, Кассандриэль Фоксленд, должна была стать частью этого.

Бернард Шерон, восседал в центре, и его присутствие ощущалось так же весомо, как и древние камни замка за нашими спинами. Отсюда, с высоты, битва должна была открыться во всей своей грандиозной и жестокой красоте. Поле чести превратилось в бурлящий котел. Сегодняшний турнир объявили «Схваткой всех» — последним испытанием, где все рыцари, выходили на поле одновременно. Это была не дуэль, а сражение на выбывание, где каждый сам за себя, а честь и слава висели на тончайшем волоске. Воздух дрожал от напряжения.