Эхо Убийцы. Лик, которого нет. Том 1

Ножик. Надо, наверное, избавиться. Слышал, что есть какие-то отпечатки пальцев и все дела. Нет, в базах-то полицейских меня нет, всегда уходил, ни разу не ловили. Да и кто, бля, будет пускать сильного полицейского в трущобы? Тут мелочь одна пузатая бегает. Я даже некоторых по силе превосхожу – раз на раз бы убил.

Кстати, интересно. Мне не доставляет удовольствия убивать. Меня прёт не сам процесс, а то, что он умер. Что на одну мразь стало меньше. Ну и благородством это не назовёшь. Эти люди мешали мне.

Прошёл пару шагов, потом подумал: а почему бы не проверить карманы? Вернулся. Эти уебаны так и прячутся. Ну и пусть сидят там, дебилы, так и сдохнут здесь, в этих канавах. А я не собираюсь. Я буду другим.

Прошманал карманы. Опа – ещё один серебряный. И бумажка в рубль.

Ну вот и всё. Зажили. Значит, убивать финансово приятно.

А тот, который валяется в кишках… противно к нему лезть. Пусть лежит так.

До старьёвщика недалеко – можно и в крови походить. В трущобах это обычное дело: кто знает, в чьей это я крови – человека или какого-нибудь зверя, которого привезли сюда раздать бедным. Сюда часто свозят тухлятину, «обрабатывают» её – благотворительная помощь. Ел я это мясо – три дня из туалета не вылезал.

Дошёл до старьёвщика. Странный он. Зовут Йося – по-другому никак не представляется. Полного имени никто не знает, но всегда требует, чтобы к нему обращались «Йося». Он никогда не спрашивает, откуда мы ему вещи приносим, и мы никогда не спрашиваем, откуда у него другие.

– Дядь Йося, здравствуйте.

– О, Маркиз.

– Дядь Йося, вы же знаете, мне не нравится это имя.

– Знаю. Но это твоё имя, и мне приятно обращаться к тебе по нему.

– Понимаю… но вы же сами полное имя не говорите.

– Не говорю. Такая моя хотелка. А к тебе могу. Чё пришёл? Чё продать? Чё стырил?

– Да что сразу «стырил»? – говорю. – Купить хочу.

– О, деньги? Обжился? А, ну да, вижу. Пошёл по стезе?

– Нет, вы что. Я монстра разбирал.

– А, ну да. Давай снимай это. Вынесу что-нибудь подешевле. На два-три медных. Нормально?

– Нет, дядь Йося, давайте что-то посолиднее. Есть что-нибудь получше? – Я задумался. А похуй гулять так гулять,– на серебряный?

– На серебряный? – прищурился он. – О, на серебряный уже есть. Можешь даже цвет выбрать.

Я подумал: было бы неплохо всё в чёрном. В чёрном легче прятаться.

– Хочу чёрный батник с капюшоном, чёрную футболку, чёрные джинсы, ботинки новые, сорок первого размера. Всё чёрное.

– Понял. Сию минуту. Там раздевалочка, ведро воды – можешь ополоснуться. На тебя смотреть страшно. Надеюсь, не твоя кровь?

– Нет-нет, не беспокойтесь.

– А за серебряный я ещё чаю налью и булочку дам, – добавляет Йося.

Хороший он всё-таки человек. Хотя понимаю: то, что он мне продаёт, он купил за пять-десять медных. Поэтому такой щедрый – и чай, и булочка. Но выбирать мне сейчас нечего.

Ну а где мне ещё продадут такое? Не в городе точно. Магазинов одежды в трущобах мало. Есть дешёвые лавки, но там, наверное, вызовут полицию. А дядя Йося – человек хороший. Всё прекрасно понимает. И мы знаем, что старшие ему носят вещи получше – не только в наш город, но и в столицу отправляют. Видели пару раз курьеров с пацанами… Пацанами? Ха, мудаками, блять, будет правильнее. Какие они пацаны, какие товарищи. Он правильно сказал тогда – я один против всех. Эти четверо хуй бы встали. Да, можем гопнуть какого-нибудь алкаша, зная, что победим. Но так, чтобы пойти против кого-то – не пошли бы. Трущобы дают о себе знать. Живём как крысы – выживает сильнейший. А я стану этим сильнейшим.

Пока думал об этом, пообмывался в подсобке. Интересно продумано – видно, я не первый, кто приходит сюда в крови. Ведро – огромное, даже не ведро, а ведрище. Кусочек мыла. Как приятно. Разделся полностью с трусами. Рядом мусорка с пакетом – туда скинул все вещи и ножик. Знал: дядя Йося избавится от всего.

Вышел и задумался. Так, моё оружие – кухонный ножик из дома. Работает неплохо, плюс Путь Силы даёт преимущество. Но надо раздобыть новое, острее. Посмотрел – у дяди Йоси на прилавке неплохой большой кухонный нож. Шеф-нож. Возьму два.

Как раз дядя Йося вышел. А я голый стою. А мне чё? Мне плевать.

– Молодой человек, могли бы прикрыться, – хмыкнул Йося. – Я человек старый, мне завидно. У вас такое молодое и крепкое тело.

– Ой, дядя Йося, – ухмыльнулся я. – Я знаю прекрасно, что вы не по этим делам. Поэтому и стою спокойно.

Он усмехнулся.

– Да, да.

Я знал: он иногда заходил к моей матери не по этим делам. Казалось, он даже её не ебёт, а просто денег даёт, попиздеть приходит, еду приносит. Такой мужик. Ко многим шлюхам ходит, помогает семьям, которым тяжело.

– Ну вот, молодой человек, – сказал он, протягивая пакет. – Дал мне надежду и даже новые трусы. Кстати, трусы и носки вам в подарок. И ещё две пары запасных. Так и быть, на серебренный немножко сделаю подарков. Не каждый день приходят такие, как вы.

Сказал он без злости, без надменности. Просто понимал: мы многие беспризорники. Да, родители у нас есть, но по сути их нет. И мы выживаем как можем.

Решил переодеться в то, что дал дядя Йося. Удивился: он положил не только батник с капюшоном, но и футболку с капюшоном – будто понял мой замысел и зачем мне нужна одежда. Я и не удивлён – мужик умный, старый. Многие говорят, что он тут уже больше ста лет работает в этих трущобах. Почему не свалил? Денег-то у него достаточно, это точно.

Переоделся – всё село как на меня пошито. Поблагодарил:

– Спасибо, дядя Йося.

Он кивнул:

– Вот, попей чайку. Булочка свежая. Можешь и вторую скушать, если голодный. Денежку только заплати, не забудь.

– Ну да, конечно, – вытащил я серебряный и отдал.

– Вот и молодец, – сказал он.

Сели пить чай, есть булки.

– Ладно, Марк, – заговорил он, – скажи мне, ты уже разобрался, как новыми деньгами пользоваться?

– Ну, примерно, да.

– Ну и отлично. Если хочешь, могу менять тебе новые деньги на старые или наоборот. У меня курс лучше.

– А какой?

– Смотри. Сейчас два золотых меняют к десяти рублям. А я могу поменять тебе полтора золотых на десять рублей. И наоборот – десять рублей могу поменять тебе на два с половиной золотых.

– Ого, а что так выгодно? – удивился я.

– Ну, тут уже другие вопросы, махинации. Это экономика, тебе пока рано знать.

– Да ладно, мне уже пятнадцать, скоро будет шестнадцать. Всё понятно.

– Молодой ты ещё. Да и зачем тебе это? Ты точно не будешь торговцем. По тебе видно, – он грустно посмотрел.

Я улыбнулся.

– Ладно, ты пей чай, а я пошёл, товар переберу. Я же тебе могу доверять?

– Да, конечно. Вы же знаете, у своих я не ворую. Ну, точнее, лишнего не беру.

– Да-да, – посмеялся он и ушёл. – Если кто зайдёт – кричи.

Я допил чай, съел две булочки. Третью не взял: разрешил две – значит, две. Не хочу портить отношения за булочки. Еда в трущобах – дорогое удовольствие. Да и я всё равно собирался идти в таверну поесть. Хотелось хорошего мяса. Даже не кусочка, а куска хорошего стейка, горячей пищи. Заколебался жрать гнилые овощи и сухой хлеб. И матери надо будет взять – улов сегодня неплохой. Нычки не обеднеют. А ночью планирую подзаработать.

Сейчас – поем и лягу спать. Вставать по расписанию могу – Путь Силы даёт такую возможность, позволяет контролировать организм. Интересная способность. Первый ранг дал движение быстрее, удары сильнее, плюс к выносливости. Со вторым рангом появились новые фишки: могу лучше чувствовать тело, направлять импульсы, ставить себе внутренний будильник. Дома у нас были старенькие часы, которые можно было заводить, но мой внутренний будильник работал лучше. Как-то слышал, что это называется фазами сна. Эти фазы теперь работают так, что я отдыхаю глубже, если до пробуждения много времени. А если мало – глубокие фазы короче, но организм всё равно восстанавливается.

Я встал – и словно дядя Йося почувствовал, что я собираюсь уходить. Вышел, глянул на меня:

– Ты уже уходишь? – прищурился он, кинул взгляд на тарелку, ухмыльнулся. – Если хочешь – можешь взять ещё одну булочку.

– Нет, дядь Йося, спасибо, – ответил я. – Я всё равно в таверну собирался покушать и домой взять еду.

– О, ты и маму хочешь покормить сегодня?

– Да, дядь Йося. За мясо хорошо заплатили. Монстр большой был, видели, как испачкался?

– Да-да, – посмеялся он. – Ну, удачи тебе. Прощай.

Сказал это так, словно прощается со мной навсегда. Странный он всё равно мужик. Хороший, но странный.

Я открыл дверь и пошёл в таверну. Единственная, куда меня могли пустить даже в нормальной одежде и чуть-чуть помытым, – «Белая Таверна». Странное название для одной из самых грязных забегаловок района. Сейчас появились новомодные места, куда нас вообще не пускают. В трущобах их зовут барами.

А ещё шепчутся, что в городе открылись какие-то «дискотеки». Там, мол, музыка орёт так, что стены дрожат. Я, правда, не понимаю – как можно «включать» музыку? Её же играют на инструментах. Ну да ладно. Технологии сюда доходят с трудом. По слухам, это какое-то усиление через эхо.

Зажиточные суки живут в городе. Мы же эхо-вещи можем увидеть разве что на картинках. Да и те у нас редкость. Максимум – когда нас вывозят в город на подработки: мусорки чистить, улицы мести. Ну а что? И деньги капают, и улицы чище – вроде всем хорошо.

Платят, правда, хуйню. Последний раз, когда ездил, сказал себе: больше не поеду. В пизду за два медных подметать целый район. Нахуй оно надо. У меня теперь новое дело.

Да, таверный путь, в принципе, был не длинный, но в то же время и не короткий. За это время я начал думать, кого же первого из этих ублюдков, которых хотел бы завалить, навестить. Но решил именно к тому, кто пытался меня купить. Черкашев. Ну, сука, жди – я к тебе сегодня ночью наведаюсь. Барон-то он не крупный, такой средненький, поэтому его-то я сегодня и завалю.

Подойдя к таверне, как обычно, услышал пьяные крики, какие-то дебоши. А мне похуй. Я знал, что там неплохой дядька работает – дядя Виталик. Он иногда подкармливал нас остатками, объедками. Не выкидывал их на пол или в общую кучу, а оставлял отдельно, чтобы мы могли пожрать. Правда, за это всегда была драка среди нас мелких. Но сейчас мы уже постарше, и с пацанами могли… Да какие они, блядь, пацаны. Пидорасы. Они не пацаны. Пошли они нахуй.

Короче, раньше мы с этимиуёбками приходили, жрали у него и отбивали у мелких. Но потом я понял – хреново, когда дети мрут. Когда я нашёл Серёжку мелкого мёртвым, блядь, в канаве. После этого решил: мы не будем больше драться за еду, хотя бы здесь. Будем добывать сами.

А сейчас я был гостем в этой таверне. И, кстати, готовил он неплохо. Я зашёл – всем похуй. Только дядька посмотрел и удивился. Я подошёл к нему:

– Дядя Виталик, можешь сделать две большие порции мяса? – сказал я и специально добавил спокойнее. Да, я умею разговаривать культурно, не только матом. – Что у вас сегодня на гарнир?

Он прищурился, покосился:

– Ты уверен, пацан? Деньги-то у тебя есть?

– Есть, конечно, – кивнул я.

– Сегодня картошка печёная, прямо в печи. Будешь брать?

– Да. Сделайте четыре порции, чтобы на два дня хватило.

– Ну, смотри. С тебя восемь медных. Хлеб нужен?

– Да, и хлеб.

– Тогда десять.

Я засунул руку в карман, вытащил монеты и выложил на стойку. Он пересчитал и хмыкнул:

– Всё, жди.

Хоть он и был грубым, но я понимал – по-другому здесь нельзя, иначе сядут на голову. И хоть к нам он относился тепло, но внутри заведения никогда не показывал этого.

Я оглядел таверну. С прошлого раза ничего не изменилось: такая же грязная. Большие деревянные столы, стулья, лавки, кружки. Ну а что ещё ждать? Здесь самое разбавленное пиво в трущобах. Зато есть что-то вроде самогона, тоже разбавленного. Говорят, ядреная вещь. Но я, честно, не по алкоголю. Не нравится мне это. Я и видел, что творится с этими алкашами – срут под себя, валяются в грязи, как свиньи. Да, и есть они свиньи.

Я стоял у барной стойки, ждал свой заказ, когда ко мне подошёл какой-то мужик в чёрном плаще. Нагнулся, будто знал меня, и шепнул:

– О, сынок, поздравляю. Первые трое. Думал, сорвёшься раньше… В таком-то месте так долго держаться – редкость.

Я резко повернулся:

– Ты кто, нахуй, такой? Чё до меня доебался? Пошёл нахуй, бомжара ебаный.

– Ого, дерзкий, весь в меня, – усмехнулся он. – Ну слушай, ты не такой, как все.

– Ага-ага, бля… Иди нахуй, заднеприводный. Отъебись от меня, – огрызнулся я.

Ну а как ещё? Хуй пойми кто, в плаще, лица не видно. Не воняет, даже духами тянет – но это ничего не значит. Лучше уж сразу показать зубы. Я знаю, блядь, я симпатичный, и всегда найдётся кто-то, кто захочет меня трахнуть.

– Не злись, – сказал он спокойно. – Ебать тебя я не собираюсь. А вот то, что ты можешь оказаться тем, кто мне нужен, – это да. Но пока рано. В общем, сваливай отсюда.

– Почему?

– Скоро узнаешь.

Он развернулся и ушёл, будто и не было его.

– Вот уёбан, – пробормотал я. – Алкаша белка схватила.

И только тут вспомнил: ножи. Я же хотел взять ножи. Может, у трактирщика получится купить? После Йоси с его булочками и сладким чаем в голове крутилась только еда. Голод, сука, штука такая: отвлекает даже от важного. А ещё вещи новые сбили с толку.

И вдруг понял: мне без оружия стало неуютно. Хотя раньше спокойно ходил с пустыми руками. Теперь же внутри зудит тревога, будто без ножа я голый. Что-то во мне меняется.

Только вот что именно?

Глава 4

Я уже начал волноваться, когда трактирщик должен был принести мою еду. Но… либо тот мужик что-то знал, либо мне сегодня, блядь, просто везёт на уебанов. Потому что ко мне подошли сзади и сдёрнули капюшон.

– Ой, какая милая девочка!

Я ж говорил: все хотят меня трахнуть. Ну вот опять. Как же заебало.

Я не стригся не потому, что любил волосы, а потому что они, сука, слишком быстро росли. Это выкинутые деньги. Я срезал их ножом, но хвост за неделю снова отрастал. Почему? Хуй его знает. Может, мутация. А провериться у врачей? Какие врачи в трущобах? Иногда жрать нечего было, не то что в поликлинику идти.

Поэтому моё миловидное, аристократическое лицо часто путали с женским. Ну баба без сисек, и что? Жопа у меня накачанная, а мужская жопа, как известно, без целлюлита и всегда красивая. Вот и покушались на неё не раз. Поэтому я и таскал кепку, грязную одежду, чтобы меньше привлекать внимание. А сегодня вышел чистым – и, пожалуйста, цель для трёх алкашей.

И среди них, твою мать, ещё и полицейский.

– Дамочка, может, представитесь? Сядете за наш стол – угостим отличным самогоном. А потом уединимся…

– Слышь, дядь, иди нахуй. Я пацан.

– О, так тем более. Наш друг любит таких, смазливых мальчиков.

И тут меня накрыло – как с королём. Первое, что попалось в глаза, – вилка. Лежала рядом. Я понимал: три здоровых мужика против меня, худого пацана – неравный бой. Но у меня Путь Силы. Не знаю, есть он у них или нет. Они бухие, значит преимущество моё.

Недолго думая, хватаю вилку – и в глаз тому, кто ближе. Ладонью проталкиваю глубже. Мозг задет, готово. На поясе у него кинжал. Отлично. Оружие раздобылось. Правда, палёное – придётся потом выбросить.

Второй тянется к оружию. Я чуть быстрее. Он, похоже, тоже с Путём Силы, но бухой, движения рваные. У меня шанс. Выхватываю кинжал, режу по горлу. Что же меня сегодня так тянет горло резать?

Третий, полицай, понял, что происходит. Я надеялся, что сбежит. Но нет – хватается за пистолет. Да мать его, ещё и стрелять собрался. Приходится мочить и его.

Он выстрелил. Я ушёл в сторону. Пуля свистнула мимо. В таверне наступила тишина. Толпа замерла. Два трупа на полу. Третий пытается прицелиться. Не дам. Бью ножом по руке. Отрезал несколько пальцев. Орёт, пистолет падает. Хотел кисть отхватить, но попал только по пальцам. Уже хорошо.

Он побелел, но полез дальше. Я вогнал нож в живот, вспорол. Кишки вывалились на пол таверны. Всё.

Толпа ахнула. Я понял: придётся бежать. Слишком много свидетелей. Всех не завалю. Да и нахуй?

Сорвался с места. Жрать так и не пожрал. Вот день, блядь. Шесть человек за один день. Шесть! Что должно случиться в этом мире, чтобы пацан из трущоб за сутки уложил шесть?

И самое странное – ничего не чувствую. Ни боли, ни горечи, ни рвоты. Ни злости, ни ненависти. Просто убил и убил. Как будто чувства начинают атрофироваться. Потихоньку.

Недолго думая, собираюсь на выход. А куда ещё?

Как раз вышел трактирщик с моей едой.

– Жратву дай!

– Хуй там плавал! – рявкнул трактирщик.

Ну и ясно. Пожрать сегодня точно не судьба. Главное бы на свободе остаться, а не загреметь в тюрягу.

Выбегаю на улицу – и тут же удар в голову.

– Блять! – успеваю только выдохнуть.

Мир плывёт. Теряю сознание. Последнее, что вижу – трое полицейских. Прибежали на выстрел. Сука… когда нужны, их никогда нет.

И последняя мысль перед темнотой: недавно ведь соседку насиловали. Двое аристократов заехали, устроили свои «игрища». Охота на простолюдинок. Визжала, орала – никто не подошёл. А что, против аристократа не попрёшь. Он может убить на месте и потом сам объяснить жандармерии.

Кстати, новое слово – жандармерия. Теперь у нас и полиция, и жандармерия, бля. И всё ради того, чтобы прикрывать этих сук. Он придёт и скажет: «Эти двое мужиков меня оскорбили. Сказали, что у меня не зелёные, а пурпурные штаны». Вот за это он их и зарезал. Потому что честь рода задели. Цвет рода у него зелёный. А то, что штаны реально пурпурные, похуй.

Глаза закрываются. Темнота. Сознание уходит.

***

Пришёл в себя рывком. Спасибо Путю Силы. Голова, в принципе, не болит – регенерация тянет. Удар был сильный, но не смертельный. Даже чувствую, как шишка на затылке стягивается внутрь. Всё как и ожидалось.

Кутузка. «Обезьянник», как его называют. Лежу за решёткой, думаю, что дальше. И вдруг слышу голос:

– О, пришёл в себя.

Опять этот мужик в плаще.

– Ну что, я тебе говорил свалить, а ты остался, – усмехается.

– Слышь, мужик, – поднимаю голову. – Ты-то что сюда пришёл? Трахнуть меня хочешь? Пошёл нахуй, я тебе уже говорил. Отъебись от меня.

– Ну, пошёл нахуй – так пошёл нахуй. Твои проблемы. А я думал вытащить, – бросает он и… растворяется в воздухе.

Сука. Как он это сделал? Я тоже так хочу. Может, и правда стоило поговорить, а не огрызаться? Может, стоит иногда держать язык за зубами. Да похуй. Что мне сделают? Посадят? Так там хоть кормят бесплатно.

Хотя… мои нычки-то останутся. Выйду – и золото уже может никому не нужно быть. Шесть человек. Но они же не знают про всех шестерых. Про троих знают. А жирного уёбка убила его же кент – на таких всем плевать. Первого, скорее всего, вообще никто не найдёт.

Ну вот, тюрьма – это плохо. Особенно если кто-то уже собрался меня «трахнуть» в переносном смысле.

За дверью послышался голос:

– О, очнулся. Ну что ж, идём побеседуем.

– Пошлите, дядя полицейский, побеседуем, – бурчу. Косить под дурака – может, прокатит. Скажу, что пришёл, а они уже валялись мёртвые. Я вообще-то жрачки купить хотел. Хотя вряд ли поверят. В трущобах за своих не держатся – кому нужны проблемы? Легче сразу дать показания, чем потом бегать и выгораживать кого-то.

Передо мной встал мужик. Здоровый, в пиджаке. Но форма не полицейская – канцелярская.

Зачем Канцелярии нужен я? Обычный пацан с улицы.

Он усмехнулся:

– Я не полицейский. Я из Канцелярии. Правда, не из этого региона, но нам нужны люди. Так что идём поговорим – есть для тебя интересное предложение.

– А зовут меня Максим. Максим Романович Васильков.

– Пройдёмте, Максим Романович, – сказал я, ухмыльнувшись.

– Интересно, зачем канцелярии понадобился ублюдок, сын шлюхи из трущоб? – Усмешка сама собой прилипла к лицу.

Он хмыкнул в ответ:

– Поверь, даже на таких, как ты, иногда находится необходимость. Пойдём в кабинет, там всё расскажу. А то что мы тут, в облёванном, обоссанном месте, будем стоять?

– Тут согласен, – пожал я плечами. – Самому не в кайф в вони торчать.

Он открыл решётку и выпустил меня. Мы пошли по коридорам участка. Стены облупленные, кое-где покрашены убогой синей краской – самой дешёвой, ею в половине имперских контор мажут, особенно в трущобах. Стандарт местный, блядь. Воняет сыростью, тянет холодом. Самое смешное – никого нам не встретилось. Ну а хули, раз такая шишка идёт, все попрятались. Может, и правда из столицы приехал. Но зачем ко мне? Случайность? Проездом?

Так оно и оказалось. Первое, что он бросил, даже не глядя на меня:

– Я тут проездом.

Я едва не заржал. Ну нихуя себе, какой я смышлёный: сам до этого додумался, хоть в школе и болтался как пустой мешок.

Мы зашли в кабинет. Комната пустая: облупленные стены, одна лампа под потолком, тусклый свет падает прямо на стол. Два стула. Он сел, положил руки на стол, кивком показал на второй: мол, садись. Я сел напротив.

– Смотри, Маркиз, – он поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза. – Фамилию твою так и не нашли.

– Да у нас, у простолюдинов, фамилий особо и нет, – пожал я плечами. – Хочешь – зови Ивановым, Петровым, хоть Жигловым или Чёрной Мамбой. Как тебе удобней.

Он прищурился, уголок губ дёрнулся:

– Дерзишь?

– А что мне остаётся? – я развёл руками. – Есть шансы, что меня тут помилуют и ещё денег в дорогу сунут?

Он усмехнулся, кивнул:

– Твой запал мне нравится. Смотри. Пока ты валялся без сознания, мы проверили – у тебя второй ранг Пути Силы.

– Ну, это я и без вас знал, – бросил я.

– Хорошо. Но ты понимаешь, что вот-вот перейдёшь на третий? – он наклонился вперёд, будто хотел, чтобы каждое слово врезалось в меня. – А я нашёл твои документы. Тебе всего пятнадцать, скоро шестнадцать. Это отличный показатель. Даже у аристократов с тренерами и подготовкой к третьему рангу подходят только к восемнадцати-девятнадцати, когда их принимают в Академию Магии.

Он резко ткнул пальцем в стол:

– Поэтому у тебя есть два варианта. Первый – тюрьма. За двух убитых мы особо дёргаться не будем, могут и ничего не дать. Сам понимаешь?

– Понимаю, – буркнул я.

– А вот за полицейского… двадцать-тридцать лет. Если повезёт. А могут и сразу смертную казнь. Всё-таки служитель Империи, законник.

– Второй вариант, – перебил я. – Давайте сразу его. Мне в тюрьму никак.

Он откинулся на спинку стула, всмотрелся внимательнее:

– Почему?

– А вы меня видели, – я ухмыльнулся. – Я их убил за то, что они меня выебать хотели. Ой, извините, ваше благородие, что так выражаюсь.

Он неожиданно расхохотался. Смех гулко ударился в стены, лампа даже качнулась от сквозняка.

– Да нет, я не аристократ. Я такой же простолюдин, как и ты. Ну смотри, – он вытер уголки глаз, всё ещё улыбаясь, – второй вариант тоже не сахар. По уровню почти как смертная казнь, только срок всего три года.

– Ну, если меня там ебать не будут, то, в принципе, согласен.

– Что ж ты так за свою жопу переживаешь?

– Так а чё? Жопа одна. Она сделана не для этого, а чтобы какать. Вот и переживаю. А если поломают – как какать буду? Вдруг по штанам покатится?

– Всё, фу, прекращай! – поморщился он, махнул рукой. – Такой молодой, а уже такой гадкий.

– Поживите в наших трущобах – и не такому научитесь, – хмыкнул я.

– Ладно, вернёмся к делу. Второй вариант. Мы набираем уголовников. Тех, кто хотя бы выше второго ранга по Пути Силы. Идеально – третий. Ты подходишь. Ещё и молодой. Таких мы отправляем в Красноярск.

– А я-то думал, из столицы вы, – усмехнулся я.

– Почему? – он вскинул бровь.

– Да тихо уж больно у нас в участке. Обычно народу в коридорах как грязи.

– Я тоже удивился, – пожал он плечами. – У нас в трущобах всегда тоже было переполнено. Но я сообщил, что приеду. Вот поэтому и тишина.

– Ну да, преступности у нас, блядь, нет, – хмыкнул я.

Он заржал в голос, даже ладонью по столу хлопнул.

– Хрен с тобой, слушай дальше. Второй вариант – я забираю тебя с собой в Красноярск. Там полгода подготовки в военной академии строгого режима.

– Это как?

– Учебка. Армия. Только специальная. Потом отправляешься в Дикие земли защищать интересы Империи.

– А нахуя Империи в Диких землях делать? Они ж не рядом с Империей, и с Красноярском тоже.

– Тебя это ебать не должно, – рыкнул он, сжал кулак на столе. – Даже меня ты уже достал. Теперь понимаю, почему тебя те трое завалить хотели.

– Не завалить, а выебать, – поправил я.

– Без разницы, – отрезал он. – Так вот. Три года службы. В отдельном подразделении. Сколько вас таких наберётся – взвод, полк, неважно. Будете воевать, убивать, кровь хлебать. Тебе понравится: ты за один день уже троих грохнул.