Заметки практикующего психолога

Лилия Ярошевич

Заметки практикующего психолога

Глава 1. Незримые нити требований

Знаете, какая фраза звучит в моём кабинете чаще всего? Нет, не «я несчастлив» и даже не «у меня проблемы в отношениях». Чаще всего я слышу другое. Тяжёлый выдох, пауза, и потом: «Я должен…».

Должен больше зарабатывать. Должен быть лучшим родителем. Должен соответствовать. Должен не раскисать. Должен, должен, должен.

И сидит напротив меня человек, который везёт на своих плечах такой воз обязательств, что и лошади не вытянуть. Он впрягся в эту работу, в эту гонку за идеалом, в это бесконечное «надо» — и бежит, бежит, пока не падает. И приходит ко мне обычно не тогда, когда всё хорошо. А когда колени подкосились.

— Я выгорел, — говорят они. Или: — Что-то со мной не так. Я ничего не успеваю. А я смотрю и вижу не лень. Я вижу человека, который забыл, где заканчивается его «я» и начинаются чужие голоса в голове. Голоса родителей, которые когда-то говорили: «Ты должен быть отличником». Голоса начальников: «Ты должен выкладываться на 100%». Голоса партнёров: «Ты должен быть удобным, понимающим, всегда готовым прийти на помощь». Голоса соцсетей: «Посмотри, каким ты должен быть успешным и счастливым».

И все эти голоса сливаются в одну большую какофонию требований. И человек перестаёт слышать себя.

Мы так боимся не оправдать ожиданий, что постепенно превращаемся в функцию. В винтик. В машину по производству результата. А машина, если её не глушить и не отправлять на техосмотр, имеет свойство перегреваться и ломаться.

Я часто думаю об этом. О том, как требования, словно невидимые нити, опутывают нас с детства и тянут, тянут в разные стороны. Сначала это «сделай уроки», потом «поступи в институт», потом «найди престижную работу», потом «купи квартиру, заведи семью, воспитай детей, построй карьеру, выгляди хорошо, будь в ресурсе, путешествуй, развивайся, не смей стареть». Это бесконечный список. И вдруг в какой-то момент человек обнаруживает, что он уже не живёт. Он выполняет план.

И вот здесь рождается невроз. Не потому, что человек слабый. А потому, что он слишком долго был сильным. Он слишком долго поднимал планку, которую сам перед собой поставил, или которую перед ним поставили другие. Он привык, что любовь и принятие нужно заслужить. Что просто так тебя любить нельзя — надо быть хорошим, правильным, удобным.

А потом оказывается, что сил больше нет. Что внутри — пустота и серая пыль. Что даже если ты выполнил всё, что запланировал, радости нет. Потому что радость — она не про «должен». Она про «могу», но по-своему. В такие моменты я задаю один простой вопрос. Самый важный, наверное. — А что ты хочешь? И человек смотрит на меня растерянно. Как будто я спросила его на древнегреческом. Потому что привык, что важнее — то, что надо. А хотеть — это как-то несерьёзно, по-детски, эгоистично.

Но мы с вами не дети, мы взрослые люди. И мы забываем одну важную вещь, у каждого из нас есть свои пределы. Есть своя скорость бега. Есть свой вес, который мы можем унести. И это нормально.

Один может тащить на себе тройную нагрузку и при этом улыбаться. Другой выдыхается после одного совещания. И дело не в том, что второй слабее. Просто у него другая конструкция. Другая душевная организация. Другие способы наполняться.

Я часто сравниваю людей с деревьями. Одно дерево растёт быстро, тянется к солнцу, даёт много плодов, но ломается при первом урагане. Другое растёт медленно, корни уходят глубоко, плодов даёт мало, зато простоит века. Нельзя требовать от берёзы, чтобы она была дубом. И нельзя требовать от дуба, чтобы он гнулся, как ива, а мы требуем.

И выгорание — это не расплата за слабость. Это расплата за то, что мы слишком долго притворялись кем-то другим. Слишком долго верили, что должны соответствовать чужому чертежу.

Знаете, что я заметила? Когда человек перестаёт слушать чужие «должен» и начинает честно смотреть на свои реальные возможности, происходит удивительное. Оказывается, что он не ленивый. Не беспомощный. Он просто другой. У него есть сильные стороны, мощные, как доменные печи. И есть слабые , тонкие, хрупкие, которые требуют бережного обращения.

И когда он перестаёт требовать от себя невозможного и начинает опираться на то, что у него реально есть, и выгорание отступает. Потому что оно питается ложью. А правда его выжигает.

Правда в том, что вы не обязаны быть удобным для всех. Правда в том, что вы имеете право уставать. Право не успевать. Право хотеть лежать на диване и смотреть в потолок, когда весь мир бежит марафон. Правда в том, что ваши слабые стороны — это не приговор. Это просто зоны, где вам нужна передышка. Или помощь. Или просто принятие.

И когда мы это признаём, требования перестают быть удавкой на шее. Они становятся просто словами. Которые можно обдумать, примерить на себя, а можно и отложить в сторону.

Потому что главный диалог в этой жизни не с начальником, не с мамой, не с соседом по соцсетям, а главный диалог это с самим собой. И в нём важно договориться об одном, что я имею право быть собой. Со всем, что у меня есть. И этого достаточно.

Глава 2. Ожидание и реальность

Впустую потраченные силы — это, пожалуй, самое горькое, что я наблюдаюв своей практике. И львиная доля этих сил уходит на одно занятие, на то, чтобыждать от реальности того, чего в ней нет.

Мы живем в окружении ожиданий. Они как воздух невидимый, но повсюду.Мы ожидаем, что утро начнется с кофе и тишины. Что коллега ответит на письмобыстро и по делу. Что друг позвонит в трудную минуту. Что мир будет справедлив,а близкие догадливы. Мы не формулируем это вслух, но внутри нас всегда естьчертеж, карта, схема того, как должно быть.

И это нормально. Так устроена психика, ей нужна предсказуемость, чтобычувствовать безопасность. Проблема начинается позже. Когда реальность неизбежносворачивает с проложенного маршрута.

Я часто думаю об этом механизме. О том, как мы сами строим себеловушку. Мы создаем в голове образ другого человека, не того, какой он есть, атого, каким мы его придумали. Мы наделяем его чертами, которых у него нет.Способностями, которых он не приобретал. Чуткостью, которой он не обучен. Апотом предъявляем ему счет за то, что он не совпадает с фантомом.

Самое тонкое здесь вот что, мы даже не осознаем этого процесса.Ожидания не проговариваются. Они живут глубоко, на уровне телесной уверенности:«он должен понять», «она обязана поддержать», «они не могут так поступить». Икогда случается иначе нас накрывает волной. Обидой. Горечью. Разочарованием.

И виноватых нет. Потому что человек напротив и не знал, что участвуетв спектакле. Он просто жил. А мы уже написали за него роль, выучили текст иобиделись, что он играет не по нотам.

Я замечаю за собой и за другими, что чем сильнее ожидание, темболезненнее разрыв. И тем дальше мы от настоящего контакта. Потому чтоневозможно увидеть человека, когда смотришь на него сквозь плотную завесу своих«должен».

Это как смотреть на закат и требовать от него, чтобы он был рассветом.Закат просто есть. Он оранжевый или розовый, или его закрыли тучи. Он не обязаннас радовать и уж тем более соответствовать картинке из прошлого отпуска. Онпросто происходит. А мы либо видим его красоту, либо расстраиваемся, что небоне того оттенка.

Я все чаще прихожу к мысли, что зрелость измеряется не возрастом, аспособностью выдерживать несовпадение. Когда ты можешь войти в ситуацию безготового сценария. Когда не знаешь, каким будет разговор, но не боишься этого.Когда позволяешь другому быть любым, удобным или нет, понятным или чужим.

И тогда происходит удивительное. Если нет ожиданий, то нет иразочарования. А то, что совпадает или оказывается лучше, чем могло бы быть,становится подарком. Чистой радостью, не отравленной сравнением с идеалом.

Конечно, это трудно. Почти невозможно не ждать совсем. Мы социальныесущества, нам нужны ориентиры. Но можно смещать фокус. Смотреть не на то,должен ли был человек догадаться, а на то, что он сделал на самом деле. Ивидеть это без пленки.

Я часто вспоминаю одну женщину, которая годами ждала от матери тепла. Еёмама была холодной, закрытой, неспособной на нежность. А дочь всё надеялась,что однажды она изменится, однажды поймет, однажды скажет те самые слова. Икаждый раз, сталкиваясь с холодом, падала в отчаяние. Пока однажды не пересталаждать. Просто приняла, что мама такая. У нее внутри нет того, чего я ищу. И вэтот момент она впервые смогла увидеть в матери что-то другое. Не тепло,которого нет, а, например, заботу, которая проявлялась иначе, через еду, черезмолчаливую помощь, через присутствие. Не то, что хотелось. Но то, что было.

Это и есть, наверное, главная работа, научиться видеть реальность безпризмы своих хотелок. Видеть человека не таким, каким он обязан быть, а таким,каков он есть. Со всем его несовершенством, со всей его отдельностью.

Это не значит, что нужно мириться с плохим отношением или терпетьболь. Нет. Это значит, просто, перестать тратить силы на ожидание и начатьтратить их на видение. На честный взгляд.

Потому что ожидания — это всегда про будущее, которого нет. А жизньвсегда про настоящее. И в этом настоящем есть другие люди. Другие. Не нашикопии, не наши должники, не наши актеры. Просто другие.

И когда ты это по-настоящему принимаешь, внутри становится тише.Потому что нечему разбиваться. Нечему не совпадать. Есть только ты и то, чтопроисходит. А то, что происходит, — это просто жизнь. Неправильная, неудобная,но единственная настоящая.

Глава 3. Принятие

Знаете, я все чаще думаю, что большая часть наших страданий — этопросто отказ подписывать договор с реальностью.

Мы стоим на пороге собственной ж