2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета

– А ты бы сам не был бармалеем, – насупился я. – Не обижай малышей…

– Да я давно никого не трогаю! – обиделся Тёмыч. – А все всё равно считают, что я не могу исправиться…

      Я смущённо опустил голову.

– Прости, – попросил я. Не хотелось мне обижать Тёмыча. – Дашка вредина, мы ей крысу подсунем. Она их знаешь как боится!

– А… – расстроенный Тёмыч махнул рукой. – Её не переспоришь. А тебе хотелось бы выступать?

– Я стесняюсь… – честно признался я. – Меня в хор агитировали вступить, так я песню позабыл, когда мы пели. А потом я с ними больше не связывался.

– А что за песня? – поинтересовался у меня Тёмыч.

– Да помнишь, мы пели в школе той весной? Про всяких там двоечников и прогульщиков, шпаргалочников. Ну короче про неучей.

– А-а-а, – неопределённо протянул Тёмыч, улыбнулся, и из хулигана, сразу превратился в обычного мальчишку. – И как? – заинтересовался он. – Ругались наверное, за то, что ушёл?

– Не, – небрежно мотнул головой я. – Просто сказали, что я несознательный и влепили двойку по поведению…

      Мы пошли к молодёжному клубу "Энергетик" и влезли на бетонный заборчик, под которым росли молодые лопухи и крапива..

– Серёня! – позвала меня из окна мама. – Домой сейчас же, гулёна!

– Ну вот… – вздохнул я и невесело опустив голову, провёл ногой по пыли. – Тём…

– Чего?

– Давай дружить, и чтоб больше не драться, а?

– Ну давай! – просиял Тёма и несмело, но дружелюбно улыбнулся.

      С минуту повисло неловкое молчание. За тем мы посмотрели друг на друга и обнялись как друзья, которые никогда и не ссорились.

– Не верь никому, что ты бармалей, – дружески посоветовал я Тёме. – Ты хороший!

      И побежал домой, обрадованный тем, что смертельный враг стал другом.

                                    6

      Я ушёл показаться маме, а потом побежал на пустырь. Там, под балконами трёхэтажки и в трещинах в асфальте пробивалась молодая травка, кустики крапивы, лопухов и матьимачехи. Я срывал их, жмурясь от бьющих в глаза солнечных лучей и наступая на тёплый асфальт босыми ногами.

– Для гербария собираешь? – появилась откуда ни возьмись Светка Крапива.

– Угу, – простодушно кивнул я. – А ты чего здесь?

– Я здесь рисую.

– Покажи!

– Пожалуйста.

      Я посмотрел. На асфальте цветными мелками были нарисованы девочки, красивые домики, самолёты и сказочные звери.

– А можно с тобой? – с лёгкой неловкостью спросил я Светку.

– Ага! – обрадовалась Светка и дала мне мелки.

      Нарисовали вдвоём крокодила. А потом лицо плаксы Ромика. Очень похоже получилось. Я хотел приписать к нему пару плохих слов, но Светка была девочкой, а при девочках говорить и писать плохие слова было нельзя.

– Чё делаете? – к нам подошли Тим и Ваня Спицын.

– Рисуем! – жизнерадостно сообщили мы со Светкой.

      Вчетвером рисовать стало веселее.

– Пацаны, айда за мной! – к нам подошёл звёздочка отряда Сашка Жариков. – Дело есть.

      А дел было много. Мы собирали металлолом и другой хлам, накачали воду из водокачки и хорошенько полили из шлангов высаженные нами прошлой весной деревья. Закончилось это костром, и в него покидали вякий мусор, который нашли на лужайках и на задних дворах у леса. Мы развели его на берегу пожарного пруда рядом с лесным забором, где лежала зябкая тень.

      Мы сидели у костра приткнувшись друг к другу, слушали приёмник и разговаривали. Я мечтательно смотрел на пятиэтажки вдали.

– Газировку будете? – спросил Тим, протягивая нам лимонад.

– Ага! – обрадовались мы с ребятами.

      Когда костёр потух, мы пошли к молодёжному клубу "Энергетик" и заспорили, какие мультики будут показывать на детском сеансе.

      А спустя час, после сеанса, мы шли по улице и шлёпали поцарапанными в уличных играх босыми ногами по лужам…

– Какие же вы грязнули! – неодобрительно фыркнула Катя.

– Не-не-не! – передразнили мы вожатую и обрызгали её водой.

      А утром мы играли в каплашки возле бойлерной.

      Лизавета ещё раз попыталась меня подловить, чтоб я пел в пионерском хоре и выступал в пятницу вечером. Я спасался от неё бегством…

      А весна всё больше гнала холода. Солнце запуталось в ветках, на которых уже распускались почки. Пахло тополями, в лужах плавала пыльца с ёлок, желтела матьимачеха, зеленела трава и лопухи в стыках бетонных плит.

– Мальчики, завтракать! – позвала нас с Тимой и Даней мама.

– Щас! – откликнулись мы, вылезли из лужи и пошли мыть руки.

      Мама дала творога. Я его терпеть не мог, но тут у меня возникла идея. Я тихонько сбегал в комнату и прибежал на кухню с пистолетом, который стрелял маленькими шаприками. Съев немного творога, я запихал остатки в пистолет.

– Поели? – это вернулась мама.

– Угу! – невинным голосом ответил я.

      Мама объявила, что мы можем гулять. Я выбежал на улицу.

– Куда стрельнём? – озорно улыбаясь, спросил Даня. – В столб?

– А давай кому-нибудь окно залепим? – подал идею Тим.

– Не, так не интересно, – возразил я братьям.

      Мы гуляли по улице. Навстречу шёл управдом, ведя за ухо мальчишку.

– Отпусти! – отчаяннными слезами хныкал Лерка. – Пусти, я больше не буду!

– Отпусти его, ты, щека порванная! – встал я на пути управдома.

– Ты как со старшими разговариваешь?! – оборвал меня управдом.

      Они прошагали мимо. Я подбежал и пнул управдома по мягкому месту голой ступнёй.

– Ах ты паршивец…

      Но он не договорил. Я поднял пистолет и залепил Леркиному мучителю всё лицо творогом. Управдом вскрикнул и отпустил малыша.

– Сматываемся! – крикнул я, хватая Лерку за руку.

      Мы дали дёру и остановились только на нашей улице.

– А чего он к тебе пристал? – удивлённо спросил я Лерку.

– Я ему окно разбил, – виноватым голосом ответил Лерка. – Я не нарочно… Мы играли, я пнул мяч, а он ему в окно, как стукнет!

      Лерку позвали ребята, а мы зашагали к озеру.

– Пепси хочется! – засопел Тим, когда мы шли мимо молодёжного клуба.

– Давай по мороженному? – предложил Даня.

      И как раз раздался скрип тележки мороженщицы. За ней уже шли весело гомонящие и звонко смеющиеся ребята.

– Ты вода! – озорно хлопнул я Тима по плечу и побежал.

      И мы помчались за мороженщицей по лужам, жёлтым от ёлочной пыльцы, не боясь, что промокнут ноги в расхлябанных кроссовках…

                                    7

      Пепси не было, зато каждому досталось по пломбиру. Но морожнщица сказала, что где-то по проспекту сейчас ходит девушка и наливает всем ребятам газированную воду с сиропом, и если мы поторопимся, то можем её догнать возле института. Мы решили тут же бежать на аэробус, чтоб быстрее домчаться до института, и в этот миг во дворе нас поймала мама.

      Вид у неё был серьёзный и решительный…

– Мальчики, – серьёзно сказала она, – идём в "Детский мир", посмотрим вам кроссовки, а то вы вон во что старые превратили.

– Не, – запротестовали мы с братьями, – нам и в этих нормально.

– И такими чучелами я вас отпущу в школу? – не терпящим возражений голосом проговорила мама. – Вы что, опять по лужам бегали?!

– Ну мы просто торопились… – виновато протянул Даня. Мама застонала, а через пять минут мы сели на аэробус и вскоре остановились у "Детского мира" и невольно засмотрелись на витрины с ракетами, самолётами и роботами.

– Идё-ом, – с ласковой улыбкой потянула нас за руки мама, – если будете себя хорошо вести, возьму вам по роботу.

– А точно возьмёшь? – с надеждой спросил Тим.

– Возьму. Или вы что-то другое хотите?

– Ну… – замялся Тим. – Человека-паука, как у Андрюхи!

– А мне динозавра! – подхватил Даня.

– А мне чубрика-фломастера! – попросил я.

– Чтоб вы потом на стенах рисовали?

– Честное пионерское, это не мы!

– Ладно, возьму мальчики.

      Это немного обрадовало. Мама дарила нам маленьких пластмассовых роботов за хорошее поведение. Этих роботов можно было вешать на шею, а если отвинтить им голову, получался фломастер.

– О, что-то вы зачастили к нам! – встретила нас продавщица.

– Да, – весело хмыкнула мама, – не успеваю брать им кроссовки. То они убьют их, да так, что склеить нельзя, то просто из них выростают…

      Мама нашла нам новые кросссовки, но тут Даня законючил, что хочет те белые, с огоньками, потому, что у всех ребят во дворе такие.

      И мама взяла, бормоча под нос о том, что такие кроссовки превратят нас в стиляг, но мы клятвенно обещали маме, что стилягами не станем.

      Самим противно!

      А девушку-сиропщицу мы поймали возле большого уличного бассейна с фонтанами ввиде лягушек на кувшинках перед спортивной школой. Сиропа осталось на один стакан, но нам хватило и его. А во двор мы вышли в новых кроссовках на голые ноги и с новыми игрушками.

– Пацаны! – к нам бежал разгорячённый и взволнованный Влад. – Сейчас в клубе "Приключения Электроника" крутят!

– Где? – оживился я.

– Да в "Энергетике", новая серия, – горячо сказал Владька, – бежим скорее, уже начинается!

      И мы побежали в молодёжный клуб. Вышли через два часа и нас загнала домой мама. А вечером я первый вышел на улицу.

      Мама велела мне выбросить мусор.

– Сыграем в ножички? – подошёл ко мне Владька.

– Ага, – сказал я, доставая из рукава перочиный ножик.

      Но долго играть не вышло. Поднялся сильный ветер, а потом ни с того ни с сего хлынул сильный холодный дождь.

– Бежим ко мне! – крикнул Влад, решительно потянув меня за руку.

      Десять минут мы ждали, когда кончится дождь, а потом вышли на улицу.

      Я пустил в воду пробку и её понесло потоком вниз. Влад тоже пустил свою, и мы побежали за ними.

      И слепящее солнце, отражавшееся в лужах и на плитке домов, и вода, словно уносили грусть и тревоги. А ветер обдувал нас холодным запахом весны.

                              Глава VIII

                         Враг не уйдёт

                                    1

      На следующий день, после мультиков, я вышел во двор самым последним, попросился к игравшим в прятки ребятам и конечно же стал водить, а во дворе мне были известны все закоулки и я быстро всех нашёл.

      Мы погоняли мяч. Я побежал домой попить.

– Мальчики, спасайте! – к нам прибежала взволнованная Лизавета. – Жорик хулиганит и дразнится! А нам клуб убирать.

– А ещё вожатые! – с укором ответил я и мы с ребятами побежали в клуб.

– Сегодня вы рано, – встретила нас Катя. – Скоро жить будете в отряде.

– Мама так и сказала, – ответил я, жизнерадостно улыбаясь, – чтоб я здесь оставался жить, а то от меня одни бедствия.

– А как в школе, с учёбой? – сощурилась Катя.

– Арифметику не выучил, – честно признался я, влезая на подоконник, – а то спросят и влепят единицу!

– В огонь полез без страха, – засмеялась Катя, – а единицы испугался! И пожар тушил, и малышей спас…

– Это я от испуга… – пробормотал я, смущённо глядя себе под ноги.

– Ладно, пожарный, – примирительно сказала Катя. – Жди, сейчас ребята прибегут и начнём. И индикатора не видно, как бы он чего не натворил…

      Жорика нашли быстро. Шаловливый индикатор скакал по шкафам и шваброй выметал пыль нам на голову.

– Мы хотели его научить, – виновато сообщил Лёня, – чтоб он нам убираться помогал, а он сначала гонялся за мухой и разбил лампочку…

– Во псих! – рассмеялся я, вспомнив, как Жорик прошлым летом тоже гонялся за мухой. – Жорик, слезай сейчас же, а то разберу на транзисторы!

      Жорик не слез, а продолжал дразниться.

– Муха улетела, а он влез на шкаф, – вздохнула Алёна, – и сметает пыль нам на голову, да ещё и дразнится!

      Жорика мы ловили по всему отряду и в наказание поставили в угол. За тем мы быстро убрались в клубе, вымыли полы под музыку из радиоприёмника, который скакал вместе с нами по залу, сели на нагретый солнцем подоконник и стали мастерить самолёт.

      Солнце висело над крышами пятиэтажек. На полу и стенах с рисунками звездолётов, космонавтов и планет, с пионерскими плакатами, знаменем, транспорантами, и большой картой мира дрожали тени.

      Я побежал к ребятам. Они возились с велосипедом.

– Ух ты, это ваш велик?! – спросил их я. – Дадите прокатиться?

– Не, – захихикал Тяпа Михеев. – Мы у одного пацана стащили!

– Зафиг?

– А так ему и надо! Мы просили у него лединец, а он не дал.

– И ногами ещё пинается!

– Ща он такой выйдет, сядет на велик… – сказал Тяпа и затрясся от смеха.

– Костей не соберёт! – злорадно хмыкнул Стасик.

      Я насторожился, внутри у меня всё похолодело, ведь пацан, у кого они взяли велик, может так грохнуться с него, что загремит в больницу на неделю.

      Но не успел я кинуться на них и дать им по шее, как раздался крик:

– Ребята, срочно дайте велосипед!

      Мы испугались, но это бежала к нам Дашка.

– Мальчики, я одолжу его у вас, а? – спросила Дашка. – Мне срочно в школу надо на педсовет, а я с девчонками заговорилась.

– Бери… – оторопело сказал Тяпа.

– Спасибо мальчики! – обрадовалась Дашка и села на велик. – Верну через час!

      И поехала по улице…

      Не успел я крикнуть Дашке, чтоб он слезла с опасного велика, как полетело в сторону заднее колесо, отвалился руль и вожатая с треском и звоном загремела в канаву. Только ноги сверкнули в сухой крапиве.

– Мотаем отсюда! – крикнул Стасик и они с Тяпой исчезли за углом.

      Я бросился напомощь вожатой. Насилу вытянул из канавы.

– Что ж вы хулиганите, обормоты?! – стонала она. – Я же чуть не убились!

– Велик был сломан, – соврал я. – Они его портили, а тут ты… Я даже не успел тебе крикнуть, чтоб иы на нём не ехала…

      И сам сморщился от досады. Хулиганов-то я не отлупил…

      А ещё тот мальчик придёт, спросить, что с его великом. А я был с этими гадами и теперь все ребята скажут, что я вместе с ними портил велик.

      Я отвёл Дашку в поликлинику, а сам вернулся во двор, сел на качелю и хотел зареветь от отчаяния.

– Серёнька, ты не видел, кто мне велик сломал? – окликнул меня Никита Мухоморов.

      Я не знал, что и сказать. Как я мог ему объяснить, что не портил его велик?

– Это он Никитос! – крикнул бессовестный Стасик. – Это он твой велик сломал!

      И рассказал, как всё было. Стасик врал так убедительно, что Никита ему поверил и мы чуть не подрались. Я был так подавлен, что чуть не заревел. Не ожидал я такого вероломного предательства!

– Если чё, можешь с нами теперь играть! – сказал Стасик и убежал, довольный тем, что поссорил Никиту и меня.

      Никита перестал разговаривать со мной

– Я думал мы друзья, а ты… – с болью сказал он и плюнул в пыль.

      Я закрыл лицо руками.

      "Лучше б он мне по шее надавал! – с отчаянием подумал я, когда Никита ушёл, пыля по бетонке. – Ну гады, я вам вделаю!"

      Хулиганы ушли, а я остался во дворе, глотая слёзы.

– Серёня! – догнали меня Тим и Данька. – Серёнька, ты чего?!

– Со мной всё нормально, – соврал я.

– Айда с нами, – Тим взял меня за руку. – Вожатые нас убраться просили.

      Я нехотя пошёл, хотя идти в клуб не было никакого желания. Не потому, что я боялся сбора, на котором все узнают, что я наделал. Никита не такой человек, чтобы жаловаться и ныть зря. Просто тошно будет и стыдно перед другом и ребятами. И никто не узнает, что я не ломал велик…

                                    2

      В отряде было много хлопот с шаловливым индикатором. Он прыгал, дразнился и пролил ведро с грязной водой, когда дежурные мыли зал. А потом с грязной тряпкой носился за малышнёй, как в игре в заразки. А когда занятия закончились, мы с мальчишками разошлись по домам смотреть мультики или читать заданные на каникулы книжки. А дома меня ждал сюрприз.

– Серёнька, а у нас гости! – воскликнул, вылетая в тамбур Тим, и я увидел улыбающееся лицо нашей тёти Кати. – Мы уже хотели тебя искать!

– Здрасте! – сказал я тёте и улыбнулся. – А вы к нам надолго?

– Нет Серёнечка, только до утра, – улыбнулась тётя, обнимая и чмокая меня в макушку. Когда она улыбалась, у неё были те же ямочки на щеках, как у нашего папы и у меня с братишками. – Я хочу на недельку оставить у вас Владю, а то я улетаю в тайгу, а его не на кого оставить, просто беда. А он и так целыми днями во дворе, того и гляди беспризорником станет…

      Владя был наш двоюродный младший братишка. Нам скоро будет двенадцать, а ему ещё только девять. Владя здорово походил на нас, только глаза у двоюродного братишки были не зелёные, а карии. Он выглядывал в тамбур, поджимая ноги с непривычки на холодном кафеле.

– Привет! – улыбнулся я братишке. – Игрушки наши видел?

– Нет ещё, – мотнул головой Владя.

– Айда покажем! – сказал я и снова обнял тётю Катю, согнув одну ногу.

– А вырос, – заметила тётя. – Чем ты его кормишь, Регина?

– Вот именно, что в него только силой что-нибудь запихнёшь! – иронично фыркнула мама, бросив на меня выразительный взгляд. – Я их троих не могу увести со двора, чтоб хотя бы поели. Каждый раз с боем! Малоешки…

– Давно босиком бегаешь? – спросила меня тётя Катя.

– Так жарко же! – жизнерадостно улыбнулся я.

– Это тебе, – тётя Катя дала мне игрушечный вертолёт.

– Серёня, айда Владе наш змей покажем! – крикнул из комнаты Даня.

      Мы пошли смотреть змей.

– У нас пионерский отряд тут, во дворах, – сообщил я Владе. – Сегодня поведём тебя туда, посмотришь, чем мы занимаемся.

– Безобразиями вы занимаетесь! – нравоучительно сказала мама.

      Но долго мы в комнате не просидели, устроили возню. Владя тоже знал приёмчики, и возня была весёлой.

– Вот что, мальчики, выметайтесь гулять и играйте на улице! – накинулась на нас мама, когда шум от нашей возни разлетелся по всей квартире. – Вы весь дом раскурочите своими играми!

– Айда к ребятам! – предложил я, усаживая Владю себе на закорки.

      Владя завизжал от восторга и мы вылетели в тамбур. Мы показали братишке, как надо слетать по перилам вниз, и вылетели на улицу.

                                    3

      Вечером мы с мальчишками примчались к нам во двор из пионерского клуба взволнованные и радостные. Сегодня у ребят нашего отряда соревнования по каратэ среди пионеров, в спортивной школе на проспекте!

      Тим первым влетел в тамбур. Даня чуть не сбил со стены санки, а я влетел в них, и мы завозились на полу. На шум возни и наши возгласы пришла мама и заявила, что своим безобразием мы подаём плохой пример ребятам.

– Вымойте руки, мальчики, и идите есть, – велела нам мама. – И оденьте другие кроссовки, а то эти вы уже совсем измачалили.

– Мам, нам некогда, – нетерпеливо сказал я, – у нас соревнования через час, нас ребята ждут…

– Знать ничего не знаю, – отрезала мама, – вы и так весь день не ели.

      Мы помыли руки и побежали в комнату.

– Ну как, понравилось у нас в отряде? – откликнул я Владю.

      Владя сидел на подоконнике и играл с котёнком. Мурзик прыгал за солнечным зайчиком, сваливая расставленные на подоконнике мелкие игрушки.

– Ещё бы! – горячо ответил Владя. – А вы куда сейчас бегали?

– Мы малышами занимались, – бесхитростно ответил я. – Они там такое устроили!

– Идите есть, мальчики, – позвала нас мама.

      Мы нехотя сжевали по котлете, выпили компот и пошли играть в детскую.

– Мальчики, – вбежала к нам Лизавета, – собирайтесь, скоро соревнования.

– Мам, можно Владя с нами пойдёт? – попросил я маму.

– Хорошо, только следите за ним, – согласилась мама.

– Айда с нами! – улыбаясь, позвал я Владю. – Сейчас такая заваруха начнётся!

– Выметайтесь пираты, – снисходительно фыркнула мама. – Тима, Даня, где вы покарябали локти и коленки? И во что вы превратили свои рубашки? Ну-ка идите сюда! И не надо вздыхать, это совсем не больно.

      Тим как всегда заныл, что мама вечно к нему придирается. Данька больше молчал, но сопротивлялся не меньше брата.

      Наконец мы вылетели в тамбур.

      Владя лихо скатился по периллам вниз.

– Ну вот, а ты боялся! – обрадованно сказал я Владе.

      Мы вышли на улицу.

– Привет, братишки! – подошла к нам весёлая Сашка Панкина.

– А как ты узнала, что мы братишки? – сощурился я.

– А он на вас очень похож, мальчишки, – проникновенно ответила Сашка с интересом изучая Владю. – Двоюродный?

– Ага, – недоверчиво глядя на Сашку, подтвердил Владя. – Серёня, а что это за девочка?

– Да ты её видел, – улыбнулся я Владе. – Она наша, из отряда.

– Смотрите, что она с нами сделала! – вылетели на улицу Тим и Даня, и показали перепачканные йодом коленки и локти.

      Сашка прыснула. Владя засопел. Он тоже боялся йода.

– Айда в отряд, – поторопил я Владю, взяв его за руку, – наши наверное уже собрались…

      На соревнованиях я как-то сумел побороть всех ребят и последний мой бой был с большой девчонкой лет четырнадцати. Девчонка была сильная, но не такая быстрая, как я, и мне то и дело удавалось ударить её ногой.

– Ну-ка дай ей! – подбадривал меня Владик.

– Бей же, чего ты стоишь? – подбадривала девчонку Катя.

– У тебя ноги длинее, держи его на расстоянии! – советовала девчонке Таня.

      Но девчонка не могла меня достать и получала очередной удар. Я крутнулся на мыске и влепил ей пяткой в бок, увернулся от её ноги, согнул свою и вделал ей ступнёй по щеке, за тем по носу и наконец она упала.

– Вьюжанин, ты победил! – обрадованно воскликнули ребята.

      Девчонка кое-как встала, и мы поклонились друг другу.

– Ну Вьюжанин, ты мастер! – обрадованно воскликнул Илья.

      Я получил первое место в соревнованиях и золотую медаль с почётной грамотой, а ещё замечательный заводной танчик, и впервые вожатые сказали, что я вовсе никакой не баловник.

– Здорово было, правда? – спросил я Владю, ласково взъерошив ему волосы.

– Угу! – улыбнулся Владя, и влез в лужу. За ним влезли Тим и Даня.

      Я тоже влез в лужу и началась весёлая борьба.

      И кончилась она тем, что наши ноги переплелись и мы упали в лужу, посмотрели друг на друга, задрыгали ногами и весело рассмеялись.

                                    4

      На дворе был сухой и тёплый апрельский вечер. Над телебашней висела розовая луна, солнце бросало красноватые отсветы на заростающий молодой весенней травой сухой бурьян. У железнодорожных путей поднималась сухая полынь. Мы шли по откосу, кидали на рельсы камни, пару раз обстреляли товарняки и возвращались на нашу улицу.

– Как ты их всех пятками отлупил! – с уважением сказал мне Владя, вспоминая соревнования. – Научишь?

– Если будешь себя хорошо вести, – сказал я братишке Лизкиным голосом.

– Чесное ноябрятское!

– Да ладно, научим, не бойся.

      Впереди показался полустанок из бетонных плит. На полустанке сидели двое парней в рубашках и рваных джинсах-клёшах. Один был белобрысым, другой рыжим. Они пили из бутылки.

– Опять эти стиляги! – фыркнул Тим, неприязненно глянув на парней.

– Дураки, – с чувством сказал я, – нашли, где пить эту гадость!

– Пойдём быстрее, а то мама опять ругаться начнёт, – поторопил нас Даня. – Мы и так два часа не показывались…

      Рыжий стиляга встал и направился к рельсам. А к полустанку двигалась электричка. Качались и стукались друг о друга провода, звенели рельсы.

– Чё он гикнулся, чтоль?! – воскликнул я. – Его же поезд размажет…