2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета

                        Сергей Давыдов

                              (Капитан ветров)

                              Роман

                  За два часа до начала лета

                              Часть I

                        По колено травы

"Мы обожали бегать босиком

И ели всё, что в руки попадалось:

Сирень, с пятёркой редкой лепестков,

Акации сомнительную сладость.

Горошек, непременно со стручком,

Калачики и яблоки зелёные,

Редиску с нежно-розовым бочком

И вместе с вишней косточки вишнёвые.

В куриный дождик прыгали по лужам.

Зимой сосульками хрустели, как кроты.

Всего хотелось, всё нам было нужно,

Всем, что росло, мы набивали рты.

Нас нянчила земля и берегла.

Она играла с нами, баловала,

И угощала с раннего утра

До бархатного ночи, покрывала.

Мы косы мыли дождевой водой,

А раны подорожником лечили…

Как хочется вернуться к жизни той,

Туда, где это счастье нам дарили.

Где раскрывала нам ладонь земля,

Наполненную чудными дарами,

И угощала щедро и любя,

Пусть пыльными, но чистыми плодами.

Не чистили, не мыли ничего,

А просто ели и остались живы…

Недавно это было… и давно…

Когда большими все деревья были…"

"Это было недаво… это было давно"

                               Глава I

                         Фантомас

                                    1

      В окна напротив пионерской комнаты был виден лишь кусочек школьного двора, в котором ещё не дотаял снег и блестели на солнце лужи. На улице гулял весёлый весенний ветер. Ребята собрались у стены и курочили старый компьютер, разбирали его на транзисторы.

      Уроки кончились, все бежали гулять, перестреливаться снежками, играть в вышибалы и шлёпать по лужам. В общем чем и надо заниматься во дворе. Я сидел на подоконнике и с завистью глядел на играющих ребят. А всё из-за поджига, который у меня нашли дежурные.

      Дашка Трепыхалина вызвала в школу мою маму. Хотя бегать за ней было недолго. Она красила стену в подъезде соседней девятиэтажки.

– Вот что он носил в школу! – гремела за дверью Дашка. – Этими штуками они и играются. А сегодня он опять подрался. Избил мальчишку!

– Кто первый полез драться? – отрывисто спросила мама.

– Не важно кто первый! – взвинченно говорила Дашка. – Важно, что ваш сын хулиган, и других детей учит плохому!

      "Резинкин настучал, – с досадой подумал я. – Сам всегда первый драться лезет, а как его кто отлупит, так ябедничает учителям и вожатым!"

– Мой сын не хулиган! – накалённо ответила мама. – Чем занимаются хулиганы, я отлично знаю. Мне после них пришлось сегодня стены заново красить, так их изрисовали, что не отмоешь!

– Нет хулиган! – упорствовала Дашка. – За что он дал Роме в нос?

– За дело, – послышался голос Кати. – Рома постоянно задирает его и в школе и на улице. Вьюжанин и не выдержал. Серёня добродушный, ласковый мальчик, он никого не обидит зря… Я предлагаю не делать ему выговор.

– Ну вот! Вы опять его защищаете! – вспыхнула Дашка. – А вот Ромочка сказал, что это Вьюжанин его стукнул. Да ещё из поджига лампочку разбил!

– Это неизвестно ещё кто разбил лампочку! – накалённол возразила Катя. – И кто хулиганит! Я их разнимала, я знаю, кто виноват и первым затеял драку. Вьюжанин никого не обидит зря.

– Ах неизвестно! А что же это такое?!

      Я сердито засопел и отвернулся. Ребята докурочили компьютер. Раздался бэмс на весь двор. Это грохнули кирпичём по экрану.

– Серёня, пойдём в вышибалы! – прибежали мои братишки Тим и Даня.

      Данька держал потрёпанный во многих дворовых играх футбольный мяч.

– Я маму должен ждать, – невесело вздохнул я. – Они ещё все там, в комнате.

– Блин, как нам теперь эту штуку сбить? – потерянно спросил Тим.

– Ничего, – утешил его Данька, – можно же луки сделать.

– А стрелы где возьмёшь? Это же удочку надо курочить.

– А вдруг чего-нибудь на задних дворах найдём?

      Братья сели слева и справа от меня и мы заспорили, что лучше, поджиг или лук?

      Дверь пионерской комнаты открылась.

– Ну? – к нам подошла разгорячённая мама. – И какое новое злодейство вы хотите сегодня устроить?

– Да нет, мы так… – промямлили мы.

– Домой все трое, – отрывисто сказала мама. – И не суйтесь на улицу. Я докрашу стены, и с вами сама разберусь.

      Дашка вышла следом, вся красная от крика и злости.

– С самых яслей вы у меня кровь пьёте! – сказала она и быстрым, размашистым шагом пошла прочь.

– Достукались, – огорчённо вздохнула Катя и закатила глаза.

      Она вертела в руках мой поджиг. Поглядев на меня, она сунула его за ремень и ушла, неся под мышкой классный журнал.

      Вышли на залитый солнцем школьный двор. Сверкали лужи, из-под грязного недотаявшего снега и льда текли ручейки. Ребята пускали кораблики и шлёпали по лужам. Кидались снежками. Солнце ярко светило, обогревая продрогшую после вчерашнего дождя землю. Всюду пахло весной.

      Я размахивал расхлябанным портфелем.

– Не размахивай так портфелем, – одёрнула меня наша училка Таня Аргонова, которая шла навстречу, перепрыгивая через блестящие на солнце лужи. – Ручка оторвётся, и он улетит в другую галактику.

      Я показал ей язык и взмахнул портфелем.

– Мальчишки в наше время, просто кошмар! – выразительно закатив глаза, фыркнула Таня. – А ты вообще бедствие всех дворов!

– Я с ним сама справиться не могу! – утомлённо вздохнула мама.

– А что он творит в отряде!

– Могу себе представить!

– Что у тебя за вид? – прищурилась Таня.

– Ничего… – ответил я, поплевал на пальцы и стал тереть чернильное пятно на подбородке, которое я себе посадил, оживляя ручку.

– Иди умойся, беспризорная душа! – сдержанно улыбнулась Таня. – В таком виде я тебя в отряд не пущу.

– Угу! – кивнул я, снова потёр чернильное пятно, засмеялся и побежал к бойлерной, откуда долетали до меня крики ребят.

      Сегодня у моего портфеля уже отлетала ручка. А всё потому, что я трахнул им по спине Миху Бомжа, когда тот пролез в раздевалку и совал свои руки в карманы ребячьих курток. Миха бросился улепётывть, а мой портфель пролетел коридор и опрокинул ведро с водой, забрызгав завуча и уборщицу. И пока Катя пришивала мне ручку, мне крепко досталось от завуча…

– Ой… – проронил я, когда ручка оторвалась и портфель полетел в лужу.

      А у подъезда я ещё умудрился вляпаться в грязь и испачкать кроссовки.

– Серёня! Опять! – жалобно простонала мама. – Зла на тебя не хватает!

– Ну ты, обезьяна со шприцом! – послышался отчаянный крик. Навстречу спешила вожатая Лиза. Она вела мокрого и упирающегося Владьку.

– Не надо было вредничать! – огрызнулась Лизавета.

– Пусти! – ныл Влад, вяло отбиваясь от старшей сестры. – Пусти, не хочу!

– Лизавета, – обратилась к вожатой мама. – Посмотри за этими гавриками, а мне надо срочно бежать, стены красить.

– Посмотрю, – согласилась Лизавета выразительно глянув на меня, мои испачканные кроссовки и портфель, мокнущий в луже. – Идём, малявки.

– Сама ты малявка! – обиделся я. – Нам скоро двенадцать будет!

– Ты мне ещё повякай! – осадила меня Лизавета. – Переодевайтесь мальчики и на улицу. Ребята вас ждут, ждут, а вы хулиганите.

– А чё случилось? – заинтересованно спросил Тим.

– Мы сегодня мусор собираем, – сообщила Лиза.

– Ой… – сказал я и сунул пятерни в волосы. – Как же мы забыли…

– Драться и хулиганить вы не забываете!

– Ну ладно, отстань Лиза!

– И жвачку эту выплюньте! – раздражённно потребовала вожатая. – Вот один мальчик жевал жвачку и зубы у него стали резиновые!

– Чепуху ты, Лизка говоришь! – раздражённо бросил я.

– Какую чепуху?

– Чепуховую!

      Мы закинули домой портфели и побежали с вожатой в отряд.

      На задних дворах у леса стояла тень и лишь у клуба было солнечно. Он находился в левом крыле угловой пятиэтажки. Белая плитка и мозаичные панно горели на солнце. С одного из балконов до нас долетала музыка.

      А вниз по улице шла ещё одна пятиэтажка. Там была комсомольская ячейка района. Здесь были наши друзья. На стене дома сверкало мозаичное панно с космическими ракетами, планетами и космонавтами в скафандрах.

      "Комсомолец-на звездолёт!" – гласил лозунг внизу.

      И мне стало стыдно за лампочку. Не этим занимаются космонавты…

      Мы немного поиграли в сотки у залитой солнцем стены.

– А, прибежали! – раздался довольный Танькин голос. – Стройтесь, сейчас ребята подойдут и мы пойдём на собирать мусор.

      Таня стояла у входа в своей неизменной целинке, с шевроном трудовых отрядов.

– Хоть бы раз галстук погладил, – искоса глянув на меня, заметила Таня.

– Я гладил, – оправдался я, вертя в руках радужную сотку, – только когда мы с мальчишками в футбик играли…

– И?

– Ну я же вратарь, а мяч-то надо ловить…

      Наконец собрались все ребята и мы пошли к высоковольткам. Там годами сваливали дезактивированный хлам.

      Когда мы расчистили от мусора лужайку, вожатые напомнили, что у нас ещё не выучены уроки и завтра нас обязательно вызовут к доске.

      Если бы только уроки! И девочки всей школой меня достают…

– Ну её в болото эту школу! – фыркнул я.

      Девчонки, которые шли рядом ехидно засмеялись. Я показал им кулак, потом обрызгал их водой из грязной лужи и мы с Тимой и Даней ушли домой, может ещё успеем посмотреть мультики, пока домой не вернётся мама…

                                    2

      Уроки сегодня делались медленно и скучно. Нас всё время что-то отвлекало от учебников. То мультики, то стук мяча, то радио. А внизу ещё гудели трубы и водонапорная станция, журчала вода в водозаборнике. Во дворе играли ребята, пускали кораблики в лужах и мы с Тимой и Даней заспорили, смотреть ли мультики или бежать во двор, хоть сейчас там и слякотно.

– Давай к Максиму! – предложили мы с Даней Тиму. – У него телек больше каналов показывает. У него такие мультики можно посмотреть!

– Ага! – обрадовался Тим и мы побежали к Максиму.

      Но нас ждало разочарование. Максим сосредоточенно ковырялся в телевизоре, экран которого безнадёжно потух.

– У него что-то и изображением, – растерянно сказал Максим. – Мамка меня прибьёт, если увидит…

      Мы стали ковыряться вместе. Я посмотрел, что с антенной. Напробу включили, но изображение было плохое.

– Фиговое изображенин, – потерянно сказал Даня.

– М-м-м-м… – протянул я, закусив губу. – Может на станции чего?

      Максим пожал плечами и вздохнул.

– А пошли на улицу! – предложил я, когда мы устали биться с телеком.

– У меня арифметика не слелана…

– Показывай.

      Максим показал и мы вчетвером решили все задачи и примеры. А потом я вспомнил, как получил сегодня три двойки и неудачно свёл их из дневника, да так, что там остались дырки. Если мама увидит их, мне несдобровать и недолго думая я выкинул свой измачаленный дневник в канализацию.

      И как через час стало ясно, лучше бы я этого не делал! В канализации что-то засорилось и у нижних соседей из унитаза стала хлестать вода.

– Ну, что у нас плохого? – спросила мама и тогда она услышала крики соседей, которых из-за меня затопило.

      А потом откуда-то выплыл и мой намокший и испачканный дневник…

– Та-а-ак… – зловеще сказала мама. – Это вот что такое, а?!

– Ну мам ты понимаешь… – начал сочинять я. – Я капнул чернила, хотел смыть их, а он взял и утонул…

– Значит это из-за твоего дневника такой потоп?!

– Я не хотел, честное слово!

      А потом мама увидала дырки, там, где были двойки.

      В общем мне досталось и от мамы и от соседей которых затопило из-за моего дневника, и от соседей, которых затопили уже они. Мне припомнили всё. И как я прыгал со шкафа, да так, что у соседей упала люстра, и как, съезжая по перилам вниз, я сбил их с ног, и как чуть не сломал лифт.

– Никаких мультиков! – сказала нам с Тимой и Даней мама, когда из неё вышел пар, а соседи справились с потопом. – Такое бедствое устроили!

– Но ведь Серёнька не нарочно, – заступились за меня Тим и Даня, – он не знал, что из-за дневника засорится канаизация!

      Но мама всё равно не дала нам смотреть мультики.

– Мы больше не будем! – сказали своим коленкам Тим, Даня и я.

– Я от вас с ума скоро сойду! – вздохнула мама. – Довели вы меня!

      В общем мы вышли на улицу лишь вечером, когда мама куда-то ушла. И мы пошли по двору, не зная, чем заняться.

– Мальчишки! – к нам по лужам бежал Владик. – Где вы были? Я к вам, а ваша мамка, говорит, что вы наказаны. Чё натворили?

– Потоп устроили, – мрачно ответил Тим и чувствительно саданул меня локтём в бок. – Серёнька дневник в каналиизацию бросил.

– Ябеда! – обиделся я на брата.

      Шлёпая по лужам, мы добрались до потока талой воды, который выливался из-под грязного льда. Мы сунули руки в карманы и вытащили пробки. Скука исчезла и началась весёлая игра в брызгах талой воды и сверкающих бликах весеннего солнца.

– Мальчики! – кричала из окна Лизавета. – Что вы по лужам шлёпаете, как маленькие! Долго я вас звать буду? Уже оборалась вся!

– Ну ладно тебе сеструха! – миролюбиво отозвался Влад. Он стоял в луже и улыбался. – Рано ещё!

– Раз мамы нет, я в доме главная!

– Командир полка-нос до потолка!

– А ты Вьюжанин умолкни! Твоя мама оставила вас на меня.

– У-у-у!

– Как маленькие! – с осуждением бросила девочка.

      Это потому, что мы с Тимой и Даней показали ей языки. Вылезли из лужи и кинув в неё петарду, дали дёру. Но убежать не успели. Взрыв петарды обдал нас грязной водой. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Ладно пацаны, айда уроки делать, – со вздохом предложил Владик. – Нам завтра по зоологии отвечать.

      И мы решили покончить с уроками сейчас. Только Данька не пошёл домой, а куда-то убежал с другими мальчишками.

      Лиза встретила нас в тамбуре и велела раздеться. Она убирала квартиру.

– Этим должны заниматься вы, мальчики! – язвительно сказала она, и чуть не споткнулась о пылесос. Мы засмеялись. – Да, вы! Вы играли и превратили квартиру в поле боя, а мне убираться!

      И затолкала нас в ванную, чтобы мы умылись. Умывание, как всегда превратилось в брызготню и девочка вывела нас сушиться.

– Начинайте делать уроки! – строгим, учительским тоном велела она нам.

      Мы легли животами на ковёр и начали выполнять примеры, болтая ногами. Лизавета читала нам нотации, грозила нажаловаться родителям, если мы не сядем за стол, но тут зазвонили в дверь.

      Лизавета пошла открывать. И вдруг раздался её испуганный вздох.

– Лиза, Серёня и Тима здесь? – раздался Данькин голос.

– Даня! – обрадовались мы с Тимой и выбежали из комнаты.

      В дверях стоял Даня, весь заляпанный грязью. С него стекала вода, прямо на пропылесошеный ковёр. Лиза лишилась дара речи.

– Пацаны, вы только не говорите маме, – просил Даня, шмыгнув носом. – Мы у грязного канала играли и я провалился…

      Данька улыбался, переступая с ноги на ногу. Лиза смотрела на него и икала, словно это был не наш брат, а инопланетянин или привидение…

                                    3

      Лизавета была поражена таким варварством до глубины души. Даня не успел сделать и шага, как девочка схватила его и потащила в ванную. Данька визжал и отбивался, мы хохотали. Лиза сказала, что мы бедствие улицы и призывала помочь отмыть грязнулю. В результате яростного боя в ванной оказались мы все, а Лиза поливала нас водой. Из ванной мы с мальчишками вышли мокрые до нитки. Лиза сушила одежду, которую сорвала с Даньки, а потом замывала в прихожей его грязные следы.

– Изверги вы, – сказала она в сердцах, входя в комнату. – Если б не я, вы бы вообще устроили здесь болото!

– Да здравствуют мусор и нечистоты! – запели дразнилку мы. – Наша квартира станет болотом!

– Какие же вы ещё дети! – сокрушённо покачала головой Лиза.

– Разнесу заразу, не моргнёте и глазом! – ехидно дразнились мы. – Наш дом превратится в помойку сразу!

      Лизавета сунула мокрые вещи в стиральную машинку, а мы стали делать уроки, но учёба превратилась в борьбу на диване. Тим хлопнул меня учебником по голове, я лягнул его пяткой и началось!

      Машинка гудела, Лиза нас не слышала. Возня прекратилась, когда из учебника зоологии полетели страницы.

– Всё мальчишки, хватит, – решительно сказал, отдуваясь, Влад, – а то моя сеструха нам задаст, когда увидит!

      Мы склеили учебник, но уроки никак не учились. Во дворе играли ребята, слышался стук мяча. Я поглядел в окно и тоскливо засопел.

– Мальчики, сходите кто-нибудь за сосисками, – вошла к нам Лизавета. – У вас сосиски кончились, а мне надо вас покормить.

– Да ну эти сосиски! – пренебрежительно махнул рукой Тим.

– Да вы поглядите на себя, вы же вылитые кощеи! – в сердцах всплестнула руками вожатая. – Вас хоть кормили?

– Пытались, – честно признался я.

– Идите за сосисками!

– Ладно.

      Мы оделись и вышли на улицу, но сразу забыли о сосисках и помчались играть с ребятами на плотине в выше ноги от земли.

      Бегая по ржавым скрипучим трубам, мы уворачивались от Влада, который был галей. Земли касаться было нельзя. Можно было бегать только по трубам, по решоткам, лесенкам и крыше водозаборника.

      Владька наконец упал в воду. А всё вредный Павлик, который ему подставил подножку! Мы вытянули друга из воды и игра закончилась.

– У меня нет слов! – сокрушённо сказала Танька, закатывая глаза. – Павлик, разве можно своему товарищу ставить подножку?

– Да я случайно, Тань! – хихикая, сказал Павлик.

– Вот я тебе случайно, как вделаю! – взвился я, заступаясь за Влада.

– Сейчас сам как трахну тебе по лбу! – погрозил мне кулаком Павлик.

      Я ринулся на обидчика.

– Вьюжанин! – схватила меня за руку Таня. – Сейчас возьму и выдеру!

      Павлик показал мне язык и ушёл к друзьям.

– Найдёнов, тебя это тоже касается! – крикнула ему вслед Таня, отпустив меня и повернулась к нам. – Идём.

      Мы зашли в школу.

– Сакурин, – обратилась она к Владу, – раздевайся, а то продоргнешь. Я тебя сейчас вытру.

      Владик стал раздеваться, чтобы быстрее высохнуть. Танька принесла полотенце и байковое одеяло, какие мы обычно брали в походы.

– Вытирайся и к батарее, – не терпящим возражений голосом сказала Таня, и когда начавший зябнуть Влад вытерся, она укутала его одеялом. – И постарайся больше в такие игры не играть, а то я с вами просто замучалась.

      Я сбегал в пионерскую комнату и принёс Владу запасную форму.

      Влад переоделся и мы уселись с ним на подоконнике. Владька был всё ещё мокрый и холодный, но зато снова стал весёлым и жизнерадостным.

– Ну я и искупался! – весело заметил Влад.

– Ага! Здорово ты нырнул! – хихикнул я, пихнув Влада и обняв его.

– Каждую весну одна и таже история! – раздражённо фыркнула Таня. – Мальчишки мокнут в воде, а мне их суши!

      Танька отпустила нас через час.

– Ой, нам же за сосисками надо! – спохватился Даня. – Лиза нас ждёт! Ща такое нам устроит!

– Съест… – согласился я, воображая, как нам достанется от Лизаветы.

– Подавится, – задиристо хмыкнул Тима.

– Ты мою сестру не знаешь… – невесело отозвался Влад.

      Срезали задними дворами и оказались у гастронома. На асфальте пузырилась шипучка, а на проводе ветер колыхал размотку. Гудел и гремел холодильник где-то в гастрономе, пахло рыбой.

      Но сейчас был обед и мы с мальчишками побежали играть в маялки…

                                    4

      За игрой в маялки я совсем забыл о сосисках, но когда я наступил в лужу и промочил ноги, я о них вспомнил и побежал в гастроном. Я шёл по улице, размахивая авоськой и тут сзади у меня кто-то чихнул. Я обернулся. В трёх шагах от меня застыл коричневый пёс. Он стоял, поджав одну лапу, уши его висели, морда была дурашливой и любопытной.

– Чего тебе? – неловко спросил я.

– Ух ты! – обернулись ребята.

      Пёс снова чихнул. Мы зашагали дальше. Врядли Лизавета обрадуется, если мы приведём домой такое чудо…

      И снова обернулся. Пёс не отставал. Я засмеялся.

– Голодный наверное?

      Пёс заворчал.

– Идём, сосиски тебе возьмём!

      Пёс снова заворчал, будто всё понял. Я погладил его. Пёс облизал мне пальцы. За тем погладили пса все мальчики. Мы пошли вместе. Пёс то отставал, то забегал вперёд, то возвращался и всё что-то вынюхивал.

      Мы веселились вместе с псом, но в нас зрела тревога. Прошлым летом один гад отравил пса, а другого, с которым играли все мальчишки у Тиньки чуть не отняли только потому, что он защищал друзей…

      "Нет, – упрямо подумал я, – его у нас никто не заберёт!"

      Пёс чихнул и замотал ушами.

– Как же тебя звать? – спросил я пса, когда мы шли по улице. – Рэкс?

      Пёс словно услышал и мотнул головой.

– Значит не Рэкс… – с пониманием кивнул я. – Может Джек?

      И снова пёс помотал головой, так, что его уши забавно затряслись.

      Я засмеялся.

– Джони? Нет… Джульбарс? Не… О! Будешь у нас Фантомас! Правда Фантомас был плохим, он преступления совершал… Но ты-то хороший!

      Пёс заворчал.

– Фантомас, ко мне!

      Пёс лизнул мне руку.

– Фантомас, ко мне! – приказал Тим.

      Пёс вылизал руки всем мальчишкам.

– Значит всё, – решил Влад, ласково поглядев на пса, – отныне ты Фантомас!

      Мы зашагали по улице. Пёс бегал, залезал под аэромобили, пописал у забора и обнюхал двоих малышей. Я побежал за ним, к танцплощадке.

– Ух ты, твой? – подбежал ко мне Костик Раскатов и погладил пса.

– Мой, – не долго думая ответил я. – Ну то есть общий, дворовый.

– Как зовут?

– Фантомас.

      Костик оседлал пса. Фантомас побежал по дороге и мальчик свалился в лужу талой воды. Игравшие во дворе ребята рассмеялись. Костя вылез из лужи и сам рассмеялся. Пёс сидел на плите, высунув язык.

– Мальчики, вы что тут устроили? – раздался недовольный Дашкин крик. Фантомас гавкнул, и мы зашагали к продмагу.

– Батюшки, – сказала тётка в белом халате и косынке, та самая, которая позапрошлым летом бросала мусор в бассейн, – опять этот Вьюжанин кого-то с помойки привёл!

– Сама ты с помойки! – огрызнулся я.

– Что ты сказал?

– Что слышала!

– Ты хоть видишь, что ты со взрослыми говоришь?!

      Я показал тётке язык и мы с мальчишками и Фантомасом пошли дальше, не слушая тёткиных криков и обещаний сказать отцу, как я себя веду.

– Он уж тебе задаст ремня! – крикнула она издали. – Хулиган!

      Я только фыркнул. Отец ни разу никого из нас не ударил. Он знает, что детей бить подло, да и не поверит он ей. Ни мне, ни ему не нравились люди, которые обзывали тебя хулиганом, а сами делали всем гадости.

      Наконец мы остановилось у гастронома. Я посмотрел сквозь витрину и задумался, пустит ли нас с Фантомасом тётя Маша или нет?