2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета

– Ну Лиза тебе даст по шее! – с полныим одобрением сказал Тим, сидя на корточках и рассматривая Владькины роликовые коньки.

– Айда к школе! – нетерпеливо сказал Влад и чуть не упал.

– А прокатиться дашь? – прищурился я.

– Угу, – согласился Влал, – мы по-очереди будем!

      И мы умчались к школе. А вечером я сидел на подоконнике в детской и клеил на руки и на ноги переводные картинки.

– Владик, где мои сандалии?! – раздался снизу крик Лизаветы. – Отвечай бессовестный, что ты с ними сделал?!

      Я выбежал на улицу. Лиза воспитывала младшего брата.

– Да чё ты привязалась? – отбивался Влад. – Они же тебе всё равно малы!

– Что ты с ними селал, обормот?

– Ну понимаешь… – чуть замялся Влад. – У меня роликовые коньки стали малы, я и сделал новые из твоих сандалеток.

– Ты испортил мои сандалетки?! Ах ты Владька!

– А чё такого-то? Все мальчишки делают!

      Лизавета готова была лишиться чувств.

– Владюшка, айда гулять! – свистнул я Владу.

– Угу! – улыбнулся Влад и подкатил ко мне на своих новых роликлвых коньках. Снял один и дал мне. Я нацепил его на ногу и мы погнали вверх по улице. Лизавета орала нам вслед, какие мы варвары и разбойники.

      Мы домчались до гаражей и влетели в глубокую лужу.

      А прибежав в школу я смотрел за малышами на внеклассных кружках.

      Я только и делал, что доставал расшалившуюся малышню то со шкафов, то с окна, то ганялся за ними по партам.

      Мы выходили на улицу и собирали мусор.

      А когда мы возвращались в класс, я почувствовал, как в воздухе потянуло гарью. Я растерялся, но не испугался. Рядом был кабинет химии, там чего только не горит. Но вскоре раздались испуганные крики. Я бросился в ту сторону. Меня ослепило пламя, а едкий дым выдавливал из глаз слёзы.

      "Кто-то кинул дымовуху! – догадался я. – Чёрт, они же так школу сожгут!"

      Я на миг испугался, хотелось бежать, звать взрослых. Но огонь отрезал мне путь к выходу, а где-то кричали ребята. Дым ел глаза, жар опалял лицо.

– Боюсь! – кричал какой-то мальчишка.

      Их было больше двадцати… Все спрятались по углам, натянув рубашки на лица и глазами полными страха глядели на меня.

– А ну быстро вниз! – скомандовал я, лихорадочно вспоминая, что я слышал на уроках обэжэ. – В окна и вниз!

– Высоко! – крикнул какой-то рыжий мальчишка.

– Прыгайте! – дурным голосом закричал я, пробегая мимо окон и открывая их. – Подумаешь, ногу ушибёте! Прыгайте, а то сгорите!

      Но малыши были слишком напуганы. Если б они знали, как испугался я!

– Прыгайте, не то схлопочете! – кричал я, и по одному стал выпихивать малышей из окон вниз.

      Дышать стало совсем нечем, а пламя разгоралось всё сильнее и дым заволок всё, стелился по стенам и по потолку, где мигали лампы.

      Малыши прыгали вниз, визжали и ойкали, и когда последний сиганул из окна, я закашлился, взял в руки огнетушитель, и дёрнул за кольцо, как учили на уроках гражданской обороны и направил на огонь.

      Из сопла вырвалась белая струя и пламя начало тухнуть.

      Я сражался с огнём несколько минут. У меня кружилась от дыма голова. От страха ноги стали ватными, руки тряслись. Наконец я направил огнетушитель на горевший электрощиток, и пламя погасло.

– Вьюжанин! – раздался рядом полный ужаса Катькин голос.

– Это не я… – выпалил я первое, что пришло на ум. – Ты маме не говори…

      Силы оставили меня, я выронил огнетушитель и сел на окно.

      А потом у меня всё поплыло перед глазами.

– Вьюжанин! Вьюжанин!!

      Сквозь бред я слышал сирену. Сверкали огни и до меня доносились чьи-то тревожные голоса.

– Он отравился угарным газом, – заключила врач. – Но жить будет. Пусть полежит в больнице три дня.

– Намучался, – с теплотой в голосе проговорила Катя. – Один против такого огня!

– Как думаете, кто баловался с огнём? – спросил пожарный.

– Нет, скорее кто-то опять кинул дымовуху, – растерянно произнесла Катя. – У нас если хотят сорвать урок так и делают. У одного мальчишки портфель сгорел… Другой раз такую штуку кинули в кабинет биологии…

– Это уже не важно, – заговорил пожарный. – Главное, что мальчик не растерялся, и потушил огонь. Кто знает, что было бы с вашей школой.

– Вот тебе и стихийное бедствие! – с чувством сказала Таня.

      Я молча рассматривал ребят и вожатых.

– Стихийное бедствие спасло нашу школу! – с уважением заметила Света, болтая ногами на подоконнике. – А ты ему двойку по поведению влепила!

      А меня снова накрыл бред, жаркий, как огонь и удушливый, как дым…

                              Глава VII

                         Холодный запах весны

                                    1

      Вечером через три дня, меня выписали из больницы. Я сидел на подоконнике, изредка дохая и рассматривая ожоги на коже после пожара в нашей школе. Маме рассказали о пожаре и она ушла пить варельянку. Я пошёл заниматься на балкон, убрал разбросанные игрушки и побежал на улицу.

– Боюсь я тебя отпускать, – с тревогой в голосе говорила мне мама. – Я теперь не знаю, где в очередной раз ты будешь лазать… Кого снова бросишься спасать… А если тебя в следующий раз током ударит, или утонешь?

– А ещё можно насмерть простудиться, – весело подхватил я, – упасть с велосипеда, угодить в открытый колодец или поранить ногу о ржавую жезезку.

– Вот теперь мне ещё страхи! – полусерьёзно-полушутя сказала мама, бросив пылесос и обнимая меня. – Уходите на целый день играть на улицу, а что с вами-не знаю! Треплете вы нам нервы. Бегаете босиком…

      Я поцеловал маму и выбежал на улицу. Мама крикнула мне из окна, чтоб я ей через час показался. Я сказал, что прибегу и закачался на качеле. Но то ли она совсем поржавела, то ли сегодня не было настроения качаться, но она подалась вниз, я спрыгнул с неё и окарябал коленку.

      Солнце зашло за большое облако и всё вокруг потемнело. Травы и лужи на бетонке тоже стали тёмными. Сухая крапива и тростник закачались на ветру.

      Во дворе ко мне опять пристала малышня.

– Серёня, покажи приёмчик! – кричали Славка и Сима.

– Отстаньте, – отмахнулся я. – В клубе надо заниматься.

– Ну покажи приёмчик! – схватил меня за рукав Славка.

– Серёнька! – на меня налетел мой лучший друг Владик.

– Владька! – обрадовался я и обнял друга.

      Мы взялись за руки и отправились в отряд. Небо хмурилось тучами, обещая дождь, но зато сегодня в клубе показывали новые мультики!

      Танька сосала порезанный палец.

– С вами не соскучишься, – со вздохом сказала она.

– А что случилось? – насторожились мы с Владом.

– Опять малышня на лампочках дралась. Я сейчас собирала.

– Где?

– Да во дворе. Нашли где-то лампы, мушкетёры…

      Таня ушла к аптечке и зазвенела пузырьками с лекарствами. Мы с Владом влезли на подоконник и стали ждать, когда соберутся ребята.

– Страшно было? – спросила меня вдруг Таня.

      Я дёрнул плечом. Сегодня на утренней линейке об этом уже говорили, а мне до сих пор казалось, что я чувствую едкий запах дыма…

– С каких это пор мальчики стесняются своих подвигов? – усмехнулась она, капая себе на порез йодом. Я заёрзал на подоконнике.

– Ну их эти подвиги! – вырвалось у меня. – Какой-нибудь дурак подожжёт электрощиток, а из-за него беда! Или прогонят мальчишку с гаража, он на крышу дома и лезет, а на крыше всё что хочешь случится.

– Да, это мы упустили, – озабоченно кивнула Таня и вдруг ахнула. – Да ты ободранный весь! Ну-ка стой, я сейчас тебе локоть йодом смажу…

– Ну его этот йод! – нервно дёрнулся я.

– В огонь залезть, чтоб малышей спасти ты смелый! – с лёгким укором и как ни странно с уважением засмеялась Таня. – А зелёнки и йода испугался!

– Смелый! – передразнил Таньку я. – Сам чуть со страху умер…

– Со страху… – задумчиво произнесла Таня. – Со страху люди дрожат, а ты за малышами в самый огонь полез, чтоб спасти.

– Вообще-то я очень боюсь огня, – честно признался я командору.

– Храбр не тот, кто ничего не боится, – наставительно возразила Таня, ласково гладя меня по макушке, – а тот, кто свой страх сумел в себе побороть.

      Я не стал спорить и дал Тане обрадотать йодом царапины. Таня посмотрела на часы и заметила, что ребята опаздывают на линейку.

– Ну её эту линейку, – раздражённо дёрнул плечом я.

– Ладно, – примирительно сказала Таня, взяв меня за ногу и капая йодом на мою коленку и лодыжку, – ты не сердись. Мы недолго будем. У нас в отряде знаешь сколько дел? Я отойду на минуту, не скучайте мальчики.

      Танька ушла, а мы побежали играть. Родичи забрали нас домой, когда на улице уже стемнело, заявив, что завтра мы проспим занятия в отряде…

                                    2

      Настало утро, но в отряде и во дворе ещё не успели забыть, сколько бедствий я натворил, и утром я серьёзно решил исправиться и перестать быть уличным мальчишкой. Я решил первым прийти в пионерский клуб, убраться и больше не устраивать бедствий ни в отряде, ни в школе, ни во дворе.

      Но из этой затеи ничего не вышло. Мама нашла в моём несчастном дневнике двойку по поведению и сказала, что терпение её лопнуло.

      А ещё прибежала Дашка и наябедничала, что я изрисовал фломастерами всю стену бойлерной, написал там плохие слова, а в её подъезде весь потолок закоптил летучками, которые я и не думал пускать.

      Мама сказала, что я чудовище, а я, сдерживая слёзы, убежал на улицу.

– Эй, Вьюжанин, ты куда? – догнал меня Димыч. – В школу чтоль?

– Никуда, – сердито дёрнул плечом я.

– Из дому бежишь?

– Тебе-то какое дело?

– Досталось от родичей? – с пониманием спросил Димыч, надувая пузырь из жвачки.

      Я снова сердито дёрнул плечом.

– Лупят? – проникновенно заметил Димыч.

– Нас ни разу ещё не лупили.

– Значит без битья обижают?

      Я остановился и сердито посмотрел на хулигна.

– Чё ты привязался? – недружелюбно спросил я.

– Да ничего… – пожал плечами Димыч. – Только зря ты убегать собрался. Вот меня мамка и ремнём лупила, и даже сумкой, а я всё равно живой. Мне может больше, чем тебе достаётся, я и то никуда не бегу.

      И мне стало стыдно за свою обиду. Димыч врать не будет. Тем летом я видел, как ему попадало от матери. А мне даже подзатыльника ни разу не дали…

– Глупо, – урезонил меня Димыч и тут к нам подбежал Фантомас.

      Пёс зевнул и сунул мокрый нос мне в карман.

      Мы пошли по улице. Фантомас не отставал и всё совал нос в карман.

– Чё там у тебя? – с усмешкой, осведомился Димыч.

– Котлета, – уже не так сердито буркнул я.

– Ну дай, не жадничай, – озорно сказал Димыч.

– Я и не жадничаю, – обиделся я, достал из кармана котлету, разломил на три части. Одну дал псу, две других слопали мы с Димычем.

      За тем съели хлеб и так дошли до гаражей.

– Ну ладно, мне в отряд надо, – потоптавшись, неловко сказал я.

– Выходи сегодня мяч гонять, – предложил Димыч, надувая пузырь.

– Угу, – согласился я и влез босыми ногами в лужу.

      Димыч убежал, а я с тревогой думал, влетит мне ещё сегодня или нет…

                                    3

      Утреннее солнце заливало улицу, грело нам лица и макушки, сверкало в клубившейся над водой уличного бассейна дымке. Вода была тёплая и так и манила искупаться. Над лесом вставали оранжевые облачные горы, а по синему бархату неба уже чертили белые следы серебристые самолёты.

– Снова кто-то помойку поджог! – бушевала во дворе Лизавета.

– А чё мы сразу?! – ощетилились мы с Владькой.

– Зная вас, я ничему не удивляюсь! – едко фыркнула Лизавета.

– Серёнька не поджегал помойку! – заступился за меня Владик. – Он же сам пожар тушил в школе!

      Влад сидел со мной на качеле и наши коленки и локти касались. Я оттолкнулся ногами и мы закачались. Качеля заскрипела.

      А помойка слабо тлела, залитая водой мальчишками из пожарной дружинвы.

– Вот к чему приводят ваши игры со спичками мальчики! – ходила вокруг нас сердитая Лиза, читая нам нотации и поглядывая на слабо дымящуюся помойку. – Все эти ваши дымовухи… Чуть школу не спалили!

– Это не мы, – резко сказал я. – Мы такими штуками не балуемся.

– Серёнь, а покажи ещё раз значок? – с интересом попросил меня Костя Раскатов.

      Я сунул руку в карман шортиков и показал значок с золотистым пионером, который тушит синей водой из брандспойта красный огонь. На серебристом фоне внизу было написано:

      "Юный огнеборец"

      Мне его вручили пожарные на линейке у нас в школе.

– Кто же интересно кинул дымовуху… – задумалась Светка Загремухина.

– Да, – озабоченно кивнула Лизавета. – Может быть Тёмыч?..

      Значок гулял по ребячьим рукам, а я снова стал ковырять боялвку.

– Даша приходила, – как бы между прочим заметила Лиза. – Сказала, что ты её достал.

– Дашка меня ещё больше достала! – с чувством ответил я.

– Вьюжанин…

      Я раздражённо дёрнул плечом.

– Ну… Серёня…

      Я повернулся к вожатой.

– Ну неужели это так трудно и зазорно? – проникновенно спросила она.

– Что? – насторожился я.

– Петь в хоре! – повысив голос, сказала Лизавета. – Просто спеть с ребятами весёлую песенку. У нас же в пятницу такой день…

– Концерт для малышей?

– Да. Так ты пойдёшь в хор?

– Нет, – упрямо отказался я.

– Изверг ты, – простонала Лизавета. – Мучение ты моё, бедствие всей улицы. Ну скажи мне, почему ты не хочешь? Может у тебя что-то случилось?

      Я опустил голову и стал смотреть на носки кроссовок.

– Я стесняюсь… – отчаянно краснея, признался я, подняв на Лизу глаза.

– Он видите ли стесняется! – с досадой всплестнула руками Лизавета.

      Мы пошли в наш пионерский клуб, но ребят ещё не было и мы как всегда бесились в зале, дожидаясь, когда себерутся весь отряд.

      Я сидел на подоконнике и облизывал пораненную во время беготни руку и бросал то и дело взгляд в окно, за которым светило солнце и было весело играть. Жорик носился по залу с половой тряпкой.

– Ну, что у нас плохого? – вошла в отряд Катя.

      В неё полетела тряпка.

– Жорик, вот я тебя! – погрозила индикатору Катя.

      Не успели мы его угомонить, как в клуб ворвалась ватага ребят.

– Кать, мы робота сломанного нашли! – ликующе воскликнул Лёнчик. – Сейчас починим, будет помогать дежурным по отряду!

      Катя ахнула и отпрянула к окну. Мальчишки несли в клуб ржавого слабо перемигивающегося индикаторами робота.

– Где вы его нашли? – с оторопью выдавила из себя Катя.

– У высоковольток, где мы убирались, – непринуждённо ответил Лёня. – Он наверное с самой ядерной войны там лежит бедный…

– Мы его починим, – возбуждённо сказала Лёнькина сестрица Алёна, – и он вместе с ребятами будет нести вахты и убираться в отряде!

– Ребята, можно с вами? – попросился я, чтобы Лиза отвязалась.

– Идём, – дружелюбно махнул мне Лёнчик.

      Внесли робота к электроникам, и началась работа по его оживлению.

                                    4

      Позанимавшись с роботом, мы с мальчишками почесали на улицу. Мы перелезли забор пошли на задний двор красной школы. Сейчас здесь никого не было и мы лазали по ржавой скрипучей железяке и прыгали с найденным на помойке зонтиком в бурьян, как парашютисты.

      Высота была, просто жуть, особенно если смотреть оттуда, но прыгать было весело и страх давно прошёл. Несколько раз нас ловили за этим занятием взрослые. Я влез на вершину и посмотрел на наши дворы.

– Серёня, прыгай, я лезу! – крикнул снизу Даня.

      Я раскрыл зонтик, прыгнул и приземлился в бурьян, встал, отряхивая с кофты сухие былинки и снова огляделся. Я дал брату зонтик. Даня полез вверх, а потом тоже спрыгнул вниз. И так мы прыгнули раз пять.

– А вдруг кто-нибудь увидит, как мы прыгаем? – встревожился Алька.

– Кто увидит? – усмехаясь, сказал я, вскакивая на ноги.

– Ну, а вдруг наши вожатые?

– Наши?! Чё им здесь делать, тут вообще не наша школа.

      Отряхнувшись, я снова полез на железяку и спрыгнул. Дёмка взял зонтик, спрыгнул следом, и чуть не зашиб меня ногами. С него слетела кепка.

– Это что такое?! – бежала к нам какая-то тётка. – Вы опять с этой штуки прыгаете, поганцы! Из какой школы?

– Шухер, милиция, прячь таблетки! – крикнул Даня, хватая меня за руку.

– Головы-то у вас есть, с такой высоты прыгать?! – не унималась тётка.

      Мы бросилиись бежать сломя голову, вниз по улице.

– Всё равно узнаю, где учитесь! – крикнула нам вслед тётка и зашагала к школе, а мы свернули за угол и рассмеялись.

– Ну вы даёте! – с уважением выдохнул Тилька Чуваткин. – Я так бы не смог…

– Да хочешь, мы тебя научим так прыгать? – предложил другу я.

– Сразу конечно не получится, – заявил рассудительный Тим, – а потом сможешь, даже без зонтика.

      И тут мы услышали голоса.

– Сил моих нет! – раздражённо говорила тётка, которая прогнала нас. – Уже четвёртый раз застаю их за этим занятием! Прыгают и прыгают!

– Я приму меры, – раздался решительный Дашкин голос.

      Мы испуганно переглянулись и нырнули во двор, бросив зонтик.

      А на столбе заиграло радио:

      "В юном месяце апреле

      В старом парке тает снег

      И весёлые качели

      Начинают свой разбег!"

      Утопали в сухом бурьяне запущенные улицы города нашего атомного мира, так что казалось, что никого не осталось. Но откликались ребята из других пионерских отрядов по всему миру. Они выходили на связь и это значило, что планета была жива. Я улыбнулся. Сегодня в отряде "Космос" начнётся такая связь. У них была мощная радиостанция.

      У нас её не было и мы шли на сеанс к ним и сидели там до темноты.

      Вечером я забежал домой и чуть не стукнулся о велик. Где-то работал приёмник, а по телевизору шли "Спокойной ночи малыши", которые мы раньше не пропускали, звонил телефон, а за стенкой спорили родители.

      Спорили конечно обо мне и о том, что четыре дня назад случилось в школе.

– Мама, папа, я вернулся! – крикнул я, вбегая в квартиру.

      Из комнаты родителей доносилась песня:

      "Такая удача, такое веселье

      Если хозяин с тобой!"

      "Значит папа уже дома, – догадался я. – Он любит смотреть "Дог шоу", когда удаётся пораньше вернуться с атомной станции…"

– Прибежал, – устало вздохнула мама, – где тебя носит, моя радость?

– Мам, я только попить, – торопливо ответил я, заглядывая в комнату родителей. Так и есть, папа смотрит свою любимую передачу.

      "Но такая тоска и такое мученье

      Если хозина нет…"

– Знаешь, что твой сын натворил в школе, Владик? – нервно спросила мама папу.

– Знаю, – серьёзно ответил отец, ласково ероша мне волосы, – не у всех бы хватило смелости спасти малышей из огня! Мне их вожатая рассказала.

      "И можно совсем не бояться мороза, если хозяин с тобой! – играла музыка в телевизоре. – И вытащить даже из лапы занозу, если хозин с тобой!"

– Сам чуть не помер от страха… – пробормотал я, глядя на свои поцарапанные коленки

– Ещё один такой его подвиг, – простонала мама, – и меня хватит удар!

      "Но вечер тосклив, как осенняя муха

      Если хозяина нет…"

      Папа стал смотреть телешоу, мама ушла вешать бельё на балкон.

      На кухне гремел и подвывал обклеенный вкадышами от жвачек холодильник. Раньше, до того, как я врезался в него, когда зимой гонял по квартире на велике, он гремел потише и не выл вообще. На дверце до сих пор красовалась вмятина от моего велика…

– Серёнька! – вбежал в тамбур Влад, когда я пил. – А Серёнька выйдет?

– Сейчас, он пьёт, – откликнулась мама с балкона.

      Зазвонил красный телефон. Мама уверяла, что красным он стал, когда ещё в детском саду я обозвал звонившую нам домой Дашку дурочкой с маком и вонючкой с ванилью. Мама тогда сказала, что телефону сделалось стыдно из-за того, что я так разговариваю с девочками.

      Мама сняла трубку с задрожавшего от страха телофона.

– Что, опять все стены разрисовали? – послышался её усталый голос. – Я же вчера всё смыла! Ладно, еду…

– Айда на карусельку! – позвал меня Владик.

– Ага! – улыбнулся я. Мы попили воды и выбежали на улицу.

      Не успели мы выбежать в заросший сорняками двор, как нас окатили водой из лужи. Мы завизжали и через миг во дворе уже брызгались все мальчишки и даже девчонки. Весёлая игра захватила всю улицу…

                                    5

      Закончив брызгаться, мы двинулись берегом озера. В воде отражалось солнце и жёлтые облака. Солнце светило свозь ржавые решотчатые башни высоковольток и голые ветки. На берег падали длинные тени. Сверкала дымка над водой и среди деревьев. На плотине играли старшеклашки.

– Илька спрашивал, – задумчиво поглядел Владька на старшеклашек, – можно кого из них к нам, в отряд?

– Миху было бы здорово, – тоже бросив на старшеклашек быстрый взгляд, ответил я. – Или Димыча…

– Миху?! – удивился Влад, взглянув на меня, как на чёкнутого.

– А чё, – хмыкнул я, глянув на старшеклашек. – Илька же сам говорил, чтоб мы их перевоспитывали. К тому же им дома знаешь как достаётся…

      Я дал Владу жевательную конфету мамбу и влез на трубу.

– Они хулиганят, потому, что им скучно, – рассудительно сказал я. – Чем им заниматься? А то они устроят чего. Похуже пожара будет…

      Влад кинул камень в воду.

– Всё ведь из-за скуки, – увлечённо продолжал я. – Такого можно натворить… А ещё из-за родителей. Димыча мама лупит ремнём. Если бы их всех в отряд, чтобы они дома меньше бывали, где им достаётся…

– Ладно, – вдруг спохватился Влад, – мне домой пора, вечером выйду.

      Мы зашагали обратно. Начинались мультики.

– Артём, ты же обещал! – раздался укоризненный Дашкин голос.

– Ты тоже обещала! – выпалил какой-то мальчишка. – Мне надоело уже бармалеев всяких играть! – и передразнил её. – Я злой разбойник, я Бармалей!

– Тёма, пожалуйста, спасай! Никто ведь не сумеет.

– Сумеют. Мальчишек полно.

– Тёма, ну хочешь я тебя от физкультуры и труда освобожу?

      Мальчик и девочка начали спорить.

      Я вышел из-за дома и увидел их. Это были Тёмыч и Дашка. Дашка уже успела замучить не только нас с ребятами…

– Ладно, но только в последний раз! – нехотя согласился Тёмыч. Он был в куртке металлистов с блестящими на солнце клёпками. – Красная шапочка…

      Дашка ушла, вздёрнув нос. Тёмыч вздохнул и привалился к стене дома на берегу озера, там, где клокотала вода, закручиваясь в водоворот.

– Чё, в металлисты записался? – осторожно спросил я Тёмыча.

– Какие металлисты! – отрывисто махнул рукой Тёмыч. – Это костюм Глота с планеты Катрук. Ну из "Алисы" короче. Мне ведь скоро в школе выступать. Будет представление. Я ведь в театральный кружок хожу, с осени…

      И отвернулся.

      С прошлого лета, когда я проткнул хулигана шпагой, мы старались обходить друг друга стороной. И сейчас я чувствовал неловкость.

– А чё к тебе Дашка пристала? – заинтересованно спросил я.

– Да она ко мне второй день пристаёт, – судорожно вздохнул Тёмыч. – Хочет, чтоб я этого Глота играл… В прошлый раз я был злым роботом… Считает, что я только и нужен, чтоб играть бармалеев всяких…