Полная версия
Враждебный контакт. Книга 1. Разведка боем
Вопрос который напрашивался сам собой, и давно созревал в голове у каждого члена импровизированной группы сопротивления Джимми Ли: кто, а главное каким образом зомбирует членов экипажа корабля, настолько сильно подчиняя себе волю и разум, что люди готовы жертвовать собой, своим физическим телом, ради достижения цели продиктованной им кем-то явно враждебно относящимся к армии и ОГЗ? И вывод, который следовал, сразу за этим вопросом: значит ли это, что любой человек попавшийся в руки к «повстанцам», может быть также зомбирован и перейти на сторону соперника потеряв полностью свою волю?
Именно это сейчас пытался узнать командир девятого звена роты дельта, у своего новобранца: осознает ли он всю опасность сложившейся ситуации, понимает ли он что на кону боевой корвет «Индиго», со всеми своими лучшими технологиями, и готов ли он выполнить свой долг не смотря на страх, возможность погибнуть или попасть в заложники к «повстанцам»?
Николай все прекрасно осознавал.
– Я с вами командир, – выдохнул новобранец.
Соперники бежали на них спокойно и уверенно, как быки на корриде. Двое бойцов спереди, первый помощник с третьим бойцом сзади. Николай ещё раз оглянулся – необходимо продержаться секунд десять, чтобы адмирал успел попасть на мостик. Противников вдвое больше, и им не нужно побеждать, достаточно только чтобы каждый из двух впереди бегущих соперников, задержал Ника и Вардана, а следующие сзади первый помощник с бойцом, проследовали на капитанский мостик. И всё! Все усилия были напрасны… Стоп! А ведь не нужно задерживать всех!
– Нужно вырубить первого помощника, – воскликнул Николай, озвучивая командиру свою догадку, – без него у них нет шансов!
– Точно! – воскликнул Саркисян, осознавая, правильный ход мысли новобранца, – это я беру на себя! Прикрываешь!
И командир сделал шаг вперед, времени на какие-то ещё приготовления уже не было…
Глава 24
18 октября 2186 год
корвет «Индиго», внутренний коридор,
перед капитанским мостиком
20 ч. 46 мин.
Теперь Саркисян стоял чуть впереди справа, а Николай сзади и слева. Соперники не придали значения изменению расстановки и не сбавляя скорости столкнулись об импровизированный заслон.
Вардан не вступил в схватку со своим оппонентом, а сделав отвлекающий ложный замах дубинкой, прыгнул в брешь между наступающими противниками, сумев при этом ткнуть подошвой ботинка левого нападавшего под колено, из-за чего у него подкосилась нога и он повалился на пол.
Николай, отпрыгнув от падающего соперника, хотел нырнуть под правую руку соперника справа, повторив прыжок Саркисяна, но этот маневр был разгадан – противник расставил руки, закрывая проход. Ник, уже готовый для прыжка, и по инерции двигающийся на бегущего на него соперника, осознавая, что изменить траекторию уже будет сложно, ткнул дубиной в незащищенное солнечное сплетение. При этом приседая на левую ногу и делая правой подсечку. Прием сработал, боец кубарем полетел по коридору, но при этом и у Николая тут же заныло правое бедро, фактически принявшее на себя весь вес бегущего здорового мужика.
Эффект достигнут, первые два соперника были на земле, и есть несколько секунд для обезвреживания первого помощника. Впрочем, и Ник был на полу, после своего последнего маневра. На то, чтобы подняться и оценить обстановку новобранцу тоже понадобились, бесценные сейчас мгновения. Николай, не оборачиваясь больше назад, поспешил на помочь командиру, который размахивая двумя дубинками, пытался вырубить третьего бойца. Но тот ловко закрывал голову, жертвуя руками и плечами, которые принимали град ударов Вардана.
Сзади этой дуэли, не вмешиваясь в схватку стоял первый помощник, наблюдая за происходящим ничего не выражающим лицом с не моргающим взглядом.
Ещё мгновение Николай раздумывал, что будет лучше: помочь Саркисяну вырубить соперника или самому попытаться обездвижить первого помощника? С одной стороны командир попросил прикрыть его, но с другой стороны логичнее сейчас попытаться достать первого помощника капитана. Потому что пока они вдвоем завалят оставшегося бойца, подтянуться двое первых, и придется все начинать сначала…
Задача одна – задержать первого помощника, поэтому нужно вырубить именно его. Но это означало оставить командира одного против трех соперников. И сам Николай, попадал в ловушку – вернуться на капитанский мостик через троих бойцов (мысленно он считал уже побивших Саркисяна), не получится при любых раскладах. Однако в этом случае была возможность дернуть по коридору в ту сторону откуда пришли соперники. Хоть какой-то шанс. И все эти размышления имеют смысл, только в том случае если будет выполнена задача по устранению основной цели – помощника капитана. Выбор так себе, учитывая, что и времени на размышления практически нет, так как у него всего пару секунд в запасе, пока первые два бойца не встанут на ноги и не настигнут его.
Поэтому новобранец, ещё поднимаясь с пола решил, что помогать Саркисяну он не будет, и метнулся к помощнику капитана. Надо сказать заместитель командира корабля был рослым и плечистым, как минимум на полголовы выше Николая.
Сейчас он безучастно наблюдал за происходящей схваткой, не вмешиваясь. При приближении Николая, он чуть расставил ноги, поднял руки к животу, принимая основную стойку «камаэ».
«Айкидоист!» – успел подумать Ник, – «Мне пизд@ц!».
Но отступать было уже поздно. Тем более придумывать обходные и отвлекающие маневры, оставалось атаковать в лоб. Абсолютно самоубийственное решение, но либо он сам убьется об этого помощника адмирала, либо двое первых противников, через пару секунд вырубят его вместе с Саркисяном.
Николай уже почти приблизился на дистанцию удара, но сам ещё не осознавал, что будет делать… И в этот момент свет в коридоре погас…
«Поменять траекторию!» – тут же мелькнула мысль у юного разведчика. Легче сказать, чем сделать, особенно на такой короткой дистанции.
Все что пришло Нику в голову, и что он попытался исполнить – это откинуться на спину, уводя голову от возможно вслепую выкинутых рук, одновременно выбрасывая согнутые в коленях ноги вперед и падая на пол. В надежде сбить соперника с ног.
Что-то зашуршало рядом с лицом, обдавая потоком воздуха, после чего Ник впечатался в ноги противнику. Через секунду он оказался на полу, придавленный сверху первым помощником капитана. А ещё через секунду, его пронзила резкая боль в правом запястье, и непонятная сила его приподняла, потом перевернула в воздухе и воткнула лицом в пол, с выкрученной за спиной правой рукой.
Вторая рука соперника с усилием вжимала голову новобранца в пол.
На мгновение хватка ослабла. Ник попытался приподняться… Резкая боль в затылке, и голова новобранца безвольно падает на пол…
….
Резкая боль в плече, вывела Николая из бессознательного состояния. Голова кружилась и гудела так, как будто он вчера выиграл пивной марафон. Веки поднимались с ощутимым усилием, сквозь них проглядывался все тот же коридор, слышался разговор и топот ботинок, но из-за гула в ушах, разобрать слова было невозможно. Коридор двигался. Николай закрыл глаза, и ещё раз открыл – коридор двигался вниз, а он как будто взлетал вверх…
Ещё одно усилие, чтобы повернуть голову в направлении движения, ну вот теперь понятно: кто-то тащил его за правую руку по коридору.
«Плен и забвение!» – первая мысль которая пришла Николаю в голову. Сил сопротивляться уже не осталось, тем более при каждом движении в голове будто звонил церковный колокол. Неожиданно движение прекратилось, а рука безвольно опустил на пол.
«Бежать!» – тут же решил новобранец. Сделав неимоверное усилие над собой, он повернулся на левый бок, в попытке подняться. Запрокинул голову, чтобы оценить обстановку, и увидел, как в коридоре сцепились в схватке два человека.
«Так, значит бой ещё не окончен», – сказал сам себе Ник поднимаясь, и прищурив глаза в попытке рассмотреть кто же там дерется. Один из бьющихся был без штанов. «Вырубаю второго», – все также сообщил сам себе, Николай. Собрав остатки сил поднялся, и сделав два шага вперед, он схватил бойца в штанах сзади, вместе с руками, давая полковнику время отправить соперника в нокаут. Боец в штанах, не растерялся и ударил Николая затылком четко в нос. Резкая боль, пронеслась через весь мозг новобранца и схлопнулась где-то в районе затылка. Теплая липкая жидкость потекла по верхней губе. Но захват Ник не ослабил, через пару секунд боец начал оседать на пол, и юный солдат завалился вместе с ним.
Резкая пощечина заставила Николая вновь открыть глаза.
– Надо идти, – над ним склонился, пытаясь поднять полковник, – времени нет!
Ник, с помощью Джимми Ли, поднялся и шатаясь направился к виднеющемуся в стене просвету. Сзади все ещё раздавался шум борьбы. Полковник помог новобранцу сделать несколько шагов, после чего хлопнул по плечу:
– Дальше сам, – и удалился.
Путь до сияющих ярким светом ворот в стене показался вечностью. Николай крался, выставив левую руку вперед, а правой прикрывая глаза от яркого света. В ушах звенело, правое плечо ныло, ноги не слушались, во рту был металлический привкус крови. Когда до входа на капитанский мостик оставалось пару шагов, что-то толкнуло Ника в спину, с такой силой что он влетел в освещенное помещение проехав пару метров по полу. Если бы не выставленная левая рука, он бы скользил лицом…
– Ты как? – голос Вардана, показался далеким, но очень родным и как всегда спокойным.
– Бывало и лучше, – сообщил Николай, поднимаясь в сидячее положение.
Слева от него, в таком же положении находился Саркисян, а справа лежал Джимми.
– Зря я рукопашку забросил, – простонал полковник.
– Что тут было? – медленно поднимаясь, спросил Ник.
– Когда погас свет, я тут же подключил ноги, и вырубил противника, – помогая подняться Джимми, начал рассказывать Саркисян, – А дальше начались кошки-мышки… Ты молодец, все правильно сделал и вовремя. Не тупил и быстро расставлял приоритеты…
– Таня нам сильно помогла, – встрял в разговор полковник, тяжело дыша, – мы когда подбегали, свет над нами начал гаснуть, в какой-то момент впереди всё погрузилось в темноту. Но наши глаза были привыкшие. Мы еле успели. Я с адмиралом, вырубили одного. Потом я отправил командира на мостик, чтобы не рисковать за зря. А сам остался помогать. Саркисян крикнул чтобы я тебя вытаскивал. Я еле нашел тебя в потемках. Ты был в полной отключке, пришлось тащить по полу, но тут какой-то противник очнулся, и решил помешать мне… Надо сказать ты сильно помог, ещё пару секунд и он бы меня вырубил. Вот. Ну а дальше поднял тебя и помогать твоему звеновому. Но надо сказать, что Максим Викторович в юности был чемпионом академии по айкидо, мы вдвоем смогли лишь откинуть его, чтобы успеть запрыгнуть на мостик. Собственно, это все. Адмирал вы здесь?
– А где же мне быть? – усатый мужчина стоял спиной ко входу, возле огромного проекционного стола, с множеством пультов, кнопок и дополнительных экранов, – заканчиваю процесс запуска протокола безопасности по нейтрализации, уровня допуска у всего командного состава… кроме здесь присутствующих. Но я бы хотел все-таки услышать, полный доклад о сложившейся ситуации.
– Так точно, господин адмирал, – сказав это полковник направился к усатому мужчине, рассказывать о том, что им пришлось пережить за последние несколько часов.
Николай огляделся по сторонам. Капитанский мостик, вопреки всем стереотипам, находился не возле огромного панорамного окна, а в самом центре корабля, за толстой броней и многослойными стенами. Здесь был центр управления не только корветом, но, если бы понадобилось и целым флотом.
Это был абсолютно автономный отсек, защищенный со всех сторон несколькими слоями герметичной брони, с модулями охлаждения и обогрева. С защитой от радиации и других форм излучения. Со своей системой жизнеобеспечения и подачи воздуха и воды. Одним слово бункер внутри корабля – последний оплот в борьбе за живучесть, даже в случае проникновения противника на корвет.
Отсек состоял из нескольких комнат, среди которых даже была своя кухня-столовая, полноценный санузел с душем и комната отдыха с кроватями на 8 человек, плюс другие подсобные помещения, склады с съестными припасами, необходимыми техническими инструментами, примочками и причиндалами для быстрой починки вышедшего из строя оборудования, а также арсеналом со скафандрами «Thule» для всех членов высшего командного состава.
Все эти помещения располагались вокруг одного центрального зала – в котором сейчас находился Николай и другие его спутники. В этом зале по центру находился тот самый проекционный стол – центр управления всем боевым кораблем, окруженный дюжиной антиперегрузочных кресел.
В задней (от входа) части зала располагалась импровизированная кают компания. Там тоже стоял овальный стол, но уже обыкновенный (если так можно выразится про стол из редкого земного дерева с красным оттенком древесины), стояло штук шесть, изысканных кресел и пару диванов такого же фасона. А по задней стенке, все из того же сорта древесины, стояли высокие шкафы со стеклянными дверцами, заполненные различными книгами.
Обычно, во время полета, на капитанском мостике постоянно дежурило 3-4 офицера высшего командного состава. Ну как дежурило… Пили кофе, а иногда и что покрепче. Играли в игры, беседовали и читали. Кто-то писал рапорты, кто-то научные труды для того, чтобы ему досрочно присвоили внеочередное звание. В общем не сильно утруждались.
Во время каких-либо миссий и ведения боевых действий, тут уже полноценно работало 8 членов экипажа, в две смены, наблюдая и раздавая указания. И в каждой смене был человек, ответственный за все происходящее на борту – либо адмирал Скот Дженкинс (он же командир корабля), либо его первый помощник, вице-адмирал Максим Викторович Удалов (он же первый помощник). Так задумывалось при планировании управления кораблем. По Уставу космических сил ОГЗ покидать мостик во время своего дежурства было нельзя, как и допускать в него посторонних.
Но по факту, поскольку корабль жил по средне земному времени, во время дневных миссий на мостике присутствовали 10-12 офицеров, включая Дженкинса и Удалова, а ночью оставалось 4-6 дежурных офицера.
Во время редких и коротких визитов на цивилизованные планеты, большинство офицеров предпочитали покинуть корабль, в котором они живут годами, дабы хоть немного разнообразить военный быт. Поэтому почти все офицеры получили увольнительные на планету. А после того, как весь рядовой состав, включая младших офицеров был отозван из увольнения, высшие офицеры не сильно торопились занять свои боевые посты. Особенно учитывая, что боевой тревоги никто не объявлял, и логично предположить, что на захудалой и далекой планете, мало кто отважиться напасть на гордость военного флота ОГЗ, коим считался корвет «Индиго».
Если брать во внимание что все функции, организованные на капитанском мостике, дублировались соответствующими отсеками и службами, так же, как и радиорубка, пост управления двигателями, реакторный отсек и прочее. На которых трудились офицеры рангом поменьше, существующие по принципу «не попадайся на глаза начальству, во избежание не нужных распоряжений». То пустующий капитанский мостик, во время стоянки, никого особенно не удивил.
Николай разглядывал помещение, думая куда ему лучше примоститься. Но обнаружив что, у него рубаха на груди испачкана кровью, и, судя по всему, шея сзади тоже в крови. Решил не пачкать дорогую мебель и уселся на пол облокотившись на стену. Полковник красочно расписывал адмиралу ситуацию, матерясь и жестикулируя. Двое ученых стояли в стороне, также с удивлением оглядываясь по сторонам. Кресло с пленником было при них. Петер Хофман сидел все также привязанный к стулу, и смотрел на Николая ничего не выражающим взглядом…
Саркисян появился не пойми откуда, в руках у него была пластиковая бутылка воды и большая аптечка с ремнем через плечо. Он уже явно умыл лицо – воротник рубашки был расстёгнут, футболка под ней мокрая. Без лишних слов он сначала протянул бутылку Николаю, и юный член экипажа с радостью «засосал» в себя треть емкости. После чего полил на голову, давая возможность умыть лицо и промывая заодно рану на затылке. Выдал подопечному какое-то полотенце, а сам «пшикнул» на затылок из баллончика, сначала антисептиком с ледокоином. А потом из другого баллончика жидкой кожей, которая мгновенно затянула рану и застыла, образовав что-то наподобие силиконовой заплатки. При всех этих манипуляциях он почти ничего не говорил, только пару коротких фраз, типа «сиди так» или «замри».
В конце насыпал горсть разных таблеток, коротко приказал – «Пей!»
Осмотрев лицо Николая, смотал из старой доброй ваты пару тампонов, «пшикнул» на них антисептиком с обезболивающим. Затем также распылил струю новобранцу этим флаконом на переносицу, прикрыв глаза ладонью. И без лишних сантиментов воткнул новоиспеченному разведчику, по тампону в каждую ноздрю.
– Не знаю каким чудом, – сказал Вардан, покидая Николая, и подходя к полковнику, – но поставленной цели мы достигли. Впрочем, это лишь временная передышка. Поэтому включайте свои мозги и выруливайте эту ситуацию, потому что мне кажется мы на волосок от полного провала.
Адмирал с Джимми переглянулись:
– Да уж, ясность бы не помешала, – наконец сообщил Дженкинс, – полковник, предлагаю вам все же принять более опрятный вид, и даю разрешение на допрос пленного, с полным пристрастием.
– Бесполезно! – не вставая сообщил Николай.
Адмирал, полковник и Саркисян в недоумении развернулись на новобранца.
– Мне пришлось сломать руку, бойцу из взвода Альфа, – пояснил Ник, – я взял его на болевой, но он не среагировал. Смотрел на меня вот таким вот безучастным взглядом (Николай кивнул в сторону пленника), пока я рвал ему сухожилия. И продолжил бой, не обращая внимания на покалеченную руку. Я не знаю, что с ними сделали, но они готовы пожертвовать своим телом для выполнения поставленной задачи. И боль им точно не страшна.
– Подтверждаю, – раздался миловидный женский голос, совсем не похожий на голос электронного ассистента.
– Благодарю за то, что высказали свое мнение, Татьяна, – сказал адмирал, – так может быть ты сможешь пролить свет на сложившуюся ситуацию?
– Я сообщаю вам информацию, которая поможет вам, а не запутает ещё больше, – опять раздался женский голос, – пока у меня нет достаточных фактов, в той или иной версии, предпочитаю молчать.
– Я тоже считаю, что боль его не напугает, – высказал свое мнение Саркисян, – все, в кем я сражался, бились так, как будто завтра уже не наступит.
– Получается пленник бесполезен? – уточнил Джимми Ли.
– Почему же, – вновь сообщил женский голос, – он уже дал мне массу интересных данных, и ещё может быть полезен, для понимания сложившейся ситуации. Но я бы на вашем месте изолировала его, и по возможности зафиксировала таким образом, чтобы он не смог причинить вреда другим и себе.
Саркисян подошел к пленному, достал не пойми откуда серый скотч, примотал грудную клетку вместе с плечами к спинке стула, и также дополнительно зафиксировал все конечности. Потом сделал несколько мотков вокруг головы, закрыв глаза и уши, проверил что пленник способен дышать, и укатил в подсобные помещения. После чего вернулся в главный зал.
– Ну что же, доступ на корабль заблокирован, – сообщил адмирал, – все малые корабли возвращены на планету. Арсеналы заблокированы. На корабле введен режим «чрезвычайной ситуации» по особому протоколу, все служащие и работники должны находится в своих каютах, и не покидать их до особого распоряжения. Наземная группа патрулирует улицы и следит за порядком. Пока… И это проблема, потому что через несколько часов их нужно будет сменить, и тогда толпа вооруженный людей, возможно с враждебными намерениями заполонят корабль… Или же мы должны будем сообщить на планету какое-то другое решение… Какое?.. Что у нас вообще есть?… Так-ссс!.. Предлагаю пройти в библиотеку, и устроить мозговой штурм!
Глава 25
18 октября 2186 год
корвет «Индиго», капитанский мостик
21 ч. 01 мин
Скотт Дженкинс проследовал к большому шкафу с книгами, открыл нижний шкафчик, и достал оттуда поднос с 8 узорчатыми стаканами. Оглядев всех, убрал два стакана обратно. Достал графин полный жидкости благородного темно-янтарного цвета. Поставил все это на центр стола.
Командир звена Саркисян, подошел к столу и движением руки отставил два стакана в сторону:
– Нам и таблеток хватит, – коротко вставил он, после чего снял рубашку, сел в кресло, достал, не понятно откуда, нитку с иголкой и принялся зашивать порванный рукав.
Николай, глядя на это подумал: «С таким командиром точно не пропадешь, прав был Конелли.» И переместился ближе к основной группе.
Полковник так же подошел к столу, бросил короткий взгляд на двух ученых, и отставил в сторону два стакана:
– Нам нужны будут их мозги в полностью рабочем состоянии!
Адмирал кивнул, убрал в шкафчик четыре стакана, а два оставшиеся наполнил на треть. Себе взял один, другой достался полковнику. Оба офицера сделали по большому глотку, и уселись на диван.
– И так, давайте выделим основные факты, которые мы знаем! – произнес Дженкинс, – Александр и Лю, не стесняйтесь, присаживайтесь. Сейчас, что называется ваш выход, так ведите, не стойте в стороне!
Лю Ван, прищурил без того узкие глаза, и спросил:
– Скажите пожалуйста, а почему вы поверили нам, а не им? Что стало основным аргументом?
– О! Не доверяете? – адмирал сделал ещё один глоток и причмокнул губами, – ну сейчас уже глупо об этом спорить, мы заперты здесь. И только я могу открыть вон те ворота. Но чтобы успокоить научную часть нашей компании, я отвечу: голые ноги полковника сыграли ключевую роль!
Сказав это, адмирал так сильно улыбнулся, обнажив идеально ровные и белые зубы, что стал похож на мультяшного капитана Врунгеля.
– Да, все что угодно могло произойти на корабле, – продолжил Дженкинс, – но если Джимми Ли решился выйти в людное место, в виде, порочащим его безупречную репутацию, то это действительно серьезно! Если бы враги планировали подобную акцию, то они бы позаботились о том, чтобы все мятежники выглядели максимально «нормальными» и не привлекающими внимание. Они бы одели штаны во чтобы то не стало, и уж точно не позволили старшему офицеру разгуливать по коридорам сверкая задницей! Появление полковника именно в таком виде, означало спонтанное и эмоциональное действие, которое невозможно спланировать и предсказать. Именно поэтому я решил, что действия всей вашей компании, действительно решительны, и по крайней мере полковник точно верит в то, что творит! Ну видео от Тани тоже сыграло свою роль, как и дальнейшие ваши действия. А когда я сквозь полутьму разглядел лицо Максима… Это безучастное выражение не идет ему совершенно!.. Но мы отвлеклись, а время сейчас драгоценный ресурс, который нельзя растрачивать попусту… Таня, открой пожалуйста потолочный монитор. А вас ученые мужи, прошу все-таки присесть и попытаться объяснить, что же, собственно, происходит на моем корабле.
Адмирал говорил спокойно и уверенно, его слова обдавали слушающих какой-то незримой мудростью. Казалось, что каждое слово точно выверено, и абсолютно уместно. Тон командира корабля внушал уважение и непоколебимость его слов. Дженкинс сейчас олицетворял собой полную уверенность и абсолютный контроль над ситуацией.
Именно такое впечатление адмирал произвёл на рядового Гросса. Хотя Николай понимал, что все их приключения, лишь начало битвы за корвет, и впереди ещё не один бой.
Из потолка, медленно опустился дисплей – Таня выполнила приказ адмирала.
– Так, начнем с самого начала, – Дженкинс продолжил монолог, – когда была обнаружена проблема?.. Таня, отметь пожалуйста основные события, которые повлияли на твой прогноз, и которые ты считаешь, стоит рассмотреть для того, чтобы понять происходящее.
– Сделано, мистер Дженкинс, – радостно сообщила Таня.
На мониторе высветилось:
1. обнаружение бессознательных девяти членов экипажа научно-исследовательского судна «Чарльз Дарвин»;
2. пробуждение бессознательных обнаруженных девяти членов экипажа научно-исследовательского судна «Чарльз Дарвин»;
3. контакт рядового Николая Гросса с членом экипажа транспортного корабля «Голиаф»;
4. активизация обмена данными через нуль-станцию связи планеты «Коринф»;
5. информация, полученная с камер визуального контроля боевого скафандра рядового Николая Гросса;
6. побег пленника Петера Хофмана из камеры с помощью солдат взвода альфа;
7. захват радиорубки и убийство старшего радиста.
– Я правильно понимаю, что проблема началась ещё в момент, когда мы обследовали аварийный корабль «Чарльз Дарвин», – уточнил адмирал.
– Совершенно верно, – ответила Таня, – обнаружение лишь нескольких членов экипажа, без видимых повреждений, испорченные записи последних нескольких дней на исследовательском корабле, все это весьма подозрительно и не вписывается в общую концепцию.