Не сдавайся, дыши! Очерки военного ЛОР-врача

Артем Чечко

Не сдавайся, дыши! Очерки военного ЛОР-врача

Эта книга посвящается моим учителям, трудолюбивым и честным людям, которые щедро делились своим опытом, учили меня не только азам искусства хирургии и в частности оториноларингологии, но и были/остаются примерами достойного человеческого поведения, самоотверженного служения своей профессии и обществу: военному хирургу/оториноларингологу подполковнику м/с в отставке Матвееву Александру Владимировичу, военному хирургу/травматологу полковнику м/с в отставке Лапину Александру Васильевичу, врачу-хирургу Литвинову Артему Николаевичу; врачам-оториноларингологам – доктору медицинских наук Беличевой Эльвире Георгиевне, Бадритдинову Ильгаму Муродилевичу и доктору медицинских наук, профессору Красножену Владимиру Николаевичу

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ

После выхода книги «Вновь слышать и дышать. Очерки военного ЛОР-врача» со мной связались непосредственные участники событий, о которых я решил рассказать. Это были офицеры медицинской службы. Мы вместе снова «пережили» ряд историй из зоны СВО, изложенных в книге. Какие-то оставили теплые воспоминания, а какие-то тяжкий груз на душе.

В ходе моих бесед с сослуживцами мне стало ясно, что некоторые очерки надо расширить, чтобы глубже понять всю глубину переживаний и чувств героев изложенных событий, рассказать новые истории, которые в первой книге не были опубликованы.

Объем изменений и написания новых глав, вошедших в новое издание очерков, делает его почти в два раза больше по объему, фактически самостоятельным изданием.

ДАЮ СЛОВО ОФИЦЕРА

Война приучила нас действовать почти не размышляя, ибо каждая минута промедления чревата была смертью. Поэтому жизнь здесь кажется нам очень уж медлительной. Мы берем ее наскоком, но прежде, чем она откликнется и зазвучит, мы отворачиваемся от нее. Слишком долго была нашим неизменным спутником смерть; она была лихим игроком, и ежесекундно на карту ставилась высшая ставка. Это выработало в нас какую-то напряженность, лихорадочность, научило жить лишь настоящим мгновением, и теперь мы чувствуем себя опустошенными, потому что здесь это все не нужно. А пустота родит тревогу: мы чувствуем, что нас не понимают и что даже любовь не может нам помочь. Между солдатами и несолдатами разверзлась непроходимая пропасть. Помочь себе можем лишь мы сами.

Эрих Мария Ремарк, из книги «Возвращение», 1931 год

Лето 2025 года, в скором поезде, идущем в зону СВО

Это была уже моя четвертая командировка в зону проведения СВО1[1]. Если честно, то как и все, кто в ней (СВО) уже давно участвует, у меня было не проходящее чувство усталости. Больше не физически, хотя и это есть, больше морально. Это и понятно. Идут боевые действия. Я из тех в обществе2[2], кто по долгу службы принимает участие в СВО с 2022 года. И вот, я снова еду на поезде в один из военных госпиталей "за ленту". Он следовал в сторону нашего курортного юга, получается ближе к Украине. И я наблюдал за пассажирами одного вагона поезда, в котором сам находился. Часть людей, как и я ехали на войну, а другая часть пассажиров ехала отдыхать на курорт. Одни ехали воевать, спасать своих товарищей и может даже, к сожалению, погибать, а другие отдыхать, веселиться на пляжном берегу, отрываться по полной. И все это в одном вагоне поезда, и все это были граждане одной страны. Иногда такой контраст гораздо страшнее, чем сама война. В этот момент я вспомнил июнь 2022 года, когда один из бойцов самарской бригады приехал в наш эвакогоспиталь. Он искал своего товарища. Когда-то, лет 5 назад до начала СВО, два лучших друга, которые выросли в одном дворе в Самаре, решили уйти вместе на «контракт» в армию. И вот он приехал, узнав, что его друга детства с тяжелым ранением эвакуировали к нам. К сожалению, он уже был доставлен «200-м». Этому парню сообщили, что его товарищ мертв. Он попросил просто посидеть рядом с ним, с его телом, хотя бы 5 минут. Больше ему ничего не надо, потому что у него и так времени нет, его подразделение уходит опять на боевую задачу. Мед.регистратор ответила, что труп бойца отвезли в морг. А дальше была картина, которая надолго осталась в памяти у многих, кто был там. Самарский боец схватился за голову и закричал, громко закричал. Прислонившись спиной к стене, он медленно сполз вниз. Он рыдал от обиды, от злости, от того, что ничего нельзя изменить. Вот такие мысли были у меня в голове, которые сменялись от гнева, до совершенно полной апатии к происходящему в вагоне, идущего поезда.

В такие времена, я всегда старался отвлечься, переключиться на другую деятельность – чаще на занятия наукой3[1]. Но в этот раз мне почему-то еще вспомнился разговор с одним достаточно известным и значимым в узких кругах оториноларингологом. Он тоже когда-то был военным, но надо сказать очень короткое время им пробыл, как у нас говорят мало прослужил «на земле», быстро попал на кафедру Военно-медицинской академии и со временем во многом стал человеком гражданским по своему отношению к военной медицине, да и образу мышления. Мы с ним дискутировали о роли военного ЛОР-врача на войне. Нужен ли он там? Зачем врача такой специальности посылать на фронт? Какой объем помощи он реально сможет там выполнить? Есть ли какие-то проблемы в военной оториноларингологии, которые можно для начала понять, а потом уже решить, находясь только непосредственно на войне?

И вот, находясь в поезде, я задумался о том, что о моей профессии – военного ЛОРа мало что известно, никто еще не писал о ней с позиций художественной литературы, не рассказывал о том, с чем нам приходиться сталкиваться: перед каким иногда тяжелым выбором мы находимся на войне; о каких даже, как бы это не звучало странно, правильных решениях нам иногда приходится жалеть и о многом другом. Большинство из нас, военных ЛОРов, пришли в свою специальность из хирургии. По крайней мере, до отмены в нашей стране интернатуры был такой порядок. Как кажется мне – это было правильно. Нас учили сначала думать, как хирург. Видеть проблему в целом, а не только какие-то частности. И мне захотелось рассказать об этом всем, о том, как я пришел в эту профессию, как ею искренне «заболел», о чем оториноларингология, и в частности ее военное «крыло».

Врачами разных специальностей написано много книг, посвященных их профессиям – узким направлениям в медицине. Вне конкуренции – хирургия. Это связано с тем, что она чаще всего «бросает тяжелые вызовы» доктору, когда он оказывается в экстренной, жизнеугрожающей для пациента ситуации и обязан уметь принять решение «здесь и сейчас», а также требует огромного напряжения физических и моральных сил во время проведения хирургического вмешательства. Конечно, у коллег терапевтов и близких к ним специальностям, ситуация немного иная, более «размеренная». Что уже говорить о патологоанатомах и судмедэкспертах. Там уже все произошло и их дело безусловно важное, но для тех, кого кладут им на стол, путь уже определен только в одном направление. Хотя, справедливости ради, есть произведения, затрагивающие судебно-медицинскую экспертизу, которые действительно интересные не только врачам, но и обывателям далеким от медицины. А любопытна эта литература, как правило, обстоятельствами, которые в конечном итоге привели «главных героев» на секционный стол.

Хочется отметить, в военной оториноларингологии хватает ситуаций, свойственных для неотложной хирургии, когда военному ЛОР-врачу приходится останавливать массивные носоглоточные кровотечения, либо быстро восстанавливать проходимость верхних дыхательных путей при ранениях челюстно-лицевой области и шеи. Есть много моментов, связанных с возвращением возможности слышать бойцам, подвергшимся минно-взрывным ранениям. В последних случаях оториноларинголог должен еще понять нужна ли помощь обратившемуся за ней или передним находится симулянт.

Перед тем, как приступить к написанию книги, которая просто и доступно расскажет о работе военного ЛОР-врача на войне, расскажет мой путь в эту замечательную профессию, я переписывался об идее ее создания с одним из моих учителей, а также с командиром, под руководством которого работал в зоне СВО. Честно сообщил им, что всю правду, к сожалению, рассказать не могу. На что один из них мне ответил: «Главное, чтобы неправды было поменьше!» Второй сказал: «Пиши правду сейчас, потом она никому не нужна будет! В этом и есть искусство, а красивые брошюры по телеку покажут!»

Я дал им слово, слово офицера, что в моей книге точно не будет неправды.

_____________________________________________

Книга состоит из очерков. Если читать их по отдельности, то заметно, что они расположены в нехронологическом порядке. Некоторые истории разделяют десятки лет между их повествованиями. Но если читать последовательно, то можно понять какая построена логическая цепочка между всеми, изложенными в указанной книге событиями.

24 ФЕВРАЛЯ

24 февраля 2022 года, Казань

Бойцы, находившееся со мной в одной палатке, развернутого медицинского пункта учебного полигона Казанского высшего командного танкового училища, разбудили меня со словами: «Выступает Верховный, он объявил о начале СВО на Украине». Было шесть утра с чем-то. Честно говоря, я даже не поверил. Мы все, конечно, знали, что к границам Украины стянули войска, проходили учения. Из госпиталя, где я служу, несколько офицеров откомандировали на эти мероприятия. В общем-то, из-за того, что многих медиков войскового звена перебросили туда, меня, госпитального военного ЛОРа и отправили заниматься медицинским обеспечением курсов интенсивной общевойсковой подготовки (курсов выживания) для военнослужащих контрактной службы.

После подъема всего личного состава, всех офицеров, в том числе и прикомандированных, собрал на совещание командир второго учебного батальона. У него уже была информация с мест событий. Было кратко доложено, что все сразу пошло не совсем гладко. Требуются бойцы, чтобы пополнить подразделения для ведения боевых действий на Украине. Необходимо было построить контрактников и предложить им после окончания курсов выживания сразу выдвинуться в зону СВО.

Стоит отметить, что командир батальона, подполковник, был человек с боевым опытом, прошедший вторую Чеченскую войну. По его виду было понятно, что он переживал по поводу событий, которые разворачивались на Украине. Уже потом, он как-то сказал всем офицерам: «Это все только начинается!»

Вернемся к 24 февраля 2022 года. На плацу построили учебный батальон. Бойцы шепотом общались между собой, у кого-то были знакомые, которые уже вступили в бой. Последние периодически выходили на связь. Настроения в строю были тревожные. Командир батальона обратился к строю с речью. Сказал все, как есть. Никого он не заставлял писать рапорта для отправки в зону СВО. Было заметно, что много военных из строя сами вызвались убыть на Украину. Среди них, были и бойцы (истопники) с моей палатки. Интересные ребята они были, надеюсь и есть. Об их судьбе на момент написания книги мне ничего неизвестно.

Первый служил раньше в спецназе Росгвардии, была у него командировка в Сирию. По окончанию контракта в указанной выше структуре, он решил перейти в Министерство обороны.

Второй товарищ служил на военной авиабазе в Киргизии. Когда у него закончился контракт и перед его продлением выяснилось одно обстоятельство: оказывается бойца взяли на службу без прохождения курсов выживания. Командиры решили это исправить и отправили его «на большую землю» прочувствовать, что он все же военный. Этот ефрейтор был с высшим юридическим образованием, служил рядом с замполитом, а в армию он попал, спасаясь от последствий своего желания стать мэром одного из маленьких городков нашей необъятной Родины. Так, он мне рассказывал. Все у него шло хорошо, пока он не решил отметить свои выборы в кругу своих спонсоров друзей. Праздновали еще несостоявшуюся политическую победу на дачном участке. Изрядно подвыпившего будущего мэра отнесли на заднее сидение автомобиля владельца дачи. А потом произошло то, чего никто не ждали.

Наш герой проснулся на заднем сидение, увидел, что машина куда-то едет, а впереди сидят два незнакомых человека. Это оказались автоугонщики. Недолго думая, он крикнул: «Вы кто?!» Для злодеев, похитивших автомобиль, это оказалось неожиданным сюрпризом, что на заднем сидении кто-то был. Они его не заметили, угоняя машину. От неожиданности у вора за рулем дрогнула рука и автомобиль улетел в кювет. Когда приехали сотрудники ГИБДД вместе с автовладельцем, в машине нашли только «будущего мэра». Никто ему не поверил, что авто угнали, думали, что это был он. Чтобы замять дело, «красиво» уйти с выборов, он принял неожиданное решение – пойти служить в армию! Так, он и оказался на военной базе в Киргизии.

Оба бойца подписали рапорта на отправление в зону СВО по окончанию курсов выживания.

Я же, с момента начала СВО постарался дать контрактникам на полигоне максимум того, что знаю сам по военно-медицинской подготовке. Всем было понятно, что от знаний в этой области зависит на войне многое, самое главное – жизни людей. В скором времени и мне пришлось убывать в зону СВО на помощь к своим товарищам.

Но прежде хочется рассказать, как начинался мой путь в военную оториноларингологию.

ALMA MATER

2018-2020 года, Санкт-Петербург

Здание кафедры и клиники оториноларингологии Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, Санкт-Петербург

В нашей стране есть место, где готовят военных ЛОР-врачей – это кафедра и клиника оториноларингологии Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова (ВМедА), в городе Санкт-Петербург. Последняя, была создана первой в истории мировой медицины. В 1893 году произошло слияние двух направлений: отиатрии (ушных болезней) с горловыми и носовыми болезнями, с созданием единой кафедры ушных, горловых и носовых болезней. Ее первым начальником был тайный советник Н.П. Симановский. Этот гражданский чин согласно табелю о рангах Российской Империи соответствовал воинскому званию генерал-лейтенант.

История этого места поистине грандиозна. Наверное, мало кто из медицинских ВУЗов, да и даже в Военно-медицинской академии, может похвастаться таким количеством захватывающих событий и неординарных личностей. При том, есть вещи, которыми можно гордиться, а есть, о которых лучше бы забыть.

Так, известно, что в свое время к Иосифу Сталину лично обращался американский миллиардер Генри Форд с просьбой разрешить академику Воячеку Владимиру Игнатьевичу, начальнику кафедры ЛОР, выехать в США. Он просил прооперировать его дочь по поводу хронического гнойного среднего отита. Владимира Игнатьевича не отпустили, но дали разрешение приехать американке к нам, в СССР, для хирургического лечения. Есть история, которую мне рассказывал один из старожил кафедры, профессор, ныне уже покойный: якобы, Воячек В.И. ездил в Италию, где в 1938 году оперировал Муссолини, тоже по поводу хронического гнойного среднего отита.

Личность Владимира Игнатьевича крайне занимательна, он был учеником первого начальника кафедры ЛОР – Николая Петровича Симановского. После Октябрьской Революции, академик Воячек был назначен начальником Военно-медицинской академии. Он смог перестроить весь учебный процесс под требования советской власти.

Есть один интересный момент, связанный с именем знаменитого военного ЛОР-врача. Он был самым возрастным генералом за всю историю Российской Империи, СССР и уже современной России. Владимира Игнатьевича демобилизовали приказом министра обороны только в 1968 году на девяносто втором году жизни. Таким образом, он отслужил 74 года в армии.

Как это было? В середине 60-х годов на стол министра обороны СССР Гречко попал список генералов, выслуживших установленный срок. Маршал изучил список и заметил фамилию генерала Воячека, где была указана дата рождения – 1876 год. Министр задал вопрос начальнику Главного управления кадров: «Тут какая-то ошибка или описка?!» На что последний доложил, что ошибки нет. В списке есть генерал-лейтенант медицинской службы В.И. Воячек и ему действительно скоро 90 лет.

Министр обороны принял решение: оставить начальника кафедры ЛОР ВМедА на службе еще на несколько лет.

Кроме, генерал-лейтенанта Воячека были и еще знаменитые ЛОР-врачи, работавшие и служившие в стенах академии – В.Ф. Ундриц, К.Л. Хилов, Р.А. Засосов и И.Б. Солдатов.

Надо отметить, что одно время в Ленинграде, с 1940 по 1956 гг., существовала кафедра ЛОР Военно-морской медицинской академии (ВММА), которая потом влилась в состав одноименного подразделения ВМедА им. С.М. Кирова. Сотрудники этого учреждения участвовали в создание противовоздушной обороны блокадного Ленинграда в годы ВОВ. Об этом еще будет рассказано в книге.

Были и моменты, которые стыдно вспоминать: это и донос на начальника кафедры ЛОР ВММА генерал-майора м/с Засосова Романа Андреевича, по которому его арестовали в 1953 году и чуть не расстреляли, но изрядно поиздевались над ним; это и конфликт К.Л. Хилова с И.Б. Солдатовым, из-за которого последний был вынужден уволиться с военной службы и уехать в Куйбышев, где потом стал академиком и вписал свое имя в историю мировой медицины; это и позорное исключение из всесоюзного общества оториноларингологов в 1990 году начальника кафедры ЛОР ВМедА с формулировкой «за нарушение общечеловеческих норм морали»!

Все это очень интересно. Если убрать все эти интриги, коснуться только мастерства оперирующих ЛОР-хирургов данной кафедры, то равных им нет в этом деле. Именно там, я и постигал свою специальность – военного оториноларинголога. Правда, по итогу оперировать меня научили профессора из другого ВУЗа. Что тут сказать: наверное, повезло, что так получилось.

На этой кафедре я проучился 2 года, с 2018 по 2020 год, после чего был направлен служить в Самару.

НЕПРОСТЫЕ ВРЕМЕНА. О МЕЧТЕ РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

Осень 1997 года, село «Буйновичи», Республика Беларусь

Мои родители родом из Белоруссии. Отец был офицером и свою военную службу начал в России.

Когда был распад СССР, он, как и многие другие военные принял для себя решение – продолжить служить России. Когда он приезжал в Беларусь и у него спрашивали знакомые, почему отец не возвращается на малую родину, он отвечал: «Я давал присягу Родине, столица которой находится в Москве. Второй раз и другому государству я присягать не буду!»

Мой отец был не один, кто принял такое решение. В одном ряду с ним оказались также другие белорусы, и украинцы, и армяне, и представители других народов, которые остались верны своей присяге и не видели себя вне русского мира. Многие офицеры были растеряны, они не понимали, как такое могло произойти. Все эти военные очень тяжело переживали распад их Родины, для каждого из них это была личная трагедия.

Вот так, наша семья оказалась в России, в одном из ее уголков – западной Сибири, где и родился я.

Мой дед Чечко И.Д.(1929-2015), подростком в годы ВОВ помогал партизанам, потом попал в плен и находился в нацистском концлагере под Кировоградом; кадр из видеосъемки 1997г. (семейный архив)

аждый год мы ездили в Беларусь к своим многочисленным родственникам. В один из дней мы заехали к моим бабушке и дедушке по отцовской линии в село «Буйновичи». Всегда по приезду вся родня собиралась вместе. Говорили обо всем. В основном, шли житейские истории о том непростом времени, как все выживали в 90-е годы. Особенно мне запомнился момент, когда мой дед начал возмущаться насчет выдачи нового пашпарта (так по-белорусски звучит слово паспорт). Он не хотел менять свой советский документ4[1]. Кто-то из родственников сказал, что это всего лишь бумага и не стоит ему так по этому поводу нервничать. Это очень сильно задело дедушку. Он посмотрел на всех, кто был за столом и сказал: «Нет, для меня это не просто бумага! Для меня это напоминание того, что я когда-то родился и жил в большой державе. Это напоминание того, что за нее воевал мой отец! Это напоминание того, как я, будучи подростком помогал партизанам и защищал эту страну, а когда попал в плен, каждый день ждал, находясь в заточении у фашистов – в концлагере, когда придут солдаты Красной Армии и меня освободят! И они пришли, и спасли не только меня, но и весь мир от самой человеконенавистнической угрозы! Это напоминание мне о том, что я был уверен в завтрашнем дне! Это напоминание о том, что меня никогда не бросит мое государство..» В этот момент он остановился. Видно, что у него очень сильно защемило в груди, в его глазах была обида, так задела его эта тема. _____________________________________________

В Буйновичах до начала 1943 года немцев не было, стояли словаки. Местные жители, практически все, в том числе и мой дед, помогали партизанам Лельчицкой бригады. Большая часть словаков после того, как в деревню вошло партизанское соединение Ковпака5[1], перешла на нашу сторону и ушла в легендарный Карпатский рейд по тылам немцев и погибла. Батальоном словаков, который был дислоцирован в районах Гомельской области (до войны была Полеская область, а ее областным центром был город Мозырь) командовал капитан Ян Нелепка, начальником штаба был капитан Рудольф Меченец. Последнего за связь с партизанами расстреляли в Буйновичах представители командования словацкой бригады. Историю Героя Советского Союза и Чехословацкой Республики Яна Нелепка экранизировали в третьем фильме «Карпаты, Карпаты» и в советско-чехословацком фильме «Завтра будет поздно». Рудольф Меченец будет захоронен в Буйновичах в братской могиле вместе с погибшими партизанами. После войны в конце 60-х годов приезжала делегация из Чехословакии. Братскую могилу вскрыли, останки Героя Чехословацкой Республики Рудольфа Меченца определили и перенесли на Родину.

После ухода в 1943 году словаков, в деревню вошли немецкие каратели. Многих мирных жителей сразу взяли в плен, деревню полностью сожгли, немало сразу расстреляли, большую часть из них сожгли заживо в сараях. Деда, ему тогда было 14 лет тоже хотели расстрелять, но староста сказал, что его отец (мой прадед) Дмитрий был тогда в Красной Армии (немцы не расстреливали родственников бойцов и офицеров КА, так говорил дед), что спасло ему жизнь и его вместе с другими жителями деревни угнали в различные концлагеря.

После неловкой паузы, в какой-то момент взоры взрослых, которые сидели за столом обратились на меня и моего младшего брата. Начали говорить о школе, о подготовке к ней. Мой младший брат сказал, что он умеет складывать числа, сумма которых больше десяти. После чего, ему стали задавать суммы однозначных и двузначных чисел. Он сразу уверенно называл ответы. Учитывая, что ему было всего лишь пять лет, это не могло не восхищать, особенно, меня, который так не мог в свои шесть лет. Единственное, моя мама пыталась это остановить и для меня было непонятно почему. Забегая вперед, скажу, что этот момент снимал мой отец на видеокамеру, в то время – редкое явление. Когда, уже будучи взрослым, просматривая это видео, я понял почему мать хотела прекратить опрос моего брата. В самом начале он ответил правильно, а потом.. Ему говорили: «2 плюс 17, сколько будет?» Он уверенно отвечал: «24!». И так на большинство вопросов.

Затем переключились на меня. Моя крестная стала расспрашивать кем я хочу стать. Я засмущался вначале. Хотя ответ, несмотря на свой возраст, уже знал. В те времена шла Чеченская война, о ней много показывали сюжетов на телевидение, взрослые на кухне обсуждали эти события. Маленьким, я помню, на меня произвели впечатления сюжеты и разговоры о военных врачах, как они спасали раненых. В воинской части, где служил мой отец, тоже был военный доктор и к нему было особое отношение. Это тоже отложилось в моем детском сознании. Потом еще один военный врач из Омска тоже укрепит мое стремление идти в данную профессию.

Я ответил крестной, что хочу стать «военным хирургом». На ее вопрос не боюсь ли я крови, ответил: «Нет!»

Пройдет время и я смогу осуществить свою мечту, поступив в единственное оставшееся военно-учебное заведение, которое к концу 2000-х годов готовило военных врачей.

Я ЗНАЮ ТОЧНО КЕМ Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ!

Ноябрь 2008 года, Санкт-Петербург

один из субботних дней наш первый курс факультета для подготовки врачей для ВВС и ПВО Военно-медицинской академии собрали на встречу с ветераном этого факультета. Он был с кафедры ЛОР (болезней уха, горла и носа) – полковник в летной (синей) военной форме. Если честно, то многие из нас хотели стать военно-полевыми хирургами, в том числе и я, и какой-то военный ЛОР, который говорил нам, первокурсникам, что правильно его профессия называется «ОТОРИНОЛАРИНГОЛОГ» особо нас не впечатлил. Даже выговорить сразу без запинок было трудно эту специальность. В быту ее просто называют «ЛОР». Несмотря на то, что он нам рассказывал, наши неокрепшие и необремененные еще клиническими дисциплинами, а самое главное жизненным опытом, умы все равно полагали – это «сопливых» дел доктор! Что в этой профессии может быть романтичного?! «Героически» лечить насморк, «выдергивать» бедным детям небные миндалины и аденоиды под их крики? Охриплым помогать или вымывать серную пробку – этим гордиться? Слуховой аппарат подобрать деду? А что этот оторино…отолар…короче, ЛОР вытворяет с бедными людьми больными гайморитом?! Засовывает в нос какую-то иголку и многие «поговаривают», что после нее только чаще эти гаймориты возникают! Одним словом – УЖАС! Вот такие мысли были и не только у меня, кстати.