Розовый туман загробья

Почти не ходит на концерты. Раньше она могла сорваться в другой город, если там выступала её любимая группа. Теперь же, когда я вижу афишу на остановке рядом с её домом, она проходит мимо, даже не взглянув. Не гуляет с друзьями так, как раньше – не допоздна, не по парку, не смеясь так, что слышно за квартал. Теперь встречи короткие, деловые: кофе в кафе, быстрый разговор, прощание.

Однажды я увидел, как она остановилась у нашего дуба в парке. Просто стояла и смотрела на него, сжимая в руках бумажный стаканчик с кофе. Ветер шевелил её чёрные с белым волосы, слегка подбрасывал пряди, играл с ними. Она не пыталась их пригладить – просто стояла, глядя на дерево, и что-то в её позе говорило о глубокой задумчивости, может, даже тоске.

В тот момент я понял: она помнит. Всё помнит. Но, как и я когда-то, решила отпустить. Или хотя бы попытаться.

Я стоял за деревом, наблюдая, как она уходит, и чувствовал, как что-то внутри сжимается. Я хотел окликнуть её. Хотел сказать: «Эйми, это я. Прости меня. Я никогда не изменял, я всегда любил только тебя». Хотел взять её за руку, почувствовать тепло её пальцев.

Но не мог.

Потому что я больше не принадлежу этому миру. Я – тень, наблюдатель, призрак прошлого. И если моё присутствие причиняет ей боль, даже неосознанно, я должен оставаться невидимым.

Так что я просто смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. А потом вернулся в свой мир – яркий, кукольный, пустой. Туда, где время застыло, где мои серьги поблёскивают в свете странного солнца, а сумка со значками всё так же висит на плече. Туда, где я могу быть кем угодно – кроме того, кто ей действительно нужен.

Сегодня я опять следил за ней. Она вышла с работы – как всегда, чуть раньше, чтобы избежать толкучки в метро, но не получилось. Я стоял в тени арки напротив офиса, наблюдая, как люди вокруг бросают на неё взгляды. Боже, я бы убил каждого, кто так похотливо смотрит на мою Эйми… Мою? Нет, она больше не моя, но всё равно бы врезал каждому – мысленно, конечно. В этом мире я не могу никого ударить. Я даже не могу подойти. Она остановилась на секунду, поправила воротник пальто, и ветер растрепал её чёрные с белым волосы – пряди упали на лицо, и она машинально откинула их назад. Этот жест, такой знакомый, снова заставил что-то сжаться внутри.

Потом она пошла к нашему дому – тому самому, который больше не мой. Остановилась у подъезда, подняла голову, будто что-то вспоминая. Несколько секунд просто стояла, глядя на окна нашей старой квартиры. Я знал, о чём она думает: там, за этими стёклами, остались её рисунки на холодильнике, полка с книгами, которые мы читали вслух по вечерам, и тот самый подоконник, где мы сидели, обнявшись, и смотрели на дождь. Видел, как она подходит к клубу: вокруг уже толпятся люди, смех, обрывки разговоров, запах табака и алкоголя. Всё это – будто другой мир, куда мне нет доступа. Она остановилась, достала из сумки бутылку. Первый глоток – и я почти чувствую этот резкий, обжигающий вкус виски с колой. Вижу, как она вздрагивает, будто пытаясь стряхнуть с себя что-то тяжёлое, и на мгновение мне кажется, что у неё получается. Кто то окликает её – она кивает, не вспоминая, кто это. Неважно. Здесь все – свои. Пока звучит музыка, пока горят огни. А потом появляется Кити. Черно-розовая бестия – так она её называет. Громкая, суетливая, счастливая. Кити обхватывает Эйми за талию, кричит что-то радостное, и та, наконец, улыбается. По-настоящему. Не натянуто, не для вида – а так, как когда-то улыбалась мне. Они обнимаются, и я вижу, как между ними пробегает этот невидимый ток тепла. Эйми выше, поэтому может положить подбородок подруге на голову – в этом жесте столько тихой силы, столько заботы. Кити прилипает к ней, как всегда: безоговорочно, без дистанции. Они пьют из одной бутылки, смеются, и с каждым глотком я будто чувствую, как тает ледяной комок внутри Эйми.

Внутри клуба гремит музыка, прожекторы рвут темноту на лоскуты – красные, синие, фиолетовые. Люди сливаются в единый организм, качающийся в ритме басов. Кити тянет Эйми в толпу, и та идёт – сначала неуверенно, потом всё свободнее. Она начинает двигаться. Сначала робко, потом – всё сильнее, отдаваясь музыке. Кити кричит ей что-то на ухо, они прижимаются друг к другу, как два островка в бушующем море звуков. И на секунду – всего на секунду – я вижу её такой, какой она была когда-то: живой, настоящей, чувствующей момент. Не боль, не пустоту, не память о прошлом – а здесь и сейчас.

И вдруг что-то меняется.

Её движения замедляются. Она замирает, оглядывается – не так, как раньше. В её взгляде появляется что-то новое. Будто она уловила какой-то отзвук, какой-то след… меня? Наши глаза встречаются. Я знаю, что она не может меня разглядеть – слишком далеко, слишком темно, слишком много мелькающих огней. Но она смотрит туда, где я стою. И в её глазах – узнавание. Или мне только кажется? Она идёт ко мне. Шаг, ещё шаг. Кити зовёт её, но она не оборачивается. Я хочу крикнуть: «Стой! Не подходи ближе! Что-то не так, я чувствую угрозу – неясную, но реальную». Хочу предупредить, остановить, защитить.

Но я не могу.

Мои губы шевелятся, но звука нет. Я протягиваю руку – она проходит сквозь неё, не оставляя следа. Она делает ещё шаг, протягивает руку… и в этот момент кто-то толкает её сбоку. Она оборачивается, улыбается, а когда снова смотрит туда, где я стоял, – меня уже нет.

Я исчезаю, время вышло. Возвращаюсь в свой мир – яркий, кукольный, пустой. Сажусь на краю крыши, свесив ноги над пропастью, которой здесь не существует. Серьги поблёскивают на солнце, сумка со значками лежит рядом. Всё на месте. Всё, кроме неё.

Глава 3. «LOVER»

– Эйми! Чёрт бы тебя… Сколько мы не виделись с тобой!

Ко мне подбежал невысокий мужичок с дредами и в очках, схватил в объятия и закружил громко смеясь. Это был Джек, мой дорогой, добрый, старый друг. Когда-то именно с него начались мои похождения по концертам, мы познакомились в фанатском чате одной группы, я очень боялась идти с ним на первую встречу, ведь он был сильно старше меня, а я тогда в школе училась. Как сейчас помню я в розовом зимнем пальто, у меня волосы выкрашены полностью в белый, два хвостика, а он такой … суровый рокер, хоть и маленького роста, тогда на первой встрече мы договорились, что он поведёт меня на концерт через пару дней. Божечки это было самое лучшее решение в моей жизни, я столько эмоций получила в тот вечер, тогда я и поняла, что на концерте все одна большая семья.

Джек наконец-то поставил меня на пол, но продолжал крепко держать за плечи.

– Ты как тогда… ну тогда пропала, так и перестала выходить на связь, на концерты не ходила, наконец-то ты вернулась к нам!

– Да! А я о чем! – Кити тоже вцепилась в мою руку и начала жалобно заглядывать в глаза – Ты же нас больше не бросишь, правда? Ты же больше не пропадешь?

Я смотрела все ещё в пустоту, туда, где, как мне казалось, я увидела кого-то очень мне близкого и дорогого, но вот только ни внешность, ни голос вспомнить не могу.

– О, Кит! Ты тоже тут! – Джек обнял Кити и поцеловал в щёку.

– А где мне ещё быть? Только на концерте могу нормально отдохнуть и оторваться по полной.

– Эйм, алё, как слышно? Ты вообще с нами?

Я вздрогнула и перевела взгляд на друзей.

– Да-да, я с вами, – поспешно кивнула я, пытаясь стряхнуть наваждение. – Просто… показалось что-то.

Джек прищурился, изучающе глядя на меня. Он всегда умел замечать то, что я пыталась скрыть.

– Что показалось? – спросил он, слегка наклонив голову. – Ты бледная, будто привидение увидела.

Кити тут же встревоженно вцепилась в мой рукав.

– Эйми, что случилось? Тебе плохо? Может, выйдем на воздух?

Я покачала головой и заставила себя улыбнуться.

– Всё в порядке, правда. Просто… – я запнулась, подбирая слова, – просто на секунду мне показалось, что я увидела кого-то из прошлого. Кого-то очень важного. Но, видимо, это просто игра света и тени.

Джек понимающе хмыкнул.

– В этом месте всякое мерещится. Тут же энергетика такая – музыка, толпа, огни… Мозг сам дорисовывает образы.

Он похлопал меня по плечу, и его улыбка стала шире.

– Но раз уж ты здесь, давай забудем про призраков прошлого! Сегодня ночь, когда нужно жить здесь и сейчас. Кити, хватай Эйми за руку – мы идём ближе к сцене!

Кити радостно взвизгнула и потянула меня вперёд, ловко лавируя между танцующими людьми. Джек шёл следом, периодически подталкивая нас в спину и что-то напевая себе под нос – кажется, это была песня той самой группы, с которой всё началось.

Воздух гудел от басов, разноцветные огни прорезали туман, окутавший зал, а где-то впереди уже раздавались первые аккорды знакомой мелодии. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение последних месяцев постепенно покидает меня.

«Может, Джек прав, – подумала я. – Может, пора перестать оглядываться назад и просто наслаждаться моментом?»

Когда концерт закончился, мы пьяные и разгорячённые вышли на улицу. Звенящий теперь тишиной воздух приятно обдувал тело покрывая его мурашками, голова немного кружится. Луна стала клыком, звезды безделушки улыбаются, а под ними люди в очередной раз убедились, как хорошо быть с теми, кто тебя любит, когда заканчиваются истории. Ребята о чем то болтают, но нить суждений я потеряла, видимо последний коктейль был лишний, а может предпоследние шоты, ну вот и на кой чёрт я так много выпила.

– Пойдёшь с нами дальше культурно отдыхать? – легонько толкнул меня в бок Джек и улыбнулся, Кити сразу же подхватила его идею.

– Да-да-да! Ты обязана, Эйм, это же легендарное возвращение. Пойдём, будет весело! – она начала скакать вокруг меня, как зайчонок.

Я покачнулась, пытаясь сфокусировать взгляд на друзьях. Мир слегка штормило, будто я стояла на палубе корабля в неспокойном море.

– Ну… – протянула я, потирая виски. – Честно говоря, я уже на грани коллапса. Ещё немного веселья – и я просто рухну где-нибудь посреди танцпола.

Джек рассмеялся, закинув руку мне на плечо:

– Да ладно тебе, Эйми! Ты всегда так говоришь, а потом зажигаешь ярче всех. Помнишь тот случай в «Чёрном котле», когда ты устроила баттл по танцам с байкерами?

Кити восторженно хлопнула в ладоши:

– О, да! Это было эпично! Ты тогда ещё станцевала тот безумный микс из хип-хопа и вальса – все просто упали!

Я невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер.

– Ладно, – вздохнула я, чувствуя, как усталость отступает перед волной ностальгии. – Но только одно место. И потом я точно еду домой.

– Договорились! – Джек торжествующе поднял кулак. – Тогда идём в «Лунный пёс» – там как раз сегодня живая музыка и коктейли по полцены до двух ночи.

Мы двинулись вдоль освещённой неоновыми вывесками улицы. Ветер развевал мои волосы, остужая разгорячённое лицо. Где-то вдалеке слышался гул проезжающих машин, а рядом раздавался смех друзей – звонкий, беззаботный, заразительный.

Кити подхватила меня под руку и зашептала, заговорщицки подмигивая:

– А знаешь, что самое крутое? Там сегодня играет та самая группа, которая играла твой любимый трек на том самом первом концерте! Помнишь?

Я замерла на секунду, воспоминания нахлынули волной: тот вечер, первые аккорды, ощущение, будто весь мир вокруг заиграл новыми красками…

– Серьёзно? – мой голос дрогнул от неожиданной эмоции.

– Ага! – Джек обернулся, широко улыбаясь. – Считай, это знак судьбы. Всё складывается, чтобы этот вечер стал особенным.

Я глубоко вдохнула ночной воздух, чувствуя, как внутри разгорается давно забытое предвкушение. Может, и правда стоило дать этому вечеру ещё один шанс?

– Хорошо, – кивнула я, и в этот раз улыбка получилась искренней. – Ведите меня, безумцы. Посмотрим, что ещё приготовила нам эта ночь.

Мы зашли в бар нашей небольшой, но дружной и шумной компанией.

«Лунный пёс» встретил нас тёплым светом старинных ламп и гулом разговоров, перебиваемым смехом и звоном бокалов. В воздухе витали ароматы кофе, корицы и чего-то сладковато-алкогольного – будто сам воздух здесь был пропитан атмосферой бесконечного праздника.

Джек тут же вскинул руку, приветствуя бармена – высокого седого мужчину с татуировкой в виде полумесяца на запястье.

– Майк! Три фирменных коктейля – и пусть они будут такими же яркими, как наша компания! – громко объявил он.

Майк усмехнулся, протирая бокал:

– Джек, ты опять притащил сюда свою банду? И как я не удивлён… – он окинул нас взглядом и подмигнул мне. – Эйми, давно не виделись. Ты всё так же выглядишь, будто только что сошла с обложки рок-журнала.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно тает.

– Стараюсь держаться в форме, – ответила я, устраиваясь на высоком стуле у барной стойки.

Кити тут же запрыгнула на соседний, болтая ногами:

– А ещё он обещал, что тут играет та самая! Ну, которая играла «Тени рассвета» на том концерте, где мы познакомились с Эйми!

Майк кивнул:

– Да, Чарли сегодня за пультом. Он как раз должен начать через пять минут.

Сердце ёкнуло – «Тени рассвета» была не просто песней. Это был саундтрек к тому самому вечеру, когда всё началось: первый концерт, первый восторг, первые настоящие друзья.

– Поверить не могу, – прошептала я, глядя на сцену, где уже возились с оборудованием диджей и его помощник.

Джек положил руку мне на плечо:

– Видишь? Вселенная говорит: расслабься и наслаждайся.

Музыка действительно зазвучала через несколько минут, когда группа вышла на сцену – сначала тихий бит, затем нарастающий ритм, а потом… да, это были они. Первые аккорды «Теней рассвета» разлились по залу, и толпа взорвалась одобрительными криками.

Кити схватила меня за руку:

– Ну что, готова? Пойдём танцевать или будем изображать из себя солидных взрослых?

Я посмотрела на друзей – на Джека, который уже начал покачиваться в такт музыке, на Кити, сияющую, как новогодняя ёлка, – и поняла, что никаких сомнений быть не может.

– К чёрту взрослость, – улыбнулась я, вскакивая со стула. – Пошли!

Мы ринулись в гущу танцующих, и мир снова наполнился светом, музыкой и смехом – тем самым волшебством, которое я так долго пыталась вспомнить.

Мы танцевали, выпили ещё по несколько коктейлей, когда солнце начало вставать, освещая улицы первыми лучами, – я поняла, что магия начала потихоньку исчезать. Пора домой.

Небо на востоке окрасилось в нежные оттенки персикового и лавандового, а неоновые вывески уже не выглядели такими яркими – скорее устало мигали, словно прощаясь до следующей ночи. Музыка всё ещё гремела, но теперь она казалась не призывом к веселью, а скорее фоном для завершения чего-то важного.

Я остановилась, переводя дыхание, и провела рукой по влажным от пота волосам. Тело приятно гудело после часов танцев, но усталость уже давала о себе знать – веки тяжелели, а мысли становились всё более размытыми.

– Эйм? – Кити, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, подошла ко мне, слегка покачиваясь. – Ты чего замерла? Давай ещё один трек!

Я покачала головой и улыбнулась:

– Всё, зайчонок, моя батарея села. Пора закругляться.

Джек, который как раз подходил с очередным подносом коктейлей, замер с поднятой рукой:

– Уже уходишь? Но рассвет же только начался! Смотри, какой вид – город будто в розовом тумане.

Он указал в сторону панорамного окна: улицы действительно окутывала лёгкая дымка, пронизанная первыми солнечными лучами. Здания, ещё минуту назад казавшиеся мрачными силуэтами, теперь приобретали чёткие очертания, а асфальт блестел от утренней росы.

– Именно поэтому, – я вздохнула, чувствуя странную грусть. – Если останусь ещё на час, всё это волшебство превратится в обычную реальность. А я хочу запомнить ночь такой – яркой, живой, полной музыки и друзей.

Кити на секунду нахмурилась, но тут же обняла меня за плечи:

– Если мы останемся ещё на немножко, ты же не обидишься?

Я улыбнулась и крепко её обняла:

– Нет-нет, конечно, не обижусь, солнышко. Вы отдыхайте, а я поеду домой. У меня сегодня единственный выходной – надо отоспаться, а завтра на работу.

Кити вздохнула, слегка надув губы:

– Ну ладно… Но обещай, что мы скоро снова так соберёмся! Без тебя веселье уже не то.

– Обещаю, – я потрепала её по волосам. – На следующих выходных – с тебя выбор места и программы. Договорились?

– Ура! – Кити тут же просияла и хлопнула в ладоши. – Я уже придумываю варианты!

Джек, который стоял неподалёку и наблюдал за нашим разговором, подошёл ближе:

– Точно не передумаешь? Можем вызвать тебе такси, а потом догулять здесь – мы с Кити ещё пару часов точно продержимся.

– Точно, – я кивнула. – Я и так сегодня будто прожила три жизни за одну ночь: концерт, «Лунный пёс», танцы до упаду… Теперь нужно восстановить силы.

Джек понимающе усмехнулся:

– Ладно, босс. Тогда вызываем тебе такси прямо сейчас, чтобы ты не тащилась на общественном в такую рань.

– Спасибо, – я благодарно сжала его руку. – Вы лучшие. Правда. Без вас эта ночь не была бы такой… волшебной.

Пока Джек вызывал машину через приложение, Кити порылась в своей маленькой сумочке и вытащила блестящий стикер:

– Держи! – она прилепила его мне на куртку. – Это мой фирменный «антигрустин». Работает на 100 %. Если вдруг загрустишь – просто посмотри на него и вспомни, как мы зажигали сегодня.

Я рассмеялась, разглядывая розовый стикер с нарисованным единорогом:

– Обязательно сработает. Спасибо, Кити.

Такси подъехало к тротуару. Я ещё раз обняла обоих: сначала Кити – крепко, с лёгким похлопыванием по спине, потом Джека – чуть дольше, чем обычно.

– Берегите себя, – прошептала я. – И не слишком увлекайтесь без меня.

– Постараемся, – подмигнул Джек. – Но ничего не обещаем!

– Звони, если что! – крикнула Кити, когда я уже садилась в машину.

– Обязательно! – я помахала им рукой.

Дверь закрылась, такси тронулось. В зеркало заднего вида я видела, как мои друзья, взявшись за руки, возвращаются в бар – их силуэты на фоне рассветного неба казались почти нереальными, сказочными.

Машина плавно влилась в утренний поток редких машин. Я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Тело ныло от усталости, но внутри разливалась удивительная лёгкость. Город просыпался за окном, а я, убаюканная мерным покачиванием машины, чувствовала, как меня накрывает волна спокойствия.

«Всё-таки правильно я поступила, – подумала я. – Уйти на пике, сохранив волшебство ночи. А друзья… друзья остались там – где им сейчас самое место. И это тоже часть нашей истории».

Розовый туман рассвета постепенно рассеивался, уступая место ясному утреннему небу.

Я попросила остановить машину чуть-чуть раньше, чем мы подъехали к моему дому, – мне захотелось немного прогуляться перед сном.

– Здесь остановите, пожалуйста, – обратилась я к водителю, указывая на тихий сквер неподалёку. – Дальше я пройдусь пешком.

Он кивнул, сворачивая к обочине:

– Понял. Хорошего вам дня… или утра, – он усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида.

– И вам, – улыбнулась я, протягивая купюру. – Спасибо.

Выйдя из машины, я глубоко вдохнула утренний воздух. Он был свежим, чуть влажным от росы и пах чем-то неуловимо летним, несмотря на то, что была осень – то ли цветущими кустами у тротуара, то ли моими воспоминаниями.

Город окончательно проснулся: где-то вдалеке гудели первые автобусы, раздавался скрип дворников, сметающих ночную пыль, а в окнах верхних этажей уже загорался свет – люди начинали свой день. Но здесь, в этом маленьком сквере, всё ещё царила особая, рассветная тишина.

Я медленно пошла по дорожке, шурша опавшими листьями. Ноги гудели после часов танцев, но это была приятная усталость – та, что напоминает: ты жил, ты чувствовал, ты был частью чего-то яркого.

В голове сами собой всплывали моменты минувшей ночи: смех Кити, её восторженные возгласы, когда зазвучала «Тени рассвета»; Джек, который кружил нас обеих, будто мы снова те самые подростки, впервые попавшие на концерт; огни, музыка, ощущение, будто весь мир – это одна большая сцена, где каждый может быть собой без масок и страхов.

Я остановилась у невысокого забора, отделявшего сквер от улицы, и оперлась на него, глядя вдаль. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы окрасить крыши домов в золотистый цвет. Тени стали короче, а воздух – теплее.

«Как странно, – подумала я, – всего несколько часов назад я стояла в толпе, окружённая тысячами людей, и чувствовала себя потерянной. А теперь иду одна по пустой улице – и впервые за долгое время ощущаю себя… на своём месте».

Лёгкий ветерок растрепал волосы, и я улыбнулась. Где-то внутри всё ещё звучала та самая мелодия, но теперь она не вызывала тоску по прошлому – она напоминала о том, что прошлое не ушло навсегда. Оно стало частью меня, а рядом есть люди, которые всегда готовы вернуть меня в этот мир музыки, смеха и дружбы.

Развернувшись, я направилась к дому – уже быстрее, почти вприпрыжку. Хотелось скорее принять душ, заварить крепкий чай и, может быть, включить тот самый альбом, с которого всё началось. Просто чтобы напомнить себе: волшебство никуда не делось. Оно живёт во мне, в моих друзьях, в каждом рассвете после безумной ночи.

Подходя к подъезду, я на секунду обернулась, чтобы ещё раз окинуть взглядом улицу, залитую утренним светом. Розовый туман почти рассеялся, но где-то у горизонта ещё мерцала тонкая полоса персикового цвета – как последний привет от волшебной ночи.

«До новых встреч», – мысленно сказала я ей и вошла в подъезд, чувствуя, как внутри разливается тихая, тёплая радость.

Двери лифта открылись, я остановилась около своей двери и принялась искать ключи. Сзади послышались шаги, наверное, сосед, – я обернулась, улыбаясь.

– Вот и ты…

Передо мной – высокий силуэт мужчины. Тело сковало, сердце бешено забилось.

– Ну что же ты молчишь, милая? Где же твоя лучезарная улыбка?

Я отступила назад, вжимаясь спиной в дверь. Лицо скрывала тень, но взгляд – я почти физически ощутила его – был устремлён прямо на меня.

– Простите, вы что-то хотели? – мой голос дрогнул.

Человек слегка качнулся вперёд, и капюшон чуть сдвинулся, приоткрывая черты. Что-то в них показалось смутно знакомым – линия подбородка, форма бровей… Но память, уставшая после бессонной ночи, отказывалась подсказывать.

– Эйми, – произнёс он тихо, и голос прозвучал так, словно я оскорбила его. – Ты не узнаёшь меня?

– Ты… – я сглотнула. – Кто ты?

Он широко улыбнулся, сделал ещё шаг вперёд, и теперь свет из окна на лестничной клетке упал на его лицо. Он широко улыбнулся, сделал ещё шаг вперёд, теперь свет из окна на лестничной клетке упал на его лицо, а потом… Потом резкая тупая боль в животе. Меня начало трясти, глаза расширились, но видеть лучше я не стала. Кто он? Что происходит? Хрип? Я слышу крик, кто кричит? Еще один приступ резкой боли в животе, а затем еще и еще… Я опустила свой взгляд. липкая, горячая кровь, она на моих руках, моих любимых кедах, плюшевые хорёк и волчонок тоже все в этой мерзкой крови, наклейка которую мне подарила Кити тоже.

– Не узнаешь меня, да? – его голос звучал всё ближе, искажённый яростью. – Почему ты больше не улыбаешься? Тебе же было так весело, так весело разбивать мне сердце, когда бросила меня! Уехала из того города, даже не попрощавшись… Я приехал, хотел вернуть тебя, а ты… уже счастлива без меня! Ты смеялась надо мной, да? Смеялась со своими новыми друзьями?

Глаза сфокусировались… Это моя кровь, это мой крик, это я.. была я, теперь я месиво. Ужасный, мерзкий смех, он смеялся и продолжал наносить удары ножом, когда мое тело поддалось притяжению, и я сползла на пол, он начал бить меня ногами.

– Не узнаешь? Конечно, зачем тебе помнить тех, кого ты просто использовала и выбросила? Ты даже не помнишь моего имени, да? О, ты вспомнишь, – он наклонился ближе. В его глазах читалась смесь боли и ненависти. – Ты всё вспомнишь, когда будет уже слишком поздно. Ты бросила меня тогда, уехала, даже не попрощавшись. А я искал тебя… годами искал. Думал, ты передумаешь, вернёшься. Но нет – ты просто вычеркнула меня из жизни, как будто меня никогда не было.

– Пожалуйста… – прошептала я, пытаясь отползти к двери. – Остановись…

Каждое слово било сильнее ударов. Я пыталась собраться с силами, дотянуться до сумки, найти телефон… но пальцы не слушались, перед глазами темнело.

– Ты даже не слушаешь меня, – его голос сорвался на хриплый крик. – Как тогда! Всегда так: я говорю, а ты смотришь сквозь меня, будто я пустое место!

Он сделал ещё один резкий жест – боль вспыхнула с новой силой, от неё перехватило дыхание.

– Ну как же? Эйми, ты не узнаёшь меня? – его голос дрожал от ярости и боли. – Почему ты больше не улыбаешься? Тебе же было так весело – разбивать мне сердце, когда ты просто взяла и исчезла из моей жизни! Уехала из того города, даже не попрощавшись… Я приехал, хотел вернуть тебя, а ты… Ты уже была счастлива без меня. С другим. Даже после его смерти ты хранила ему верность, будто я никогда ничего для тебя не значил!