Гиарат

Иллион встал с кровати и протянул мальчику руку, Эрик ответил неуверенным рукопожатием. Служитель вышел из хибарки и, отойдя на пару шагов от дома, он услышал звук, похожий на хрюкающий смешок, а затем раздавшийся за ним тихий детский смех. Иллион улыбнулся и подумал, что это лучшее событие сегодняшнего дня.

***

Иллион долго не мог уснуть. Тому причина была не жара, а бесконечно ползущие ему в голову мысли об Эрике. Весь восторг от произошедших перемен куда-то улетучился, не было больше мыслей ни о буре, ни о Мантикоре, ни радости от «воскрешения» небесного мальчика, теперь он думал только о том, к чему мог бы привести его Эрик. Мальчик ничего не помнил (или притворялся, что не помнил), не мог совсем ничем поделиться, а значит служителю не оставалось ничего другого, кроме как отдаться воле неясности их с Эриком судеб.

Одно только серьёзно не давало Иллиону покоя. Он предполагал, что возможно у мальчика не осталось в живых совсем никого, что будто бы родился он прямо из неба и был сброшен сюда по чьей-то уж очень жестокой воле, и возможно просто так, ради забавы неких высших сил. Эти догадки натолкнули служителя на мысли, которые объявились в голове в том момент, когда он смотрел на Эрика в его детской одежде. Иллион тогда увидел в нём не просто нечто схожее с собой, а в какой-то мере его продолжавшее. Служитель не сомневался, что небесный мальчик хоть кого-нибудь или что-нибудь узнает в Турресе, ведь нутро подсказывало, что пришелец прибыл уж очень с далёких краёв. Иллион подумал, а кем был он сам для тариканцев до своего прихода? Такой же чужестранец, которого приняли в Тарике и Гиарате, которому не оставалось ничего другого, кроме как уживаться в новом крае, узнавать новых людей, строить новую жизнь и забыть старую. Всё это роднило его с Эриком, и теперь Иллион думал, что возможно в его жизнь ворвался не пришелец, а тот, кого он сможет взять в ученики, тот, кто сможет сменить его на посту смотрителя твердыни, тот, кто может стать тем, кем Иллион стал для Иогастаса – названным сыном. Служитель переваривал эти размышления примерно с час, и вскоре начал проваливаться в сон.

Через несколько часов Иллиона взбодрил хруст, который раздался прямо у дома Мекхена. Кто-то вышел из хибары и наступил на уложенный у входа настил из веток. Иллион медленно встал и посмотрел из окошка в ночную темноту, то был Эрик, который огляделся по сторонам и медленно пошёл за хибару в сторону загона для катаругов.

Иллион напугало это действие, неужели небесный мальчик пытается сбежать? В таком случае, Иллиону придётся попытаться приступить к серьёзным уговорам, а если не получится, то служителю не оставалось иного, кроме как взять Эрика в плен, и тогда прощай доверие.

Когда мальчик скрылся за хибарой, Иллион тихой поступью вышел на улицу и обошёл домик пастуха. Ему сразу же полегчало, потому что он увидел, как небесный мальчик двигался прямо к загону для катаругов. Когда он дошёл до изгороди, то вытянул руку и начал причмокивать, чтобы подманить к себе животное.

Иллион направился к нему и перестал шагать как можно тише, чтобы Эрик смог услышать, как к нему кто-то приближается. Так и случилось, мальчик обернулся.

– Кто это?

– Не боись, это я, Иллион. Можно я с тобой постою?

– Можно, – ответил Эрик и вернулся к подманиваю катаружки.

Иллион встал рядом с Эриком и наблюдал, как тот безуспешно старался подозвать снующее туда-сюда животное.

– Их лучше звать шиканьем, вот так. – Иллион шикнул и катаружка тут же обратила на него внимание. Попробуй. Вот… да, вот так. Молодец.

Катаружка медленно подошла к Эрику и принялась вылизывать его вытянутую руку. Иллион с улыбкой наблюдал за этим, пока не заприметил, что мальчик без конца поглядывал на звёздное небо. Служитель думал, какой бы вопрос сейчас стоило задать, чтобы расположить к себе Эрика? Но его опередили.

– Я правда упал с неба?

– Не совсем с неба. Тогда была гроза, в ней сверкали фиолетовые молнии, а потом появилось что-то похожее на сферу. Когда она лопнула, я увидел, как ты будто выпал из неё и полетел вниз. Это было вон в той стороне и тебе несказанно повезло, ты упал прямо в солёное озеро.

– Солёное озеро?

– Да, так мы его называем. Там вода и берег пропитаны солью?

– А мне можно…?

– Сходить к нему? Можно, но только когда я вернусь из Турреса. Уж очень опасное это место.

– Вы меня не обманули?

– Ты про падение? Нет, я не обманываю. Сам до конца поверить в такое не могу.

– Нет, про то, что вы всех боялись, когда остались один.

– Да, боялся… я бы даже сказал сдался. Я могу тебе доверить одну тайну? Об этом я ещё никому не рассказывал.

– Думаю… да.

– Я согласился пойти с Иогастосом только из соображений, что он меня убьёт или съест.

– Съест? – встревоженно спросил Эрик.

– Да, но он не сделал этого. Иогастос привёл меня сюда и пообещал защищать, даже от людоедов. Своё обещание он сдержал, но до этого я продолжал не доверять ему, лишь смиренно ждал конца. Понимаешь Эрик, мне было очень страшно жить одному на улице, я просто не хотел больше… ну чтобы так продолжалось. Каждую ночь я просыпался в ужасе от обычного шороха, смотрел на любого человека, как на голодного зверя. Я… я тогда захотел умереть, но всё вышло по-другому. Эрик, дело было не в людях, дело было во мне. Я позволил страху крепко осесть у меня в голове, и тогда он начал жить мою жизнь. Наверное, поэтому я попросил тебя постараться мне поверить. То, что произошло с тобой, это похоже на то, что пришлось пережить мне, и теперь я стал тем Иогастосом для тебя, который когда-то помог мне выбраться из… ну ты понял. Мне искренне хочется помочь тебе и пока я могу лишь попросить тебя попытаться доверится мне, и я пойму если ты не сможешь этого сделать в ближайшее время.

Воцарилась тишина. Иллион смотрел на катаружку и чувствовал на себе взгляд Эрика. Обоим было о чём подумать в эти тихие минуты, и видимо Эрик сделал это быстрее Иллиона.

– Я пойду.

Иллион улыбнулся и посмотрел мальчику в глаза.

– Ты же не из жалости это сказал?

– Нет, я хочу пойти с вами.

Иллион улыбнулся и медленно положил руку на плечо Эрика, отчего тот вздрогнул. По крайней мере фундамент доверия уже был заложен, теперь предстояло строить стены.

– Спасибо. Но если ты хочешь пойти со мной, то нам нужно хорошенько выспаться. И да, можешь звать меня просто Илл, как старшего брата, а то я себя уже старым дядькой чувствую. Идёт?

– Идёт… Илл, – неуверенно ответил Эрик.

– Вот и славно. Пошли.

Служитель двинулся первым.

– Иллион.

– Да?

– Могу я спать в твоём доме?

– Тебе не нравится у Мека?

– Ну они…

– Храпят?

– Да, храпят.

– Ещё как бляха храпят, – отозвался вдруг Вермил.

– Ну да, ну да. Я-то уже привык к этому. Тогда да, иди в дом. Устраивайся на кровати, а я на циновке посплю.

– Спасибо, – радостно ответил небесный мальчик, после чего обогнал Иллиона и забежал в хибарку.

Эрик устроился на кровати и повернулся к стене. Служитель подумал, что того, наверное, уже давно клонило в сон, но раздражающий и тяжёлый храп пастуха и вправду мог бы вырвать из глубокого сна кого угодно. Иллион взял в углу одну из циновок и устроился поближе к противоположной от Эрика стене. Вместо подушки он подложил сумку под голову, нащупал рукой кисет с жалом и принялся думать обо всём, что только лезло в голову. Так продолжалось недолго, вскоре он уснул, ощущая при этом радость от победы.

***

«За катаруга ухо, за катаруга ухо, за катаруга ухо», – услышал охотник сквозь сон тараторившего Мекхена. – Иллион, Эрик пропал. Вставай давай!

Иллион повернул голову и увидел на кровати спящего небесного мальчика.

– Да здесь он, – прохрипел служитель. – Здесь, не ори только.

Мекхен забежал в хибарку и облегчённо выдохнул.

– У-у-ух, ну малец, ну вы меня и перепугали. А чего он тут-то? Уговаривал его небось всю ночь?

– Нет, Мек, дело совсем не в этом.

– А в чём?

– В твоём храпе.

– Да как же вы меня одолели, я не храплю. Вон, жинка моя, спит крепко и не жалуется.

– Так, она тоже храпит.

– Ай, чего с тобой разговоры говорить, дурья твоя голова. Сами небось храпите, а на нас всё скидываете. Ну ладно, забудем об этом («забудем до следующей ночи», – подумал Иллион, мысленно посмеявшись). Так что ты решил, сегодня пойдёшь?

– Да, надо бы начать собираться.

– А Эрик, он идёт с тобой?

– Да.

– Ты же помнишь, я должен это от него услышать.

– Да, я иду, – неожиданно ответил встающий с кровати Эрик.

– Ну-с… тогда не смею вас переубеждать. Что вам собрать в дорогу?

– Катагурятины на каждого и по два бутыля воды. Эрик, ты иди умойся и оденься. Я пока поговорю с Мекхеном. Встречаемся на улице, идёт?

– Идёт, – ответил Эрик и вышел из хибарки.

Иллион встал с циновки и сразу же кинул вопрос пастуху:

– А теперь ты мне скажи, берёшь Фину с собой или нет?

– Ну раз малец идёт с тобой, то беру. Выйдем завтра, мне же надо какому-нибудь остолопу объяснить, где на недельках пасти катаружку и как ей копыта чистить.

– А что надумал о моём подарке?

– Мальчик мой, я о нём не думал. На месте голову напрягу, или вдруг жинка чего сообразит.

– Ты всё же решил сделать подарок всем.

– Ну, Иллион, я по-другому просто не могу.

– Ладно-ладно, я не настаиваю.

***

Фина приложилась губами ко лбу Эрика, а затем крепко обняла мальчика.

– Обещай, что будешь слушаться Иллиона и никуда далеко от него не отходить.

– Обещаю, – ответил Эрик.

– Вот и умница. И смотри, одежду не порви, а то у меня мешковины совсем немного осталось.

– Я постараюсь.

– Уж постарайся, – вставил Мекхен. – Иллион, ты точно всё уже решил? Ничего нельзя ещё изменить?

– Нет, Мек, – Иллион сообразил, что пастух спрашивал не об Эрике, а судьбе Густава и Дави. Мекхен определённо догадывался, какую участь им уготовил горный служитель.

– Ну тогда, мальчики мои, удачи вам. Поскорее возвращайтесь. Мы уж с Финюшкой найдём с чем вас встретить.

– До встречи, – сказал Иллион.

– До… встречи, – неуверенно повторил Эрик.

Так началась поисковая вылазка смотрителя твердыни Гиарат и небесного мальчика. Никто из них не подозревал, что сулил поход в Туррес, но каждый в тайне от друг друга думал над этим, и не говорил ничего об этом вслух – потому что им обоим было страшно идти навстречу неизвестности.

ЧАСТ