Диагноз любовь. Спасти семью в годовщину разрыва

Татьяна Тэя

Диагноз любовь. Спасти семью в годовщину разрыва

Глава 1

Игорь

Операциядлилась шесть часов. Я сам ввязался в эту авантюру, но по огромной просьбеглавного врача.

Что ж… невпервой.

Я выхожуиз операционной, и первое, что чувствую — как затекли плечи и ноет поясница.

Стандартныйнабор. Шесть часов над столом, с микроскопом, сшивая сосуды тоньше волоса, —это вам не шутки. Хорошо, что пациент выкарабкался. Мог и не выкарабкаться,если честно, но повезло. И ему, и мне.

— Что,Игорь, массаж бы не помешал? — хлопает меня по плечу Гена, наш анестезиолог.

— Да никтов здравом уме от такой роскоши бы сейчас не отказался, — откликается АняРозова, наша медсестра. — Поеду домой, там муж, пусть он поработает.

— Так онже у тебя не массажист, — бросает Гена.

— Онповар, поэтому два в одном, за почти двадцать лет брака чему только ненаучишься, — подмигивает она.

Коллегирасходятся, а я почему-то думаю про Катю, мою бывшую. До ЗАГСа мы дошлибуквально перед самым разрывом, всё некогда было, да некогда… А потомпоженились и через три месяца развелись.

Новспоминаю, как ласково и бережно она массировала мои напряжённые плечи, кажетсяи без слов зная, что мне нужно, когда я после дежурства приходил домой.

Стягиваюперчатки, бросаю их в контейнер для отходов. Маску — туда же. Шапочку. Протираюлицо влажной салфеткой, чувствуя, как саднит кожу под глазами. В зеркало смотрюмельком — лицо серое, под глазами синева. Красавец. Надо бы выспатьсянормально, взять несколько выходных подряд и тупо поспать.

Но я этузатею каждый раз откладываю.

Едвавыхожу в коридор отделения, как ко мне подлетает Лена, моя правая рука наприёмах.

— ИгорьВладимирович! — Лена, запыхавшаяся, с телефонной трубкой в руке. — Наконец-то!Тут из двойки звонили, то есть Воронцов звонил, три раза уже вас набирал,может, и четыре, со счёта сбилась. Короче, просил срочно связаться, как освободитесь.

Я морщусь,не скрывая чувств.

Этому-точто надо?

Воронцовтребует с ним связаться…, ну ладно, просит… ага, бегу и падаю.

С НиколаемВоронцовым мы вместе в ординатуре учились, теперь оба заведующие отделениями —он в двойке, я в первой городской. Конкуренты мы, у нас вся жизнь —соревнование, но вообще-то нормально общались когда-то. Последний год только редкопересекаемся.

— Позже наберу,— говорю я, направляясь к себе в кабинет.

Хочетсяпросто сесть и пять минут не двигаться.

И чаювыпить горячего.

— Онсказал, это срочно. — Лена бежит рядом. — Сказал, дело касается вашего ребёнка.

Яостанавливаюсь, ничего не понимая. Приподнимаю бровь, смотря на свою медсестру.

— Моегокого, прости?

Ленапожимает плечами, глаза у неё тоже круглые от удивления.

— Япереспросила. Воронцов прямо так и сказал: Передайте Игорю Владимировичу, чтодело касается его ребёнка. Не вру я.

— Да верюя, что не врёшь. Но только нет у меня детей, Лен. По крайней мере тех, о ком язнаю…

— Бурная увас биография, Игорь Владимирович, — пытается пошутить Лена.

— Да неговори… сам в шоке…

У меня нетдетей. И не было никогда. Мы с Катей прожили почти четыре года, забеременетьона не стремилась. Два года как расстались... Она бы сказала, если бы… Онабы... сказала?

Теперь яуже ни в чём не уверен.

— Ладно, —говорю я. — Сейчас его наберу. Сам заинтригован.

Захожу вкабинет, падаю в кресло. Секунду сижу, глядя в стену. Потом набираю Воронцова.

— Николай,здравствуй. Кто там утверждает, что у меня от неё ребёнок?

— Игорь,здорово. — Голос у Воронцова напряженный, делово, но смешок в конце смазываетвпечатления. — Слушай, тут такое дело. К нам поступила пациентка, Иванникова ЕкатеринаПавловна. Двадцать семь лет. Припоминаешь такую? Я сначала не придал значения,подумал — однофамилица твоя, а потом ещё раз подумал…

— Думатьвообще полезно, — чуть растерянно произношу я.

— Неёрничай, Игорь Владимирович… Короче, подумал, а много ли я Иванниковых знаю?Короче, она, когда в сознание пришла перед операцией, попросила связаться стобой. Сказала, что ты должен приехать и забрать девочку, пока она будет вбольнице.

Я молчу.Слова не складываются в предложения.

Катя вгороде?

У Кати ребёнок?

Которого ядолжен забрать?

— Игорь?Ты здесь?

— Катя? —мой голос хриплый, чужой. — Екатерина Иванникова, говоришь?

— Ну так…вроде ж, твою так звали, когда ты в столице был, да? Я что-то припоминаю…

— Молодец…

— Ну я незнаю ваши там обстоятельства. — Воронцов кашляет. — Короче… будешь девочкузабирать?

— Девочку?

— Ребёнка.Дочку. Машу. Малышка совсем, ещё года нет. Ну, Игорь, не тупи…

— Буду…

— Чудно…Иначе я буду вынужден вызвать органы опеки, они передадут ребёнка в детский домили центр временного пребывания, но решил, что сначала тебе позвоню, тем более,пациентка настойчиво просила. Ребёнка ей, видимо, не с кем оставить, вот и...

Я перестаюслышать. В ушах шумит.

Девочка.Ребёнок. Маша. Катя…

Катяродила? Когда? После нашего расставания? Успела сойтись с кем-то, родить? Нопочему ко мне обращается? Где отец этого ребёнка? Почему она звонит мне,бывшему, с которым рассталась два года назад?

Не оченькрасиво, кстати.

Я ещёпомню её последнее: «Больше никогда, Иванников».

— Игорь,ты когда приедешь? — Воронцов возвращает меня в реальность. — У нас тут, сампонимаешь, некогда с детьми сидеть.

— Сейчас,выезжаю. — Говорю, не думая. — К вам в двойку ехать или ребёнок в другом месте?

— У насона в педиатрии. Меня спроси, как подъедешь, я тебя провожу.

— Понял.Мчусь.

Кладутрубку. Смотрю на свои руки. Они не дрожат. Они никогда не дрожат. Тремор дляхирурга — фатальная ситуация, карьеру, считай, можно, заканчивать.

Но внутрименя всё дрожит и вибрирует, только вот внешне никак не проявляется.

Потому чтоя не знаю, что будет, когда я приеду.

Я ведьничего не знаю о маленьких девочках.

А Катя? Уменя будет возможность поговорить с ней или уже нет?