По следам старой охоты

Рановато для таких подробных откровений, подумала Римма Борисовна, распахивая тяжелую скрипучую дверь.

— А кем вы работаете, Егор? — решилась поинтересоваться она.

Мужчина замялся и, неловко фыркнув, неопределенно повел рукой. Подозрительно, немедленно решила Римма Борисовна. Так они и стояли в дверях музея — замерший в почтительности Даниил Петрович, пожилая дама с недоуменно поднятой бровью, и странно хихикающий человек с бородкой.

— Егор Михайлович — криптоинвестор, — наконец, вмешался Даниил Петрович.

— Кто? — удивилась Римма Борисовна.

Егор повел в ее сторону рукой, словно иллюстрируя невысказанную мысль.

— Ну, вот, вот поэтому я стараюсь про это не распространяться, — сказал он Даниилу Петровичу, словно игнорируя пожилую женщину.

Ее лицо вспыхнуло от возмущения — что себе позволяет этот чужак? Он что, намекает, что она не в состоянии понять простых вещей?

Глаза Даниила Петровича, в планы которого точно не входил конфликт, испуганно заметались между ними.

— Считайте меня диджитал-предпринимателем, — коротко пояснил Егор и, не дожидаясь остальных, прошел в гулкий коридор.

Это же надо быть таким зазнайкой, возмущенно покачала головой Римма Борисовна. Зачем ему сдался дом в глухом конце Березовой улицы, она тем более не понимала. Куда сильнее этими новостями заинтересовался Андрей Михайлович — Римма Борисовна уже успела позабыть, что он маячил за ее спиной.

— Что вы говорите? Криптоинвестиции? А на каких биржах вы торгуете? — светски перехватил беседу он.

Егор самодовольно улыбнулся.

— На разных. Мы, знаете ли, стараемся диверсифицировать.

— Понимаю, — примирительно сказал Андрей Михайлович, то ли делая вид, что не заметил покровительственный тон, то ли действительно не замечая. — А какие у вас планы на Неприновку?

Римма Борисовна одобрительно качнула головой — вот, что оказывается делал Андрей Михайлович! Втягивал чужака в беседу, чтобы разузнать подробности.

Егор пожал плечами.

— Пока хочу построить себе дом. А потом, может быть, и туристическую мини-ферму сделаю. Вообще, Неприновку, конечно, пора облагородить.

Пожилая дама, уже подойдя к столу в директорском кабинете, внутренне сделала стойку. Даниил Петрович обернулся и бросил тревожный взгляд на Римму Борисовну — он тоже знает Марью Власьевну и побаивается ее реакции, безошибочно определила она. И, надо сказать, поводы были — такого в Неприновке никто не ждал.

— Мы уже предложили администрации за свой счет заасфальтировать дороги и установить шлагбаумы, — продолжал Егор Михайлович. — Чтобы жители поселка могли себя чувствовать безопасно. Вообще, Неприновка чудесное место, но видно, что поселком давно никто не занимался. Я думаю, также стоит сделать большую асфальтированную парковку на въезде, для удобства автомобилистов.

Римма Борисовна, рывшаяся в столе в поисках ключей от хранилища, замерла. Так вот оно что — вот он, этот неназванный соперник! Какой-то странный выскочка, едва приехавший в Неприновку. Она покосилась на Андрея Михайловича — надо отдать должное, он и бровью не повел, хотя Римма Борисовна видела, как интерес блеснул в его глазах.

— О, амбициозно. Видимо, у вас большие планы?

— Очень, — без промедления согласился Егор. — Вообще я считаю, что большие города изжили себя и скоро жизнь переместится в такие уютные уголки. Разумеется, хочется, чтобы это не было в ущерб комфорту — но для этого надо брать дело в свои руки.

«Да кто тебе это даст, прямо в руки», — проворчала про себя Римма Борисовна, пользуясь тем, что на нее, склонившуюся над ящиком, никто и не смотрел. Да где же эти ключи, когда они так нужны! Краем глаза она заметила, что Даниил Павлович уже начинает нервничать и косится на нее с подозрением. В отчаянии, она сунула руку вглубь ящика и, наконец, нащупала холодный металл. Ну слава Богу! И как вообще они там оказались? Всегда ведь лежали в верхней части, так, чтобы удобнее было достать. Видимо, она случайно задвинула их глубже, когда разбиралась в ящиках. Победоносно подняв над собой маленькую связку, совсем не похожую на ключ от тайного хранилища, она пригласила Даниила Павловича следовать за собой – а со своим гостем пусть уж он сам разбирается.

Хранилище находилось в тесном коридоре, прямо по соседству с кабинетом директора. В маленькой проржавевшей двери, наскоро закрашенной казенной зеленоватой краской, сложно было заподозрить проход к сокровищнице. Ключ повернулся и она толкнула дверь от себя, приглашая остальных войти.

Гости неуверенно замерли на пороге. Что они стоят? Римма Борисовна уставилась на них недоуменно. Андрей Михайлович, все это время остававшийся позади нее, протянул руку и нащупал справа от двери выключатель. Точно, свет! Щелкнула кнопка, и помещение залил тусклый свет одинокой лампы.

Сразу после этого Даниил Павлович шумно выдохнул, и попятился назад, наступив попутно на ногу Римме Борисовне. Та недовольно отдернула ступню в кожаном ботинке. Следом за ним в полной тишине отступил и Егор. Ну что там еще, что может быть за давка, подумала она, и выглянула из-за их спин.

Прямо в центре хранилища, среди старых стеллажей, забитых ценными и не слишком артефактами, лежало тело в голубом халате.

Глава 3 Медаль общества собаководов

Снаружи неуверенно прохрипела и замолкла старенькая сирена полицейского «уазика». Тяжелая металлическая дверь музея стукнула, и в коридоре послышались шаги. Никто из всех четверых, собравшихся в кабинете директора, не пошевелился. Впрочем, полицейские, кажется, сами догадались, где их искать. Скоро дверь распахнулась, и в ней возникло румяное молодое лицо. Взгляд полицейского упал на сидящую за столом Римму Борисовну.

— Вы? — с недоверием уставился он на нее

Его можно было понять — не так давно несчастный молодой парень был вынужден столкнуться с рекордным за всю историю количеством происшествий на квадратный метр деревни Неприновка. Причем все эти происшествия были так или иначе связаны с Риммой Борисовной. Но как он, их участковый, оказался сейчас в райцентре? Она смутно припоминала, что молодого человека, поражавшего своей румяной и чистой наружностью звали, как и подобает, Иваном.

— Как вы сюда попали? — вместо ответа выдавила из себя она.

— Меня повысили, — приосанился он, входя в дверь. — После того, как нашли похищенных детей. Я теперь в городе работаю.

Римма Борисовна и Андрей Михайлович, которые не понаслышке были знакомы с этой историей, переглянулись — вот это судьба у парня! Оказался втянутым в такую передрягу, едва став участковым, а теперь, вот, повышение — и сразу снова к ним в руки.

Даниил Павлович и Егор разделить их недоумение не могли, поскольку к тем событиям решительно никакого отношения не имели. Но новости Егора встревожили до крайности.

— Послушайте, — завозился Егор и строго уставился на Даниила Павловича. — У вас что, тут похищают детей?

Тот немедленно замахал руками.

— Ни в коем случае! Это была неудачная шутка, все дети были сразу найдены. Ну, подтвердите ведь, — на бывшего участкового он посмотрел с плохо скрываемой мольбой.

Иван с сомнением кивнул. «Ого, — подумала Римма Борисовна. — У администрации на этого Егора, видимо, большие планы. Сильно же они перед ним пресмыкаются».

— Давайте все-таки перейдем к делу, — нервно сказал Иван, который все отчетливее понимал, что вновь вляпался в какую-то непонятную историю с этой странной москвичкой.

— Конечно, — любезно кивнула Римма Борисовна, которой меньше всего хотелось при Егоре углубляться в прошедшие события.

Впрочем, и текущие были не лучше — а возможно, даже хуже. Когда первая паника прошла, Андрей Михайлович зашел в хранилище и подошел к женщине в синем халате, ничком лежавшей в самом центре на полу. Это была их смотрительница, Анна Павловна. И, безо всякого сомнения, она была мертва.

— Значит, Даниил Павлович вызвал меня в музей, чтобы показать хранилище важному гостю, — начала Римма Борисовна, показав рукой на Егора.

— Ну почему же сразу вызвал, — испуганно вскинулся Даниил Павлович, — просто любезно попросил подъехать.

— Где вы находились в это время? — сурово спросил участковый, переводя на нее взгляд.

Римма Борисовна заколебалась — вот угораздило ведь ее поддаться на уговоры Марьи Власьевны и уехать с работы раньше! Теперь придется признаваться перед всем честным народом.

— В какое? — глупо спросила она, в надежде потянуть время.

— Когда Даниил Павлович вам позвонил, — терпеливо сказал полицейский.

— В 17:50, — сразу услужливо вставил тот.

Римма Борисовна поморщилась: ее рабочий день был до шести.

— К Римме Борисовне приехала дочь, — неожиданно подал голос Андрей Михайлович. — Ее нужно было отвезти в Неприновку, поскольку она совершенно не ориентируется здесь. Я вызвался помочь, но попросил Римму Борисовну поехать с нами, ведь я не знал, где расположен ее дом. Когда вы позвонили, я уже вез ее обратно.

Пожилая дама с облегчением выдохнула и благодарно посмотрела на него.

— Да, — решительно кивнула она. — Да, все так и было.

Участковый, удовлетворившись этим объяснением, кивнул.

— И дальше что?

— Дальше мы открыли музей и направились к хранилищу, — послушно продолжила Римма Борисовна.

— Где вы взяли ключи? — отрывисто спросил полицейский, и она с удивлением уставилась на него.

— Привезла с собой.

— Еще у кого-то они были?

— У Анны Павловны, — упавшим голосом проговорила Римма Борисовна.

На этом моменте все опустили глаза.

— Кто нашел тело? — строго спросил Иван.

Римма Борисовна слабеющей рукой показала на Даниила Петровича, испытав при этом огромное облегчение.

Тот тревожно сглотнул, взгляд его заметался.

— Я хотел показать Егору Михайловичу ценный экспонат. Римма Борисовна открыла для нас дверь хранилища. И… там было тело.

— Где обычно находятся ключи от хранилища? — повернулся Иван обратно к ней.

«Да что ж такое, почему все время я», — раздраженно подумала Римма Борисовна.

— Тут, — она приоткрыла ящик стола, и Иван бдительно туда заглянул.

— Комплект один?

Римма Борисовна развела руками, показывая пустынные помещения.

— Да, у нас не то чтобы очень много сотрудников. Когда я пришла сюда работать, ключи хранились здесь. И продолжили храниться при мне.

Иван подумал, словно пытаясь вспомнить другие вопросы, которые подобает задать в этой ситуации.

— Вы заметили что-то подозрительное или необычное, сегодня или в другие дни?

Римма Борисовна покачала головой — и это было чистой воды правдой. В жизни краеведческого музея маленького города в нетуристический сезон действительно сложно найти что-то необычное.

— К вам приехала дочь, — услужливо подсказал Даниил Павлович.

Римма Борисовна зыркнула на него недовольно. Но Иван, к счастью, не счел это обстоятельство достойным внимания.

— Другого рода, — подумав, сказал полицейский. — Может быть, появлялись посторонние, что-то пропадало.

Ничего такого даже близко.

— Анна Павловна жаловалась на угрозы? — наседал полицейский.

Андрей Михайлович кашлянул, пытаясь замаскировать смешок — конечно, обстоятельства не располагали, но представить, что скромная пожилая женщина могла стать мишенью шантажиста или злоумышленника было сложно.

И Римма Борисовна вновь упрямо покачала головой. Она бы и хотела помочь ему, но ей было нечего сказать.

— Как она умерла? — вместо этого спросила она.

Иван нахмурился и строго захлопнул папку.

— Это служебная информация. Все, что необходимо, мы вам сообщим.

— Они еще не знают, — негромко пояснил ей Андрей Михайлович. — Тело еще осматривают.

В тишине кабинета слова прозвучали неестественно громко. Иван обиженно зыркнул на него.

— Прошу всех оставаться на своих местах и не покидать помещение, — сурово подытожил он.

Полицейский вышел, и в кабинете вновь установилась тишина. Римма Борисовна сурово посмотрела на Даниила Петровича и Егора. Она понимала, что неправа, но никак не могла отделаться от мысли, что если бы не их каприз, ничего бы не случилось.

Ситуацию вновь (в который раз, благодарно подумала Римма Борисовна) спас Андрей Михайлович. Он потянулся, и, сохраняя полное спокойствие, повернулся к ней.

— Что ж, похоже мы тут останемся еще на некоторое время. Римма Борисовна, есть ли в этом храме культуры немного чая, или, быть может, даже кофе?

Римма Борисовна кивнула и засуетилась возле набора старых слегка битых чашек. Что ж, решила она, гости явились сюда сами, так что на сегодня Егору придется смириться с отсутствием дорогих сервизов.

— А что это вообще за ценнейший образец, о котором вы сказали? — без особого азарта поинтересовалась она. Нужно же было поддержать хоть какой-то разговор.

— О, — Егор оживился. — Это долгая история. Дело в том, что я интересуюсь старинными медалями — не спрашивайте, как так получилось, видимо, передается по наследству.

Римма Борисовна и не планировала спрашивать — ей-то какое дело, — но из вежливости все-таки кивнула.

— Медали — в смысле ордена? — решил уточнить Андрей Михайлович.

— Нет, — вежливо пояснил Егор, явно торопясь вернуться к интересной ему теме. — Медали в смысле памятные знаки. Их было много разных, но меня интересуют довольно специфические. Видите ли, в XIX столетии отдельным направлением были медали охотничьих сообществ и собаководов. Их получали помещики, дворяне, добивавшиеся выдающихся успехов в этом направлении. В зависимости от серьезности достижений, медали могли быть сделаны из бронзы, серебра, иногда золота. Все, конечно, красиво оформленные.

— Весьма экзотично, — заметила Римма Борисовна.

Егор кивнул, и на его лице впервые появилось теплое человеческое выражение.

— Мы собачники. Причем потомственные — мой прадед был известным заводчиком. У него тоже были дореволюционные награды, но их пришлось продать в голодные послевоенные годы. Видимо, так мы… компенсируем.

Римма Борисовна, много лет проработавшая в сфере искусства, безошибочно узнала этот тип коллекционера — не было никаких сомнений в том, что обычно немногословный и заносчивый Егор на эту тему мог говорить до бесконечности. Она оглянулась — Андрей Михайлович слушал с вежливым интересом. Даниил Петрович все это время ритмично кивал головой в такт его речи — ну точно болванчик. На них надежды никакой.

— Но как вы узнали про наш музей? — вклинилась Римма Борисовна, поняв, что про свои драгоценные книги Егор готов разговаривать бесконечно.

— В конце XIX века некоторые из известных сегодня охотничьих пород в России были только привозными. Русские охотники и собаководы работали над тем, чтобы селекция стала возможна и внутри страны. Это касалось, например, поинтеров. Так вот, в одном из каталогов я наткнулся на необычный факт. Медаль Российского общества собаководов вручалась практически ежегодно. Но лишь один раз за все время ее отлили из платины — владельцу пойнтера высочайшего класса, который положил начало первой в империи рабочей линии этих собак. Его владельцем был помещик по фамилии Синицын.

Римма Борисовна моргнула. Она вспомнила странные предметы в каталоге — охотничьи рожки, колокольчики, гравюры с изображением собак. Так вот, откуда это все.

Егор ненадолго прервался, чтобы отпить чая, но все присутствующие завороженно наблюдали за ним, не сводя глаз.

— На самом деле, — сказал он. — Это скорее красивая легенда. Однозначных подтверждений нет. Большая часть архивов общества погибла в революцию, об этой необычной медали я узнал, случайно наткнувшись на воспоминания одного из других участников общества и твердо решил попробовать ее найти.

«Поэтому вы не нашли ничего лучше, чем подождать конца рабочего дня осенним вечером вторника, чтобы немедленно решить ее посмотреть», — ворчливо подумала про себя Римма Борисовна.

— Известно, что накануне революции у Бориса Михайловича Синицына дела шли не очень хорошо, — деликатно сформулировал Егор. — Но насколько я могу судить, от медали он тогда так и не избавился. После революции она тоже нигде не всплывала. Вот я и понадеялся, вдруг она чудом сохранилась здесь.

Не исключено, подумала Римма Борисовна. Но тебе,чужаку, эта драгоценность не достанется, даже не надейся.

— К сожалению, почти все лето я по рабочим вопросам был в Москве, так что приехать в Неприновку лично удалось только осенью. Сегодня я был по бумажным делам в администрации и очень удачно встретил Даниила Петровича, который любезно предложил показать мне хранилище музея, — улыбнулся Егор.

Даниил Петрович на его словах просиял, словно его почтил своим вниманием император. Римма Борисовна напряженно думала. В другое время она бы восхитилась насмотренностью нового соседа и порадовалась компании человека со столь утонченным вкусом. Но сейчас она представляла интересы своей подруги, Марьи Власьевны. А для нее Егор был конкурентом, причем, судя по поведению председателя комиссии, весьма опасным. Поэтому она не могла справиться с внутренней антипатией.

— Вы серьезно думаете, что в музее где-то могла затеряться платиновая медаль? — поинтересовалась она, одновременно понимая — да, если по-честному, конечно же могла.

Егор ничего не ответил, лишь кивнул под завороженным взглядом Даниила Петровича.

— И что будет, если выяснится, что эта медаль действительно в музее? — осторожно поинтересовалась она.

— Я буду просто счастлив, — расплылся в улыбке Егор. И, не успела она подумать, что может быть зря относится к нему так настороженно, как он добавил. — И конечно, ее нужно будет срочно перевезти в Москву.

— Позвольте! — вскинулся на этот раз Даниил Петрович. — Но это же местное достояние, как же местная история, как развитие туризма?

— Ну вы же понимаете, — снисходительно сказал Егор, осмотревшись вокруг. — Что такое… место не подходит для истинной легенды? Нет, конечно, местные жители тоже заслужили право полюбоваться на нее. Но мне кажется, копии будет вполне достаточно.

Даниил Петрович задохнулся от возмущения, и Римма Борисовна злорадно за ним наблюдала — что, доигрался со своими заискиваниями?

— А знаете, — вдруг сказала она. — Это ведь легко проверить. Ну, есть у нас эта медаль или нет. Я как раз сегодня изучала старые описи. Мы можем посмотреть, что именно указывалось в числе имущества Синицыных.

Она пошарила на столе в поисках нужной папки, наслаждаясь неподдельным ужасом на лице Даниила Павловича — ну что ж, а кто первый привел в музей этого сноба на охоту за ценным артефактов? Кроме того, ей очень хотелось отвлечься от тревожных звуков, доносившихся снаружи — судя по всему, там грузили на носилки тело, и раздраженно переговаривались сотрудники.

— Вот, — она протянула Егору папку. — Пожалуйста, изучайте.

Егор орлиной хваткой вцепился в папку и начал перелистывать страницы. Даниил Петрович смотрел на нее с ненавистью, Андрей Михайлович с интересом. Тишину кабинета нарушал только жадный шорох страниц.

— Есть! — вдруг вскрикнул Егор и ткнул рукой в строчку отпечатанного на машинке списка. — Вот же она, есть!

Все замерли. Римма Борисовна перегнулась через стол и, на правах хозяйки, первой прочитала прыгавшую машинописную строчку.

— Медаль общества собаководов в футляре, 1896 год. Стеллаж — Б-5/11, — говорилось там. — Материал — не установлен.

Глава 4 Привет из прошлого

Римма Борисовна очень хотела пообщаться с дочерью, но смерть Анны Павловны и появление малоприятного Егора выбили привычный ритм из колеи. Казалось бы, музей закрыли и опечатали, на работу ей в ближайшее время ходить не нужно, так что времени стало больше. Но не успела она вздохнуть с облегчением, как пришли неожиданные новости о причине смерти бедной хранительницы. Чтобы тщательно осмыслить их, она удалялась из дома в стоящий на углу участка сарай — там ждала ее коза Буся, которую Римма Борисовна приютила после гибели прежней хозяйки. Несколько месяцев прошло, и вот, пожалуйста, опять та же история, вздыхала она, устраиваясь поудобнее.

Чистенькая белая коза, чувствуя настроение хозяйки, волновалась и беспокойно тыкалась носом ей в ладонь.

— Ты представляешь, выяснилось, что женщина умерла от нехватки кислорода. Кто-то просто закрыл ее в хранилище! — причитала козе Римма Борисовна. — Даже подумать страшно. А что, если это вовсе была я? Ну, не заметила старушку, прошла мимо, прикрыла дверь на автомате. Боже, Боже.

Пожилая дама закрыла лицо руками. Снова и снова перебирала в памяти последние несколько дней, чтобы убедиться, что это не могла быть она сама. Вдруг она случайно захлопнула открытую дверь и этим подписала смертный приговор бедняжке? От этого у нее холодели руки и моментально начинало расти давление — помогало только теплое дыхание Буси, печально клавшей голову ей на колени в поисках внимания.

Кажется, бывший участковый Иван был не против рассмотреть версию о виновности Риммы Борисовны, но ее вскоре пришлось вычеркнуть. Выяснилось, что хранительница приходила в музей только по вечерам, на почте, где она работала в первую смену, подтвердили, что видели погибшую днем, так что выходило, что с Риммой Борисовной она почти не пересекалась.

Еще больше Римму Борисовну интересовало другое — почему погибшая не кричала? Не могло ведь случиться так, что она не услышала мольбы о помощи?

Впрочем, нашлось и еще кое-что, что довольно быстро оторвало Римму Борисовну от печальных дум. Спустя несколько дней правоохранители пригласили Римму Борисовну и представителей администрации осмотреть музей, дабы окончательно убедиться в том, что убийство не было связано с ограблением, и ни в залах, ни в хранилищах ничего не пропало. Даниил Петрович, упорству которого можно только позавидовать, настоял на том, чтобы пригласить на эту встречу Егора и даже согласовал его визит с полицией.

Пожилая дама отнеслась к этой идее со скепсисом, а взглянув на Егора, прибывшего в музей в день осмотра, убедилась в том, что чутье ее не подвело. Новосел выглядел мрачно и на здание музея смотрел с плохо скрываемым ужасом. Римма Борисовна даже решила, что воспоминания о пугающей находке пересилят любопытство, и он откажется от визита. Но судя по всему, увидеть медаль Егор действительно хотел, потому что вошел в здание вместе со всей представительной делегацией.

Начали с того, что Римма Борисовна вместе с Даниилом Петровичем и незнакомыми ей сотрудниками администрации внимательно осмотрела залы и ответственно подтвердила, что из них ничего не пропало — даже пионерский галстук местного партизана висел на своем почетном месте в стеклянной витрине. Даниил Петрович, несмотря на очевидное нежелание, вынужден был с ней согласиться.

Однако самое интересное началось в хранилище. Не без сомнения переступив порог полутемного помещения, Римма Борисовна начала осмотр, руководствуясь собственной памятью и описями, с которыми успела ознакомиться. Дойдя до сейфа с самыми ценными экспонатами. Римма Борисовна порылась в висящих на общем брелоке ключах и, найдя нужный, отперла старенький сейф.

Даниил Петрович уверенно потянулся внутрь. Глядя на то, какими привычными кажутся его движения, Римма Борисовна задумалась, как часто он это делал раньше, и не метил ли тайком на директорское место до ее появления — если да, это объясняет его очевидно предвзятое отношение к ней. Тем временем он пошарил рукой в глубине и бережно вытащил прямоугольный сверток в тонкой папиросной бумаге. Тщательно сверил номер на бирке со своими записями и торжественно передал экспонат Егору.

Тот водрузил добычу на покрытый истертым сукном стол, отогнул уголки тонкой бумаги и ахнул.

— Но это не медаль!

Тихо переговаривавшиеся участники процессии разом замолчали. Даниил Павлович стал похож на встревоженного чихуахуа.

— Как не медаль?

Сам растерянный, Егор пригласиол его к столу. Заглянув мужчинам через плечо, Римма Борисовна неприлично громко ахнула — звук гулко разнесся по хранилищу, и все взгляды остановились на ней.

— Простите, — неловко сказала она, не сводя взгляда со стола.

Ей было, от чего потерять самообладание — вместо строгого футляра с редкой платиновой медалью на развороте тонкой пергаментной бумаги лежала «Тайна старой часовни» — первая книга ее мужа, Адриана Валентиновича Романовского, известного писателя, на заре карьеры успевшего поработать в Неприновке сельским учителем.

Пока Даниил Павлович и Римма Борисовна потрясенно (он — от ощущения потери, она — от ужаса от встречи с прошлым) смотрели на коленкоровый томик, Егор еще надеялся обрести искомое.

— У вас есть другие подобные медали? Могла произойти путаница.

Римма Борисовна с сомнением затрясла головой, отчаянно пытаясь сообразить, могла ли она что-то пропустить в описях. Но Даниил Павлович, придя в себя, ответил за нее.

— Нет. В коллекции Синицыных не было медалей.

Иван, стоявший на почтительном отдалении, вежливо откашлялся.