Предельный мир

Еще минут через десять-пятнадцать стража и таможня вместе сошли на пристань и пожелали барке доброй волны до самого моря.

«Астария» неторопливо отчалила и продолжила путь. Десятник отправился на обед, передав дела сменщику. Таможенник заглянул ненадолго к начальнику поста. День шел своим чередом, суда с товаром, как водится, останавливались на досмотр. Прошло несколько часов, и вдруг, к невообразимому удивлению присутствующих, синеватая пульсация арки сменилась ровным белым свечением, охватившим весь проем.

Врата закрылись.

Прищурив глаза, Гуллингем расположился перед камином с чашей пива в руках. Отрешенная улыбка, казалось, блуждает по его лицу, но никак не может утвердиться на нем. В Ксантее поддерживалось спокойствие, королева успела позаботиться о своей столице. Суету сменила размеренность, поток срочных донесений иссяк еще вчера.

Человек, сидевший рядом, вдруг резко поднял голову.

– Всё, – мрачно сказал он, – они ушли.

– Засада?

– Не сработала. Черт, мы их упустили.

– Я говорил вам, что этого следовало ожидать.

– Вы не говорили, чего именно ожидать.

– От Стэллы – чего угодно.

– Она поставила не на ту лошадь.

– Лошадь? А-а, вы имеете в виду моего отца? Нет, вы еще не поняли ее. Она умнее.

– И на кого же она, по-вашему, ставит?

Гуллингем отпил из чаши, и по губам его вновь пробежало легкое подобие улыбки.

– Мама, я тут подумала: почему бы Гуллингему из Хризантемы не закрыть свои Врата – так же, как ты закрыла наши из Прибоя?

– И это спрашивает моя дочь, после стольких партий в шахматы. Разве можно упустить возможный ход противника, срывающий все твои замыслы?

– Я, кажется, только сейчас начинаю по-настоящему думать…

– Дело в том, что Гуллингем – вассал. Врата не короновали его на царство, лишь согласились с его монаршеством. Вратами Прибоя управляет сюзерен – то есть Камеллунг.

– Значит, – смекнула Селеста, секунду поразмыслив, – мы продолжаем гонку. Сперва мы бежали перед вестью о нашем бегстве, а теперь бежим перед вестью о закрытии Врат.

– Верно. Только фора у нас теперь маленькая, всего часов пять. Так что спать особо не придется.

– Когда сон становится роскошью, – добавил Лайм, который теперь не отходил от них далеко, – не зевай.

Мама с дочерью улыбнулись, и Селеста, не выдержав, картинно прикрыла рот.

– Дети, – сказала королева Лайму. – Что с них взять.

– Взять с них нечего, ваше величество. Это они берут с нас, а мы и рады.

Лайм, как и Байнорд, когда-то пережил на службе внутренний переворот, но несколько иного рода. При отце Анны-Стэллы он был циничным наемником, а при ней стал кем-то вроде ангела-хранителя. Королева росла у него на глазах, как сейчас ее дочь. Пока Анна-Стэлла была маленькой, он защищал ее семью за деньги и на совесть. Потом, узнав ее поближе, защищал на совесть и от души. А потом, когда она взошла на царство – от души и велением Врат небесных, ощущая в этом глубинное успокоение и смысл всей своей жизни. Происшедшая с ним метаморфоза до конца была понятна, возможно, лишь самой Анне-Стэлле. Даже Байнорд не касался с ним этой темы, хотя они давно уже стали близкими друзьями и внутренними единомышленниками.

Одним словом, по ту сторону Врат королева с принцессой оказались в не менее надежных руках, чем на родной земле Хризантемы.

План теперь был расписан буквально по минутам. Под покровом вечерних сумерек барка приблизилась к лесистому берегу и спустила шлюпку. В условленном месте их уже ждали. Спустя полчаса тройка, запряженная в крытый фургон, резво зарысила в западном направлении. Отряд Лайма сопровождал экипаж верхом, сам Лайм сидел внутри, по собственному выражению, «АННгажированный двумя прекрасными дамами».

Луна светила на первой четверти, лошади уверенно разбирали знакомый путь, уже проверенный дозорными. Свои люди заранее были расставлены по всему маршруту, постоянно слышались пароли и отзывы. В дороге четырежды сменили всех лошадей, каждый раз загоняя их в мыло. Спящее царство Прибоя не чувствовало, как повелительница Хризантемы рассекает его просторы, двигаясь навстречу судьбе.

Селесте за время пути все-таки удалось вздремнуть, а если честно – крепко поспать на мягких мешках, устилающих пол. Потом выяснилось, что в мешки были упакованы комплекты местной униформы. Королева с Лаймом неплохо устроились, вытянув ноги вдоль скамей и полулежа на предусмотрительно заготовленных подушках. За стенкой в багаже глухо громыхало снаряжение.

– Скажите, Лайм, что вы думаете о моей стратегии?

– Спрашиваете, когда альтернатив уже не осталось?

– Что ж поделать, коль вы молчали на совещаниях.

Эта пикировка ничего не значила. Королева знала, что Лайм редко лезет в вопросы стратегии, но знала также и то, что стратегически он многих мог бы обставить благодаря своему пресловутому «анализу сверху донизу».

– Ваше величество, – сказал он серьезно, – вы выбрали то, на что не решился бы ни один из нас. Не сомневаюсь, что у вас есть на то причины. Но мне лично импонирует ваша дерзость – не перед Вратами, а перед их вызовами. Вы по-прежнему готовы к бою и не боитесь любых ставок. Такая стратегия ведет либо к большой победе, либо к большому поражению, – Лайм помедлил. – Раньше я не колеблясь признавал вашу правоту. Но сейчас другой случай, и мне почему-то трудно сформулировать его специфику.

– Продолжайте, мне очень нужна эта формулировка.

– Давайте для начала отметем лишнее. Нет, я еще не состарился. И нет, дело не в маге, хотя, разрази меня Кодекс, я не представлял, что они на такое способны. Выходит…

– Выходит, – произнесла королева, – дело в самих Вратах? На этот раз они подкинули задачку, не поддающуюся нашей логике?

– Не поддающуюся фактам. Расходящуюся с тем, что мы знаем о мире. Они словно требуют идти выше знаний.

Секунду назад Лайм и сам не подозревал, что скажет это. Королева ничего не ответила.

Поддерживая высокий темп, за час до рассвета процессия добралась до Внутренних врат и укрылась в роще неподалеку. Люди Лайма тотчас рассыпались в разные стороны, а сам он поведал проснувшейся принцессе, что, на его взгляд, нынешней ночи недостает изюминки и что он собирается исправить это упущение.

Здесь Врата в Высокое царство так и назывались – Высокими, подобно тому как в Хризантеме Северные врата иногда называли Степными. Арка стояла посреди полей и перелесков, мерцая синим на фоне звезд. По ту сторону смутно виднелись горы, облепленные хлопьями ночного тумана.

Пограничная застава оказалась небольшой: казарма, домик дежурного офицера, огороженный двор, стол и скамьи под парусиной – вот, собственно, и всё. Да и неудивительно, ведь Врата вели к сюзерену. Горели осветительные костры, проем в каменных заграждениях был перекрыт тяжелыми воротами, рядом, привалившись к валунам, стояли двое часовых. В нескольких милях на северо-запад за холмами дремал городок, совсем не опасный, если бы не квартирующийся в нем гарнизон, правда, сильно урезанный на нужды войны. Таможни здесь не было – из-за вассальных отношений.

Оценив обстановку, Лайм, загадочно улыбаясь, сполз с наблюдательного пригорка и подозвал несколько человек.

– Теперь, – сказала Анна-Стэлла дочери, – просто смотри и слушай. Обещаю, будет интересно.

– Нет, что-то здесь не чисто, – заявил Бык Тюфяку. Вообще-то, имена у них были другие, но вспоминали они об этом только в разговорах с командирами. – Опять какая-то тень померещилась. Что за напасть.

– А ты возьми факел и проверь, что там за леший бродит, – предложил Тюфяк.

– Вот еще, за каждым зайцем бе… – договорить Бык не успел, потому что мимо него пронеслась стрела. Не так чтобы близко, но и не так чтобы далеко.

Оба часовых мигом очутились за валуном и принялись вглядываться в темноту.

– Т-ты говорил, тени, – пролепетал Тюфяк.

Теней уже было много, они то и дело мелькали перед глазами, стоило на секундочку высунуть голову. Костры потухли. Послышались шорохи, стуки и даже вскрики. В валун ткнулась еще одна стрела. Тут Бык, наконец, вышел из ступора и судорожно достал из кармана колокольчик. Ночь огласилась паническим трезвоном, потом два голоса хрипло заорали:

– Тревога! Тревога!

В ответ казарма загремела топотом и руганью, но до городка эта какофония не долетела.

– Что там у вас!? – крикнули с той стороны Врат.

– Н-нападение! – ответил Тюфяк с выражением недоуменной детской претензии в голосе. И тут же обмяк, оправдав свое прозвище. Последнее что он подумал: «Надо было звонить в набатный колокол». Мысль здравая, если бы колокол висел на прежнем месте в будке. Тюфяк просто не знал, что на их посту произошли некоторые изменения. Зато он удачно упал на Быка, который уже распластался в глубоком обмороке.

Однако же кто-то другой подхватил поднятый ими переполох:

– Эй, в Высоком, тут стреляют! Нужна помощь! Мы к вам!

– Что-о-о!?

Несколько теней – трудно сказать, сколько именно – метнулись к Вратам. По ту сторону начался было оживленный обмен мнениями и доводами, но быстро удалился куда-то вбок и затих.

Из казармы прибежало подкрепление и наткнулось на два тела. Как выяснилось, не бездыханных. Чуть позже подоспел дежурный офицер.

– Приведите их в чувство! – нервно велел он. – Надо срочно узнать, чтó здесь произошло.

– Что там у вас!? – крикнули с той стороны Врат.

– Выясняем! Вы что-то слышали?

– Да нет, не особо, – отозвался стражник в теплой куртке. – В колокольчик звенели, кричали тревогу. Кажись, всё.

– Ясно, – заключил дежурный офицер. – То есть ни черта не ясно.

Лайм в это время подводил итоги первой фазы.

– Застава по ту сторону занята, – доложили ему. – Здесь в казарму напихали больше двадцати человек. Почти все – обычная стража, но у двоих особые повадки. Явно нездешние, матерые.

– Вот этих матерых Остин с Лином при двойной поддержке аккуратно возьмут во время третьей фазы. С ними, если что, не церемониться, возможны артефакты. Одного живого достаточно.

Светало. Застава судорожно отходила от ночного переполоха. Два тела до какой-то степени пришли в себя, но не сумели сообщить ничего стоящего. Поняв, что толку от них не добьешься, дежурный офицер отправил в городок двух посыльных с донесением. Курьеры бодро зацокали по дороге – и вскоре уже отдыхали, крепко связанные, неподалеку от фургона. Собственно, на этом завершилась вторая фаза.

Не прошло и часа, как на заставу галопом прибыла гарнизонная инспекция: сердитый невыспавшийся капитан, вчера вечером приехавший из столицы с особым поручением, и с десяток его людей.

Выслушав дежурного офицера, капитан долго молчал, сверля собеседника взглядом, от которого очень хотелось провалиться сквозь землю. «Вот ведь наловчился при дворе», – печально подумал начальник заставы.

Потом начался разгром.

– Вы упустили шайку преступников! Вы дали им уйти в период военных действий! – бушевал капитан, время от времени выходя из себя. – Месяцы подготовки! Два дня пути! С особым отрядом от канцелярии контршпионажа! Вот сопроводительные документы, посмотрите на гриф! И всё насмарку из-за одной заставы, где умеют лишь спать богатырским сном и звонить в ночной колокольчик! Скажите на милость, где ваша голова!? Там же, где и украденный колокол!? Возможно, она и звенит так же, как он!? О, как бы мне хотелось это проверить! По ком же они звенят!? По вам, сударь, по вам! По вашим беспочвенным фантазиям о карьере! По вашей несусветной надежде пережить этот день, не умерев от позора!

Капитан каким-то чудом умудрялся оставаться в рамках приличий – возможно, потому, что его могли услышать женские уши. А вот уши командира заставы вяли на глазах.

Когда запал начальственного гнева несколько истощился, начались допросы и очные ставки. От тяжести происходившего дежурный офицер несколько раз лишался дара речи.

В это время к Вратам, где сейчас дежурили аж четверо часовых, подошли люди капитана:

– Велено всем предстать на допрос. Мы на смену.

– Как там? – в ужасе спросили стражи.

– Лютует начальство. Аж зверствует. Велело всем торчать на виду, дабы не могли со-гла-со-вать показания. Во как.

– А мы что, мы вечером погутарили, потом на боковую.

– До города в самоволку никто не потопал?

– Какое там!

– А что те двое, которые со странностями? Капитан на них уж очень криво поглядывает.

– Эти? Кто ж их знает? А только закопали они что-то у ограды в дальнем углу.

– Ну, идите, а не то начальство еще и с нас спросит.

Стражи понуро убрели на экзекуцию, а Лайм за пригорком подошел к королеве с принцессой:

– Скоро наш выход.

Закончив собирать показания, осатаневший капитан загнал в домик весь основной состав – как он выразился, «для прочистки ушей и промывки мозгов». Завладев вниманием присутствующих, изувер закатил финальный разнос, на фоне которого предыдущий акт показался не более чем скромной репетицией. Разумеется, в эти сложные моменты никто не мог видеть, как двух оставшихся снаружи «командированных» прижали к стене, а затем, почти нежно уложив на землю, спеленали и унесли.

Однако присутствующие заметили в окне нечто другое – к воротам подъехал крытый фургон.

– Ваша честь, – пролепетал дежурный офицер, делая робкий жест рукой.

Капитан проследил за направлением его взгляда и заорал, высунувшись из окна:

– Досмотреть! Обыскать! Проверить документы! Дважды! Чтобы безупречно мне! Чтоб комар носа не подточил! Чтоб ни на волос, без сучка, без задоринки! Слышали!?

– Так точно! – браво отсалютовали ему в ответ.

Капитан немного успокоился и продолжил нагоняй уже без азарта. Застава перевела дух.

Тем временем «тщательно досмотренный» фургон пересек границу и оказался в Высоком царстве. Сразу повеяло холодом, но королева с принцессой заранее накинули меховые куртки. Повелительница Хризантемы сохраняла полнейшее спокойствие, как будто изначально не допускала и мысли о том, что Врата, отвергнув ее стратегию, не пропустят их дальше.

Стояла мирная утренняя тишина. Дорога впереди медленно поднималась к горам змейчатой нитью.

Снаружи трижды постучали, и Лайм открыл дверцу. Само собой, это был один из его людей:

– Ваше величество, ваше высочество, всё согласно плану. Путь открыт.

– И это, Лайм, вы называете «беспафосностью»? Да вашему «капитану» прямая дорога в шапито. Не пойму, чтó он делает в гвардии.

На самом деле королева отлично понимала, что Лайм максимально точно выполнил приказ – по возможности, никого не убивать. Фальшивый капитан был командиром их отряда в Прибое. На какое-то время он прикроет прорыв через Врата, а потом будет дожидаться возвращения «делегации», чтобы сопроводить ее обратно в Хризантему.

Лайм попытался оправдаться:

– Я предлагал Барту театральную карьеру, но он упорно цепляется за возможность служить вам. Очевидно, ваше величество, вы вдохновляете подданных сильнее, чем Мельпомена.

Селеста, в отличие от мамы, больше не могла сдерживаться и захохотала от всей души:

– «По ком они звенят!? По вам, сударь, по вам!» Это же настоящий драматический монолог! Это просто шедевр!

– Вы еще не слышали, как он поет под гитару, – присовокупил Лайм. – Впрочем, вынужден признать, что лучше всего ему удаются анекдоты.

Идея сомкнуть «клешни» с двух сторон от Врат обычно требовала длительного времени на сбор информации и планирование. Однако Лайм, будучи виртуозом своего дела, подготовил операцию в короткий срок и осуществил ее с легкостью шахматного мэтра, едва поглядывающего на доску в игре с учеником. Застава на стороне Высокого царства была чистой формальностью из семи человек, которые сдались почти без сопротивления и потому почти не пострадали. Казалось, Камеллунг и вправду не встревожен делами в Прибое, и это тоже было странно.

Бóльшая часть отряда находилась уже на этой стороне. Оставшиеся, по расчетам Лайма, пройдут поодиночке, не привлекая внимания, и догонят их через несколько дней. Разумеется, подчиненные Барта покинут обе заставы, и спустя какое-то время поднимется немыслимый переполох, но перекрывать границу наглухо и надолго, вплоть до особого распоряжения, вряд ли кто-то осмелится. Да и какой в этом смысл?

Было еще довольно рано, и повозки из окрестных селений только начинали подтягиваться к Вратам с обеих сторон. Фургон покатил по столичному тракту в направлении снежных вершин, однако вскоре свернул в проселок и затерялся среди поросших лесом предгорий. Всадники эскорта, разделившись, взяли общее направление и двигались «разреженной стаей».

Лихой ночной бросок остался в прошлом. Добравшись до Высокого царства, отряд сменил тактику: теперь он не торопился, предпочитая всеми силами сохранять скрытность передвижения. Королева с Лаймом не обольщались ни на секунду: здесь контршпионаж был поставлен очень серьезно, и средств на него имелось предостаточно. К тому же в игре участвовал сильный маг, и трудно было сказать, от кого исходит бóльшая угроза: от ведомственных соглядатаев, возможно, уже перевербованных им, или от наемных убийц с артефактами Круглого мира.

В полдень устроили привал. Несколько человек, спешившись, сходили в ближайшую деревню, представились столярной артелью, нанятой на подряд в Прибой, и накупили всякой всячины: лепешек, овечьего сыра, копченой колбасы, нарезанной полосками оленины, орехов, сушеных груш, черники…

– Скажите, – поинтересовалась Селеста, уминая ломоть хлеба, покрытый кусочками сыра и слоем вяленого мяса, – если бы Врата не приняли нашу стратегию, как бы они нас остановили?

– Обычно они опускают завесу, – ответила королева. – Это что-то вроде ряби или вуали, как мне рассказывали. Увидев ее, даже не пробуй приблизиться – откинет назад с такой силой, словно ураган налетел.

– Вместе с фургоном?

– Да, если ты в нем. А еще бывает, что внутренние Врата, дают тебе пройти, но не в другое царство, а на свои задворки.

Селеста знала, что все внутренние Врата открыты лишь с лицевой стороны. Обратный проем арки всегда остается темным и непроницаемым. Она представила себе, как выходит из этой темени, словно из стены – ну чисто магия.

– Мам, Врата, наверное, тоже обладают магической силой? Иначе как бы они всё это делали?

Королева переглянулась с Лаймом.

– Врата – это опора и основа нашего мира. Говорят, они возникли вместе с ним или даже создали его. Но Кодекс нигде не проводит прямой связи между ними и магическим воздействием.

Селесте показалось, что королева опасается развивать эту тему.

– Они сейчас могут нас слышать?

– Они знают наши намерения. Они считывают наши стратегии.

– Тогда кто кем повелевает: ты Вратами или Врата тобой?

– Я повелеваю Вратами, – ответила Анна-Стэлла, – пока помогаю им сохранять равновесие.

Квас из фляги немного отдавал яблочным сидром. Сделав еще глоток, Селеста поняла, что мир бывает прекрасен даже в период временных трудностей.

К Лайму подошли двое гвардейцев с докладом.

– Мам, раз уж мы здесь, то почему не едем прямо во дворец? Какой смысл тайно проникать к дяде Ка… к Камеллунгу, если мы ему не доверяем?

– Селеста, если не понимаешь замыслы соперников, будь предельно осторожна. Мы еще не знаем, каковы их цели и кто на чьей стороне. Ждать, пока истина проявится, слишком опасно. Поэтому мы играем на упреждение, пытаемся расстроить их планы неожиданной стратегией. И, разумеется, мы пробрались в Высокое царство не для того, чтобы отсиживаться в лесах. Я заранее направила к Камеллунгу нашего эмиссара. Это Стерхард, помнишь, бывший глава казначейства.

– Он уже совсем старенький.

– Вот и хорошо, он не привлекает внимания, а голова у него вполне ясная. По своему обыкновению, он поехал повидаться с сыном, который служит в столице дворцовым комендантом. Если путешествие прошло гладко, то вчера вечером он должен был на словах передать королю мое послание.

– Какое послание?

– Просьба о встрече в условленном месте.

– А если Камеллунг устроит засаду?

– Мы доберемся до этого места раньше его людей. Они не успеют.

– И что за место такое?

– Одна памятная нам обоим таверна на берегу тихого горного озера, – тон королевы стал нарочито романтичным.

– В Гинибурге, что ли?

– Ты даже помнишь название городка?

– Вы с Камеллунгом упоминали его.

– При тебе – лишь однажды. И очень давно.

– Я помню, что вы переглянулись.

– И, надеюсь, не делаешь теперь поспешных выводов.

– Мама, у вас в тот момент были хмурые лица.

В это время к ним подошел Лайм:

– Ваше величество, ваше высочество, простите, что прерываю, но дело не терпит отлагательств.

– Слушаю вас, – королева выпрямилась, приняв свою обычную грациозно-величавую осанку.

– За нами погоня. Трое. Снова люди мага.

Захватив заставу Высокого царства, Лайм предусмотрительно оставил неподалеку наблюдательный пост. В последние минуты туманной предутренней мглы пара гвардейцев заняла удобную позицию с отличным видом на арку, тракт и окрестности.

Когда взошло солнце и фургон с эскортом тронулся в путь, подлесок, прилегающий к дальнему концу запущенного плаца, пришел в движение. Наблюдатели не сразу разглядели подробности, но скоро стало ясно, что три человека с лошадьми в поводу тайком обходят заставу, укрываясь от людей Барта за деревьями и рельефом.

Теперь план Лайма показался еще более прозорливым – хотя, казалось бы, куда уж там. Действительно, если бы не безраздельный контроль гвардейцев над заставой по эту сторону, трое преследователей смогли бы сразу задержать фургон или, во всяком случае, вступить в бой. А такой поворот грозил катастрофой, ведь у каждого из наемников на поясе виднелась кобура, и форма ее не оставляла сомнений в том, что они вооружены малым огнестрельным оружием из Круглого мира.

Осознав это, наблюдатели внутренне прибегли к одному из универсальных правил Лайма: «Удивляться будешь после». Они просто отметили для себя: запретный мифический огнестрел.

Благо, сейчас применять его было бессмысленно. Завяжись стычка, и выстрелы наемников разнеслись бы по всей округе, предупредив тех, за кем они охотились. И потому они вынужденно теряли время, чтобы не выдать себя.

Наблюдатели заметили и другие артефакты – полевые бинокли, висевшие у всех троих на шее. В Предельном мире имелись только подзорные трубы, страшно дорогие.

О том, что таили в себе загадочного вида рюкзаки, оставалось лишь гадать.

Обилие предметов из Беспределья ошеломляло. Причем таких предметов, о которых раньше подчиненные Лайма только слышали по долгу службы, не в силах поверить в россказни и небылицы. Хуже того, судя по повадкам, костюмам и экипировке, наемники словно бы вообще не принадлежали привычной реальности. У наблюдателей сложилось четкое ощущение, что они чужие.

Выбравшись наконец на дорогу, охотники с минуту озирали ее в бинокли. Не обнаружив фургон, уже свернувший с проторенного пути к столице, они посовещались над картой и, очевидно, выработали план действий. Переменным аллюром вся троица поскакала вверх по тракту, и преследователям пришлось попотеть, чтобы не упустить ее из виду. К счастью, охотники не оглядывались, видимо, всё еще недооценивая противника.

Часа через полтора, когда уклон стал круче, чужаки перешли на шаг, а затем разделились. Один остался на дороге, двое других свернули направо – в ту же сторону, что и фургон. Преследователи тоже разделились: один продолжил «вести» одиночку, другой направился к условленному месту привала, чтобы известить отряд. К этому времени картина была уже вполне ясна.

– Итак, – сказал Лайм, – у нас две новости, и обе хорошие. Во-первых, мы знаем их план: один следит за трактом, двое других собираются держать Скалистый перевал.

– Скалистый перевал, – объяснила королева принцессе, – это «бутылочное горлышко», единственный на многие мили проход для фургона в направлении столицы, за исключением тракта.

– Что приводит нас ко второй хорошей новости, – продолжил Лайм. – Они не знают, где мы и куда направляемся.

– Есть еще хорошая новость номер три, – добавила королева. – Они не были готовы к нашему прорыву, а значит, не догадались о нашей стратегии. Иначе на заставе нас ждали бы крупные силы. А вот что касается пистолетов…

– Прости, чего? – Селеста впервые слышала это слово.

– То, что у них в кобурах. Небольшая вещица, взрывающая порох для выстрела. Опаснее лука и арбалета. Дело в том, что Врата не пропускают огнестрельное оружие. Кодекс категорически запрещает его.