Предельный мир

Кажется, пострадавших больше не было. Когда островок остался позади, пламя уже занялось в прибрежной полосе, разрастаясь с каждой секундой. Дым потянулся в их сторону, но барка резко взяла влево поперек течения и вернувшиеся в строй гребцы что есть мочи налегли на весла. Банки застонали от усилий. Шестеро матросов разнайтовили шлюпку на крыше каютной надстройки. Показалась обратная сторона островка и гребной ялик, недавно отчаливший оттуда.

Селесту перевели под крышу, где королева прижала ее к себе.

– Я цела, мама, – выдохнула она.

В ялике было трое. Поняв, что они не успеют обогнуть барку, чтобы попробовать уйти вниз по реке, арбалетчики отчаянно загребли к неблизкому берегу.

Пока «Астария» держала параллельный курс, матросы перевалили шлюпку за борт. Вниз тут же спрыгнула группа экипированных гвардейцев. Байнорд, всей душой желавший пойти с ними, ограничился одним словом:

– Живыми.

Ялик сносило вниз, тогда как «Астария» стараниями гребцов взяла курс на перехват. В шлюпке гребли шестеро, и она быстро сокращала дистанцию до беглецов. Спустя минуту дело казалось решенным, но тут человек, сидевший на корме ялика, достал арбалет.

Хотя расстояние было еще приличное, у всех глаза полезли на лоб: в руках у стрелка появилось чудовище, огромное, темное, невиданное, по форме лишь отдаленно напоминавшее знакомое всем ложе с плечами. Диковинная конструкция впечатляла и устрашала одновременно. Между тем, глядя во что-то поверх механизма, человек переводил арбалет с барки на шлюпку, видимо, решая, куда выстрелить.

Байнорд, наблюдавший за яликом в подзорную трубу и разглядевший больше других, сразу понял, что этот черный монстр уже вышел на дистанцию прицельной стрельбы.

– Гребцам продолжать, остальным лечь! – крикнул он не мешкая.

И потом, обращаясь к группе захвата:

– На шлюпке, преследовать, отвлекать на себя.

Гвардейцы на палубе бросились в укрытие.

– Лучникам готовиться к навесной стрельбе, лучших ко мне! – гаркнул Байнорд, выставляя подзорную трубу поверх борта.

Вражеский арбалетчик, потерял интерес к «Астарии» и переключил внимание на приближающуюся шлюпку. Та была беззащитна: обычному арбалету еще где-то полминуты до прицельной дистанции, а лучникам мешает качка.

Тем временем десятка два стрелков с луками присели под защитой борта рядом с командующим и взяли наизготовку.

– Облаком в сторону ялика, не на поражение! – приказал Байнорд. – Слышали, не по ялику, недолетом! – он не изменил своего решения взять беглецов живыми и не собирался рисковать даже случайными попаданиями. – Готовьсь! Пли!

И тут же отдал следующий приказ:

– На шлюпке, ложись!

Его уловка сработала: в последний момент перед выстрелом арбалетчик отвлекся, услышав издалека новые команды и увидев налетающий рой стрел. Но стрелы упали в воду, и он снова прицелился по шлюпке. Удар болта проломил борт, оставив рваную дыру размером с кулак. Открылась течь, один гвардеец был ранен, другой попытался заткнуть пробоину своей походной курткой, а шестеро гребцов уже заработали веслами. Преследователи стремительно сокращали расстояние.

Арбалетчик залег на дно ялика, перезаряжаясь. Хотя Байнорд отродясь не видал подобной конструкции, интуиция подсказывала ему, что у них есть секунд двадцать-тридцать.

– Вы трое, – подозвал он лучших лучников, – занять позицию, взвести тетиву. Стрельба по арбалетчику, как только покажется.

Троица оказалась разномастной: один еще юнец, один зрелых лет и один ветеран. Дистанция была предельной даже для них, и Байнорд ничего не стал добавлять – пускай соберутся и проявят свое мастерство.

– На шлюпке, – крикнул он, – готовьсь только по арбалетчику на свое усмотрение!

Качка по-прежнему мешает им, но время выиграно и теперь одной стреле может повезти.

Рулевой шлюпки догадался слегка изменить угол атаки – так чтобы арбалетчик не сразу поймал их в прицел, взяв направление предыдущего выстрела. Байнорд увидел, что два лучника на носу совещаются о чем-то, и начал смутно догадываться об их плане.

Расстояние сокращалось на глазах. Наконец арбалетчик вынырнул со своим грозным оружием, и тотчас три стрелы с барки отправились по его душу. Нет, они все же не попали по голове и плечам в раскачивающемся ялике, но «погладили» жертву легкими дуновениями и заставили вздрогнуть, когда одна из стрел впилась в бортик.

Не выдержав, он снова залег на дно, пережидая залп. А когда высунулся, по нему открыли стрельбу из шлюпки. Двое лучников, присев и балансируя, выпустили по стреле. К атаке присоединился арбалетный болт. Они, разумеется, тоже промахнулись, но арбалетчик, ловивший их в прицел, вновь инстинктивно дернулся и потерял еще одну драгоценную секунду. В это время три новые стрелы прилетели с «Астарии» одна за другой. Первая попала в его оружие, вторая почти сразу – в плечо, слегка откинув вбок и развернув, а спустя несколько мгновений третья пронзила грудь.

«На самом деле только один был по-настоящему меток, – подумал Байнорд, убирая подзорную трубу, – но черт меня дери, если я спрошу у них, в каком порядке они стреляли. Похоже, они тоже посовещались».

Двое гребцов на ялике бросили весла и схватились за оружие, видимо, желая умереть с честью. Шлюпка, уже набравшая воды, нагнала их, и абордажный бой не оставил беглецам никаких шансов на славную смерть.

Следующим утром, после легкого завтрака, королева с дочерью вошли в кают-компанию. За столом расположился штаб, на столе лежало черное чудовище. Стрела, кажется, не повредила механизм. Вблизи вид его производил завораживающее впечатление, словно и без того идеальную смертоносную машину довели до какого-то магического совершенства и возвели в ранг произведений искусства.

Все встали. Королева взглядом спросила что-то у Байнорда, тот молча кивнул.

– Доброе утро, господа. Прежде всего, почтим молчанием память Бенджи. Пускай он будет последней жертвой этой войны.

Анне-Селесте стало стыдно: мама, в отличие от нее, лично знала того, кто уберег ее дочь. Она даже назвала его ласково «Бенджи», и никого это не удивило. Возможно, по молодости, так его звали все? Совершенно незнакомый Селесте человек не колеблясь отдал за нее жизнь – не по приказу, по велению сердца, звеневшему в его голосе. Она вспомнила затухающий взгляд, и ей стало больно, до того больно, что это отразилось у нее на лице. Она заплакала, почему-то не стыдясь своих слез. Мама положила руки ей на плечи, и казалось, все сейчас обняли ее, успокаивая.

Вчера приключение превратилось в испытание, а сегодня Селеста впервые ощутила на себе, в себе те самые «чаянья царства».

Прошла минута.

Все расселись, и королева предоставила слово Байнорду.

– Ваше величество, ваше высочество, все трое нападавших – наемники. Все прошли в Прибое курс стрельбы из арбалета новой конструкции, как они это называют. Потом были переброшены к нам с заданием дожидаться приказов. Перебросили их тогда же, когда вас посетил Гуллингем, но не вместе с ним. С Гуллингемом никогда не виделись, не считают его своим нанимателем. Хозяином считают человека, лично завербовавшего и инструктировавшего их. Называют его по имени Хольм. Уверены, что он могущественный одиночка, ведущий свою игру.

– Могущественный одиночка? – подняла бровь королева.

– Ваше величество, здесь следует указать, что оба явно поражены сумеречной лихорадкой. Симптомы не вызывают сомнений. Кроме того, наверняка имело место прямое магическое вмешательство в психику.

С каждым словом Селеста понимала всё меньше. Королева, напротив, лучилась искринками в глазах, что означало очень важные умозаключения.

– Какой приказ они получили?

Байнорд постучал пальцами по столу и бросил тревожный взгляд на принцессу.

– Говорите. Отныне моя дочь должна знать всё.

– Им велели перехватить вас и доставить во дворец, обязательно живой. Принцессу, если она будет с вами, приказали убить.

– Это крайне занимательно, – задумчиво проговорила королева, не проявив никаких эмоций. Анна-Селеста пыталась заставить себя думать, а не чувствовать, но получалось пока так себе.

– Итак, – подытожила Анна-Стэлла, – уже выработав план нападения, их завербовали, подготовили и забросили к нам на случай непредвиденных обстоятельств. Всё это без излишней спешки, планомерно, минуя нашу шпионскую сеть. К тому же каким-то образом, пронесли через Врата мощнейший арбалет.

– Три арбалета, ваше величество. Два остались на острове.

Селесте мысленно удалось зацепиться за эту деталь. Врата не допускали контрабанды оружия, но сейчас словно бы «проморгали» сразу три таких «подарочка». Как это могло произойти?

– Их задание, очевидно, имеет целью лишить царство законной наследницы, – предположила королева. – А меня, по всей видимости, собираются силой принудить к передаче монаршего права.

– Это дерзкий, но наивный план, – подал голос Донован, ответственный за речные операции. – Врата никогда не коронуют преемника, навязанного грубой силой.

– Верно. Однако, возможно, мы еще не раскрыли весь замысел до конца. Слушаю вас, Радомир.

– Ваше величество, враг предпринял отчаянную попытку сорвать ваш поход, тем самым поставив себя в еще более невыгодное положение перед Вратами. Значит, ваши действия не совпадают с его планом.

– Разумеется. С другой стороны, это было ясно и так.

– Моя мысль в том, что он рискует, как будто слишком много для него поставлено на карту.

– В вашем суждении есть здравое зерно, но общая картина заговора всё еще не ясна.

Королева сделала паузу. Штаб молчал.

– Байнорд, когда наемники получили приказ о нападении?

– После нашего отплытия из столицы.

– Как?

Суть этого вопроса не сразу дошла до Селесты. И все же она успела сообразить: действительно, как они могли получить приказ, да еще успеть подготовиться, если «Астарию» невозможно было догнать?

Командующий обвел взглядом свой штаб.

– Благодарю вас, господа, – сказал он. – Возвращайтесь к своим обязанностям. Ситуация усложнилась, но план неизменен. Сегодня после полудня мы с вами, за исключением Лайма, сойдем с судна.

Офицеры встали из-за стола, лица у всех были хмурые. И неудивительно: сильная магия – последнее, с чем они хотели бы иметь дело.

Когда каюта опустела, Анна-Стэлла раскованно прошлась вдоль стола, потом присела рядом с Байнордом. И вдруг хлопнула его по плечу:

– Улыбнитесь немедленно, сударь, иначе я сочту это оскорблением.

Байнорд перестал стучать пальцами по столешнице и с некоторой натугой принял игру:

– Оскорблять вас, сударыня? – вопросил он с напускным изумлением. – У меня и в мыслях не было.

– Вы на грани еще более тяжкого преступления. Вас осудят за оскорбление себя и своих людей.

– Да что вы, быть того не может. Неужели я их чем-то задел?

– Конечно, задели. Вчера все вы проявили невероятную выдержку и беспримерную отвагу. Более того, вы даже не допустили ни одной ошибки. Более того, вам удалось сделать дело. И тем не менее, вы еще ни разу не улыбнулись?? Или я обозналась, и то были не ваши доблестные гвардейцы?

– После стольких лет, – зарделся Байнорд, улыбаясь до ушей. – А ведь это уже новое поколение.

– Вот именно. Поколение новое, а дух всё тот же. И вы всё тот же. Браво, мой капитан.

Селеста смотрела на эту сцену во все глаза, боясь чем-то выдать свое присутствие. Хотя сидела совсем недалеко, в каких-то полутора метрах.

– …Команда захвата, – говорил Байнорд, – спелась со снайперами. Как, ума не приложу. Концовка была блестящей…

– …Бенджи такая умница. Вы же помните, я вытащила его из горящей пристройки, пока отец пытался спасти его семью. Лет пять ему тогда было.

– И он потом звал вас мамой. Даже на службе несколько раз обмолвился.

Они грустили по нему светло, без горечи, без слез. Они не падали духом. Сражаясь, они принимали судьбу.

Селеста так еще не умела. Сейчас ей бы хотелось разбить врагов сразу всем скопом. Неужели против таких людей у Гуллингема есть хоть шанс? Никакая магия с ними не справится.

Анна-Стэлла поднялась и повернулась к дочери с удивленным видом:

– Как, разве командующий не велел всем выйти?

Селеста чуть не опешила от неожиданности. Все-таки мама не часто над ней подтрунивала. В смысле – вот так.

Байнорд вдруг принял серьезный вид и сказал полуофициальным тоном, словно подражая кому-то:

– Ваше высочество, всё, что вы здесь слышали, не имело места быть.

Оба насмешника расхохотались, и принцесса, не выдержав, присоединилась к ним.

Потом королева сказала:

– Потерпи, я всё объясню. Байнорд, мы ведь знаем, что это не предательство изнутри?

Перед побегом она решила понапрасну не отрывать Брана от дел поездкой к Вратам, и теперь жалела об этом.

– Знаем, – ответил Байнорд и подошел к рундуку у стены. – Хотя не уверен, что стоит радоваться.

Он вынул на свет нечто вроде рюкзака из темной материи. Это был, видимо, очень дорогой рюкзак штучного производства на заказ, удобный, вместительный, с крепкой ручкой, мягкими лямками, кармашками и странными застежками. Байнорд положил его на стол рядом с арбалетом и достал изнутри вещь, от вида которой Селеста онемела. Размером… скажем, с кирпич, но совсем не кирпич. Ничуточки не кирпич. Несмотря на первоклассное образование, несмотря на все книги и науки, она не смогла бы сейчас описать то, что предстало перед ней. В мире просто не было таких слов.

– Любопытно, – сказала королева. – Надо полагать, устройство связи?

– Да, – подтвердил Байнорд. – Все трое прошли курс по управлению «Небесной волной». Эта штука позволяет общаться на расстоянии с другой такой же. К ней прилагаются вспомогательные артефакты: двадцатиметровый провод, который они называют «антенной», источник силы, который они называют «батареей», и складная «солнечная панель» – она пополняет источник силы с помощью солнечных лучей.

Описывая артефакты, Байнорд по очереди извлекал и раскладывал их на столе.

«Врата небесные, почему мама не удивляется!?»

Королева с интересом разглядывала фантастические предметы.

– Как это работает? – спросила она. – Как передаются приказы?

– Установив связь, они просто разговаривают друг с другом.

– Слышат друг друга на расстоянии?

– Видите вот эту деталь с витым шнуром? Она помещается в руке, и общение происходит через нее. Не представляю, как именно. Но только в промежутке между закатом и рассветом.

– Это как-то связано с магией?

– Они не знают. Из их путаных показаний можно сделать вывод, что волна отражается от небесного свода и возвращается на землю. Общение сквозь Врата невозможно. Предполагаю, что все-таки техника, а не магия.

Предметы как будто одним своим видом грозили принцессе: «Погоди, сейчас, только соберемся с силами, только улучим момент…»

– Доставить такое на нашу сторону… – глаза королевы искрились. – Это же прямой вызов Вратам. Кто бы он ни был, он уже на магической спирали. Безумен и опасен. И может утянуть нас за собой.

– Мама, Байнорд, – взмолилась Селеста, – так это магический прибор или нет?

– Нет, что ты, дитя мое, – «успокоила» ее королева. – Все эти вещицы – артефакты из Круглого мира.

– Что!?

– Понимаешь, – сказал Байнорд по-дружески, – мы имеем дело с сильным магом, который способен доставлять к нам технологии Беспределья и каким-то образом протаскивать их через Врата.

В тот же день на последнем совещании королева постаралась ободрить своих людей. Взяв с места в карьер, она провела коротенький «ликбез» по магическому праву.

Всем известно, что Кодекс делит магию на два типа. Слабая, или народная магия не нарушает равновесия и потому допустима. Сильная, или активная магия находится под запретом, поскольку вызывает дисбаланс. Одно дело – подлечивать больных, подталкивать суда вверх по рекам, оберегать урожай, обогреваться по необходимости, и совсем другое дело – влиять на сражения, завораживать людей, грабить чужое добро, вмешиваться в престолонаследование.

Однако Кодексу присущ «оговорочный» подход: на всякий параграф имеются оговорки и исключения весьма абстрактного характера. Право толковать их в каждом конкретном случае Врата оставляют за собой. Отсюда следует одно из ключевых правил: важно знать не только Кодекс, но и историю его применения. На протяжении веков один и тот же параграф в разных случаях трактовался по-разному и вызывал подчас противоречивые реакции Врат.

Главным образом, эти сложности касаются монархов и сильных магов, поскольку и те, и другие способны вызывать значительные, подчас катастрофические дисбалансы. Врата же исконно стремятся к равновесию. Их законы – отнюдь не догмы, а наставления, подсказки, далеко не всегда явные и прямые. Вся история – тому подтверждение. Изучай же ее, учись на чужих успехах и ошибках, прежде чем выстраивать собственную стратегию.

Глядя на напряженные лица слушателей, Анна-Селеста обнаружила, что отчасти они походят на нее: вся эта «магическая теория» никогда не была для них чем-то реальным и практическим, конкретным и обязующим. Некоторые, похоже, столкнулись с ней сейчас «невзначай», «с налета». Принцесса могла бы пальцем указать на тех, кто раньше не вникал в подобные «абстракции» и предпочел бы ничего не знать об этом. Они с готовностью разбирали бы перипетии монарших конфликтов, но к дилеммам сильных магов у них не лежала душа.

Второе ключевое правило, продолжала королева: всё в мире взаимосвязано, но не все связи лежат на виду. Во избежание ошибок необходимо понимать не только текущую ситуацию, но и ее контекст, порой в самом широком смысле этого слова. Вопрос не в том, что именно ты предпримешь, а в том, для чего ты это делаешь, куда клонишь, какие сферы затрагиваешь, к чему направляешь общий ход событий. Будешь думать только о себе – точно просчитаешься.

Врата периодически проверяют монархов и сильных магов на прочность: подкидывают им каверзные задачки, запутывают, дезориентируют – тем самым побуждая мыслить шире и глубже, вникать в суть, на преодолении постигать мир и каждый раз заново уравновешивать противоположности в нем.

И, как ни странно, маги при этом оступаются гораздо чаще. Ведь они не правят царствами, они кажутся себе одиночками, прокладывающими свой, личный путь к успеху. Внутренне они оторваны от общности – а значит, оторваны от реальности, от единства мира. В этом их беда. И потому в итоге почти все они вступают в острый конфликт с Вратами – конфликт, при котором сильная магия лишь отягощает перекос, обостряет дисбаланс.

Такое противостояние взимает с человека непомерную цену: чем сильнее он выводит из равновесия мир, тем больше нарушает равновесие в себе самом. Вот почему столько магов на протяжении веков умерли от тяжелых болезней, физических и ментальных. Каждый шаг против Врат, в конечном счете, подрывает твое здоровье и твою способность здраво оценивать ситуацию. Это и есть «магическая спираль» – страшная кара, подписывающая магу приговор. Однако сильные маги бывают порой исключительно упорны и, медленно теряя разум, до последнего пытаются взять верх над Вратами.

– Наша нынешняя стратегия, – заключила королева, – призвана уберечься от последствий магической спирали, не дать этой воронке втянуть в себя Хризантему. Мы изначально, последовательно противостоим замыслам врага и не играем по его правилам. Эту линию вы продолжите после закрытия Врат, в то время как я займусь кардинальным решением проблемы.

Слушатели наконец составили для себя приемлемую картину происходящего и, по-видимому, были обнадежены. Что бы там ни было с этим магом, «стальная королева» знает, что делать, и не позволит ему наломать дров.

Анна-Стэлла, в отличие от них, не питала розовых иллюзий: «Да, на словах всё просто… Но он слишком силен».

«Астария» впервые за несколько дней пристала к берегу, и работа закипела. Здесь их уже ждали с провизией и дополнительным снаряжением. Однако потребовалось время на ремонт судна. При обстреле Байнорд приказал шлюпке отвлекать стрелка в том числе и потому, что успел оценить пробойную силу арбалетных снарядов. Они оставили в дереве глубокие раны, которые обязательно привлекли бы внимание пограничного и таможенного контроля в Прибое. Еще несколько подобных отметин, и их просто не успели бы заделать в оставшийся срок.

По спущенным трапам бойко сновали военные, матросы и грузчики, катились бочки и тачки. Многие гвардейцы сошли на берег, унося оружие и экипировку, так что барка окончательно приобрела торговый вид. Потом оживление спало, но понадобилось еще несколько часов на то, чтобы мастера из местного городка залатали повреждения.

Штаб на «летучке» заслушал последние данные: человек Брана сообщил, что в Прибое обстановка не изменилась, там еще ничего не знают.

Королева тем временем отдала последние распоряжения.

– Возможно, есть другие группы диверсантов с артефактами, – сказала она Байнорду. – Будьте начеку. Все артефакты уничтожать. Сейчас я должна быть чиста перед Вратами. Не оставлять ничего, даже если Бран посоветует повременить.

– С радостью, – ответил Байнорд. – Удачи вам. Главное, вернитесь. С остальным мы управимся.

– Что-то подсказывает мне, что дело обернется совсем не так, как мы сейчас планируем.

– Лучше или хуже?

– Всё слишком переплетено. Знаете, у меня такое ощущение, что еще не все действующие лица проявили себя.

– Может быть, они и сами пока не в курсе, что причастны?

Анна-Стэлла удивленно взглянула на Байнорда и ничего не ответила.

Хотя выше по течению Дольню заградили, движение по ней пока не остановилось. На север суда шли как обычно, еще не подозревая, что дальнейший путь отрезан. Спускавшиеся вниз по реке тоже не ведали, что назад дороги не будет. Речная канцелярия позаботилась о том, чтобы после «Астарии» через Южные врата прошли еще минимум с десяток разномастных торговцев. Это позволит королеве с принцессой затеряться в общем потоке и не выдать своего перевозчика.

Владельцем барки был известный и уважаемый купец крупного пошиба с несколькими речными судами и даже одним морским коггом. На границах у него всё было «схвачено», к тому же «Астария» совершала свой регулярный рейс через три земли туда и обратно.

Трюм был битком набит: здесь грудились бочки с зерном, медом и воском, слоилась древесина, плющились друг на друге мешки с рудой, плотно выстроились ящики с доспехами. Еще здесь плыли товары из Степного царства: тюки со шкурами, кожей, войлоком и солью, бочки с вяленым мясом. Одним словом, всё как обычно. Никому и в голову не приходило, что хозяин барки, достопочтенный господин Дисмут, уже много лет сотрудничает с тайной службой Хризантемы.

Когда река окаймилась скалами, Селеста внутренне вздохнула с облегчением. Вокруг никто еще ничего не знал, а труднопроходимая местность окончательно отсекала возможных преследователей. Гребцов сменили на стоянке, мама с Лаймом были абсолютно спокойны.

Утром впереди забрезжил предел – бледно-розовая полоса над ландшафтом. Постепенно вырастая, она превращалась в стену с лавандово-лиловыми волнистыми прожилками. Показалась огромная арка Врат, пульсирующая синеватым светом. Эх, ночью картина была бы восхитительной. Зато величественности у нее не отнять и днем, особенно когда подплываешь ближе и розовая преграда встает через всю землю, от края до края, чуднó прорезая скалы и сливаясь где-то наверху с небесной голубизной.

По ту сторону Врат виднелся уже иной пейзаж с плодовыми деревьями и живописными садами. Барка замедлилась.

Королева, принцесса и Лайм, формально будучи родственниками и гостями капитана, оставались в кают-компании. Гвардейцы то ли попрятались, то ли слились с командой. Окна были открыты.

Как только судно прошло сквозь Врата, пахнуло новыми ароматами, воздух слегка потеплел. С этой стороны предел выглядел мраморной стеной, что тоже было по-своему красиво. В действительности «мраморными» узорами отливал сгустившийся почти до осязаемости туман.

Селеста не раз бывала в Прибое, как правило, проездом. Для нее проход через Врата уже стал привычным делом. Правда, до сих пор их ни разу не досматривали.

Сначала на борт поднялся десятник с тремя вооруженными стражниками. Пока солдаты праздно топтались на палубе, десятник прошел с капитаном в его каюту для проверки подорожной грамоты, а на самом деле – разузнать что-нибудь новое о кампании против Степного царства. Шпионы не лгали: здесь до сих пор царила уверенность, что Прибой с Хризантемой – союзники в войне.

Капитан еще не спровадил десятника, а старший офицер команды уже принимал таможенного чиновника с традиционным грифелем на шее и свитком пергамента в руке. Пожав друг другу руки и поболтав о том, о сем пару минут, они захватили судовой журнал и спустились в трюм. Солдаты пили воду из бочки.