Опасная привязанность

Дмитрий Вектор

Опасная привязанность

Глава 1. Город дождей.

Дождь в Сиэтле не просто идёт – он живёт своей жизнью, диктует ритм, задаёт настроение. Кэтрин Морроу забыла об этом за три года, проведённые в сухой Аризоне, где небо редко плачет, а солнце выжигает из памяти всё лишнее. Но стоило самолёту приземлиться в аэропорту Си-Так, как город напомнил о себе – холодными каплями по лицу, серым маревом над взлётной полосой и этим особым запахом мокрого асфальта вперемешку с хвоей.

Таксист, пожилой азиат с добрыми морщинами вокруг глаз, молчал всю дорогу, лишь изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Кэтрин была ему благодарна за это молчание. Светская болтовня сейчас была бы невыносима.

За окном проплывали знакомые до боли улицы. Пайк-плейс-маркет с его вечной толпой туристов, набережная, где она когда-то бегала по утрам, пытаясь убежать от мыслей о незакрытых делах. Рыбный рынок, книжные магазины, кофейни на каждом углу – Сиэтл оставался верен себе. Только она изменилась.

Три года назад Кэтрин Морроу была восходящей звездой криминальной психологии. В тридцать два года она консультировала ФБР, читала лекции в университете, появлялась на телевидении в качестве эксперта. У неё была младшая сестра Эмили, смешливая двадцатичетырёхлетняя аспирантка, которая обожала старые фильмы и готовила отвратительный кофе. У неё была жизнь.

А потом Эмили исчезла.

Просто не вернулась домой одним мартовским вечером. Телефон молчал. Друзья ничего не знали. Камеры наблюдения зафиксировали, как она выходит из библиотеки университета в восемь вечера, садится в свою старую Honda и уезжает. Дальше – темнота. Машину нашли через неделю на парковке у озера Вашингтон, аккуратно припаркованную, с ключами в замке зажигания и сумкой Эмили на заднем сиденье. Никаких следов борьбы. Никаких зацепок.

Кэтрин потратила полгода, пытаясь найти сестру. Использовала все связи, все методы, превратилась из аналитика в одержимую ищейку. Детектив Маркус Стоун, ведущий дело, называл её каждый день, терпеливо выслушивал теории, проверял версии. Но чем дольше длились поиски, тем очевиднее становилось – Эмили мертва. Все статистические данные, весь профессиональный опыт Кэтрин кричали об этом. После сорока восьми часов шансы найти пропавшего живым падают до критических значений. А прошло уже полгода.

Когда Кэтрин наконец сломалась – именно сломалась, не нашла другого слова, – она купила билет в первый попавшийся город подальше отсюда. Феникс, Аризона. Место, где никто её не знал, где солнце палило так жестоко, что мысли высыхали, не успев оформиться в слова. Она сняла квартиру, устроилась консультантом в небольшую частную фирму, занималась рутинными психологическими оценками для корпораций. Безопасная, скучная, мёртвая работа.

И вот она вернулась.

– Мы приехали, мэм, – голос таксиста вывел её из оцепенения.

Кэтрин моргнула, фокусируясь на реальности. Перед ней возвышался её старый дом – викторианское здание из красного кирпича, разделённое на несколько квартир. Район Фремонт всегда славился эклектикой: здесь соседствовали художники и айтишники, хипстерские кафе и антикварные лавки. Дом выглядел точно так же, как три года назад. Только плющ на фасаде разросся сильнее, почти закрывая окна первого этажа.

Она расплатилась, щедро оставив чаевые – может быть, в благодарность за молчание, а может, просто оттягивая момент, когда придётся выйти под дождь и признать: да, она действительно здесь, вернулась в город, который отнял у неё сестру.

Дождь усилился. Крупные капли барабанили по капоту такси с такой настойчивостью, словно требовали ответа на незаданный вопрос. Кэтрин натянула капюшон куртки и вышла, сразу ощутив, как влага пропитывает джинсы. Таксист помог достать чемодан из багажника, кивнул на прощание и уехал, оставив её одну перед домом.

Ключи она получила по почте неделю назад вместе с коротким письмом от управляющего. Квартира пустовала всё это время – Кэтрин продолжала платить за неё, не в силах окончательно разорвать связь с прошлым. Глупо, непрактично, но она не могла иначе. Словно какая-то часть её надеялась, что однажды всё вернётся на круги своя, что это был просто дурной сон, затянувшаяся командировка.

Входная дверь заскрипела так же, как раньше. В подъезде пахло старым деревом и чем-то сладковатым – наверное, соседка на первом этаже снова пекла свои фирменные пироги с вишней. Миссис Чен, добрейшая кореянка, которая подкармливала всех жильцов и знала о каждом больше, чем следовало бы.

Кэтрин остановилась у почтовых ящиков. Её ящик был забит рекламными листовками и счетами, несмотря на то, что она настроила электронную почту. Она машинально сгребла всё в охапку, собираясь разобраться наверху, когда заметила конверт без опознавательных знаков. Просто белый конверт, её имя написано от руки чёрными чернилами. Красивый, старомодный почерк с завитками.

Что-то кольнуло в груди – беспокойство или предчувствие. Кэтрин повертела конверт в руках. Никаких марок, никаких штампов. Значит, кто-то положил его прямо в ящик.

Она сунула письма в карман куртки и поднялась на третий этаж. Её квартира была в конце коридора, с окнами, выходящими во внутренний дворик. Дверь выглядела нетронутой, замок работал исправно. Кэтрин вошла внутрь и замерла на пороге.

Квартира встретила её тишиной и запахом закрытого пространства. Мебель стояла на своих местах, накрытая белыми чехлами, которые она натянула перед отъездом. Книжные полки, диван, обеденный стол – всё было как в музее, экспонаты прошлой жизни под защитными покрывалами. Кэтрин включила свет, сняла чехол с дивана и опустилась на него, не снимая мокрой куртки.

Тихо. Слишком тихо. Раньше она любила эту тишину после рабочего дня, когда можно было налить бокал вина, включить джаз и просто существовать, ни о чём не думая. Сейчас тишина давила, напоминая о том, что Эмили больше не ворвётся в дверь со смехом и пакетом китайской еды на вынос.

Кэтрин встала, заставляя себя двигаться. Сняла куртку, повесила на спинку стула. Открыла окно, впуская свежий воздух и шум дождя. Достала из кармана пачку писем. Счета за электричество, интернет, реклама пиццерии. И белый конверт.

Она открыла его медленно, почти церемониально. Внутри был один лист бумаги, исписанный тем же красивым почерком.

"Кэтрин, добро пожаловать домой. Ты отсутствовала слишком долго. Надеюсь, ты готова закончить то, что начала три года назад. Игра только начинается. С нетерпением жду нашей встречи."

Подписи не было.

Кэтрин перечитала записку три раза, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Это не угроза. Не прямая, во всяком случае. Но интонация, выбор слов, само упоминание трёх лет – всё указывало на то, что отправитель знает о ней больше, чем должен был бы случайный знакомый.

"Игра только начинается."

Какая игра? С кем?

Кэтрин подошла к окну и посмотрела во двор. Дождь превратил его в серое месиво. Несколько машин на парковке, голые ветки деревьев, чья-то брошенная детская коляска у забора. Ничего подозрительного. Но ощущение чужого взгляда не покидало.

Она достала телефон и открыла контакты. Имя "Маркус Стоун" всё ещё было там, хотя они не общались уже два с половиной года. Последний разговор был коротким и болезненным: "Кэтрин, дело переходит в категорию холодных. Мы сделали всё, что могли. Мне очень жаль."

Тогда она не смогла ответить ничего, кроме сухого "спасибо" и отключилась. Теперь её пальцы зависли над экраном. Позвонить? Показать записку?

Нет. Пока нет. Маркус скажет то же, что сказал бы любой полицейский: это может быть кто угодно, от бывшего поклонника до соседа-психа. Без конкретной угрозы они ничего не сделают. А главное – она сама не понимала, чего хочет. Вернулась ли она в Сиэтл просто потому, что устала бежать? Или потому, что надеялась найти ответы?

Кэтрин сложила записку обратно в конверт и положила на журнальный столик. Завтра. Завтра она во всём разберётся. Сейчас нужно просто пережить первую ночь.

Она стянула мокрые джинсы, нашла в шкафу старую футболку и легла на диван, не в силах заставить себя пойти в спальню. В спальне на стене всё ещё висела фотография – она и Эмили прошлым летом на пляже, обе загорелые, смеющиеся, живые.

Дождь барабанил по крыше, убаюкивающий и бесконечный. Кэтрин закрыла глаза, но сон не шёл. Вместо него пришли воспоминания – вспышки того последнего дня, когда Эмили была ещё здесь. Её голос по телефону утром: "Кэт, не забудь, у нас ужин в пятницу, я готовлю пасту!" Её смех. Её духи с запахом жасмина.

А потом – пустота.

Где-то за стеной хлопнула дверь. Кэтрин вздрогнула, напряглась. Шаги в коридоре, мужские, тяжёлые. Остановились у соседней двери, звук ключа в замке. Новый сосед, решила она. Квартира напротив пустовала, когда она уезжала.

Шаги затихли. Дом снова погрузился в тишину.

Кэтрин повернулась на бок, устроившись поудобнее, и посмотрела на белый конверт, лежавший на столе. Он светился в полумраке, как маленький маяк или предупредительный знак.

"Игра только начинается."

Хорошо, подумала она, засыпая. Если кто-то хочет игры – получит. Она слишком долго была жертвой обстоятельств. Пора вспомнить, кем она была раньше: охотником, который умеет читать следы и предугадывать ходы.

Глава 2. Призраки прошлого.

Кэтрин проснулась от чужого голоса.

Сквозь сон она различала мужской баритон – низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. Он доносился из коридора, приглушённый стенами, но достаточно отчётливый, чтобы разбудить. Она открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Незнакомый потолок с трещиной в углу, серый рассветный свет из окна, запах старого дивана.

А, да. Сиэтл. Она вернулась.

Кэтрин потянулась, чувствуя, как ноют мышцы после неудобной позы. Телефон показывал 6:47 утра. Дождь всё ещё шёл, но уже не так яростно – скорее моросил, превращая мир за окном в акварельную размывку.

Голос в коридоре продолжал говорить. Кэтрин прислушалась. Похоже, кто-то разговаривал по телефону.

–..понимаю, доктор Чен, но операция назначена на понедельник, и пациент уже подготовлен. Нет, я не могу перенести. Да, я в курсе рисков.

Новый сосед, поняла она. Врач, судя по разговору. Голос звучал усталым, но собранным – интонация человека, привыкшего принимать решения в критических ситуациях.

Кэтрин встала, накинула халат и прошла на кухню. Кофемашина, слава богу, осталась на месте. Она засыпала зёрна, включила воду и прислонилась к столешнице, ожидая, пока заработает механизм. Утренний ритуал – единственное, что помогало не думать в первые полчаса после пробуждения.

Но мысли всё равно лезли в голову.

Три года назад она тоже стояла на этой кухне, готовила кофе и ждала, когда Эмили придёт к завтраку. Младшая сестра имела привычку появляться по воскресеньям с круассанами из пекарни на углу и свежими сплетнями с факультета. Они сидели у окна, пили кофе, и Эмили рассказывала про своего научного руководителя-зануду или очередного парня, который пригласил её на свидание и оказался «совершенно не в её вкусе».

Последний раз Эмили была здесь за два дня до исчезновения.

Кэтрин помнила тот день с фотографической точностью. Воскресенье, начало марта, внезапно потеплело, и солнце заливало кухню золотым светом. Эмили пришла без круассанов, зато с новостью: она устроилась на подработку к частному детективу.

– Кэт, это же так круто! – глаза сестры горели энтузиазмом. – Настоящие расследования, не скучные семинары по психологии девиантного поведения.

– Эм, ты понимаешь, что детективы в реальности не носятся с пистолетами, как в кино? – Кэтрин улыбалась, наблюдая за восторженной мимикой сестры.

– Знаю, знаю. Но мистер Хоган говорит, у него интересное дело. Серия странных инцидентов, похожих на несчастные случаи, но со слишком большим количеством совпадений. Ему нужна помощь с анализом данных.

– Хоган? – Кэтрин нахмурилась. – Это тот Хоган, что раньше работал в полиции?

– Ага. Вышел на пенсию, открыл своё агентство. Говорят, он был лучшим следователем в своё время.

– Эмили, будь осторожна, ладно? Частные детективы иногда ввязываются в мутные истории.

Сестра закатила глаза.

– Кэт, ты слишком параноидальная. Это же законная работа. К тому же, мне нужны деньги на конференцию в Бостоне.

Они поговорили ещё немного, потом Эмили убежала на встречу с подругами. Это был последний нормальный разговор. Через два дня Эмили исчезла.

Кофемашина издала финальное шипение, возвращая Кэтрин в настоящее. Она налила чёрный кофе в кружку, сделала глоток – горячо, горько, отрезвляюще. Взгляд упал на белый конверт, всё ещё лежавший на журнальном столике.

"Ты отсутствовала слишком долго."

Кто написал это? И почему именно сейчас, когда она вернулась?

Кэтрин подошла к столику, взяла конверт и ещё раз изучила почерк. Старомодный, с нажимом. Писал явно не торопясь, выводя каждую букву. Такой почерк часто встречается у людей определённого возраста и образования – тех, кто учился писать пером, а не на клавиатуре. Или у тех, кто сознательно культивирует старинный стиль.

"Надеюсь, ты готова закончить то, что начала три года назад."

Что она начала? Расследование исчезновения Эмили? Но она ничего не начинала – просто искала сестру, используя все доступные методы. Полиция вела официальное дело, она лишь помогала, насколько позволяла профессия.

Или автор письма имел в виду что-то другое?

Кэтрин села за стол и открыла ноутбук. Пора вспомнить детали. Она не прикасалась к материалам дела Эмили больше двух лет, но они всё ещё были у неё – папка с фотографиями, копиями отчётов, её собственными заметками. Всё это она перенесла в облако перед отъездом, не в силах физически уничтожить.

Логин, пароль. Папка открылась.

Первое фото – Эмили на выпускном, в синем платье, с дипломом в руках. Широкая улыбка, светлые волосы до плеч, веснушки на носу. Двадцать четыре года, вся жизнь впереди.

Кэтрин быстро пролистала личные фотографии и открыла хронологию событий, которую составила сама.

Кэтрин помнила каждый день тех шести месяцев. Бессонные ночи, постоянные звонки Маркусу Стоуну, отчаянные попытки найти хоть какую-то зацепку. Она проверила всех, с кем общалась Эмили – друзей, однокурсников, преподавателей, бывших парней. Никто ничего не знал. Или делал вид, что не знает.

Особенно странной была история с детективом Хоганом. Когда Кэтрин пришла к нему в офис через неделю после исчезновения Эмили, она нашла его в крайне нервозном состоянии.

– Я не знаю, чем занималась ваша сестра, – бубнил он, избегая прямого взгляда. – Она пришла, я дал ей список дат и мест для проверки, и всё. Пару раз она звонила, спрашивала детали. Последний раз мы говорили дня за три до ну, до её исчезновения.

– Какое дело вы расследовали? – настаивала Кэтрин.

– Серия несчастных случаев. Автомобильные аварии, падения, странные инциденты. Клиент считал, что это не случайности. Но я закрыл дело. Ничего криминального не нашёл.

– Кто был клиент?

– Конфиденциальность, мисс Морроу. Извините.

Она пыталась надавить, даже угрожала судом, но Хоган был непреклонен. А через месяц его офис закрылся, и сам Хоган уехал из Сиэтла, по слухам – в Орегон. Маркус пытался найти его для официального допроса, но старый детектив словно провалился сквозь землю.

Тупик за тупиком.

Кэтрин закрыла ноутбук и потёрла виски. Голова начинала раскалываться – похмелье не от алкоголя, а от воспоминаний.

В дверь постучали.

Она вздрогнула, расплескав остатки кофе. Кто, чёрт возьми, может стучать в семь утра?

Ещё один стук, более настойчивый.

Кэтрин подошла к двери и заглянула в глазок. На площадке стоял мужчина – высокий, широкоплечий, в сером свитере и джинсах. Тёмные волосы слегка взъерошены, на щеках щетина. Он держал в руках пластиковый контейнер.

– Да? – она приоткрыла дверь на цепочке.

Мужчина повернулся, и Кэтрин неожиданно поймала себя на мысли, что он красив. Не просто привлекателен – красив той суровой, немного уставшей красотой, которая бывает у людей, повидавших слишком много. Серые глаза, прямой нос, чёткая линия челюсти.

– Простите за беспокойство, – его голос был тем самым баритоном, который она слышала утром. – Я ваш новый сосед. Итан Кросслей. Миссис Чен внизу сказала, что вы вернулись, и попросила передать вам пирог. Вишнёвый, кажется.

Он протянул контейнер. Кэтрин машинально взяла его, сняв цепочку.

– Спасибо. Это мило с её стороны.

– Она сказала, что вы долго отсутствовали.

– Три года.

Повисла неловкая пауза. Итан не уходил, изучая её взглядом – не нагло, скорее с профессиональным любопытством врача, оценивающего пациента.

– Я хирург, – сказал он вдруг, словно прочитав её мысли. – Только переехал из Портленда. Работаю в медицинском центре Харборвью.

– Кэтрин Морроу. Психолог. – Она не стала уточнять, что последние три года занималась совсем другим.

– Психолог? – лёгкая улыбка тронула его губы. – Значит, вы умеете читать людей.

– Иногда. Когда они дают достаточно информации.

– А я даю?

Она не ответила, но изучила его внимательнее. Усталость вокруг глаз, едва заметное напряжение в плечах, привычка держать руки в карманах – человек, который не любит демонстрировать эмоции. Шрам над левой бровью, старый, но заметный. И ещё что-то – осторожность во взгляде, настороженность, как будто он сам чего-то ждёт.

– Вы бежите от чего-то, – сказала Кэтрин, прежде чем успела остановиться. – Или от кого-то. Портленд – Сиэтл. Не самое очевидное карьерное решение для хирурга.

Улыбка исчезла с его лица. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто тёмное – удивление? досада? – но он быстро взял себя в руки.

– Точное наблюдение, – сказал он ровным тоном. – Но, боюсь, моя история слишком скучна для утра воскресенья. Приятного дня, Кэтрин.

Он развернулся и направился к своей двери. Кэтрин смотрела ему вслед, чувствуя смесь любопытства и раздражения на саму себя. Зачем она сказала это? Первое знакомство с соседом, и она уже лезет в его личную жизнь.

– Итан, – окликнула она.

Он обернулся.

– Извините. Профессиональная деформация. Я не хотела быть грубой.

– Ничего страшного. – Он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка не достигла глаз. – Кстати, если понадобится помощь с обустройством или что-то ещё – я в тридцать второй квартире.

– Спасибо.

Он кивнул и исчез за дверью. Кэтрин закрыла свою и прислонилась к ней спиной, всё ещё держа контейнер с пирогом.

Странный он, этот Итан Кросслей.

Слишком вежливый. Слишком собранный. И определённо что-то скрывающий.

Она вернулась в гостиную и поставила пирог на стол. Взгляд снова упал на белый конверт.

"Игра только начинается."

Глава 3. Первая встреча.

Остаток воскресенья Кэтрин провела в попытках вернуть квартире подобие жилого вида. Она сняла пыльные чехлы с мебели, протерла поверхности, разобрала чемодан. Механическая работа помогала не думать – о письме, о новом соседе, о том, зачем она, собственно, здесь.

К вечеру квартира снова выглядела почти как дом. Почти. Всё ещё не хватало самого главного – ощущения, что ты здесь нужен, что кто-то ждёт твоего возвращения. Эмили всегда умела создавать это ощущение. Врывалась с порога с криками "Кэт, ты дома?!", оставляла записки на холодильнике, забывала свои вещи повсюду, превращая упорядоченное пространство в живой хаос.

Сейчас было слишком тихо.

Кэтрин разогрела в микроволновке остатки китайской еды, которую заказала на ужин, и устроилась на диване с ноутбуком. Она открыла поисковик и набрала: "Итан Кросслей, хирург, Портленд".

Результатов оказалось на удивление мало. Несколько упоминаний в медицинских журналах – статьи о кардиохирургических операциях, где он числился одним из соавторов. Профиль в профессиональной соцсети, скупой и информативный: образование в Стэнфорде, ординатура в Массачусетской больнице общего профиля, работа в Портлендском медицинском центре последние пять лет. Специализация – кардиоторакальная хирургия.

Никаких фотографий в соцсетях. Никаких личных страниц. Для человека его возраста – ему было явно за тридцать – это странно. Большинство людей оставляют цифровые следы, хотят того или нет. Но Итан Кросслей был призраком в интернете.

Она попыталась найти информацию о том, почему он уехал из Портленда, но натолкнулась на стену. Ничего криминального, никаких скандалов в новостях. Просто в один момент он работал там, а в следующий – переехал в Сиэтл.

"Ты бежишь от чего-то."

Её собственные слова эхом отзывались в голове. А что, если она права? Что, если его появление здесь не случайность?

Кэтрин закрыла ноутбук, раздражённая на себя. Паранойя – вот что с ней происходит. Не каждый новый человек в её жизни связан с Эмили. Итан просто сосед, который по воле случая снял квартиру напротив.

Она легла спать около полуночи, но сон был беспокойным, полным обрывочных снов. Эмили бежала по тёмному лесу, оборачивалась и кричала что-то неразборчивое. Белый конверт превращался в лавину бумаг, погребающих под собой. И серые глаза Итана, смотрящие на неё с выражением, которое она не могла расшифровать.

Утро понедельника началось с того, что Кэтрин проспала будильник.

Она вскочила в половине девятого, проклиная себя за забывчивость. Сегодня у неё была назначена встреча с бывшим коллегой из университета – формальность, но важная, если она собиралась восстановить профессиональные связи в городе.

Душ, кофе на скорую руку, поиск чистой блузки в ещё не до конца разобранных вещах. Кэтрин оделась в рекордные двадцать минут и выбежала из квартиры, на ходу запихивая в сумку блокнот и телефон.

Столкновение произошло прямо у её двери.

Точнее, она врезалась в кого-то, слишком сосредоточенная на застёгивании сумки, чтобы смотреть по сторонам. Твёрдая стена мужской груди, запах хвои и чего-то медицинского – антисептика, что ли?

– Простите! – она отпрянула и столкнулась взглядом с серыми глазами.

Итан. Конечно.

Он держал в руках спортивную сумку и выглядел так, будто только вернулся с пробежки – влажные волосы, спортивная куртка, лёгкая испарина на лбу.

– Доброе утро, – он улыбнулся, придерживая её за локоть, чтобы она не потеряла равновесие. – Куда-то спешите?

– Встреча. Опаздываю. – Кэтрин попыталась отстраниться, но его рука на её локте была удивительно тёплой, и она почувствовала странный импульс остаться. – Извините, что врезалась.

– Ничего страшного. Я как раз хотел.

– Мне правда нужно бежать, – перебила она и, наконец, освободилась от его касания.

Но на середине коридора что-то заставило её обернуться. Итан всё ещё стоял у своей двери, глядя ей вслед. Выражение его лица было странным – не просто любопытство, а что-то более глубокое. Озабоченность? Или что-то ещё?

Их взгляды встретились. На долю секунды мир сжался до этого коридора, до серых глаз, которые словно пытались прочитать её, так же как она читала других.

– Будьте осторожны, – сказал он негромко. – Город не такой безопасный, как кажется.

– Что вы имеете в виду?

Но он уже открыл дверь своей квартиры.

– Просто будьте осторожны, Кэтрин.

Дверь закрылась.

Кэтрин осталась стоять в коридоре, чувствуя, как учащается пульс. Что это было? Предупреждение? Или он просто из тех людей, кто говорит банальные фразы, не задумываясь о смысле?

Нет. В его голосе была интонация, которая цепляла – искренность, смешанная с чем-то похожим на страх.

Телефон завибрировал в сумке, возвращая её к реальности. Кэтрин достала его на ходу, спускаясь по лестнице.

Неизвестный номер.

Она остановилась на площадке второго этажа и приняла вызов.

– Да?

– Кэтрин Морроу? – мужской голос, знакомый, но она не могла сразу опознать. – Это Маркус Стоун.

Сердце ёкнуло.

– Маркус. Привет.

– Я слышал, ты вернулась в город. – Пауза. – Мне нужно с тобой встретиться. Срочно.

– Что случилось?

– Не по телефону. – Его тон был официальным, напряжённым. – У меня появились новые зацепки. По делу Эмили.

Мир перевернулся.

– Какие зацепки? – голос Кэтрин сорвался на шёпот. – Маркус, что ты нашёл?

– Встретимся в "Пайк-плейс", в кафе у рыбного рынка. Через час. Сможешь?

– Да. Да, конечно.

– И Кэтрин – он помедлил. – Будь начеку. Я не шучу.

Он отключился, оставив её с трясущимися руками и миллионом вопросов.

Новые зацепки. После трёх лет. После того, как дело было закрыто, похоронено под стопками других нераскрытых преступлений.

Что он нашёл?

Кэтрин забыла о встрече в университете. Она написала быстрое извинение коллеге, соврав о внезапной болезни, и вызвала такси. Пайк-плейс находился на другом конце города, и в утренней толчее на дорогу уйдёт минимум сорок минут.