Прочти в дороге. Рассказы

– Моё имя Владислав. Позвольте узнать ваше.

Она опустила голову и произнесла очень тихо:

– Ариад… Ариа… Арина. Да, да ― Арина.

– Очень приятно! Знаете, Арина, я вообще-то писатель. Может, вы и не читаете книг, и не встречали моих, но ― поверьте! ― мне будет интересно пообщаться с вами. Как знать ― может, я помогу вам в чём-нибудь.

– Нет, не нужно, ― быстро отказалась мнимая Арина, её голос дрогнул, а пальцы нервно вцепились в платье.

Это Владислав так подумал: мнимая. Он догадался, что рядом с ним сидит его загадочная соседка Ариадна. Во-первых, она вышла из его подъезда, во-вторых, почти назвала настоящее имя. А ещё Владислав понял, что неделю назад он видел именно её. Она зачем-то конспирируется, то есть одевается по-разному. Оттого её и считают затворницей, что не знают, кто выходит под разным обличьем.

Следующие, неосторожные слова вылетели у писателя спонтанно:

– Ариадна, вы живёте на улице Музыкантов, дом семь?

– Да… Что? Что вы от меня хотите?!

Ариадна вскочила и быстро пошла прочь. Осинцев от досады поморщился, и не стал преследовать актрису. «Что ж, теперь мне придётся прятаться от неё, ― подумал он. Но сразу же возникла идея: ― Впрочем, игра не окончена!»

Владислав вернулся на свой наблюдательный пост и затаился в ожидании. Утомительное бездействие напрягало, но он терпел и сохранял спокойствие. Примерно через час появилась Ариадна, судя по походке и туфлям, только одета иначе: вместо платья юбка и блузка, вновь тёмные очки и другая шляпка. А в руке она держала объёмный пакет. «С продуктами и одеждой», ― догадался Владислав. Актриса замедлила быстрые шаги, огляделась и нырнула в подъезд. Осинцев окончательно убедился в ухищрениях Ариадны с переодеванием. «Итак, одна тайна прояснилась, ― произнёс мысленно писатель. ― Попробую разгадать другую».

Осинцев долго не мог заснуть: мысли о ребёнке Ариадны вертелись в беспорядочном танце, словно листья на осеннем ветру. Уже в забытье он услышал громкий стук. Подскочил с постели, подошёл к двери. Не раздумывая открыл. У двери стоял подвыпивший гражданин.

– Что вам нужно? ― сердито спросил Осинцев.

– Снежана дома?

– Вы ошиблись адресом! ― резко ответил Владислав и попытался прикрыть дверь.

Незнакомец подставил ногу, препятствуя закрытию.

– Мне нужно поговорить с ней, ― умоляюще пояснил незваный гость.

– Приходите завтра, ― строго заявил Владислав.

Затем чуть оттолкнул мужчину от двери и закрыл её. Подождал несколько секунд. Послышались стуки ботинок по ступеням. Осинцев поплёлся к кровати. Как ни странно, но теперь он заснул быстро. В последний миг успел осознать мысль о подобном посещении Ариадны.

Утром он окончательно додумал план: «Нужно дождаться, когда раздастся голос ребёнка и сразу нагрянуть с визитом». Ранее Владислав предполагал, что, возможно, слышится запись на магнитофоне. Но слишком не похоже звучание. Более достоверно ― живой голос! Поэтому нужно непременно увидеть малыша… или малышку.

Когда намечена цель, и жаждешь её осуществления ― каждый день ожидания длится непривычно долго. День, второй… третий ― никаких звуков! «Не уехала ли она куда-нибудь?» ― насторожился Владислав. Казалось бы, какое ему дело до чужой жизни, но любопытство поддерживало желание узнать секрет актрисы.

Такой момент настал. Часов в шесть вечера раздались долгожданный голос ребёнка. Осинцев вздрогнул от неожиданности, но быстро настроился и уверенно вышел из квартиры. Постучал к соседке. Ребёнок продолжал смеяться, Ариадна не собиралась открывать. «Значит, не слышит, ― решил Владислав, ― иначе отвлекла бы мальчика, чтобы не подавал голоса». Приподнял руку для повторного стука и замер, заметив, что дверь приоткрыта. «Забыла закрыть! Ещё проще для меня ― повод подсказать», ― сообразил Осинцев. Решительно открыл дверь и вошёл. Закрыл за собой дверь, получилось со стуком. Успел заметить промелькнувшего мальчика; его голос оборвался так, словно ему закрыли рот. Появилась Ариадна с настороженно-испуганным выражением лица.

– Извините! ― начал Владислав, глядя поверх головы соседки в комнату, где мог быть ребёнок. ― Во-первых, у вас дверь не заперта… А ещё, по-моему, у вас в той вон комнате в стене дырка, не знаю только насквозь или нет. Можно посмотреть?

Актриса молча моргала глазами, ошарашенная нежданным визитом.

– Я пройду, ― сказал Осинцев, чуть покраснев от своего нахальства.

Он зашёл в комнату, быстро оглядел её: никого! Двери в другое помещение отсюда не было. «Значит, малыш где-то спрятался, ― размышлял Владислав. ― Но где?» В комнате стояла неширокая кровать, шкаф, столик ― просто, без излишеств. Ещё справа в углу находилось непонятное оборудование. Осинцев оглянулся: Ариадна стояла позади, мелкая дрожь охватила её. «Как я ей противен сейчас! ― подумал Владислав. ― Что я здесь делаю?! Нужно убираться!». Но продолжал изучать взглядом непонятное устройство на ножках, напоминающее проектор. Осинцев показал соседке на стену, возле которой находилось устройство.

– Вон там дыра. Я проверю.

Он прошёл мимо прибора, скосив глаза на верхнюю панель с несколькими клавишами. Постоял у стены, делая вид, что рассматривает. Потом развернулся, шагнул от стены и намеренно пошатнулся, будто нечаянно быстро нажал красную кнопку. Неожиданно в комнате вспыхнуло сияние, и перед Владиславом, словно призрак из другого измерения, материализовался ребёнок. Одновременно возник звук. Смех малыша, звонкий и чистый, казался одновременно реальным и иллюзорным, как эхо из забытого сна.

«Голограмма!» ― догадался Владислав, разинув рот и расширив глаза. Глянул на Ариадну: нервный озноб сотрясал её.

– Простите! Нечаянно, ― произнёс Владислав и быстро пошёл к выходу.

Дома он долго лежал на кровати, задумчиво глядя в потолок.

Вскоре наступил день, когда Осинцев остался без работы: мебели выпустили необходимое количество ― цех закрывался до новых заказов. Владислав начал уж подумывать об отъезде.

Дождливым вечером он сидел у телевизора. Попался фильм о каком-то писателе, его кризисе и успехе. Осинцеву вдруг захотелось сразу сесть за ноутбук и начать творить, пока неважно что ― лишь бы писать. А тема просто висела в воздухе: загадочная жизнь затворницы Ариадны. Владислав ухватился за неё. Быстро набрал несколько строк, задумался. Он вдруг осознал, что с момента визита к актрисе перестал слушать голоса из-за стены ― пропал интерес. Включала ли соседка видео или нет ― не мог припомнить. «Опишу-ка я всё, что знаю, как следил, как общался», ― решил в конце концов писатель Славянский.

На второй вечер известные факты иссякли. «Продолжение стоит либо придумать, либо…» ― озадачился Владислав. В итоге решил описывать только действительные события, а потому закрыл ноутбук.

Театр «Созвездие Лира» возник в Юности через три года после возведения города. Сюда приехало много молодых людей, жаждущих не только строить, но и творить. Энтузиасты организовали сбор средств, разослали приглашения по театрам. В итоге создали труппу единодушных, увлечённых актёров. В первый же сезон они приготовили три пьесы. Горожане восприняли успех театра как свой собственный. Особым почётом окружили режиссёра Иннокентия Саврасова-Ленского.

Осинцев представился руководству театра псевдонимом. Помощница директора Марианна воскликнула:

– Вы тот писатель, кто написал «Гром в ясном небе»?

– Это я.

– Я знаю о реакции критиков, но сама не пеняю вам за излишний натурализм. Сильно и смело вы изображаете власть и народ.

– Давайте не об этом, ― попросил Владислав.

– Что же привело вас сюда? ― вступил в разговор директор, доселе помечающий что-то в блокноте.

– Я в Юности совсем недавно. Случайно оказался соседом вашей актрисы. Ариадна ― вот и всё, что знаю о ней.

Директор и Марианна переглянулись. Он пояснил:

– Ариадна ― творческий псевдоним, а зовут её Арина Винтер. Она служила недолго. По-видимому, проблемы со здоровьем. А вас она почему интересует?

– Понимаете, я заинтересовался загадочными звуками из её квартиры, да и сама она ведёт себя очень странно. Но я кое-что узнал. Профессиональное любопытство. Решил написать о ней рассказ, может повесть. Не согласитесь ли побеседовать со мной…

Дверь широко распахнулась, и буквально ворвался энергичный молодой человек. Его вторжение прервало Осинцева.

– Что хотел, Иннокентий? ― панибратски спросил директор.

– Не тянет Орехова. Не для неё роль! Кем заменить ― не знаю!

– Присядь. Поговорим спокойно, без эмоций. Марианна, вы с гостем пройдите по театру. Найдите Викторию ― она дружила с Ариной.

Марианна кивнула и жестом руки позвала Владислава. Они вышли.

– Виктория ― наш музыкальный руководитель, ― пояснила девушка. ― Вот она сможет рассказать вам про Арину… если захочет, конечно.

В фойе висели портреты актёров. Осинцев с любопытством начал рассматривать их. Марианна указала на портрет, по которому лишь скользнул взгляд Владислава.

– Вот Арина.

– Надо же ― не узнал!

– Она сразу показалась нам усталой, измученной. Только для роли выкладывалась. Хорошо играла. Потом как-то быстро сникла, закончились временные озарения… в эмоциональном плане.

Викторию нашли на рабочем месте. Она музицировала на пианино, пробуя различные варианты темпа одной и той же мелодии.

– Виктория! ― окликнула Марианна. ― поговори с гостем.

Виктория искоса недовольно глянула на Осинцева, спустя несколько секунд повернулась.

– Слушаю, ― сказала она со вздохом.

– Это Владислав Славянский ― писатель. Живёт сейчас по соседству с Ариной Винтер. Пишет книгу про неё.

Виктория удивлённо вскинула брови.

– Вика, пожалуйста, поговори с хорошим человеком, ― умоляюще произнесла Марианна, коснулась её плеча и ушла.

Владислав отметил про себя: «Видимо, жест касания плеча по договорённости является паролем для откровения».

– Итак, что вас интересует? ― добродушно спросила Виктория.

Осинцев изложил всё, что происходило. Женщина внимательно слушала, иногда улыбалась, порой удивлённо качала головой. Владислав закончил фразой:

– Меня заинтриговала эта голограмма. Это реальный ребёнок снят или созданный мастером?

– Знаете, я могу рассказать секреты её личной жизни… Но! Имею ли я право на это?! Арина была моей подругой. Я стану предателем. Понимаете?!

– Всё зависит от того, что я услышу. Во-первых, можно изменить имена, город, подробности. Можно, в конце концов вообще отказаться от затеи писать. Разве я против душевного равновесия Ариадны?! Возможно, я помогу ей в чём-то… Кстати, вы сказали, что были дружны, а сейчас уже нет?

– Я отнеслась с пониманием её отрешения от всего, что связывало нас двоих и весь наш театр с ней. Я лично поняла её психологический надлом.

– Вика, ― по-свойски обратился Владислав, ― умоляю, расскажите. Если потом потребуете сжечь рукопись ― я беспрекословно сделаю это. Дело в том, что я интуитивно чувствую необходимость помочь ей. Именно помочь!

– Что ж… слушайте!

Вика встала, подошла к столу и налила из графина воды в стакан. Попила и вернулась на место за фортепиано.

– Она служила в одном из московских театров. У неё получился роман с режиссёром. Арина говорила, что они были влюблены друг в друга. Она забеременела. Павел и Арина ожидали ребёнка с радостью и надеждой на новую жизнь ― собирались уехать из Москвы.

Владислав воспользовался секундной паузой в рассказе девушки:

– Как связаны новая жизнь и отъезд? Чем в столице плохо?

– Увы, Павел официально женат… был в то время, во всяком случае.

На лице Осинцева появилась гримаса недопонимания такой любви. Вика тут же уточнила ситуацию:

– Павел женился поневоле: его случайная партнёрша залетела, как говорят в народе. Они на вечеринке схлестнулись. После свадьбы в семье сразу же начались ссоры, скандалы, ревность и прочие прелести такого союза. И вот эта жёнушка узнала о романе. Решила отомстить мужу и любовнице, о чём громогласно заявила Павлу. И вскоре Арина в театральной столовой отравилась. Она была уверена, что к этому причастна жена Павла.

Ребёнок умер, не родившись, и сама Арина долго мучилась от последствий. Что происходило в театре на фоне этой истории ― она стала известна всем ― Арина не рассказывала. Только уволилась и уехала. Вот так и очутилась в нашем городе. Пришла в наш театр, и её с радостью взяли.

Виктория вновь встала попить. Опорожнив стакан, она прикоснулась к своему животу. Быстро глянула в сторону Владислава и чуть смутилась. Осинцев предположил, что дама беременна, поэтому инстинктивно беспокоится за своего ребёнка, рассказывая о трагедии с другим.

– Начало необычной истории понятно, а что скажете о виртуальном ребёнке?

– Аа, это вообще интересно получилось. Ставили пьесу, где присутствует призрак. Долго думали, как должен выглядеть актёр в такой роли. Наш техник Виталий проявил находчивость. Он и сотворил голограмму. Эффект, надо сказать, потрясающий! ― Виктория говорила с улыбкой, но тут же сменила выражение лица на грустное. ― На репетиции Арина смотрела, смотрела, как вдруг выскочила на сцену и попыталась обнять «призрака», при этом повторяла: «Павел! Паша!» Я уже знала о её погибшем младенце, вот и подсказала Виталию создать Арине виртуального сына. В театре мы не показывали, естественно, сразу у неё дома поставили. Об этом знали лишь мы с Виталием.

– Спасибо, Вика! ― душевно произнёс Осинцев. ― Знаете, никакую книгу я печатать не буду. Постараюсь придумать, как разнообразить жизнь Ариадны… Арины.

– Вы считаете, что у неё что-то не так, ненормально или плохо? Вот живёт она такой жизнью, которая облегчает её спокойствие, которая её устраивает ― что тут менять?! Зачем?

– Не знаю, ― пожал плечами Владислав. ― Может и не нужно. Вам виднее ― вы её намного лучше знаете, а я лишь наблюдатель со стороны.

Помолчали некоторое время. Осинцев встал, направился к выходу из комнаты, на ходу поблагодарил:

– Спасибо! Теперь я не буду терзаться мыслями над загадкой. Удачи вам!

– И вам спасибо! Я ведь стала почти забывать о существовании подруги.

Владислав остановился у двери.

– Извините за нескромный вопрос! Вы подружились несмотря на разницу в возрасте. По-моему, это редко бывает. В чём сошлись, если не секрет?

– Секрет банально прост: я оказалась в такой же ситуации, ― откровенно сказала Вика и развела руки с соответствующей гримасой на лице. ―Только у меня без драматических последствий.

Владислав чуть улыбнулся, ободряюще кивнул, взмахнул рукой на прощание и вышел. Возвращаясь домой, он осознал, что разгадка секрета Ариадны вовсе не свела на нет мысли о ней. Только они приобрели другое направление.

Безработный Осинцев часто бродил по городу. Однажды он оказался на площади, где разговаривал с Ариадной о голубях. Присел на лавочку, вспомнил тот день. Птицы так же сновали между прохожими, выискивая съестное. Солнце клонилось к горизонту. Звучала негромкая музыка. Под впечатлением идиллической атмосферы Владислав решил продлить свой рассказ про актрису: включить тему посещения театра и придумать свой эпилог.

Писатель стал наведываться в детский дом, где выбрал для усыновления трёхлетнего мальчика. Наконец все формальности были соблюдены, и малыш приехал жить на улицу Музыкантов. В тот же день новоиспечённый отец постучал к соседке. Арина открыла почти сразу. Казалось, она не удивилась визиту, спокойно переводила взгляд с ребёнка на мужчину.

– Здравствуй, Арина! Я пришёл, то есть мы пришли. Я ― твой Павел. А это наш сын. Мы наконец нашли тебя! Принимай нас.

Арина замерла на пороге, её пальцы задрожали, сжимая край двери. В глазах отобразился немой вопрос, надежда и страх. Мальчик, не понимая драмы момента, улыбнулся ей своей детской улыбкой, и в этот миг что-то надломленное в её сердце дрогнуло.

Доброе утро, мадам!

Разгорячённые от пылких объятий, они отдыхали. Мужчина стоял у окна в одних лишь трусах. Обнажённая женщина полулежала на постели, положив под голову две подушки. Её взгляд изучал потолок; дыхание успокаивалось от созерцания разводов от потопа или само по себе.

Неожиданно мужчина дёрнулся всем телом, на секунду напрягся, словно сжавшись в комок, и резко повернулся к женщине.

– Срочно уходим! Одевайся! Быстро!

– Что случилось, Эраст?

– Бегом! ― выкрикнул мужчина и уже через пару секунд влез в брюки. ― Элиза, нет времени!

Женщина подчинилась властному голосу и поспешно, с не меньшей скоростью, облачилась в джинсы и кофточку. Она схватила сумочку, он прихватил кейс, выскочили за дверь гостиничного номера. Лицо мужчины выглядело сосредоточенным и решительным, глаза Элизы наполнились азартом. Он на секунду остановился, глянув в обе стороны коридора. Слева лестница находилась ближе, но по ней уже поднимались несколько человек, судя по топоту. Эраст схватил Элизу за руку, и они стремглав побежали вправо. У самой лестницы Эраст оглянулся: в коридоре показался первый человек в форме. Беглецы успели скрыться за выступом стены, влетев на несколько ступенек вверх.

– Нам туда?

– Да, милая. Внизу нас поджидают.

Элиза выдержала темп до верхнего этажа. Они выглянули в коридор: никого.

– Молодчина! ― похвалил Эраст.

Элиза благодарно прижалась на мгновение к его плечу. Он вновь за секунду принял решение и постучал в ближайший номер. Дверь открыла пожилая женщина, за ней стоял мужчина того же возраста. Они ничего не успели сказать, так как Эраст тут же выпалил скороговоркой:

– Извините! У нас пожар, и нам нужно спуститься по балконам.

Не успев договорить, он направился к балкону, потащив за собой Элизу. Позади раздалось недоуменное:

– Как же… почему… а мы?

Эраст вышел на балкон, плотно прикрыл дверь. Глянул вниз.

– Будем спускаться.

– Пятый этаж… Не опасно?

– Что ты?! С твоей сноровкой, любимая!

Он ещё раз посмотрел внимательно: внизу было пустынно, ведь задняя часть гостиницы выходила на пустырь.

– Я буду держать тебя за руки и потихоньку опускать. Ты нащупаешь ногами перила четвёртого этажа, когда удостоверишься, что твёрдо стоишь, скажешь мне, и я отпущу руки, а ты спрыгни на балкон. Только без звуков. Поняла?

– Поняла, милый.

Эраст поставил в сторону кейс и сумочку дамы. Помог ей перелезть через перила, подпираемые железными прутьями. «Хорошо, что балконы не обшили ― есть за что держаться», ― мелькнула мысль. Элиза догадалась держаться за прутья, поэтому Эраст лишь подстраховывал, поочерёдно держа её руки. Наконец, у самого пола балкона ― он держал её кисти ― она произнесла:

– Всё!

Через мгновение он спросил шёпотом:

– Что у тебя?

– Ничего. Я стою на балконе. Можешь передавать вещи.

Эраст вытащил из брюк ремень, зацепил его за кейс, который перевесил через перила. Потом перехватывал ремень между прутьями, опуская всё ниже. Вскоре Элиза сообщила:

– Держу!

Он выпустил ремень из рук, сумочку повесил на шею, благо ремешок оказался достаточно длинным. Через полминуты Эраст присоединился к подруге. Причём в момент спрыгивания брюки окончательно сползли до колен. Элиза хихикнула, но Эраст зажал ей рот. Он отвязал ремень и водрузил его на место. Кейс сбросил вниз. Дальнейший путь прошли без заминок, и вскоре оказались на земле. Направились к углу здания.

– А почему мы не могли спрыгнуть с балкона второго этажа, а попёрлись на пятый? ― спросила Элиза.

– Да как-то не догадался сразу, ― развеселился Эраст.

Элиза расхохоталась. Он приобнял её за плечо.

– Так интереснее!

За углом их никто не поджидал, к счастью. Обогнули торец здания и вышли к оживлённой улице. Справа у входа в гостиницу стоял «УАЗ» с распахнутой дверцей. Полицейских вблизи не просматривалось ― видать, все до одного обшаривают этажи. Эраст повёл Элизу в сторону от гостиницы, не оглядываясь, спокойным шагом. Он о чём-то размышлял, судя по выражению лица. Она созерцала перистые облака на голубом небосводе и, казалось, уже забыла о недавнем приключении, пребывая в состоянии полнейшего довольства и умиротворения.

На стоянке такси находилось три автомобиля. Водители стояли кружком и задорно смеялись, похоже от нового анекдота. Эраст окликнул их:

– Мужчины, добрый день! ― Таксисты повернули головы. Эраст сделал ещё пару шагов. ― Мы впервые здесь. Даже не знаем, какие населённые пункты вокруг… вашего прекрасного города. Не подскажете, куда ещё можно съездить посмотреть достопримечательности. Мы путешествуем.

Эраст с улыбкой глянул на спутницу. Она улыбнулась в ответ и, неожиданно для Эраста, поддержала его слова уточнением:

– У нас свадебное путешествие… на поезде.

Эраст приподнял брови, ничего не сказав, продолжая источать любезность во взгляде, направленном вновь на мужчин. Смешного вида полный таксист шустро двинулся к своему автомобилю, на ходу объясняя:

– В двадцати километрах небольшой городок Чудкино. Кстати, там сегодня день города: веселье, концерты, выставки. Сам губернатор будет выступать… ― таксист глянул на часы, ― через полчаса… Чего ждём?! Садитесь! Домчу!

Другие водители в подтверждение кивали головами, мол, дело говорит. Эраст оглядел машины и направился к более респектабельной на вид.

– На этой поедем.

– Моя очередь! ― воскликнул полный таксист.

– Нет. На этой! ― твёрдым голосом возразил Эраст.

Полный досадливо махнул рукой. Хозяин выбранной клиентом машины открыл заднюю дверцу, жестом руки пригласил пассажиров, глянул на неудачливого коллегу.

– Желание клиентов ― закон!

Уселись. Таксист вывел машину на проезжую часть, набирая скорость. Глянул в зеркало на пассажиров, сидящих на заднем сиденье, увидел лицо Эраста.

– Значит, в Чудкино едем. Так?

– Так.

Вскоре таксист начал часто смотреть на пассажира, даже оглянулся несколько раз, поясняя, где они проезжают. Минут через пять, когда окраина города осталась позади, водитель оглянулся вновь, изобразил такую радостную улыбку, что Элиза от удивления расширила глаза.

– Это вы, Викентий Яковлевич?! ― громко воскликнул водитель. ― А я и не узнал сразу! Извините, если что!.. Надо же… сам губернатор со мной едет… А вы разве не на служебном транспорте? Где же ваши охранники?

– Мы ― как простые граждане, ― пояснил Эраст.

Элиза недоумевающе смотрела на Эраста. Он шёпотом разъяснил:

– Меня частенько путают с губернатором. Наверное, похож.

– Надо же! ― также шёпотом сказала Элиза, с любовью вглядываясь в родное лицо.

Таксист помолчал немного и вновь начал донимать разговорами.

– Вы прямо на площадь поедете, где праздник идёт?

– Да.

– Только там сейчас толкучка. Как вы к сцене проберётесь?

– Не беспокойтесь… Я не сразу к сцене.

– Понятно, ― отозвался шофёр, хотя голос выдавал, что ничего ему как раз и не понятно.

Элиза рассматривала показавшиеся домишки на окраине Чудкино с чувством, будто это достопримечательности европейского уровня. Она светилась счастьем. Её лицо словно озарялось надписью на лбу: «Жизнь прекрасна!» Водитель о чём-то спрашивал Эраста. Пассажир односложно отвечал.

Площадь действительно напоминала огромный муравейник. Таксист изобретательно преодолел преграды полицейских заслонов и продвинулся в толпе почти к самой сцене. Оглянулся с довольным видом, радуясь, что услужил губернатору. Эраст протянул ему несколько купюр.

– Что вы?! вас ― бесплатно!

– Спасибо! ― поблагодарил Эраст.

– Мне вас ждать? ― запоздало спросил водитель. Пассажиры не ответили,

удаляясь. Водитель посмотрел им вслед, продолжая улыбаться невесть чему. Неожиданно словно очнувшись, посмотрел по сторонам, почёсывая затылок ― как выбираться.

Эраст и Элиза шли в толкучке. Люди не обращали на них внимания, погруженные в состояние всеобщего веселья. Но некоторые всё же оглядывались с удивлением. Прошли к сцене. На ней хор пожилых женщин исполнял народные песни. Администраторы ― двое молодых людей ― глянули на поднимающихся по ступеням губернатора-Эраста с молодой дамой и сразу подошли.

– Здравствуйте, Викентий Яковлевич! Вы прямо сейчас будете выступать?.. По графику через семь минут. Но мы можем попросить старушек… позже споют.

– Нет. Ни к чему. Я тоже послушаю.

Молодые не стали слушать увещевания важного лица и находчиво закруглили хор: встали с обеих концов шеренги и повели женщин к спуску со сцены, шепнув известие о губернаторе. Затем один из них подскочил к микрофону и громогласно объявил:

– У нас в гостях губернатор области Викентий Яковлевич… ― Диктор замолк, очевидно, запамятовал фамилию главы области, быстро сориентировался. ― Викентий Яковлевич, прошу вас!

Молодой человек развёл руки, словно собираясь заключить в объятия важного гостя. Эраст приблизился к микрофону, отодвигая рукой говоруна. Приветливо помахал руками над головой. Стоящие рядом со сценой люди внимательно глядели, что происходит на ней. А далее десяти метров толпа не обращала внимания, занятая кто чем.