Лимб. Анафемные души

Рэйвен прикрывает глаза и раздражённо вздыхает. А я вот думаю: неужели эти путники не понимают, с кем связываются?.. Или до этой компании слухи о Белой вороне ещё не дошли?

– Она. Не продаётся. Она – моя, – с расстановкой повторяет Рэйвен, смеряя путника взглядом, не предусматривающим компромиссов, и на какое-то мгновение я даже испытываю благодарность за то, что этот псих не желает продавать меня банде подонков.

Но уже спустя секунду презираю себя за эту мысль, потому что…

– Да почему нет-то? Чего ломаешься? Продай нам своего волка, говорю! У меня есть информация, которая может быть тебе интересна!

Глаза Рэйвена сужаются:

– Что за информация?

– Ну вот, – басисто смеётся путник, – а я о чём? У всего есть своя цена.

– Что за информация? – повторяет Рэйвен, и голос его кажется острее лезвия.

– Э не-е-е… Сначала волка давай.

Голова Рэйвена лениво поворачивается в мою сторону и в этот момент Лори начинает рычать, скаля на путников зубы.

– Может и девку возьмём? – раздаётся голос одного из мужланов. – Смотри какая.

– Вроде ничего.

– Ну да, сгодится.

– Эй, приятель, а что с волосами у твоей подружки?

Рэйвен не реагирует, пристально смотрит на меня, и я абсолютно не понимаю выражения его лица. Но точно знаю, что если моё сердце продолжит с такой силой биться о рёбра, то они вот-вот треснут.

– Девку мы тоже берём, – объявляет главный переговорщик, и Рэйвен медленно поворачивает голову обратно.

– Эй! Ну чего молчишь? Тащи их сюда!

– Откуда идёте? – вдруг спрашивает Рэйвен и этот его излишне спокойный тон предвещает ещё большую беду.

– С юга. А что?

Рэйвен с пониманием кивает, будто эти четыре слова рассказали ему много интересного.

– Чего раскивался?

– Теперь понятно.

– Что тебе понятно? Эй, парни, какой-то тупенький заблудший нам встретился.

Путники пускаются в дружный смех.

– Да так, – пожимает плечами Рэйвен. – До юга я ещё не дошёл.

– И что? – фыркает путник. – Слушай…

– И как там на юге? – интересуется Рэйвен. – Жарко?

Главный путник раздражённо вздыхает, кивает товарищам и отдаёт приказ:

– Достало меня это, парни. Берите девку и валим отсюда.

– Э-э-э! Руки убери! Отвали от меня! – кричу, когда двое вонючих мужланов похабно скалясь, подхватывают меня под руки и тащат к остальным. – Отвали, сказала! Вы не знаете, на что нарываетесь! Я не шучу! – И имела в виду я вовсе не Рэйвена, а себя и своё проклятие, однако путники поняли иначе: уставились на Белую ворону и принялись гоготать.

Лори рычала и едва не откусила одному из путников руку, когда тот решил, что волка будет схватить так же просто.

– Оставь псину. Девки хватит, – бросает главный, отдавая Рэйвену честь на прощание. – Будь здоров, приятель.

Путники тащат меня по песку, скользя мерзкими взглядами по телу, и уже начинают решать, кто будет иметь меня первым. А я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обернуться и проверить, не решил ли Рэйвен отстоять и меня. Знаю, возможно неправильно думать о том, о чём сейчас думаю я… Но по крайней мере у этих путников иной интерес к моему телу, нежели у проводника, который желает мне смерти. Возможно, они даже отпустят меня, когда наиграются… Нужно просто это пережить.

Закрываю глаза, до боли кусаю нижнюю губу, и повторяю про себя как мантру:

«Нужно просто это перетерпеть, Катари. Просто перетерпеть.»

– Эй! Чего глазёнки закрыла? – хватает меня за волосы один из путников, а второй рукой лапает за грудь. – О… смотри какая. А я думал совсем плоская!

«Просто перетерпеть…»

Кто-то сзади хватает за задницу и вновь раздаётся дружный хохот мерзавцев.

– Не, ребят, я первый! – оглашает кто-то. – Не дотерплю! – Звенит пряжка ремня и меня толкают на колени. Вновь чья-то рука впивается в волосы, а другая пальцами сжимает щёки и заставляет поднять голову.

– На меня смотри! – рычит главный, запуская руку мне в штаны. – О, типа держишься с достоинством? Гляди, как смотрит! Дерзкая!

Не сдерживаюсь и посылаю плевок ему в лицо, а в ответ получаю жгучую пощёчину.

Путник продолжает возиться с ширинкой на моих штанах, и я уже практически отказываюсь от решимости перетерпеть всё это, собираясь заорать имя этой чёртовой Белой Вороны, как вдруг рука путника, игравшая с ширинкой моих штанов, с хрустом вырывается из плечевого сустава и, обливая меня кровью с ног до головы, отлетает на золотистый песок. Следом падает вторая рука, а сам проводник ударяется лопатками о землю и, под шокированные взгляды соратников, визжа от боли на весь сектор, извивается на песке и заливает его алой кровью.

– Твою мать! – оживают другие путники.

Ор. Паника. Выстрелы.

Откатываюсь в сторону и плашмя падаю на живот, прикрывая голову руками.

То, что приходится наблюдать – картинка не для слабонервных.

Слишком много времени я провела в мирном секторе и слишком мало повидала, чтобы без замирания сердца наблюдать за Рэйвеном и толпой атакующих его путников.

Он стоит на небольшой песчаной насыпи со сложенными на груди руками и абсолютно бесстрастным видом. Золотистые лучи солнца искрятся в белоснежных волосах, а лёгкий ветерок раздувает их в стороны. У ног сидит чёрная волчица и выглядит так же спокойно и сдержанно, как её хозяин, в то время, когда путники высаживают в этих двоих целые обоймы, пули которых, даже не долетая до цели, грудами сыплются на песок.

Короткий кивок Рэйвена, и всё имеющееся у путников оружие в мгновение ока плавится у них в руках, так что заблудшие падают на колени и вопят от боли, стараясь избавиться от кипящего металла на коже. Те, кто не пострадал, ещё пытаются добраться до Рэйвена, но песок под ногами превращается в вязкую трясину и стремительно пожирает тела путников – одного за другим.

От крика, что звучит на весь промежуточный сектор, хочется зажать уши руками, но кажется, я забыла, что такое двигаться. Всё, что могу – смотреть на Рэйвена, пока в голове вдруг не щёлкает мысль: а что если в этом хаосе мне удастся сбежать?

– Попробуешь сбежать, и оставшуюся дорогу будешь ползти, потому что я переломаю тебе ноги! – будто прочитав мои мысли, кричит Рэйвен, и я вновь чувствую себя жалким насекомым.

Он неспешно спускается с насыпи, замирает перед одним из путников по шею погребённым в песок, хватает за волосы и дёргает не себя.

– Кажется, у безрукого путника была для меня информация? – спрашивает у него Рэйвен, тоном, будто «который час» интересуется.

– Не помню такого! – орёт путник в ответ, и получает удар ботинком по голове.

Рэйвен скучающим взглядом обводит часть уцелевшей банды, и половина из них тут же разом с головой проваливается в песок.

– Ладно-ладно! Я расскажу! – вопит путник перед Рэйвеном и срывается на жалкий плачь. – Всё расскажу… Только пощади.

Рэйвен приседает перед ним на корточки и делает вид, что внимательно слушает.

– На юге… Сектора на юге… С ними что-то происходит, – рыдая, бормочет путник. – Точнее с окнами! Кто-то уничтожает окна! Стирает подчистую, поэтому заблудшие покидают юг! Поэтому и мы отправились сюда! Пощади, прошу…

– Дальше.

– Это всё! Правда… Пощади-и-и-и…

– Дальше!

– Кто-то избавляется от проводников! Они все… все… будто исчезают куда-то, а некоторые… некоторые нападают на мирные сектора… Два мирных города на юге уже пали… Заблудшие тысячами отправляются на перерождение! И никто не знает, что или кто всему виной! Это безумие какое-то! На юге творится страшная чертовщина! Это всё, что я знаю… Правда… Пощади-и-и-и…

Шумно вздыхая, Рэйвен поднимается на ноги и устремляет к солнцу задумчивый взгляд. Стоит так с минуту-другую, затем заталкивает голову путника обратно в песок, так что остаётся видна одна лысеющая макушка, и кивает Лори:

– Ты же не думала, что я отдам им тебя, правда?

Лори тихо скулит в ответ.

– Да ладно тебе, – усмехается Рэйвен. – Не обижайся. Можешь пойти доесть вон того. Только немного, а то плодиться начнёшь.

Принимаю сидячее положение и, не справляясь с рваным дыханием, во все глаза наблюдаю за тем, как Рэйвен приближается. Останавливается, загораживая солнце широкими плечами, и на лицо его падает тень.

Смотрит на мою расстёгнутую ширинку, слегка хмурится, и снова встречается со мной взглядом.

– А я всё ждал, когда же ты сама вырвешь ему эту руку.

– К сожалению, не владею такой силой мысли, иначе у тебя бы уже давно не было головы.

– Хм, – ухмыляется, присаживается передо мной, хватает за молнию на штанах и резко притягивает меня к себе. – А что если Я захочу с тобой это сделать?.. На что тебя хватит? На жалкий плевок в лицо? – вкрадчиво шепчет. Его дыхание скользит по коже и вызывает непрошенные мурашки.

Смотрю на него самым жестким взглядом, на какой только способна и это всё, чем могу ответить.

– Правильно. Такого не будет, – кивает, и резко застёгивает молнию на моих штанах, так что я вздрагиваю. – Потому что я не трахаю Анафем. Я их уничтожаю.

– Так ты не проводник… – шёпотом слетает с губ.

– Конечно… нет. – Хладнокровно глядя в глаза, мягко проводит ладонью по моим заляпанным кровью волосам и заправляет локон за ухо. – Я палач. Нахожу и убиваю тварей вроде тебя.

Подмигивает и возвращается к волчице:

– Ну что, Лори, перекусила? Пойдём, у нас куча работы. И иди, подгони нашу девочку, она нас тормозит.

Глава 10

Рэйвена нет уже часа два – не меньше. И я понятия не имею, куда он ушёл, для чего и как скоро вернётся. Но точно знаю, что глупых идей насчёт побега лучше больше не допускать, да и вообще лучше не дёргаться, потому что здорового чёрного волка, который был ко мне приставлен, в одиночку точно не одолеть.

Кем бы ни была эта Лори и какое бы значение не имела для Рэйвена, она – живая материализация подвластная далеко не многим. Если Лори – обычный сгусток материи, такой же, как, например, этот стол или вон та бутылка виски на баре, то, в принципе, изменить её образ будет не так уж и сложно. Однако материя Лори живая: такая же, как у меня, как у любого из заблудших, только бездушная, – и что-то подсказывает мне, что в таком случае лучше не рисковать. Если не выйдет – останусь пленницей собственного разума: сознание окажется запертым в неподвижном теле. Я буду слышащей, чувствующей, но лишённой возможности выбраться. Так и буду прозябать в потёмках кошмара о собственной смерти до тех пор, пока кто-нибудь не сжалится надо мной и не отправит на перерождение.

Ещё одно правило Лимба – живую материю силой мысли изменять нельзя. И только к фантомам это не относится.

Но чёрт пойми, кто вообще эта Лори такая! Я не чувствую её энергию и, уверена, это тоже заслуга Белой Вороны!

Он оставил меня и свою псину в секторе фантомов, который видимо совсем недавно принял материализацию некого небольшого городка: шаблонного, милого, чистого… С выбеленным зданием мэрии, рядами аккуратненьких инкубаторских домиков с двускатными черепичными крышами, одной единственной школой на всё поселение, старыми забегаловками ещё времён 80-х, с частными фермами на окраинах и плодородными полями, а также несколькими водонапорными башнями снабжающими весь город, которые видно с любой точки. Городки вроде этого – квинтэссенция Америки… никогда их не любила. По крайней мере, так мне кажется.

Вот такая несправедливость. Я помню всё о мире живых людей. Помню историю, помню праздники, помню мировые катаклизмы, названия стран, городов, рек, морей, имена сменяющихся один за другим президентов и даже знаю, кто сейчас вертит этот мир вокруг пальца… Я могу перечислить самых известных мировых модельеров и производителей элитной косметики и парфюмерии, названия журналов, популярных фотографов, артистов, музыкантов, актёров… Я всё это помню. Всё. Кроме своей собственной жизни. И даже не знаю, что любила из всего этого, какими были мои вкусы и увеличения, не знаю, чем занималась в жизни, были ли у меня друзья, парень… Как и не знаю, почему однажды решила себя убить. Но теперь, благодаря некому палачу по имени Рэйвен, я знаю, как выглядели мои родители. И теперь мне просто необходимо узнать больше. Теперь я хочу знать всё, до того, как уйду навсегда.

Сижу на одном из пошарпанных кожаных диванчиков за VIP-столиком и играю в гляделки с жёлтыми и горящими, как два фонаря, глазами Лори.

У стен пылятся игровые автоматы с потухшими экранами, за барной стойкой серебристыми бликами зеркального шара, вращающегося под потолком, искрятся ряды бутылок с алкоголем, и я уже в который раз подумываю пойти и сделать глоточек-другой. А ещё этот самоуверенный идиот, Белая Ворона, включил музыкальный автомат, бросил напоследок: «Чтобы скучно не было», и оставил меня наедине с волчицей томиться в этом древнем казино, думаю, единственном на весь город.

И я не знаю, когда этот психопат вернётся. Как и не знаю, что он вообще забыл в секторе фантомов, где, вероятно, только сегодня появилась новая душа. Если он не проводник, а он не проводник, какого чёрта ему здесь понадобилось? Но разве Рэйвен ответит?.. Не-е-ет, он только руки из плеч эффектно вырывать умеет, а вот грамотный диалог вести, как-то ну совсем не получается.

– Ну и что смотришь? – спрашиваю у волчицы, утопая в мягкой диванной спинке. – Моргни, если поняла.

Голова Лори склоняется набок, и тихое утробное рычание доносится из пасти.

Закатываю глаза и отворачиваюсь, вновь натыкаясь взглядом на обширную алкогольную продукцию.

Даже не знаю, пила ли при жизни. Но, поразмыслив, понимаю, что вкус алкоголя представить себе могу, значит – пробовала.

– Может, по стаканчику? – вновь смотрю на Лори, и рычание той усиливается. – Не пьёшь?.. А жаль. Я бы сейчас не отказалась.

А ещё есть хочется. Не помню, когда в последний раз вообще что-либо жевала.

Для заблудших, потребность в еде не уступает по минимальной значимости потребности во сне. Мы можем и неделю не есть, но рано или поздно приходится подпитывать организм энергией, и даже не обязательно, чтобы пищей было что-то вкусное и съедобное. К примеру, могу попробовать пожевать вон те окурки в пепельнице – отравления точно не будет. В Лимбе всё состоит из активной материи, которая и есть – источник энергии для заблудших. Вот только вкусы и предпочтения в еде никто не отменял и что-то совсем не хочется давиться окурками, когда вполне вероятно, что в местном подобии казино полно и другой – нормальной, – еды.

А ещё мне нужны ответы. Очень нужны.

– Ну и где твоего босса носит? – спрашиваю у Лори, уже даже как-то привыкнув к её агрессии в мой адрес. – Развлекаться пошёл? Неужели он тебе нравится?.. Любишь психов?

Лори скалит зубы и подбирается ближе.

– Так ты всё-таки меня понимаешь. Может, поговорим тогда?.. Чего рычишь? Я не боюсь тебя. После встречи с твоим хозяином, думаю, я вообще больше никого не боюсь.

Рэйвен оставил здесь свою куртку, так что меня который раз уже подмывает поступить некрасиво и обшарить его карманы. Мало ли чего полезного найду. Но стоит только посмотреть на неё, и у Лори просто крышу от ярости сносит.

Она и вправду его любит? За что?

Проходит ещё минут тридцать, и я уже подумываю наплевать на всё и рвануть-таки к бару, но вдруг именно с той стороны раздаётся треск, оказывающийся способным заглушить даже звуки старого рок-н-ролла из автомата, и наши с Лори головы одновременно поворачиваются на звук.

– Босс вернулся? – хмурясь, спрашиваю у волчицы, но Лори продолжает рычать, опускает голову, выгибает дугой спину, так что шерсть вдоль позвоночника встаёт дыбом, и становится передо мной, что значит – нет, это не босс. Шумел кто-то другой. Или… что-то другое.

Железная дверь по правую сторону от бара распахивается и всё, что мне видно со своего места – чёрную глотку коридора.

Внезапно бросает в холод и мурашки несутся по коже. Думаю, я соврала, когда сказала, что теперь лишена чувства страха.

Пытаюсь сконцентрироваться и почувствовать энергию того, кто находится за той дверью, в том коридоре, пожранном мраком. И я чувствую. Чувствую энергию заблудшего, но очень странную и слабую. А у новеньких заблудших энергетический след гораздо ярче, чем у тех, кто находится в Лимбе давно.

– Спокойно, Лори, – говорю тихо, когда волчица начинает рычать громче и медленно ступает навстречу душе показавшейся из темноты. Подумываю над тем, чтобы схватить волчицу за загривок, как котёнка, но вовремя вспоминаю, что конечности отрастают слишком долго.

Худой невысокий мужчина, шатаясь, хватается руками за барную стойку, ища точку опоры, и опускает голову, так что тёмные волосы падают на лицо. Он тяжело и свистяще дышит, словно долго сюда бежал, плечи неестественно дёргаются, будто он пытается что-то с себя стряхнуть, колени дрожат и подкашиваются; заблудший сдаётся и оседает на пол.

И я совершенно не знаю, что делать.

Смотрю на входные двери, желая увидеть на их пороге Рэйвена и одновременно, чтобы эта Белая Ворона провалилась сквозь землю и больше никогда передо мной не появлялась.

Лори продолжает медленно подступать к мужчине, а её рычание становится всё громче, всё свирепее.

На несколько жутких, долгих секунд тело заблудшего замирает, плечи опускаются, а затем, со звонким хрустом резко поднимается голова и мне в лицо смотрят два задумчивых глаза, а губы растягиваются в безумной кровожадной улыбке.

Вот черт.

Медленно встаю на ноги и отхожу в сторону, поближе к выходу из казино, а заблудший всё это время провожает меня взглядом. Брови мужчины хмурятся, губы приоткрываются, и с новым хрустом вниз отъезжает челюсть, неестественно ходит по кругу, словно он её разминает и с жутким щелчком становится на место.

Замираю. Потому что кем бы ни было это существо, оно только что поднялось с пола, и в этот раз ноги держат его крепко, пальцы сжимаются в кулаки, губы кривятся в удовлетворённой ухмылке, а изо рта вырывается короткое хриплое слово:

– Подходит.

А в следующую секунду на меня уже одновременно летят два тела: тело Лори и тело существа с энергией заблудшего.

Лори настигает меня первой: бьёт массивными лапами в грудь, и я отправляюсь в полёт к дальним столикам. Ударяюсь лопатками о столешницу и кубарем скатываюсь на пол, вдобавок тараня затылком стену.

Раздаётся визг, свирепое рычание Лори сменяется жалким поскуливанием. Чёрное тело волчицы проносится перед глазами, врезается в стену, оставляет в ней вмятину и, рухнув на пол, замирает.

Один удар сердца. Два. Три… Это всё, что я слышу.

Один вдох. Один выдох. И дыхание замирает. Горящие жаждой глаза заблудшего оказываются в сантиметрах от моего лица, огромная пасть разевается, ударяя в нос тухлятиной, и из глотки вырываются клубы чёрного непроглядного дыма. Они медленно тянутся ко мне, извиваясь, словно скользкие змеи. В тот же миг руки заблудшего сжимаются на моих плечах стальными клешнями. Дым клубится, поднимается к лицу, гасит свет и вдруг стремительно рвётся вперёд.

Боль вспышкой пронзает тело, а серебристые блики зеркального шара вихрем проносятся перед глазами, когда понимаю, что куда-то лечу, а ко мне навстречу стремительно движется лакированная барная стойка.

Удар приходится по рёбрам, так что лёгкие сжимаются и с каркающим звуком выплёвывают на свободу драгоценные остатки кислорода. Грудой камней падаю на пол, переваливаюсь на бок и дрожащими пальцами ощупываю тело, почему-то уверенная, что в нём должна быть дыра.

– Ну давай! Чего ждёшь?! – раздаётся знакомый голос, и мой затуманенный от боли взгляд находит белое пятно у дальней стены – Рэйвен. Он держит заблудшего за глотку, вжимает в один из круглых столиков и что-то яростно требует. Но тот вдруг захлёбывается безумным смехом, а несколько секунд спустя из его рта вырываются клубы чёрного дыма: густого, плотного, будто живого. Кажется, протяни руку – и ощутишь, как он пульсирует в ладони.

Лицо Рэйвена наконец озаряет странное удовлетворение, будто именно этого он и ждал. А в следующее мгновение в него выстреливают тонкие чёрные щупальца дыма. Они вонзаются в его тело, разрывая на лоскуты ткань футболки, впиваются под кожу и оставляют после себя неровные темные пятна.

На миг кажется, что всё происходящее мне просто мерещится.

Это какое-то безумство… Сплошное безумство!

Хватаясь пальцами за ножку барного стула, подтягиваюсь и не без труда принимаю сидячее положение, не сводя потрясённого взгляда с Рэйвена и с тела заблудшего, которое в данный момент тряпичной куклой съезжает со столика и чернеет на глазах.

Пытаюсь подняться.

Я почти не держусь на ногах – рёбра, кажется, сломаны. Всё же бреду к Рэйвену, и даже рычание волчицы, которая шатается не меньше меня, не останавливает. Делаю еще несколько шагов, и она бросается вперёд и с яростным рыком вцепляется зубами в мою лодыжку. Странно, но я почти не чувствую боли.

– Что это за чертовщина? – игнорируя волчицу, во все глаза смотрю на Рэйвена и на то, что с ним происходит.

Его футболка разодранными лоскутами валяется на полу, а на обнажённой спине один за другим, словно кто-то выводит их невидимой кистью, появляются тонкие чёрные круги.

Челюсти Рэйвена сжимаются, а губы бледнеют – с такими усилиями он пытается заставить себя молчать. Ему больно. Больно! Вижу это так ясно, как волчицу с окровавленными зубами перед собой.

Ладони Рэйвена упираются в стену, а голова опускается. Мышцы спины вздуваются и перекатываются под гладкой кожей, вены тугими жгутами перетягивают руки, бицепсы стонут. А я как заворожённая смотрю на идеально ровные чёрные круги, тонкой спиралью вырисовывающиеся на спине Рэйвена.

– Твою мать… – Обычно я не ругаюсь, но это именно тот случай. – Это что за чертовщина?.. Этого… не может быть. Отметка «спиралевидного солнца». Кто ты такой, чёрт возьми?..

Белая Ворона падает на пол и приваливается спиной к стене. Тяжело дышит, так что широкая грудь парусником вздувается. Отбрасывает в сторону налипшие на лицо волосы и смотрит на меня из-под тяжелых бровей, а затем на музыкальный автомат. Затем снова на меня и вдруг раздражённо вздыхает:

– Это еще что за дерьмо? Сделай одолжение: включи что-нибудь потяжелее. Ненавижу кантри.

Глава 11

Отметка «спиралевидного солнца». Так это все-таки правда? Слухи о Рэйвене – не ложь? Кому-то уже выпадало на свою голову видеть этот момент? Чёрную спираль на спине и что-то вроде поглощения дымящейся субстанции?.. Смутно верится, что кто-то видел это собственными глазами и начал распускать слухи. А если и видел… разве этот заблудший не должен был умереть на месте?..

Эта отметка – такая редкость, что мало кто вообще в неё верит. Как только не называют её обладателей: поцелованные смертью, послы смерти, дважды побывавшие в Лимбе души. Я только слышала о них, – чему была рада. А ещё о них говорят, что обладатели «спиралевидного солнца» имеют некую особую связь с Лимбом, будто бы само это место выбрало их для какой-то особой роли. Или работы. Будто бы такие заблудшие уже не просто души – они нечто гораздо большее, практически воплощение самого Лимба. Ну или – его рабы, так ещё говорят.

Не знаю, чему верить. Сейчас могу верить лишь тому, что видели мои глаза, и этого было более чем достаточно, чтобы ещё часа полтора молча собираться с мыслями.

Кто он такой, этот Рэйвен? И что же на самом деле означают круги на спине, которых даже древние и те побаиваются?..

Мы всё ещё в казино, которое теперь разгромлено в хлам. Я вновь сижу на одном из кожаных диванчиков, подальше от высохшего трупа заблудшего. Ко мне всё ещё приставлена Лори, уже дважды попробовавшая мою лодыжку на вкус, и я всё ещё смотрю на барную стойку… за которой сидит Рэйвен и откупоривает уже третью бутылку.

У меня сломаны рёбра, которым нужно минимум часа три, чтобы срастись. У меня сводит желудок, потому что тело просит есть. А в моей голове куча вопросов, на которые, как я думаю, никто не собирается отвечать.

– Почему его тело не разрушается? – наконец выбираю наиболее безобидный и озвучиваю, глядя на труп заблудшего. – Разве душа не должна отправиться на перерождение, а тело исчезнуть?

– Должна. Когда она есть, – не сразу подаёт хриплый голос Рэйвен, сидя на барном стуле ко мне спиной. К слову, его спина вновь стала чистой, без единого намёка на какую-либо отмету.

– И что же стало с его душой?

– Сожрали, – нехотя отвечает, опрокидывая очередную стопку.

– Кто? – спрашиваю неуверенно, но ответ звучит сразу:

– Анафема, кто ещё.

Так… так эта тварь была… анафемой?!

Ладно. Но разве…

Вспоминаю, что видела… Как тело Рэйвена поглотило черный густой дым, буквально вобрало его в себя…

– Чёрт. Так анафема сейчас в тебе?!

– А где ещё ей быть?

Поверить не могу. Он действительно «сожрал» эту сущность?

– И тебе не хочется… проблеваться, например? – качаю головой. – Ну или что там надо сделать, чтобы избавиться от неё?