Лимб. Анафемные души

Нэгмуд ушёл. А у меня остался лишь Шоу, карта с нужным фрагментом Лимба, нужная информация, выкупленная у одной шайки кочевников, промежуточные цели, и конечная – найти сектор крика.

Да, и ещё у меня осталась надежда.

Я уже мертва, но у меня всё ещё осталась надежда.

Глава 3

– Чёрт! Фантомы здесь! – кричит наш проводник по имени Гром.

– Фантомы! – хором вопят кочевники.

– Мать вашу! Это всё девчонка!

– Прокажённая дрянь!

– Убираемся отсюда!

– Куда? КУДА?!

– ЗА МНОЙ! КУДА!

– Хватайте товар!

– Всё из-за этой сучки!

Да плевать, о чём они там орут. Сижу в воде и напряжённым взглядом рассматриваю редкий лесок по другую сторону реки и точно знаю: тому, что происходит сейчас там – не я причина. Только не в этот раз.

То, что происходит там, с размахом выбивается за рамки того, на что способна моя энергия во время припадков. Только если это не что-то новенькое, чего я о себе ещё не знаю.

Я ещё плохо различаю фантомную энергию, но видимо ТАМ её сейчас столько, что даже меня это чувство стороной не обошло. Чувство ужаса с принятием неизбежности – без столкновения с фантомами нам отсюда не уйти, их слишком много.

Ор кочевников и их возня слышится с берега. Шоу кричит моё имя и требует, чтобы я немедленно вылезала из воды. Но всё, что я делаю, – это смотрю на кроны деревьев, высящиеся на фоне голубого неба, чувствую опасный холодок, пробегающий вдоль позвоночника, и как волосы на шее становятся дыбом. А в следующую секунду вновь раздаётся протяжный женский вопль. Птицы роем взмывают в небо, и первый ряд далёких деревьев с треском валится на землю, так что земля содрогается.

Кто-то подхватывает меня и ставит на ноги.

– Катари! Шевелись! ШЕВЕЛИСЬ! – орёт Шоу, и я тянусь за ним по илистому дну реки.

– Здесь что-то не так, – бормочу, глядя назад.

– Конечно, не так! Фантомы в секторе! Катари! Очнись!

Подхватываю с берега рюкзак и озираюсь в поисках проводника: тот и парочка кочевников уже двигаются обратно вверх по склону, к окну из которого мы пришли. И для нас с Шоу – это также единственный путь к спасению.

– Ну нет! Даже не думайте переться за нами! – оборачиваясь, рявкает Гром. – Катись к чёрту, прокажённая!

– Да, не иди за нами, мразь!

Останавливаюсь. Но, не потому, что попросили, а потому, что промежуточный сектор начал погружаться во тьму. Небо вдали пожирало огромное чёрное облако. И это совершенно не было похоже на стихию. Это было…

– Твою мать! – громкий выдох Грома заставляет меня обернуться. Проводник делает несколько шагов вперёд, не сводя с неба огромных потрясённых глаз, и я замечаю, как медленно отвисает его челюсть. Голова также медленно опускается, и взгляд встречается с моим.

– Это ты, – презренно выплёвывает, сжимая кулаки. – Ты их материализовала!

Ну вот примерно это я имела в виду, говоря о чёрном облаке стремительно расползающимся над сектором и пожирающим весь дневной свет вместе с солнцем. Это материализация фантомов в некую жуткую субстанцию – заслуга чьих-то мыслей. Но вот точно не моих.

– ТЫ!!! – орёт проводник, бросаясь на меня, и Шоу встречает его толчком в грудь.

– Это не я! – кричу, и в тот же миг раздаётся треск деревьев, оглушительный,

словно кто-то огромный проламывает себе дорогу через них.

– А кто тогда?! – брызжа слюной, орёт Гром.

– Зачем это мне, по-твоему?! – воплю в ответ, так что Шоу теперь и меня удерживает на месте.

– И что с окном?! – дёргает челюстями проводник, и мой взгляд мрачнеет:

– В каком смысле?!

– Что ты с окном сделала, спрашиваю, прокажённая дрянь?!

Шоу встречает заблудшего новым толчком в грудь, а меня толкает за свою спину, но я вырываюсь.

– О чём ты говоришь?! – кричу, ничего не понимая. – Что с окном?!

– ЧТО?! – окончательно взрывается Гром. – Северное окно пропало, – вот что! Нет его больше! И я впервые такое вижу!

– Хватит! – пресекает наш спор Шоу и кивает вперёд. – Веди нас к окну, проводник! К тому, из которого пришли!

– С радостью, но всех кроме вас! – отвечает тот, круто разворачивается и принимается бежать вверх по склону.

Шоу толкает меня в спину, чтобы пошевеливалась и в этот же момент первые осадки ударяют по земле, и мы оба замираем, глядя себе под ноги.

Не верю своим глазам. Это настолько жутко и одновременно смешно, что я попросту не знаю, как реагировать.

– Это ещё что за чертовщина? – доносится крик проводника. Он кружится на месте с раскиданными в стороны руками. – Дождь из лягушек?! Это я от них тут убегаю? Какому больному фанатику это вообще в голову пришло?!

– Точно не мне, – повторяю себе под нос и гляжу на Шоу. Тот лишь пожимает плечами и продолжает двигаться вверх по склону.

– Нужно уходить из сектора! – кричит он Грому. – Это всё хоть и похоже на шутку, и я впервые вижу фантомов принявших вид лягушек, но оставаться здесь нельзя!

Оборачиваюсь на треск за спиной.

А вот о деревьях и о тех, кто идёт по ним, как по разбросанным спичкам, кажется, все и забыли.

– Матерь Божья! – кричит вдруг старый кочевник, кидает платформу и целиком залазит в одну из клеток на борту. Остальные кочевники бросаются кто куда, думаю от увиденного потеряв ориентацию в пространстве и совершенно забыв, что двигаться надо к проводнику. Но вот проблема – и сам проводник выглядит так, словно его чем-то тяжёлым по голове огрели, и из последних сил держится на ногах.

Мне и самой-то поплохело.

И я понятия не имею, как назвать этих тварей…

Огромные, ростом с четырехэтажный дом жирные пауки, скребя по земле мощными волосатыми ногами, уже прорывались к реке, оставляя позади то, что когда-то считалось лесом.

Разворачиваюсь и бегу вверх что есть силы, не упуская из вида спины проводника, проворно разгребающего руками высокую траву в которой путаются ноги.

Шоу бежит рядом и то и дело оглядывается и, признаться честно, это впервые, когда я вижу своего друга настолько потрясённым. Даже моим «змеиным проклятием» он не был так шокированным, как тем, что видит сейчас.

– Ненавижу… ненавижу пауков, – бормочет он себе под нос.

Лягушки лупят по голове, падают под ноги, так что приходится бежать по ним, стараясь не поскользнуться и не отстать от проводника, чья спина маячит впереди.

Гигантские пауки проворно передвигаются за нашими спинами, следуя по пятам и, если бы это были обычные насекомые, от них было бы больше шансов спастись, но это фантомы, а значит, материя тел заблудших – лучшее для них лакомство. Мы – их лакомство.

Что-то большое просвистывает над головой. Вовремя прижимаю к затылку руки и плашмя падаю в траву. Шоу поступает также, и на этот раз мы не становимся добычей огромного тарантула, пытавшегося нас зацепить. Его добычей становится кочевник, тащивший баулы с барахлом на спине: паук вонзает в него толстые чёрные клыки, подбрасывает в воздух и целиком заглатывает бедолагу.

Поднимаюсь и бросаю взгляд назад. Тут же жалею об этом, потому что от увиденного сердце предательски сжимается.

– Я не должна. Не должна помогать ему. Нет – я даже не смогу помочь ему, – шепчу себе под нос и не замечаю, что ноги уже несут меня в обратном направлении – к старому кочевнику, запершему себя в клетке вокруг которой кружат два фантома.

– Катари! – с ужасом кричит в спину Шоу, но я не оборачиваюсь, бегу к старику, сама не зная, чем могу ему помочь. Я слишком мало времени нахожусь в Лимбе, материализация моих мыслей ещё не способна на массовое воплощение – и уж тем более такого мощного фантомного скопления, как эти гиганты.

Но я всё же попытаюсь.

Есть кое-что, что всегда получалось у меня отменно.

«Вода», – думаю я, но ничего не выходит.

«Вода»! – повторяю про себя, сверля взглядом чёрную тушу одного из тарантулов, но опять лажаю. Они слишком сильны для такой, как я.

«ВОДА»! – ору в собственных мыслях, сжимая кулаки, до боли вонзая ногти в кожу.

И в этот раз получается.

Фонтан взрывается над клеткой и обрушивает на старика мутную грязно-зелёную воду, но не успеваю я выдохнуть, как второй фантом возносит острую конечность к небу и обрушивает её на клетку, протыкая старика насквозь. Надеюсь лишь, что удар пришёлся по сердцу и старик даже понять не успел, что произошло, когда клетка рассыпалась, а сам он полетел монстру в пасть. А если нет… то перевариваться ему в желудке этой твари и молиться о том, чтобы это случилось как можно быстрее.

Оборачиваюсь, пытаясь разглядеть Шоу, но не нахожу его. Лишь какое-то небольшое пятно пролетает перед глазами, кубарем прокатывается по земле и замирает у моих ног. Тело заблудшего. Нет, это не Шоу – это наш уже мёртвый и выпотрошенный проводник с застывшими в ужасе глазами и открытым ртом. А это значит – спасения уже не будет. Ни для кого.

Пячусь к деревьям и негромко зову друга. Пытаюсь держать себя в руках, не паниковать, занимаюсь самообманом, внушая, что всё будет хорошо, что мы с Шоу выберемся отсюда, как только я его найду. Но это Лимб, чёрт побери! И здесь ничего не бывает хорошо!

– Шоу! – кричу отчаянно, вращаю головой, задыхаюсь. – ШОУ!

На это невозможно смотреть. Да, меня готовили к подобному, но год и два месяца я провела в мирном секторе, где если и случаются нападения фантомов, то незначительные, и древние быстро решают это проблему. А то, что происходит сейчас… сравнимо лишь с каким-нибудь фильмом ужасов, которых я даже не помню. Но Шоу часто сравнивал события в Лимбе именно с данным жанром кинематографа. Он даже записывал сюжеты фильмов в блокнот, чтобы не забыть. И как-то даже мне читал.

– Шоу!

Понятия не имею, куда он провалился, только если не… Нет! Точно нет! Фантомы не могли сожрать и его. Только не его!

Оставшиеся в живых кочевники ещё пытаются бороться с гигантскими тварями, используя материализацию, и падают в бою один за другим, отправляясь на перерождение. Здесь нам не поможет никто. Только если заблудший, которому подвластна одна из самых мощных массовых материализаций. Но откуда здесь взяться древнему? Все они в мирных секторах отсиживаются.

Отпрыгиваю в сторону, избегая удара членистоногого, и кубарем скатываюсь вниз по склону до самого берега реки. Упираюсь ладонями в илистое дно и, практически задыхаясь, ползу по течению.

Лягушки продолжают падать с небес, а огромным членистоногим и счёта нет. Не знаю, куда бегу, зачем спасаюсь, всё и так ясно – вот-вот придётся испытать перерождение на себе, то есть: либо обрести новое тело и забыть все, о чём помню, либо – в моём случае, – кануть в лету и навсегда попрощаться с существованием.

Останавливаюсь. Дальше бежать нет смысла. Если я – единственная, кто всё ещё дышит в этом секторе, то вся фантомная масса сейчас стекается ко мне, а точнее сбегается на толстых острых конечностях. Они окружают меня, смотрят огромными, круглыми, как пуговицы глазами и издают противное скрежетание похожее на утробный вибрирующий свист.

Пячусь, поскальзываясь на илистом дне. Течение воды ударяет в спину и, словно находясь в заговоре с этими тварями, становится бурным, пенистым и подбивает меня идти дальше, толкает в лапы смерти.

Видимо судьба у меня такая – умирать в объятиях воды.

Закрываю глаза, до боли зажмуриваясь, принимаю неизбежность, готовлюсь получить удар.

И получаю его.

Мощный толчок в грудь обрушивается на моё неустойчивое на скользком дне тело, и я падаю на глубину, ударяясь лопатками о дно. Ожидаю, что вот-вот окажусь насаженной на острую конечность и полечу в пасть фантому… но этого не происходит. И это вынуждает меня открыть глаза.

В этот миг кажется… что я сошла с ума…

Белые, как первый снег волосы разлетаются в стороны и плавно извиваются в прозрачной, как хрусталь воде. Они сияют, как лучи солнца, пробившие себе дорогу сквозь чёрные грозовые тучи, ослепляют, и это зрелище вызывает невольное восхищение. Этот заблудший, кем бы они ни был, прижимает меня ко дну и нависает надо мной так низко, что я могу разглядеть каждый сантиметр его лица, каждую морщинку – так мне кажется. Нос с небольшой горбинкой и слегка приподнятым кончиком, густые прямые брови, хмуро сдвинутые к переносице, бледные губы, стянутые в тонкую линию, короткий, но толстый рубец по центру напряжённого слегка заострённого подбородка, светлую, как топленое молоко кожу, которая будто искрится, играя бликами от речного течения, и дикие, жестокие, чёрные, как у самого Сатаны, глаза.

И это всё о чём я могу думать.

Словно в лёгких вскоре и не закончится кислород, а на берегу не толпятся десятки тварей, которым натерпится поскорее полакомиться своей добычей. Всё, что я делаю – смотрю на эту до жути странную и настолько же прекрасную душу, и понять не могу: я спятила, у меня галлюцинации, за мной пришёл ангел или это происходит на самом деле?

Крохотные пузырьки вырываются из моего рта и тоненькими струйками убегают вверх, оставляя в лёгких мизерный запас кислорода. В то время, когда заблудший продолжает вдавливать меня в дно и напряжённо смотрит в глаза. Кажется, будто это длится часами, когда на самом деле прошло всего несколько секунд. Несколько самых долгих в моей новой жизни секунд.

А потом вокруг темнеет. И это не вода становится чёрной – это и без того грязно-серое небо над нами тонет в чёрных телах существ, склонившихся над рекой, над тем местом, где незнакомец, не меняясь в лице, и не выпуская изо рта ни одного, даже крохотного пузырёчка, вдавливает меня в дно, словно и не собираясь отпускать.

«Это фантом», – наконец начинаю соображать, но, как ни странно эта мысль меня не пугает. Если сущность надо мной – фантом принявший облик человека, умереть от его рук будет всё же приятней, чем разлагаться в желудке у членистоногой твари.

Выпускаю на свободу последние пузырьки воздуха, провожая их взглядом, и собираюсь позволить глазами закрыться, как небо над нами озаряется алым пламенем! Огненные дорожки пробегаются по ногам сущностей и обвивают их тела золистыми языками. По поверхности проносится рябь из огня, и на миг кажется, будто жар проходит сквозь толщу воды, дотрагиваясь до лица, хотя пламя не касается нас. Оно клубится над водой, возносится к небу и словно лезвием острого клинка разрубает фантомов на части, сбрасывая в воду один кусок плоти за другим. Я ничего не слышу, но кажется, будто нутром ощущаю визг бьющихся в агонии созданий, провожу его вибрацию сквозь себя и, поверить не могу в то, что вижу. Это массовая материализация. Это массовое уничтожение фантомов, которое под силу лишь древним заблудшим.

Гляжу в озарённое ярким светом лицо заблудшего надо мной и только теперь понимаю, кто он.

Дёргаюсь, пытаясь вырваться из крепких рук, но хватка его настолько сильна, что всё, что выходит, это нелепо колотить ногами по дну. Вода уже вовсю проникает в рот и нос, скользит по глотке и набивает лёгкие.

Хочется кричать, умолять, чтобы отпустил. Зачем спасал, если продолжает убивать меня?! Если он не фантом! Если он такой же, как я! Если мы оба – заблудшие в Лимбе души!

Но заблудший не отпускает. Он – словно тяжёлый камень, прибивший меня ко дну. Словно якорь, подобравший меня под себя, выбраться из-под которого не удастся, сколько не пытайся.

Пойми. Смирись. Исчезни.

Пойми. Смирись. Исчезни.

«Я не хочу умирать», – последняя мысль проносится в голове одновременно с картинкой из моего ночного кошмара, когда озеро поглощает меня в своей пучине и вдруг… чёрные глаза заблудшего резко расширяются, становятся круглыми, как два блюдца. А затем чьи-то пальцы с силой впиваются мне в плечи и рывком поднимают со дна.

Яркий свет ударяет по глазам, размытый взгляд не удаётся фокусировать, лёгкие стонут и горят в огне, пока кто-то несёт моё обмякшее тело к берегу.

Наконец ощущаю под собой твёрдую землю и чьи-то губы, касающиеся моих.

– Катари! Дыши! – кричит Шоу, делая мне искусственное дыхание. – Дыши!

– Где… где он? – хриплю, сплёвывая на землю воду, пока Шоу помогает мне перевернуться на бок.

– Всё хорошо. Ты будешь в порядке. Лёгкие скоро регенерируют.

– Где… он? – повторяю вопрос, продолжая кашлять и держась за грудь.

– Кто – он? О ком она говорит? – раздаётся сбоку незнакомый мне женский голос, но я слишком слаба, чтобы сейчас найти взглядом ту, кому он принадлежит.

– Кроме нас в этом секторе больше никого не осталось, – мягко произносит Шоу, поглаживая меня по спине, пока я продолжаю корчиться на земле и кашлять. – Катари… всё хорошо.

– Я видела… – отрывками хриплю я. – Видела… его.

– Кого? – вновь раздаётся женский голос. – Здесь только мы трое и этот новенький идиот-сатанист.

Приоткрываю тяжёлые веки и натыкаюсь взглядом на парня в нескольких метрах от меня. Сидит в траве и заторможенным взглядом подведённых чёрным глаз палится на кусок головы от разорванного членистоногого. И этот парень – не тот, кого я ищу.

Переваливаюсь на спину и всё ещё заплывшим взглядом нахожу встревоженное лицо моего друга Шоу.

– Где он? – повторяю слабо.

– Кто, Катари? О ком ты говоришь? Здесь только мы.

С поддержкой Шоу принимаю сидячее положение и хватаюсь за голову от внезапной вспышки боли.

– Это у неё пройдёт, – говорит женщина. – Жить будет.

Резко поднимаю голову, терпя боль, встречаюсь взглядом с высокой блондинкой стриженой под мальчика, и повторяю вопрос громче:

– Где Рэйвен?!

Брови женщины в удивлении лезут на лоб, а изо рта вырывается короткий смешок:

– Я – проводник, милочка. И даю тебе стопроцентную гарантию: если бы кто-то вроде Рэйвена хотя бы на секундочку сюда заглянул, я бы это почувствовала.

Глава 4

Блондинку, стриженную под мальчика, зовут Соня. Всем своим видом эта женщина кричит о безумной самоуверенности и о супернавыках идеального заблудшего, которых кроме как у Сони больше и нет ни у кого, что, разумеется – чушь собачья.

У Сони высокое стройное тело с неплохим рельефом мышц, так что вполне возможно при жизни эта женщина была на «ты» со спортом. У неё вытянутое лицо с ярко выраженными скулами и острым подбородком и будто бы всё время прищуренные тёмно-серые глаза.

И да, Соня – проводник.

Но это ещё вовсе не значит, что у неё найдётся свободный денёк-другой и она снизойдёт до милости помочь двум не внушающим доверия душам, которые ещё и изгои ко всему прочему. Надеюсь, навыки Сони не настолько сильны, и она этого не почувствует.

А вот то, что она и этот странный новенький заблудший готической внешности, с чёрными перьями в густых кудрявых волосах, делают в промежуточном секторе, пришлось выяснять.

– Для начала, – окинув меня придирчивым взглядом, с уверенностью произносит Соня, – раз уж фантомная энергия в этом секторе всё ещё активна, материализуй-ка ты себе каких-нибудь шмоток, а то я твоё бельё вижу. Что за тряпьё на тебе вообще? Ну? Чего ждёшь? Не можешь?.. Чёрт… опять самой всё делать придётся. Какой у тебя размер?

Не отвечаю. Всё ещё пытаюсь откашляться после доброй порции воды, которой наглоталась, и всё ещё пытаюсь утихомирить лихорадочно соображающий мозг, недавно продемонстрировавший мне того, кого в этом секторе и в помине не было. Ведь, по мнению Сони, временным массовым уничтожением фантомов мы обязаны лишь новенькому заблудшему, а не какому-то там легендарному Рэйвену, которого, по сути, я до этого и в глаза-то не видела. Соня вообще звонко и долго смеялась с моей потрясной галлюцинации…

– А во-вторых, – со вздохом Соня переводит твёрдый взгляд на Шоу, – убираемся отсюда, пока эти твари не вернулись к своему истинному обличию и не продолжили трапезу.

***

Северное окно стёрто – Гром не врал. И даже Соня понятия не имеет, почему это случилось. Так что теперь мы шагаем на восток, вроде как по обходному пути.

– Мой отряд отправился в сектор фантомов за новеньким, – Соня идёт впереди всех вдоль русла реки и ни к кому конкретно не обращается. – Вот за этим. – Заблудший на которого она кивает, приподнимает голову и глядит на неё совершенно безразличным взглядом. Нет – скорее потрясающе пофигистическим взглядом! Он развальным шагом идёт позади всех, слегка сутулится и будто совсем не расстроен тому, что недавно умер, ведь отметки «красного солнца» на нём так не нашли. Зато вот каких дел натворил этот новенький заблудший!..

– Это он! – безумно посмеиваясь, восклицает Соня, вновь кивая на парня во всём чёрном. – Это он материализовал всю фантомную энергию в секторе, где появился.

– Как это возможно? – хмурится Шоу, оглядывая парня удивлённым взглядом. – Разве новенькие на это способны?

– Нет! – продолжая посмеиваться, всплескивает руками женщина. – В том-то и дело! Новенькие души не способы на массовую материализацию, да ещё и на такую мощную! Да, их энергия неуправляема, но то, что сделал этот идиот, у меня в голове не укладывается. Весь мой отряд из-за него погиб! Слышь, клоун, о тебе говорю!

Парень лениво приподнимает брови, закатывает глаза и с цокающим звуком отводит взгляд в сторону.

– А он вообще говорящий? – интересуюсь я.

– Говорящий, – отвечает Соня. – Ещё какой говорящий! В секторе фантомов вообще было не заткнуть! Нашли его, когда этот псих кружился на месте с поднятыми руками и выглядел так, словно ему тут счастья вагон привалило, а не вечное скитание по Лимбу. Ну а потом… потом материализовал всех тех тварей; никто из нас даже глазом моргнуть не успел.

– Зачем?! – не понимаю, бросая взгляд на парня. – Может он просто не знал?

– Ага! – отвечает мне улыбкой Соня. – Прям не дошло с первого раза, когда его попросили ни о чём не думать. Шутишь? Да у него аж глаза загорелись, когда услышал где он и кто теперь.

– А что с окном? – покачивая головой, интересуется Шоу. – Окно-то куда делось? Только не говори, что новенькие души теперь и на это способны.

С тяжёлым вздохом Соня останавливается, упирает руки в бока и делает шаг к Шоу:

– Окно не просто исчезло, здоровяк. Окно исчезло, стерев границу, разделяющую два сектора, понимаешь о чём речь? Думаешь, как мы тут оказались?.. Просто бежали к окну, а вместо него прибежали к вам. Да и фантомы заодно туда же ломанулись. Потому что не было уже никакой границы.

– И что теперь? – подхожу ближе, хмуро глядя в лицо Сони. – Хочешь сказать два сектора стали одним?..

– Ага, примерно это и хочу сказать.

– Но это невозможно, – мрачно усмехаюсь, бросая взгляд на заблудшего-пофигиста. – Это ведь не он…

– Вряд ли, – перебивает Соня. – Окно было разрушено, и это факт. Но как, чем, кем, каким вообще к чёрту образом и для чего… понятия не имею. Одно знаю точно – этот псих на такое не способен.

– А что, если способен? – понижает голос Шоу, словно парень в чёрном его не услышит. – Массовую материализацию-то осилил.

Соня закатывает глаза, пожимает плечами и, не находя, что ответить, продолжает путь.

– Как ты это сделал? – Я равняюсь с новеньким заблудшим и вопросительно смотрю на его профиль. – И зачем?.. Ты хоть представляешь, сколько заблудших из-за тебя отправилось на перерождение?

– А ты прям рыдаешь от горя, – безразличный взгляд заблудшего встречается с моим и на его губах расцветает кривая ухмылка. – Прости, бабуль, я не подумал о твоих чувствах. – Взгляд скользит по моим седым волосам, и плечи вздрагивают от короткого беззвучного смешка.

Отвожу взгляд и беззвучно усмехаюсь в ответ: к подобным репликам уже давно привыкла, и они нисколько меня не задевают. Подумаешь, седина в волосах. Будто это самое страшное, что есть в моей сущности.

– Люблю пауков, – вдруг произносит парень тихим заговорщицким тоном, и дергает бровями в стиле «А что тут такого?».

– ТЫ от пауков избавился?

– Хм… может и я. А может и не я.

– Кто ты вообще такой? – оглядываю его с ног до головы. – Сектант? Поклонник Сатаны?

Весёлая улыбка растягивается на его губах, но голос остаётся всё таким же пустым и безразличным:

– Может, да… А может и нет.

– А ты всегда так говоришь? Энергию экономишь?

И я даже знаю ответ…

– Большего ты от него не добьёшься! – доносится голос Сони. – У парня очевидные проблемы с поддержанием диалога. Отведу его в мирный сектор, и пусть древние сами с ним разбираются.

– Жду не дождусь, – равнодушно отзывается парень, поворачивает голову ко мне и лениво подмигивает.

Через несколько часов русло реки круто виляет вправо, а мы продолжаем идти вперёд, в направлении пестрящего вдали луга с полевыми цветами.

– Ну а с вами-то что? – продолжает разговор Соня, адресуя Шоу взгляд через плечо. – Куда теперь без проводника?

Шоу прочищает горло и отвечает, глядя вдаль:

– Найдём другую группу пут…

– Кочевников, – перебивая, заканчиваю за него, озвучивая ложь, которую стоит озвучить в данных обстоятельствах. Равняюсь с Соней и повторяю увереннее: – Мы найдём другую группу кочевников и примкнём к ним. Просто доведи нас до мирного сектора.