Привязанная. Узел Страха

Охранник оставил меня у массивных дверей и, не проронив ни слова, исчез за поворотом. Двое наемников у входа окинули меня ленивыми взглядами. Один из них молча распахнул дверь, жестом приказывая войти.

Мои ладони вспотели, а под чужой жилеткой поднималась волна тошноты. Я сделала шаг вперед, чувствуя, как дрожат пальцы.

Внутри царил полумрак. Воздух был густым, липким, пропитанным запахом дорогого вина, пота и чего-то слащаво-жуткого. Стараясь не смотреть на Флоса, я быстро поставила поднос на столик и уже собиралась выскользнуть вон, как услышала тихий, надломленный стон.

Я замерла. Лада была привязана к столбу балдахина. Ее тело покрылось синяками и багровыми кровоподтеками. Она приподняла голову, и мы встретились взглядами. Ее глаза были пустыми, затуманенными болью.

Ярость, чистая и ледяная, вытеснила страх. Сейчас или никогда.

Не раздумывая ни секунды, я метнулась вперед. Прыгнула Флосу на спину, намертво зажав ему рот. Второй рукой – резко, точно – ударила ребром ладони в кадык, а следом – костяшками в висок. Тело хозяина дернулось и рухнуло на ковер, как мешок с гнильем.

Тут же опустившись рядом, мои пальцы впились в его сонную артерию, пропуская через кончики силу и удерживая его на самой грани между глубоким обмороком и смертью. Нужно было выверить дозу так, чтобы он не очнулся, но и не ушел за Грань.

Убедившись, что пульс стал редким и нитевидным, я нажала на датчик. Сигнал ушел. Только тогда я бросилась к Ладе.

Перерезав веревки, я помогла ей спуститься. Ее тело пошатывалось, руки судорожно вцепились в мою одежду. Она молча прижалась ко мне, и моя сорочка на спине тут же намокла от ее крови и беззвучных, горьких слез.

Я коснулась ладонью ее солнечного сплетения, делясь силой. Лада вздрогнула, ее пальцы разжались и взгляд прояснился.

– Я умру, когда он очнется, – прошептала она, указывая на ошейник.

– Не сегодня, подруга. Мы устроим ему очень долгий сон. Можешь идти?

– Да.

Я оттащила Флоса на кровать. Через пару минут в дверь негромко постучали. Лада мгновенно подобралась и встала у стены в тени. Я открыла дверь и, выдавив кокетливую улыбку, поманила наемника.

Тот зашел, явно предвкушая что-то интересное, но Лада встретила его ударом ноги. Он рухнул, а она с холодной решимостью добавила в пах и в висок. Наемник обмяк. Второй, услышав шум, ворвался следом, но я подставила подножку – он вписался носом в спинку кровати и отправился в беспамятство вслед за хозяином.

Спустя полчаса в коридоре раздались быстрые, слаженные шаги. Я прильнула к скважине и с облегчением выдохнула.

– Отец!

Мы обнялись прямо на пороге.

– Все в порядке, дочь?

– Отец? – Лада не сводила с него глаз.

– Да, Лада. Помнишь, я говорила, что он пропал на Сервитусе? Теперь нашелся.

– Рада за тебя, – она слабо улыбнулась. – Я Лада.

– Найден. Рад знакомству, – отец быстро кивнул и повернулся к Селеру. – Так, этого борова – в капсулу. А с этими что? – он указал на наемников.

– Нельзя оставлять свидетелей, – голос Селера был холодным, как сталь. – В лагерь их брать нельзя. Риск слишком велик.

Отец молча кивнул. Мы вышли из комнаты, и за нашей спиной Селер прикрыл дверь. Я старалась не думать о том, что произойдет за ней в следующую секунду.

В подвале особняка мы нашли камеры, больше похожие на клетки. За массивными дверями томились люди. Ключей не было, и отец помедлил секунду, затем решительно закатал рукава.

– Отойдите, – скомандовал он.

Закрыв глаза, он на мгновение замер, а затем резко встряхнул кистями рук, словно сбрасывал невидимые оковы. На кончиках его пальцев заплясали белые искры. Усилив пламя коротким резким выдохом, отец направил струю ослепительного огня прямо в кольцо замка. Металл зашипел, раскаляясь добела. Спустя минуту дверь с грохотом поддалась.