Око Государево

– Ульяна, вас беспокоит граф Шанин.

Голос в трубке моментально изменился.

– Алексей Валерьевич, какими судьбами? Я уже думала, что вы совсем забыли о нашем отделении. Даже не помню, когда в последний раз заходили. Вот и Вольдемар Иннокентьевич вспоминал на днях.

Шанин поморщился, благо его не видел собеседник. С главой отделения у него были не самые дружеские отношения. И причиной тому была Ульяна, всячески отвергавшая любые попытки Вольдемара Иннокентьевича сблизиться с ней, а вот самому Шанину даже не пришлось стараться. Так вышло, что у них с Ульяной закрутился роман.

Уже давно завершившийся. По инициативе самой Ульяны. Вот только после этого она уже несколько раз пыталась вновь начать отношения, по‑прежнему игнорируя бедного Вольдемара Иннокентьевича и демонстративно кокетничая перед ним с графом.

– Ульяна, радость моя, с того момента, как я остался один на весь город, совсем нет времени забежать даже на минуту.

– Прекрасно вас понимаю, Алексей Валерьевич, но теперь же вы не один. Вчера к вам прислали помощника из академии. Кстати, ему необходимо явиться к нам, чтобы заполнить все необходимые документы. Запрос на титул я уже подготовила, как и денежное довольствие на первый месяц. Вы же по этому поводу звоните?

К своему стыду, Шанин совершенно забыл, что необходимо привести Андрея в отделение. Лобачевский об этом также не сказал. Хотя оно и понятно, куда там князю до подобных мелочей.

– И по этому поводу тоже. Пришлю к вам Андрея сразу же, как он освободится.

– Граф, вы же можете привезти мальчика сами. Я буду очень рада встретиться. Даже не представляете, как порой одиноко коротать рабочее время. Даже поговорить не с кем. Адольф и тот разговаривать не умеет. Не имеет речевых синтезаторов.

Про Вольдемара Иннокентьевича граф тактично промолчал. Да и пора уже было переводить разговор в нужную сторону. Любезностями обменялись, немного поговорили на отстранённые темы и пока разговор не свернул в ненужное Шанину русло, необходимо закругляться.

– Хорошо, я завезу Андрея в отделение. И у меня будет к вам небольшая просьба. Исключительно к вам, Ульяна.

– Я вся во внимании.

Голос Ульяны слегка изменился. Она явно рассчитывала, что Алексей Валерьевич сейчас предложит ей что‑нибудь невероятно интересное и захватывающее. За время их романа граф научился различать большинство интонаций девушки и ожидания, что она скрывает за ними.

– Мне необходимо знать имена и адреса всех кандидатов в Видящие, что сейчас числятся в отделении. Не только тех, кто уже изъявил желание пройти испытание в академию, но и тех, кто только начинает заниматься.

– Списки? – разочарованно произнесла Ульяна, и было понятно, что желаемое стремительно ускользает от графа.

Девушка сейчас может всё скинуть на своего патрона и тогда придётся просить Вольдемара Иннокентьевича, чего графу совершенно не хотелось.

– Да, Ульяна, списки. И когда вы мне их передадите, то вполне возможно, я найду немного времени, чтобы встретиться после работы. Сходить в ваше любимое кафе с теми чудесными венскими ватрушками, попить кофе и просто поговорить.

– Просто поговорить? – казалось, вопрос крайне провокационный, и Ульяна пытается добиться от Шанина максимума возможного, но по изменившемуся голосу он понял, что всё в порядке. Она уже согласна и просто на всякий случай решила проверить, возможно, получится урвать что‑то сверху обещанного.

– Просто поговорить. Так когда я могу подъехать?

– Мне нужно будет поднять кучу документов и даже заглянуть в кабинет Вольдемара Иннокентьевича. Все списки возможных кандидатов в Видящие хранятся у него. Думаю, что часа через три вполне можно подъезжать.

Через три часа Шанин явно не освободится. Пускай проверка автоматонов и не займёт много времени, но вот дорога между ведомствами будет съедать его очень сильно. Казалось бы, что Новоград совсем небольшой город, но когда нужно передвигаться с одного его конца на другой и делать это несколько раз, то он резко разрастается чуть ли не до размеров столицы.

– Ульяна, а как вы смотрите на то, чтобы взять списки и передать их мне в кафе? Скажем, часиков в семь.

В трубке послышалось недовольное сопение.

– Алексей Валерьевич, вы же понимаете, что семь часов – это время для ужина, а никак не посещения кофейни и тем более поедания венских ватрушек.

– В таком случае приглашаю вас на ужин.

– Я согласна, но с условием, что это будет не «Трактиръ у Дяди Вани».

Ещё одна причина, почему роман с Ульяной был обречён на провал: она не разделяла вкусов и пристрастий Шанина. И «Трактиръ» в этом списке находился на верхних позициях. Как и ещё несколько увлечений, которые девушка считала недостойными и порочащими честь и достоинство графа, сотрудника Ока Государева и любого уважающего себя мужчины.

– В таком случае в семь встречаемся возле «Марии‑Антуанетты». Пожалуйста, не забудьте захватить с собой списки, денежное довольствие для Андрея и документы, которые ему необходимо заполнить. До вечера.

Слушать возмущения и возражения Ульяны граф не стал, просто повесил трубку. В том, что девушка придёт и принесёт всё необходимое, он не сомневался. Как и в том, что Андрей будет его спасением на этом ужине.

Ближе всего находился центральный госпиталь. Вот туда и отправился граф. На довольствии ведомства находится десять автоматонов второго ранга и два третьего. Предстоял очень трудный день, но с того момента, как граф остался в Новограде один, он и не помнит, когда было иначе.

Глава 7

Андрей прекрасно знал процедуру проверки надёжности чародейских знаков в физических оболочках потусторонних.

Так их называли в академии, а за её пределами это были автоматоны либо просто – боты. Рогов не знал, откуда вообще появилось такое сокращение для автоматонов, но использовали его повсеместно, только за пределами академии, конечно.

Если кто‑то из преподавателей, воспитателей или сторонних наблюдателей, которых на территории академии в достатке, услышит, как студент любого факультета так называет автоматонов, то в обязательном порядке последует предупреждение. А за повторный проступок вполне серьёзное наказание в виде лишения стипендии на целый семестр, что для многих студентов являлось катастрофой.

Лишиться единственного источника финансирования на полгода – это уму непостижимо. И плевать, что академия обеспечивала их всем необходимым, кормила и одевала. Студенты слишком привыкли всегда иметь в распоряжении пусть и небольшие, но средства. Особенно остро это воспринималось бывшими сиротами, к которым относился и Андрей.

Впрочем, на факультете видящих практически все были сиротами либо выходцами из простых семей, не имеющих возможности спонсировать обучение детей. И академия для таких семей была настоящим спасением и возможностью для ребёнка вырваться в люди.

Все, кто заканчивал факультет Видящих, поступали на службу в «Око Государево» – единственную государственную организацию, которую уважали абсолютно везде. Хотя новости о том, что необходимо получить титул, чтобы аристократы общались с тобой нормально, стала для Андрея настоящим открытием.

Он и подумать не мог, что когда‑нибудь получит титул. Что было заветной мечтой любого сироты.

И вот эта мечта уже практически сбылась. В магистрате подготовят документы и отправят на подпись императору. Правда, это никак не повлияло на Андрея. Он не стал ощущать себя иначе или ещё что‑нибудь такое.

Даже не зная ничего об обязательном получении титула, ему безумно нравилось учиться на видящего и вникать в тайны, которые недоступны больше никому. Видящие были единственными, кто мог видеть проявления чародейства в виде энергетических оттисков, оставленных чародеями или потусторонними.

Чародеи работали, создавая разнообразные магические конструкции, которые в дальнейшем напитывали своей силой, но они не могли её видеть. Лишь чувствовать и работать, высвобождая свою внутреннюю энергию.

Видящие, наоборот, могли видеть чародейскую энергию, но сами не обладали ей и могли воздействовать крайне ограниченно. И только после становления полноценным сотрудником «Ока Государева» они получали возможность это исправить благодаря артефакту императора – знаменитым часам, дающим всем Видящим доступ к силе монарха. Единственного в империи Видящего‑Чародея.

В академии со второго курса давали доступ к такому артефакту, но сильно урезанному. Студентов учили создавать щиты и простейшие атакующие конструкции. У каждого они были индивидуальными. Здесь Андрей выделялся среди всех. Даже старшекурсники приходили, чтобы посмотреть на его работу с артефактом. Просто он один умел создавать любые атакующие конструкции, которые только мог представить.

И Алексей Валерьевич также продемонстрировал эту способность там, перед входом в тир полицейского управления. Сперва он создал пули из силы императора, а затем ещё и модифицировал щит. Да и сам щит был не простой стеной силы, а воплощением герба империи – двуглавого орла, который в процессе защиты мог двигать крыльями и изменять угол защиты в любой момент.

Высшая ступень мастерства обращения с артефактом видящих. Андрей и представить не мог, что так умеет кто‑нибудь ещё, кроме ректора и декана факультета Видящих.

Жаль, что граф приказал Андрею выйти из тира и заблокировал дверь. Он так и не увидел, что же там происходило и как удалось ликвидировать вышедших из‑под контроля автоматонов.

– Здесь всё в порядке, – закончив с последним автоматоном пожарного управления, сказал Андрей.

Дмитрий Викторович не отходил от него, всецело заботясь о безопасности, нарушив прямой приказ Шанина оставаться в управлении. Только Андрея постоянно не покидало странное ощущение, словно рядом находится не полковник полиции, а опытный чародей, способный скрывать свои силы. Что, в принципе, было невозможно. Для этого чародею необходимо видеть магию.

Андрей и сам не понимал, почему именно такие ассоциации у него возникали. Периодически он тайком смотрел на Немцова, пытаясь увидеть хоть что‑нибудь, что намекало на его принадлежность к чародеям. Но каждый раз видел рядом с собой обычного человека. И особенно обострялось это ощущение, когда Андрей осматривал автоматонов, снимая с них часть корпуса, чтобы была возможность разглядеть все необходимые знаки.

– Вы самостоятельно сможете вернуть эти детали на место? – спросил Андрей у начальника пожарной станции, который также находился рядом и наблюдал за процессом.

Именно он был ответственным за сохранность автоматонов и по всем инструкциям должен наблюдать за любой проверкой, даже санкционированной Оком.

– Конечно, сможем. Мы периодически занимаемся ремонтом этих парней. Знаете ли, наша работа крайне опасна, и порой случаются инциденты, которые требуют срочного ремонта. Приноровились уже давно и обходимся без механиков. А господин Раков всегда выполняет проверки в срок. Иногда даже раньше приходит. Здесь к нему никаких нареканий. Порой уж слишком назойливым кажется.

– Рад, что господин Раков такой ответственный человек. При встрече обязательно поблагодарю его за отличное выполнение обязанностей. Дмитрий Викторович, куда дальше?

– Так, в управление по чрезвычайным ситуациям. У них двенадцать автоматонов второго ранга и двое третьего, – сверившись со списком, ответил Немцов. – Олег Васильевич, благодарю за сотрудничество и прошу извинить за беспокойство. Сами понимаете, работа такая.

Уже в патрульной машине полковник обратился к Андрею:

– По долгу службы и занимаемой должности мне часто приходится встречаться с руководителями различных управлений. Так вот, могу заверить, что среди них нет никого более порядочного и любящего своё дело, чем Олег Васильевич. Мы с ним давние друзья и периодически делимся друг с другом тем, что происходит на работе.

Андрей удивлённо посмотрел на Немцова. Тот сейчас в открытую признался, что разглашает сведения, касаемые его работы, посторонним, а это категорически запрещено в любом ведомстве. Тем более в полиции, где расследуются крайне серьёзные преступления – в том числе убийства, грабежи и прочее.

– Откровенно… Только я не понимаю, для чего вы это мне говорите?

– Просто мне показалось, что вы слишком много внимания уделяли Олегу Васильевичу. Пожалуй, даже больше, чем автоматонам.

Андрей на это мог только удивиться, но постарался не подавать виду. Ведь он уделял внимание совсем не главе пожарного управления, а самому Немцову. Как раз Олег Васильевич не вызывал у него никаких подозрений с момента встречи и до окончания проверки.

– Возможно, вам просто показалось. Я не подозреваю вашего друга ни в чём. Расскажите, а вы в последнее время не встречались с чародеями? Я имею в виду кем‑нибудь ещё, кроме барона Корнеева? Я бы даже сказал, кем‑нибудь более способным и умелым, чем барон. Тем, кто мог применить к вам какое‑то чародейство.

Андрей прекрасно понимал, что опытный полицейский легко раскусит его игру, но не знал, как ещё ему получить ответы на интересующие вопросы. Не может же он напрямую спросить полковника, чародей он или нет? Да и рассказывать ему о своих ощущениях и подозрениях точно не стоит. Об этом он обязательно расскажет Алексею Валерьевичу. Возможно, гораздо более опытный Видящий сможет объяснить, что же такое почувствовал Андрей.

Полицейский поднял брови после вопроса Рогова, но лишь хмыкнул:

– Понятия не имею, какое отношение ваш вопрос имеет к поручению графа Шанина, но отвечу. На прошлых выходных я был на приёме у главы города. Там были все самые значимые люди города, среди которых вполне хватало чародеев, многократно превосходящих барона Корнеева во всём, что касается его дара. И чародейство ко мне мог применить любой из них. Но уверяю, что они не стали бы этого делать.

– Почему?

– Всё дело в том, что весь вечер я провёл в компании Алексея Валерьевича. Сомневаюсь, что кто‑нибудь решится применять чародейство рядом с сотрудником Ока Государева. Да в тот вечер вообще никто на приёме не использовал чародейство, иначе Алексей Валерьевич мне бы сообщил. А больше нигде с такими чародеями я и не встречался.

– Благодарю за ответ, – произнёс Андрей и отвернулся к окну.

Думать, рассматривая городской пейзаж, было гораздо проще. Что‑то в этом успокаивало Рогова. К тому же город для него был новым. А узнавать что‑то новое всегда нравилось Андрею.

Мешало лишь преследующее его ощущение чародейства, которое всё никак не исчезало. И совершенно точно исходило от полковника Немцова.

***

Алексей Валерьевич даже не ожидал, что сможет справиться со всеми запланированными проверками уже к пяти часам. И особенно его радовало, что не нашлось ничего подозрительного. Все автоматоны носили на себе прочные чародейские знаки, неизменные и без следов чужого вторжения. Люди восприняли внеочередную проверку как само собой разумеющееся и не задавали графу никаких вопросов, что его порадовало.

По крайней мере, все чародеи, которые отвечали за ботов, осмотренных Шаниным, не ленились и исправно выполняли свою работу. Пока только полицейскому управлению достался такой лентяй и разгильдяй, как барон Корнеев.

Позвонив в управление, граф узнал, что Андрей также уже закончил с проверками и сейчас вместе с Немцовым и отрядом поддержки возвращается. Поэтому он направился туда же. Необходимо забрать парня и к семи быть у "Марии‑Антуанетты"– небольшого французского ресторанчика, расположенного в самом живописном месте Новограда на старой площади, где стояли три великолепные, величественные и монументальные статуи. Каждая из которых возвышалась над площадью почти на полсотниметров.

Одна посвящена основателю города и его первому главе – князю Михаилу Державину.

Вторая – императору Илье Механику, или просто Левше, с чьей лёгкой руки в пригороде Новограда поселились Кулибины и получили разрешение на строительство крупнейшего завода автоматонов в империи.

И третьей статуей был автоматон. Уникальная оболочка, не уступающая величием, а в чём-то даже превосходя, двум первым статуям.

Жители Новограда прозвали эту оболочку Атлантом. Кто‑то даже всерьёз верил, что Атлант одним своим присутствием на старой площади охраняет город и даёт своё покровительство его жителям. Хотя на самом деле всего несколько человек в Новограде знают настоящую историю этой статуи.

Раньше в этой оболочке сидела величайшая потусторонняя сущность, которая была призвана сильнейшими чародеями империи больше пяти веков назад, во времена войны с Южной Империей. И сыграла в этой войне ключевую роль, после чего была изгнана третьим ректором имперской академии – Антоном Сергеевичем Далем. Видящим невероятной силы, который мог различать воздействие чародейства, даже если оно совершалось десятки лет назад.

Так вот, кто‑то посчитал, что гигантский автоматон будет прекрасно смотреться на старой площади Новограда рядом с другими статуями. И только сотрудникам Ока Государева было известно, кому раньше принадлежала эта оболочка.

Поэтому граф и не любил бывать в том районе и тем более ходить в рестораны, расположенные вдоль площади. А вот Ульяна очень любила это место и была одной из тех, кто восхищался Атлантом, всё ещё хранившем на себе следы давнего чародейства, что говорило о его невероятной мощи.

Чары современных чародеев держатся крайне мало. У особенно одарённых срок может исчисляться несколькими десятками лет, но в основном через год, максимум три, не остаётся даже следа от их чар.

Встреча с Ульяной была необходима, так что графу придётся смириться со своей нелюбовью к старой площади и оболочке древнего гиганта.

Сев в машину, он направился в полицейское управление за Андреем. И по пути совершенно неожиданно для себя понял, что находится буквально в шаге от дома Нестеровых. Второй случай с похищением произошёл именно у них. Времени до семи было с избытком, поэтому граф решил заехать и быстро ещё раз осмотреть место происшествия – задний двор небольшого дома, где и проживали Нестеровы.

Остановившись возле невысокого забора, граф вылез из машины и подошёл к входной двери, уверенно нажимая на звонок. Перелив задорной мелодии оповестил хозяев о прибытии гостя, но они не торопились открывать. Прошло полминуты, и граф вновь нажал на звонок.

Странно. Мать похищенного была домохозяйкой и всегда находилась дома, а отец работал водителем в транспортной компании и к этому времени уже должен был вернуться с работы.

Шанин снова надавил на звонок, на этот раз удерживая палец секунд десять.

– Дядь, вы не старайтесь. Нет там никого. Вчера ещё днём собрали вещи и уехали. Я видел, как дядя Семён на своей служебной машине приезжал и таскал чемоданы. Тётя Люда ещё плакала сильно и говорила что‑то про Алёшу, – раздался озорной детский голос из‑за соседнего забора.

Граф увидел там любопытную рыжую моську мальчугана лет десяти. Взъерошенные волосы, фингал под левым глазом и дырка на рукаве видавшей виды рубахи, говорили о неуёмном любопытстве паренька и его озорном характере. Вот такие мальчишки очень часто становятся свидетелями многих вещей, которые другим способом и не узнать. Как это произошло и сейчас.

– Как уехали? Они мне сами назначили на сегодня встречу. Пригласили в гости и уехали? Может, просили что передать, если кто‑нибудь к ним зайдёт?

– Вот так уехали, сели в машину и покатились вверх по улице. Передавать ничего не просили. Да и не стали бы они меня просить. Тёть Люда меня не любит, говорит, что я её сына плохому учу и с пути истинного сбиваю. А где он, тот путь истинный? А, дядь? Вон они Лёху с чародеем каким‑то свели. Учиться к нему отдать хотели. А потом он и вовсе исчез.

– Какому чародею?

Эта информация была крайне важной. Нестеровы и словом не обмолвились, что нанимали для сына учителя‑чародея. Вот только было совершенно непонятно для чего? Чародей не сможет ничем помочь кандидату в Видящие. Это две совершенно разные направленности. И никто из соседей не знал об этом. Шанин сам опрашивал ближайших. Вот только отчего‑то он тогда не встретил этого мальчишку.

– А мне почём знать, какому чародею? Он когда к Лёхе приходил, его весь день из дома не выпускали.

– А если хорошо подумать?

В руке Шанина блеснул рубль, и мальчишка быстро облизнул губы, начав озираться по сторонам.

– Дядь, вы же понимаете, что мне нужно было бы целый день сидеть здесь возле забора и караулить, чтобы просто посмотреть на того чародея? Я же не дурак и умею ценить своё время.

К первой монете присоединились ещё две. Три рубля уже весомая сумма, на которую можно приобрести кило пряников или каких‑нибудь других сладостей, прокатиться на колесе обозрения или каком‑нибудь другом аттракционе в парке развлечений, купить отличную резинку для рогатки. В общем, масса способов применения.

– Подойдите ко мне ближе. Не хочу, чтобы меня кто‑нибудь из домашних услышал. А то матушка, если узнает, то, как пить дать, отлупит. А я не хочу, потом сидеть больно и спать только на животе можно.

Граф поспешил к мальчишке, и когда оказался рядом, то даже не понял, как остался без денег. Монеты просто исчезли из ладони, а парень приложил палец к губам, зашипел и показал нагнуться к нему. Пришлось делать самое серьёзное выражение, на которое только был способен Алексей Валерьевич. Он слегка присел и прислонил щеку к забору так, чтобы ухо попало между двух досок, напротив головы мальчишки.

– Один раз я вместе с Лёхой занимался с этим чародеем, когда тёть Люда убежала в магазин. Он оказался таким странным дядькой. Чем‑то на вас похож. Только вместо вот этого значка, – парень указал на всевидящее око на лацкане сюртука, – у него другой был.

– Сможешь описать этот знак?

– Там что‑то на звезду было похожее. Только какую‑то странную. Я вот умею звезду одной линией рисовать пятиконечную получается, а там она точно была больше. Семь, а может, и больше кончиков. И ещё в центре там точка была, очень странная. Больше на каплю крови похожая.

Семиконечная звезда с каплей крови в центре. Шанину был известен этот знак, но он даже не мог предположить, что остался хоть кто‑то, кто осмелился надеть его на себя. И тем более это произойдёт в империи, в Новограде.

– А как он выглядел, этот чародей? Лицо какое было, волосы? Что‑то такое запоминающееся, может быть? Родинка какая или шрам?

– Там не разглядеть было. Борода на пол‑лица, нос такой обычный, на ваш похож. Глаза, если только. Точно! Вот они странные были. Ни у кого раньше таких глаз не видел, словно тучами они затянуты, и вот‑вот гроза начнётся. А волосы русые у него. Седых уже много было. Но не как у деда Максима, тот уже почти весь белый, а так, словно на него немного пепла насыпали. Одет был в серый костюм, опять же, на ваш похожий. Вот и всё.

– Ты сказал, что занимался вместе с Лёшей. Чему учил вас этот чародей и как вы к нему обращались?

– Я никак. Он мне имени своего не называл. Я, Лёха, его вашим благородием звал. Боялся он его, сразу видно было. Я пытался помочь и расспросить, но он ничего не говорил.

Послышался скрип несмазанных петель, который оповестил всех об открытии входной двери дома паренька. Шанин резко выпрямился и уже собирался поздороваться с кем‑то из его родителей, но никто так и не вышел. Дверь открылась, и раздался зычный голос:

– Санька, обормот, ты где снова полдня пропадал? А ну‑ка живо домой! Слышу я, что ты там с кем‑то шепчешься. Ни стыда ни совести. Нет бы матери помочь, а он быстрее из дома удрать.

– Это ваша машина? – решил успеть спросить паренёк и, когда получил положительный ответ, уважительно закивал. – Отпадная. Когда вырасту, обязательно себе такую же куплю.

После чего резко подорвался и побежал домой, при этом на ходу пряча зазвеневшие монеты куда‑то под рубаху.

Дело приобрело крайне скверный характер, но пока ещё слишком мало информации, и делать выводы рано.

Семиконечная звезда с каплей крови в центре – символ, который знали чародеи и Видящие во всём мире. И не просто знали, а вели с носителями этого символа настоящую войну на протяжении нескольких веков. Войну, которая закончилась примерно за сотню лет до войны с Южной Империей, полным уничтожением Ордена Истины, или Инквизиции. А именно так себя называли эти люди.

Они поклонялись потусторонним. Считали их богами, которые должны повелевать людьми, а не наоборот. И со временем таких людей становилось всё больше. К ним стали примыкать чародеи и люди из правящих кругов по всему свету.

В то время разразился мировой кризис, который едва не стал последним для всего человечества. По крайней мере, именно так это описывают чародеи, жившие в то время.

На западе Инквизиция набрала невиданную силу и жгла Видящих на кострах, призывая тех, кому они поклонялись. Тело Видящего – самая желанная оболочка для любого потустороннего. И если призывается действительно сильная сущность, то она исцеляет любые повреждения живой оболочки.

Тогда половина мира едва не была захвачена вольными потусторонними, перед которыми шли армии фанатиков Ордена Истины. Их смогли остановить только объединённые силы сразу шести империй, одна из которых навсегда исчезла, поскольку именно на её землях фанатики устроили своё логово.