Око Государево

– Если не будете возражать, то расскажите об этом мне, а Алексей Валерьевич пока побеседует с Григорием, – проявил инициативу Андрей.

Так действительно будет лучше и быстрее. К тому же Авицена явно знает, что нужно рассказывать, и не придётся вытаскивать из него информацию. Здесь компетенции Рогова будет вполне достаточно.

Целитель не возражал, и уже через несколько мгновений что‑то увлечённо рассказывал стажёру. В то время как сам Шанин шёл рядом с Григорием, двигавшимся следом за Хироном. Телохранитель решил выступить в роли гида.

– Ночью я получил ваше сообщение, княжич, и, надо признаться, был весьма удивлён, – начал осторожно граф, внимательно наблюдая за реакцией мальчика.

Но её не было. Вот вообще никакой. Хотя они отошли уже довольно далеко от поместья, но мальчик всё ещё не хотел говорить.

Сделал он это только после того, когда они оказались в ухоженном саду, раскинувшемся за основным зданием поместья. Невдалеке виднелся небольшой пруд, а вокруг росли самые разнообразные фруктово‑плодовые деревья. Как раз возле одного из таких деревьев они сейчас и остановились. Хирон сделал вокруг дерева три круга, после чего его ладони преобразовались в какие‑то круглые приспособления, очень похожие на радиоантенны.

– Здесь можно говорить, – произнёс автоматон, и только после этого Григорий позволил себе прижаться спиной к стволу дерева и начать говорить.

– Об этом я не рассказывал даже папе. Хирон всё знал, но я и его попросил молчать.

Парень ещё раз осмотрелся по сторонам, задержав взгляд на Андрее и Авицене, остановившихся метрах в пяти от них. Автоматон продолжал говорить, активно жестикулируя, а Рогов его внимательно слушал и периодически кивал. В руках у стажёра появился небольшой блокнот, в который он что‑то быстро записывал. Так что даже они вряд ли могли услышать Григория. Но он всё равно колебался.

– Я здесь для того, чтобы разобраться в случившемся и позаботиться, чтобы подобного больше не повторилось. Ни с вами, ни с кем‑либо ещё. Все дети, имеющие реальные шансы стать Видящим, сейчас находятся в магистрате под охраной полиции. К вечеру за ними приедет трамвай из имперской академии и на время заберёт туда. Там они гарантированно будут находиться в безопасности. Если вы боитесь оставаться дома, то уверен, что ещё одно место там точно найдётся.

– Это исключено, – отрезал Хирон. – Господину ничего не угрожает на территории поместья. Я могу защитить его от любой предполагаемой угрозы. Даже если на нас нападёт автоматон высшего ранга, я справлюсь с ним.

– В таком случае, как ты допустил произошедшее вчера?

Шанин внимательно смотрел на Григория, а не на Хирона. Автоматон лишь выполняет приказы, полученные от парня, и тот мог ему приказать не вмешиваться. Вот только угроза жизни подопечного превысила любые приказы, и Хирон вмешался.

– В том, что случилось вчера, только моя вина. Хирон здесь совершенно ни при чём. Я приказал ему не вмешиваться, даже если получу сильный удар от Прошки. Это наставник по рукопашному бою. У нас был спарринг, и во время этого спарринга Прошка резко изменился. Он стал совершенно другим автоматоном и предложил мне перейти на его сторону. Стать видящим нового мира. Того, где будет править не человек…

– А потусторонние… – закончил Шанин. Он прекрасно знал эти слова, которыми любили начинать свои речи чародеи Новой Инквизиции. Орден всплыл и здесь.

– Всё так, – кивнул Григорий. – Естественно, я отказался и понял, что с Прошкой что‑то не так. Приказал ему после тренировки показаться Авицене. Он и в автоматонах отлично разбирается. Но вместо того, чтобы безропотно согласиться, Прошка атаковал меня. На этот раз совершенно не сдерживаясь. Хирон оказался быстрее и заблокировал инструктора. Но к нему на помощь пришли остальные, а вскоре в тренировочный зал ворвались ещё восемь автоматонов, которых тренировал Хирон для личной гвардии Кулибиных. Отец решил, что мы должны создать отряд, подобный Гневу Государеву, и даже получил на это разрешение от императора. Вот только все автоматоны, которые были созданы для этого отряда, уничтожены.

– Все они оказались во власти неизвестного чародея, который предлагал тебе присоединиться к нему, – кивнул граф.

Теперь понятно, почему Иван Евстафьевич решил смолчать насчёт количества нападавших. Гнев Государев был единственным подобным отрядом в империи, и раньше никому не разрешалось повторять нечто похожее. Хотя многие высшие аристократы хотели усилить свои дружины автоматонами. Но максимум, на который они могли рассчитывать, – это в лучшем случае один телохранитель. У родов, особо отличившихся перед императором, это количество может доходить до трёх.

Только империя имеет право иметь в своём распоряжении автоматонов‑воинов. Остальным это строжайше запрещено. Совершенно ясно, почему создание ещё одного подобного отряда происходило в строжайшей секретности, и даже угроза жизни сына не заставила Ивана Евстафьевича проболтаться.

– Вы думаете, что это чародей? Не вольный потусторонний? Наставник рассказывал мне, что они могут быть невероятно сильны и даже способны воздействовать на физические объекты в нашем мире, не обладая оболочкой.

Хирон молчал, но было видно, что он очень внимательно слушает, что говорит Григорий, и в любой момент может прервать этот разговор. Графу показалось, что автоматон сильно разочарован словами своего подопечного.

– После всего, что я увидел и услышал сегодня, совершенно точно уверен, что это чародей, а не какой‑нибудь непонятный вольный. Пусть даже и демон пятого ранга, подобное ему точно не провернуть без подходящей физической оболочки. А сделать такую способны только на заводе Кулибиных, который сейчас остановился.

И только сейчас Шанин понял, что не знает, создавалась ли или нет подобная оболочка после того, как произошло вмешательство в плавильный цех. Возможно, нужная оболочка уже была создана. Но эти вопросы необходимо задавать Ивану Евстафьевичу. На них он точно должен ответить. Они никоим образом не вынуждают его раскрывать государственных тайн.

– А что насчёт вольных потусторонних, то они действительно способны влиять на наш мир. Но даже самое сильное воздействие, на которое они способны, не причинит вреда и комару. И попасть под их влияние могут люди с сильными психическими расстройствами. В империи с этим строго: все такие люди находятся в специальных учреждениях под контролем и круглосуточным наблюдением. Так что совершенно точно вольный без подходящей физической оболочки ничего не может сделать.

Граф намеренно промолчал, что в качестве такой оболочки может выступить и чародей. Григорий об этом точно ничего не знает. И пускай узнает в стенах академии. Не хватало ещё, чтобы мальчишка стал подозревать всех встречных чародеев в одержимости. Так происходит довольно часто, когда студенты узнают о тёмном прошлом человечества. Даже на чародейском факультете все косо смотрят друг на друга ещё очень долго после начала лекций о действиях Инквизиции, а про Видящих и говорить нечего.

Сам Алексей Валерьевич вместе с ещё парой сокурсников всерьёз собирались вывести на чистую воду всех одержимых, что сумели пробраться в стены академии. И первыми среди подозреваемых были самые строгие преподаватели. К одному они даже забрались в дом и собирались изгнать из него подселенца.

Не получилось.

Опытный чародей легко смог справиться с детьми, которые толком ничего не умели. Обошёлся своими силами и даже не позвал автоматонов‑охранников, которых на территории академии находится очень много.

– Примерно полгода назад одного из наших ведущих инженеров, разрабатывающего оболочки для автоматонов высших рангов, сразила болезнь разума. В тот момент он работал над заказом императора, – словно всё поняв, ошеломлённо произнёс Григорий.

Глава 13

«Светлая Гавань», а именно так назывался единственная в Новограде лечебница для душевнобольных, располагалась в небольшой закрытой агломерации на севере города. Рядом с лечебницей пристроились и другие медицинские учреждения, но «Белая Гавань» стала единственной, доступ к которой был строго ограничен.

Трёхметровый металлический забор не позволял никому рассмотреть, что происходит на территории лечебницы. И даже соседние здания были построены таким образом, что с более высоких этажей территория «Белой Гавани» для них оставалась скрытой.

Попасть на территорию лечебницы возможно было только через единственный контрольно‑пропускной пункт, на котором, помимо шести человек охраны, были наложены очень серьёзные чары. Графу и Андрею они прекрасно были видны ещё на подходе к КПП.

Здесь опасались не только появления вольных потусторонних, решивших захватить для себя подходящий сосуд, но и любых названных гостей, включая Видящих.

– Вам назначено? – спросил начальник смены, словно невзначай наставив на Шанина полуавтоматический карабин, висевший у него на плече.

При этом указательный палец он демонстративно положил на спусковой крючок. Хотя предохранитель так и не убрал. Но и без этого действия любой не понимающий в оружии человек должен сильно испугаться.

Алексей Валерьевич не только понимал в оружии, но и совершенно не боялся вот таких пустых угроз в свой адрес. Стрелять в него точно никто не станет. Охранникам это строго‑настрого запрещено. По крайней мере возле защитного периметра с чардейством. Случайная пуля вполне способна повредить важный узел и ослабить, а то и вовсе отключить часть защиты, что может привести к весьма печальным последствиям.

– Не назначено, – граф показал охраннику знак своего ведомства. – Я буду благодарен, если вы сообщите руководителю сего чудного заведения, что с ним хотят пообщаться люди из Ока Государева. Граф Шанин Алексей Валерьевич со своим стажёром.

Если начальник караула никак не отреагировал на это или просто не подал вида, то его подчинённые начали перешёптываться. Все мужчины далеко за сорок и, судя по манере держаться, прошедшие через реальные боевые действия. Вполне возможно, что даже сражались с автомаонами и управляющими ими чародеями. Но до сегодняшнего дня им совершенно точно не довелось встречаться с Видящими. Несмотря на специфику лечебницы.

Даже некоторые чародеи, не прошедшие обучение в академии, считали Видящих какими‑то особенными людьми, чуть ли не потусторонними, сумевшими заполучить тело младенца при рождении. А уж про обычных людей, тем более солдат, воевавших против чародеев и их компаньонов, и говорить нечего. Для таких людей Видящие, способные не только легко распознавать все чародейские уловки, но и уничтожать любые чары, были куда опаснее самих чародеев.

– Боюсь, что его сиятельство сегодня никого не принимает, – ничуть не смутившись тем, что заявились Видящие, ответил начальник караула и явно собирался закрыть дверь перед носом у Шанина, но его крикнул один из подчинённых:

– Артур, тут его сиятельство на проводе.

В руках охранник держал телефонную трубку и был крайне удивлён. Видимо, начальство раньше никогда им ещё не звонило.

Дверь всё же была закрыта, и демонстративно задвинут тяжёлый засов, ударивший о металл, что говорило о прочности двери и том, что вырвать её или снять с петель будет крайне проблематично. Оно и понятно: настоящие одержимые могли обладать невероятной физической силой, дарованной подселенцами, но всё равно они были куда менее опасными, чем стихийники. Таких не закрывали в лечебницах, а уничтожали на месте.

– Уверен, что вот эти чары сообщили главе «Светлой Гавани» о нашем визите, – указав на слегка мерцающую золотую линию в чардейской вязи, сказал Андрей. – Когда мы только подошли, она усилила интенсивность свечения и недолго пульсировала, явно передавая сигнал. Читал, что такие чары способны передавать звук на небольшие расстояния.

– А вот эта связка, – Алексей Валерьевич указал на замысловатую загогулину с толикой изумрудного внутри, – распознаёт приближение людей, обладающих разрешением работать с императорскими артефактами. Так что о том, кто стоит под дверью, руководитель лечебницы точно знает.

В подтверждение слов графа дверь распахнулась, и хмурый начальник караула разрешил им войти. Правда, пришлось пройти полную проверку и оставить на КПП оружие. На него составили акт описи и внесли данные в специальный журнал. Больше ничего трогать не стали. А к часам и вовсе побоялись прикасаться. Герб на циферблате способен отпугнуть многих.

Досмотр занял несколько минут, после чего Видящим выделили сопровождающих, включая самого начальника караула. Четырёх человек, которые скорее выступали в роли конвоиров. Начальник караула шёл впереди, ещё двое по бокам, и сзади двигался последний охранник. Все были настороже и держали оружие наготове. А как оказались за КПП, сняли свои карабины с предохранителя.

Даже графу раньше не доводилось бывать на территории подобных заведений, а про Андрея и говорить нечего. Если Шанин ещё мог сдерживать своё любопытство и глазел по сторонам вполне сдержанно, то Рогов крутил головой совершенно не скрываясь и пытался разглядеть всё, до чего дотягивался его взор.

А смотреть здесь было на что.

Сразу после КПП открывался просторный двор, на первый взгляд казавшийся совершенно пустым. Лишь невысокая трава, редкие цветы и протоптанные бесчисленным количеством ног пыльные тропинки, но для Видящего двор выглядел совершенно иначе. Он был полностью переплетён сотнями, если не тысячами чародейских линий. Самых разнообразных цветов и размеров. Линии отсутствовали только там, где проходили дорожки. И по одной из этих дорожек сейчас прогуливался скрюченный старик, при взгляде на которого пробирали мурашки.

Все открытые участки кожи были покрыты чёрными шевелящимися язвами, которые не вызывали у старика совершенно никакого беспокойства. Наоборот, он периодически гладил их, словно любимого питомца. Так осторожно, заботливо и нежно. А они тянулись к нему в желании получить толику ласки.

Старик не обращал никакого внимания на появившихся людей, медленно переставлял ноги и продолжал наглаживать свои язвы.

Что самое интересное и странное, никто не охранял старика. Ему позволяли гулять здесь в одиночестве. Хотя совершенно очевидно: это был одержимый, и сейчас в нём находится потусторонний.

– Одержимость может иметь самые разные внешние проявления. Если такие появляются, это говорит о слабости чародея и слабости призванного потустороннего. А этого старика я знаю. Барон Наговицын. Видел портрет в гостиной их родового поместья. Когда я был только назначен в Новоград, барон уже как несколько лет считался погибшим.

Вот так легко родственники прощались с нарушившими законы империи чародеями. Сразу записывали их в мертвецов и вычёркивали из семьи. И это был единственный способ, как не подставить род под удар. Тех, кто пытался защищать или помогать одержимым, не щадили.

В начале основания империи ежегодно исчезали десятки аристократических родов, пока не выстроилась сохранившаяся и по сей день строгая дисциплина относительно появления одержимых. И Наговицыны тому яркий пример.

Сам граф раньше уже видел одержимых. Не много, но всё же довелось с ними столкнуться и не в специальном учреждении, где их держали для изучения, а в полевых условиях. Даже приходилось с ними сражаться. А вот Андрей такое увидел впервые, поэтому забыл обо всём остальном и смотрел исключительно на старика.

Других постояльцев «Светлой Гавани» здесь не было. Даже никого из персонала лечебницы, которая представляла собой три четырёхэтажных корпуса, расположенных буквой «П». Как раз внутренняя часть и была местом для прогулок пациентов. Дополнительная защита от любопытных взглядов, хотя здесь столько специализированного чародейства, что при всём желании не получится ничего увидеть из‑за пределов территории лечебницы.

Конвой вёл Видящих к центральному зданию. Видимо, здесь находится административный аппарат, а сами палаты в корпусах, расположенных по бокам.

Несмотря на довольно внушительную длину, все здания имели всего по одной входной двери и были соединены между собой переходами на каждом этаже. Причём переходы были сконструированы так, что их в любой момент можно было заблокировать. Всё здесь кричало о безопасности и было направлено на её обеспечение в случае непредвиденных ситуаций.

Таким заведением должен руководить Видящий, вот только граф не слышал, чтобы хоть одного из закончивших академию направляли в подобные места.

И вообще в академии про них практически ничего не рассказывалось, лишь общие моменты, которые не могли пролить свет на происходящее здесь.

Когда конвой практически подошёл к нужной двери, послышался душераздирающий вопль, и все моментально повернулись. Кричал старик, который решил сойти с дорожки. Вернее, это попытались сделать его язвы на левой руке. Они стали гораздо больше и вытянулись, словно щупальца осьминога, но моментально были наказаны защитными чарами.

Вопил старик оттого, что сразу с десяток чёрных щупалец валялись за пределами тропинки и медленно превращались в прах, неспешно поднимающийся в воздух. Сам старик в это время уже прижимал к себе пострадавшую руку, наглаживал её и шептал что‑то успокоительное. Было совершенно не понятно, кого он успокаивает, себя или потустороннего, решившего испытать защитные чары на прочность. Наверняка испытать уже не в первый, а в тысячный раз.

– Не стоит здесь задерживаться, – раздался голос начальника караула, заставляя Шанина и Андрея оторваться от лицезрения этой невероятной картины.

Когда останки щупалец полностью исчезли, старик продолжил свою прогулку, прижимая к себе пострадавшую руку и продолжая бормотать что‑то под нос.

– Кошмарное зрелище. И эти чары… Их создали люди, имеющие дело с настоящими чудовищами. У вас же нет в штате автоматонов? – спросил Андрей.

– Ни одного, – ответил ему охранник, стоящий рядом, за что получил гневный взгляд от своего начальника, но лишь пожал плечами. – На территорию «Светлой Гавани» не сможет попасть ни один автоматон. Они здесь сразу превратятся в груду металлолома.

– Если не получат необходимое разрешение и не будут двигаться по безопасному маршруту, – подтвердил граф. – Так же здесь себя будет крайне некомфортно чувствовать любой чародей, не имеющий соответствующего допуска. Уверен, что и внутри помещений у них схожая защита.

На удивление, граф ошибся. Войдя в центральное здание, они оказались в совершенно свободном от любого чародейства месте. Длинный коридор вёл вглубь здания, заканчиваясь лестницей на следующий этаж. Именно к ней и направился начальник караула.

– Кабинет его сиятельства князя Пустынского находится на четвёртом этаже. Попрошу вас строго следовать со мной и никуда не отлучаться.

– Да тут и не получится, – пожал плечами Андрей, намекая на слишком тесное присутствие других сопровождающих. Сейчас они находились буквально в считанных сантиметрах от Видящих, но даже не думали отходить, не получив соответствующего приказа.

Только возле лестницы один отошёл вперёд, а второй присоединился к замыкающему. Идти по лестнице даже вдвоём было бы слишком тесно.

Шанин не испытывал никакого беспокойства, а вот Андрей заметно нервничал, постоянно озираясь по сторонам и явно вспоминая одержимого старика. По идее, вся «Светлая Гавань» должна быть набита вот такими кадрами.

На четвёртый этаж они поднялись без приключений, но стоило только шагнуть за тяжёлую, обитую металлом дверь, как сразу же оказались в каком‑то сюрреалистическом месте, заполненном чардейством. Диким, неуклюжим и карикатурным, не способным воздействовать на человека и окружающее пространство. Чародейство, явно созданное постояльцами лечебницы.

Обычные люди и даже чародеи ничего не видели, а вот Шанин с Андреем сполна смогли оценить гротескное сумасшествие. По‑другому это и не назвать.

– Это один из экспериментов, который был признан успешным и внедрён во все заведения, схожие со «Светлой Гаванью» по направленности, – раздался глубокий мужской голос, сопровождаемый быстрым речитативом, вырывающимся из двери, распахнувшейся прямо по коридору. На ней висела табличка «Интенсивная терапия», а голос принадлежал невысокому пожилому мужчине в белом халате, сейчас испачканному в нечто фиолетовое.

На вид ему было далеко за семьдесят, но, несмотря на это, на голове не было ни единого седого волоса, а фигуре могли позавидовать многие двадцатилетние. Медицинский халат на нём буквально трещал по швам. Было прекрасно видно, что там нет ни капли жира, сплошные мышцы, что было крайне странно для чародея или Видящего. Здесь граф ещё пока не мог понять. Но в том, что это и есть его сиятельство князь Пустынский, он уже не сомневался, поскольку конвоиры почтительно поклонились и направились на выход, не произнеся ни слова.

– Могу вас заверить, что это чардейство пустое. Оно даёт возможность нашим особо заинтересованным пациентам реализовать свои потребности в чародействе, не навредив окружающим и, конечно же, себе. Профессор Пустынский Аристарх Эрнестович, руководитель этого заведения и выпускник имперской академии.

Граф никогда не слышал о выпускнике по фамилии Пустынский, хотя он просматривал данные обо всех выпускниках факультета Видящих за последние полвека. Эти данные были в открытом доступе для всех выпускников. Благодаря этому многие неопытные Видящие находили себе наставника самостоятельно ещё до выпуска.

Кому‑то везло, и Видящие соглашались, но большинство получали отказы. Помогали только самым перспективным и способным студентам. Андрей, безусловно, один из них, и стать его наставником согласились бы многие действующие Видящие. Вот только у парня уже есть наставник, и Шанину нужно сказать за это спасибо князю Лобачевскому.

– Шанин Алексей Валерьевич, сотрудник Ока Государева. А это мой стажёр Рогов Андрей Витальевич. В «Светлую Гавань» нас привело расследование одного крайне интересного дела, случившегося на заводе Кулибиных. Мы бы хотели встретиться с Жаровым Дмитрием Петровичем.

Шанин не стал ходить вокруг да около и сразу обозначил, зачем они сюда пришли. И от него не ускользнуло, что князь на миг удивился.

– Жаров? Странно, он один из самых спокойных и дисциплинированных наших пациентов, и его недуг совершенно точно не связан с вмешательством потусторонних сил. Дмитрий Петрович – самый обычный сумасшедший чародей. К сожалению, подобные случаи не редки даже среди представителей крайне знатных семей, не имеющих никаких проблем в обществе и делах. А вот на Жарова таких проблем навалилось столько, что психика просто не выдержала и разлетелась вдребезги. Сейчас мы пытаемся восстановить её и уже имеем довольно неплохие результаты.

Речитатив за спиной Пустынского прекратился, и через несколько мгновений раздался душераздирающий вопль, который породил волну других звуков, начавших доноситься со всех сторон. Кто‑то визжал, кукарекал, блеял, стонал, рычал, свистел, пел, читал стихи, нёс откровенную ахинею и так далее.

– Прошу прощения, необходимо внести корректировки в лечение, – невозмутимо произнёс профессор и скрылся за дверью. Послышались щелчки замков, а через несколько секунд вопль исчез. Вместе с ним исчезли и другие звуки, словно их поражал именно этот вопль.

– Жуткое место, – произнёс Андрей.

Алексей Валерьевич был полностью согласен с Андреем, но только здесь они могли получить информацию о случившемся на заводе Кулибиных.

– Здесь я закончил, теперь могу и заняться вашим вопросом, – вновь появился Пустынский, чей халат оказался перепачкан ещё сильнее. Теперь к нему прибавилось нечто красное. – Совсем забыл, – заметив, куда устремлены взгляды Видящих, сказал профессор, снял с себя халат, скомкал его и закинул в палату интенсивной терапии. Оттуда донеслось приглушённое ругательство, но Пустынский лишь улыбнулся. – Сложный случай. Уже три года пытаемся поставить пациента на правильный путь, но пока не добились ощутимых результатов. Понимаю, что вам это совершенно не интересно, поэтому прошу в мой кабинет.

Профессор бодро обошёл Видящих и устремился прямо по коридору к неприметной двери, на которой висела табличка с его именем. На удивление, кабинет Пустынского оказался очень просторным, и это несмотря на то, что здесь стояло несколько больших шкафов, заставленных книгами по психологии, психиатрии и чардейскому искусству. Причём последнего было в несколько раз больше, чем остальных вместе взятых.

– Эту коллекцию начал собирать ещё первый руководитель «Светлой Гавани» – профессор Вернадский. Невероятный человек, сумевший разработать сразу несколько чудодейственных техник для снятия одержимости.

– Это же невозможно, – на автомате выдал граф.

– Действительно, всё человечество очень долго считало, что снять одержимость невозможно и единственным выходом здесь является умерщвление носителя с последующим изгнанием сущности. Но профессор Вернадский смог подобрать сочетание вполне медицинских техник и самых простых чародейских. На их основе он помог десяткам пострадавших.