Око Государево

К тому же всё выглядело совершенно нормально. Один цвет, одна интенсивность, и линии явно начертанные одним чародеем.

Были слышны мерные шаги Демида, а Видящие принялись осматривать чародейскую вязь. Алексей Валерьевич проверял всё крайне тщательно и не видел никаких отклонений.

– Нашёл! – раздался голос Андрея через несколько минут.

Он находился в паре метров от графа, присев и приложив руку к металлу. Там был нарисован какой‑то особо замысловатый узел чародейских знаков, от которого расходились десятки более мелких узлов, опутывающих весь резервуар и даже выходящих на внешнюю часть.

– Вмешательство в изначальную структуру совершенно точно было. И было совершено в этом месте. Я так понимаю, это главный распределительный узел, с которого и начиналась установка рунной вязи. Работать здесь тонко не было никакой необходимости, поэтому чародеи и действовали весьма грубыми методами. Вот посмотрите на эти линии.

Андрей указал на несколько линий, расположенных ближе к центру чародейской вязи. На первый взгляд они совершенно ничем не отличались от других. Вот только, внимательнее присмотревшись, граф заметил более тёмный оттенок чародейской энергии. Буквально на полтона, но этого вполне достаточно, чтобы понять: здесь было чародейское вмешательство. И разглядеть его способен только Видящий. Либо крайне талантливый, как Рогов, либо очень дотошный, который станет осматривать каждый миллиметр чародейских линий. Но таких Видящих граф не знал. Да и кому в голову придёт ползать по всему резервуару, сравнивая каждый сантиметр вязи?

– Можно проследить, куда ведут переделанные линии чародейства, и понять, каким образом это изменило всю схему. Сделать это можно только когда увидим первоначальный вариант и поймём, что именно закладывалось в сплав правильным чародейством.

– Ты точно учишься на факультете Видящих? – спросил Шанин, не понимая, откуда у парня такие познания в чародействе.

В академии дают только самые азы, а после возможно только самообучение по материалам, которые удастся достать. Конечно, для сотрудников Ока Государева здесь всё гораздо проще, но всё равно необходимо много свободного времени, чтобы совмещать работу с постоянным изучением чародейства.

Основное предназначение Видящих – разрушать чары, а не уметь их читать и понимать, как они должны работать. А это зачастую не понимают даже сами чародеи, полагаясь исключительно на свою интуицию, как бы странно и опасно это ни звучало. Многие сильные чары были созданы по наитию. Но об этом не принято говорить в приличном обществе. Аристократы очень не любят признаваться в том, что у них получается что‑то только благодаря везению и удачному стечению обстоятельств. А уже после этого, при помощи Видящих, они получают визуальный план своего чародейства и могут его повторить.

– Вообще, я учусь сразу на двух факультетах. После окончания первого курса на Видящем ректор предложил мне попробовать свои силы ещё и на чародейском, – ошарашил графа Андрей.

И отчего‑то и он, и князь Лобачевский решили, что эта информация незначительна и не стоит того, чтобы посвящать в неё Алексея Валерьевича.

– Хочешь сказать, что ты способен творить чародейство?

– Чародейство творить не могу, но вот разбираться в нём потихоньку начинаю. И когда получу схему, то, скорее всего, смогу понять, что же здесь изменили и для каких целей.

Если бы Андрей сказал, что он ещё и обладает даром чародея, то можно было бы смело ехать в столицу и проситься к императору на аудиенцию. Где задать вопрос, почему он скрывал от общественности старшего сына. Всем прекрасно известно, что только император обладает сразу двумя силами – и чародея, и Видящего. Благодаря этому род Левашовых смог объединить разрозненные княжества северных земель и создать крупнейшую империю на планете.

Хотя вероятность того, что Андрей всё же является бастардом императора, была довольно высокой, граф решил отложить этот вопрос до более подходящего времени. Сейчас им необходимо разобраться с тем, что творится в Новограде и началось с поместья Кулибиных, как минимум восемь месяцев назад, с последней проверки академии.

Примерно в то же время полицейским управлением были получены автоматоны, которые смог подчинить себе вольный потусторонний.

– Я так понимаю, что при вмешательстве чародей, который это сделал, каким‑то образом смог изменить свою силу и замаскировать её настолько идеально, что никто не обратил внимания на изменившиеся параметры выходящего материала.

– Немного не так, – поправил графа Демид, который вернулся с охапкой листов в руках. – Изменение параметров мы заметили уже довольно давно. Если быть точнее, то с января. Но тесты и испытания показали, что сплав отвечает всем необходимым критериям и стал даже немного лучше, чем был.

– Получается, что изменения, это улучшение выходящего из резервуара сплава?

– Если быть точнее, то на 0,3 %. Можно было бы назвать это статистической погрешностью, но она так никуда и не исчезла. А месяц назад подскочила до одного процента.

– Выходит, что никто не перехватывал контроль над автоматонами полицейского управления, а сделали это ещё в момент создания материала для оболочки. И тот, кто это сделал, прекрасно знал, куда будут поставлены эти автоматоны. Демид, ты сможешь мне предоставить список всех, кто имел доступ в твой цех с сентября прошлого года?

– Ага, смогу. Мы ведём журнал учёта всех посетителей. Даже вас туда уже записал. Только без разрешения его светлости Ивана Евстафьевича я не могу вам его отдать. Документ важный, и информация в нём важная. Вот даже вам потребовалась.

– А телефон у тебя здесь есть? Сможешь позвонить князю и спросить разрешение? А мы пока тут посмотрим на чародейские схемы.

Автоматон немного подумал и согласился, отправившись куда‑то вглубь цеха. Там начинались отдельные комнаты, где уже происходило непосредственное производство необходимых для сборки автоматонов узлов. Конкретно здесь – частей внешней обшивки, или брони, как будет её правильнее назвать.

– Если скажешь мне, что именно необходимо искать, дело пойдёт быстрее, – произнёс граф, наблюдая, как Андрей просматривает лист за листом и откладывает их в сторону, явно не находя нужного.

– На листе должно быть написано что‑то вроде «центральный распределительный узел» или «узел общего перехода». Я понятия не имею, как называется эта штука. Ещё ни разу не сталкивался с подробными. Всё же я только на втором курсе чародейского. А сами понимаете, что серьёзное начинают преподавать только ближе к концу третьего.

Шанин это прекрасно понимал. Он забрал у парня половину листов и начал перебирать их, внимательно вчитываясь в записи, оставленные совершенно точно женской рукой, что также можно посчитать удивительным. Слишком мало женщин обладали даром чародейства. На всю империю от силы десятка три чародеек. А про Видящих и вовсе не стоит говорить. В современной империи есть всего четыре Видящих‑женщины. И все они приближены к императорскому двору настолько, что ходят слухи, что император собирает себе гарем.

Но это лишь слухи. С одной из Видящих граф был прекрасно знаком – Крайновой Анастасией Андреевной. Они учились вместе в академии, и после окончания девушка отправилась в столицу, а его по распределению приписали к Новгороду. С тех пор они так ни разу и не встретились. Хотя граф слышал, что у Анастасии случилась великолепная карьера, которая в кратчайшие сроки позволила ей добиться места в одном из высоких кабинетов при дворе. Естественно, в управлении Ока. Видящие не служат больше ни в каких структурах.

– Центральный контур раздачи подойдёт? – через пару минут и отложенных в сторону полсотни листов спросил граф. К тому же рисунок на листе был схож с тем, где Андрей нашёл чужое вмешательство.

Парень взял лист и принялся его изучать, сравнивая с тем, что видел внутри резервуара. Он даже начал водить пальцем по выставленным линиям и что‑то бормотать себе под нос. К этому времени уже вернулся автоматон и сообщил, что князь дал добро на выполнение всех просьб Видящих. С собой он принёс два толстых журнала посещений цеха, за этот год и прошлый год.

Пока Рогов занимался сверкой, граф стал изучать журнал. И буквально на второй странице увидел знакомое имя.

Граф Рахманов Ильяс Алибекович, проверяющий от имперской академии. Чародей пятого ранга.

Было и ещё трое проверяющих. Но все слабее Ильяса, с которым у Шанина в своё время были огромные разногласия. Вплоть до того, что Рахманов пытался вызвать Алексея Валерьевича на дуэль из‑за неразделённой любви к чародейке, которая предпочла тогда ещё безродного студента. Вот только последний не был аристократом и просто послал ревнивца куда подальше. Да и сейчас он может сделать подобное, даже имея титул графа. Его титул приобретённый и не наследный, соответственно, он не должен следовать совсем дурацким правилам, продуманным аристократами совершенно непонятно для чего.

Так вот, Рахманов учился на курс старше Шанина и уже тогда попадался на довольно сомнительных попытках использовать чародейство, которое не было под запретом, но его применение крайне порицалось и считалось неэтичным.

Считалось, что чародеи, решившиеся применить эти техники, вполне способны прийти к тому, чтобы выпустить в себя потустороннего. Очень интересно, как человек с такими наклонностями смог попасть в преподавательский состав академии?

Рахманов раньше сорока сумел подняться на пятый ранг, что было невероятно.

Если бы у Видящих были ранги, то сам граф сейчас находился где‑то на третьем. Правда, это если учитывать, что за первый ранг принимать императора. А вот у чародеев несколько иная система оценивания и присуждения ранга. Зависела она от того, насколько сложную схему призыва способен нарисовать чародей и сможет потом привязать откликнувшегося потустороннего к автоматону или нет.

Но всё это меркнет перед тем, что по неподтверждённой информации граф Рахманов погиб в начале прошлого года при весьма и весьма загадочных обстоятельствах.

– Я могу забрать журнал с собой?

– Князь велел всячески способствовать вам, – если бы у Демида были плечи, он обязательно пожал бы ими. – Чем ещё могу быть полезным?

– Расскажи, как именно вы поняли, что чародейство внутри резервуара было испорчено? Не упускай вообще ничего. Нужны самые мельчайшие детали. Вплоть до того, сколько было времени и какая погода стояла на улице.

– Это легко. В тот день нам поступил крупный заказ на поставку деталей в ведомство князя Булычёва. Они потеряли половину своих автоматонов и срочно нужна была замена. А так как заказ был срочным, то его привез лично Евстафий Андреевич. С ним приехали и Хирон с Авиценой. Было это восьмого июня в двенадцать сорок шесть пополудни. Погода стояла отличная. Ни одной тучки на небе. Температуру не знаю, но в цеху у нас было больше пятидесяти двух. Люди не выдерживали, и поэтому мне одному приходилось смотреть за резервуарами со сплавом.

– Демид, не так подробно. А то, чувствую, ты и до завтра не закончишь рассказывать, – прервал его князь.

– Принял. Приехал старый князь и сказал, что срочно необходимо опустошать резервуары и начинать делать спецсплав. Для автоматонов разведки он более лёгкий и лучше пропускает через себя стихию ветра. Там скорость решает. Но не суть. Кроме меня здесь нет других автоматонов, способных работать с резервуарами без угрозы уничтожения. Слабаки одни. А про людей и вовсе говорить нечего. Там температура высоченная была, а когда начинают опустошать резервуары, она подскакивает порой до семидесяти градусов. Так вот, князь мне передал вводную и покинул цех, оставив Хирона и Авицену в помощь. Когда мы опустошали центральный резервуар, на последнего вылилось довольно много сплава. Любит он везде свой нос целительский совать. Так вот, вылился на него сплав, а это уже случалось раньше. За последние три века семь раз на Авицену сплавом плескали. Так вот, он сразу и сказал, что состав изменился. Что ощущает присутствие силы неизвестного чародея. Возможно, вообще вольного потустороннего.

– Здесь был не один чародей. Работали как минимум четверо и в разное время. Изменена центральная линия узла и все параллельные. И каждая отличается от предыдущей. Здесь точно работали четыре разных чародея.

Послышался оглушительный грохот совсем рядом с опущенным на землю центральным резервуаром, а воздух в цеху начал резко нагреваться, словно кто‑то открыл заслонку гигантской печи, в которой полыхало адское пламя.

Глава 12

– Вот же обезьяны рукожопые, опять не до конца закрутили вентиль! – взревел Демид и умчался исправлять оплошность нерадивых сотрудников цеха.

Похоже, что здесь практически всё работало на чародействе, и нагревание резервуаров с металлом, в том числе. Как раз сейчас это чародейство и вырвалось наружу, обдав цех адским жаром. Центральный резервуар начал стремительно нагреваться, поэтому пришлось хватать чертежи и срочно выбегать из него, чтобы не превратиться в жаркое.

Но и этого оказалось мало, поэтому Шанину пришлось прибегнуть к защите артефакта, призывая своего орла. Внутри его крыльев температура быстро пришла в норму. А где‑то вдали слышалась ругань Демида, устранявшего эту проблему.

– Те, кто изменял структуру чародейских знаков, были невероятно искусными чародеями. После перемещения линий они смогли восстановить металл резервуара. Я не обнаружил никаких следов там, где они должны остаться. Ни один вольный совершенно точно не способен на подобное. Даже будь он высшего ранга, всё равно не сможет вот так воздействовать на зачарованный физический объект.

– Если только этот потусторонний не нашёл себе подходящую оболочку.

– Но подобные автоматоны создаются исключительно на заказ.

– Я сейчас говорю не об автоматонах.

На этот раз слова Шанина не удивили Андрея: похоже, он сам пришёл к таким же выводам, что не могло не радовать графа. Парень быстро учится и всё схватывает на лету. Из него выйдет не только отличный видящий, но и следователь – что большая редкость в таком возрасте. Обычно для этого требуется несколько лет под руководством опытного наставника, как это было в случае самого Шанина.

– Думаете, кто‑то из сильных чародеев решился пойти не только против имперских законов, но и всего чародейского сообщества?

– Об этом мы узнаем, когда найдём преступника. А пока можем только подтвердить наличие вмешательства стороннего чародея в процесс создания сплавов для автоматонов. Завод Кулибиных придётся закрыть на неопределённый срок и содействовать отзыву всех автоматонов, созданных за последний год.

– Это же несколько сотен, – раздался голос Демида, который умудрился подойти к Видящим совершенно беззвучно.

Некоторые части его тела были раскалены добела, а вся имевшаяся до этого одежда исчезла, оставив после себя лишь тёмные пятна сажи.

– Даже если несколько тысяч. Все потенциальные угрозы со стороны автоматонов должны быть устранены. Демид, благодарю за сотрудничество. Не обещаю, что в ближайшее время производство вновь будет запущено, но постараюсь сделать так, чтобы это произошло как можно раньше.

– Да где там, – отмахнулся автоматон. – Создание нового центрального резервуара займёт по меньшей мере пару лет.

– Возможно, новый и не нужно будет делать. Достаточно вернуть первоначальное чародейство. Раз смогли изменить его один раз, значит, можно будет сделать это снова.

Слова Андрея заставили Демида приободриться. Автоматон выпрямился и с надеждой посмотрел на графа, словно это он сам будет всё исправлять.

– Здесь нужно будет разговаривать с чародеями. Мы всего лишь Видящие и не способны рисовать чародейские знаки. А ещё предварительно придётся провести экспертизу всего оборудования, используемого для создания автоматонов. Неизвестно, что ещё, помимо центрального резервуара, могло быть переделано. Демид, продолжай отмечать всех, кто заходит в цех. В том числе твоих хозяев и их автоматонов. Даже Хирона с Авиценой.

Через десять минут Видящие уже подъезжали к поместью Кулибиных, где шла погрузка автоматонов Гнева Государева по фургонам. Вернее, она уже заканчивалась. Три фургона уже были закрыты, а возле ещё одного стоял Сонар, делая какие‑то пассы руками в воздухе.

Для всех остальных эти пассы являлись чем‑то странным и непонятным, а вот Видящие прекрасно видели, как чародейская сила сплетается вокруг фургонов в прочную сеть, связывая их между собой.

В это же время возле самого поместья стояли сразу четверо автоматонов высшего ранга вместе со своими подопечными.

Целителям императора удалось сделать то, в чём оказался бессилен Авицена. Юный княжич стоял возле поместья.

Григорий Кулибин вышел, чтобы проводить друга, примчавшегося к нему на помощь из самого Китежа. Выглядел он уже гораздо лучше, чем вчера. Бледность прошла, тело перестала бить дрожь, а в руках появилась вещь, которую определённо ещё слишком рано давать столь юному и ничего не умеющему Видящему. Даже ещё пока личинке Видящего.

Григорий Кулибин держал в руках имперский артефакт, совершенно точно подаренный ему цесаревичем. На руке последнего как раз уже не было никакого артефакта.

При появлении машины Видящих охрана юных господ мгновенно напряглась, а вот Сонар или кто‑то ещё из Гнева Государева даже не обратил на них внимания. Похоже, перед ними стояла совершенно иная задача, нежели защита цесаревича, что также показалось Шанину крайне странным. Вот только узнать это у графа не получится. Здесь нужно обращаться напрямую к императору. Ехать в столицу и так далее. Чего сделать никак нельзя, пока в Новограде творится чёрт пойми что.

– Добрый день, Алексей Валерьевич. Добрый день, Андрей, – поздоровался с Видящими наследник Кулибиных. – Я вижу, вы были на производстве?

Короткого кивка в сторону спецавтомобиля было достаточно, чтобы понять, как княжич пришёл к этим выводам.

– Добрый день, ваша светлость. Вижу, вам уже гораздо лучше. Крайне рад этому. И да, мы действительно были на производстве. Познакомились с Демидом и осмотрели его цех. Уникальная возможность увидеть производство лучших автоматонов в империи изнутри. Увы, даже у меня не было туда доступа до недавнего времени.

– Правда? – совершенно искренне удивился Григорий.

– В империи много мест, куда доступ запрещён даже Видящим. И получить его можно исключительно от императора, – произнёс телохранитель цесаревича.

– Когда я стану сильнейшим видящим в империи, то обязательно попробую исправить это. Видящие должны допускаться везде, чтобы избежать…

Договорить Григорию не позволил Хирон, положив на его плечо руку и сжав его. Парень посмотрел на наставника, но ничего не сказал, лишь с сожалением сжал губы, поняв, что едва не проговорился. И тут было совершенно непонятно, проговорился перед цесаревичем, перед Видящими или перед всеми сразу.

– Чтобы избежать поломок, как случилось на производстве господ Кулибиных, – пришёл на помощь княжичу Авицена.

– Да, остановка всего завода Кулибиных для империи весьма ощутимая утрата. Надеюсь, что отец окажет вам полную поддержку и пришлёт своих лучших специалистов, чтобы быстрее всё восстановить. Я слышал, что он собирается сделать очень крупный заказ автоматонов по новым разработкам чародеев совместно с Видящими. Только это секрет, и, надеюсь, он останется между нами.

Цесаревич посмотрел на Шанина и Андрея, совершенно не сомневаясь в друге. Видимо, он уже хранит достаточно тайн Михаила и уверен в друге, а вот в Видящих, которых встретил впервые, сомневается.

– Безусловно. Всё, что мы слышали и видели сегодня, останется исключительно между нами, – ответил Шанин, и Андрей подтвердил его слова.

– Вот и замечательно, а теперь мне действительно пора, – увидев, что Сонар уже закончил накладывать чародейство на кортеж, сказал цесаревич, после чего обнял друга, несколько раз похлопав его по спине, и что‑то шепнул. – Теперь встретимся только в академии. Вот увидишь, что я стану сильнейшим видящим в империи.

– Мечтай, – усмехнулся Григорий. – Ты будешь сильнейшим, но только после меня.

Друзья рассмеялись, и цесаревич вместе со своей охраной двинулся к ожидающему его фургону. Оба телохранителя Михаила пристально посмотрели на Видящих, словно хотели убедиться, что они не проболтаются об услышанном и вообще о самом визите своего подопечного в поместье Кулибиных.

Простого кивка для них оказалось достаточно, чтобы оторвать взгляд и первыми шагнуть в фургон. Вот только граф и Андрей прекрасно видели, как вокруг автоматонов начало разворачиваться сильнейшее чародейство, которое с лёгкостью сможет разобраться даже с Хироном. Такого предупреждения было вполне достаточно, чтобы никто в здравом уме даже не подумал о нарушении данного слова.

Императорским автоматонам было без разницы, кто перед ними: Видящий, чародей или даже член императорского рода. Если этот человек нарушает закон, то он будет наказан по всей его строгости. Только император имеет для них высший приоритет.

Цесаревич остановился перед машиной, чтобы помахать рукой, после чего весь кортеж двинулся в путь.

– Михаил Иванович, я хотел бы поговорить с вами, – как только последняя машина скрылась за поворотом, произнёс Шанин.

– Я знал, что вы сегодня приедете, поэтому не имею ничего против. Хирон, так нужно, – на этот раз парень остановил своего наставника, который явно хотел что‑то возразить. – Алексей Валерьевич – единственный, кто действительно способен нам помочь. Моих, только начавших просыпаться способностей здесь будет явно недостаточно. Господа, отличная погода, предлагаю немного прогуляться, у нас прекрасный сад, в котором нас гарантированно никто не сможет услышать.

Последние слова Григорий произнёс шёпотом, но так, чтобы Видящие его гарантированно услышали. Хирону и Авицене он полностью доверял, а вот кому‑то в самом поместье – нет. И кому именно, необходимо узнать.

– Не имею ничего против. С радостью посмотрю на ваш сад. И, Григорий Иванович, не стоит так сильно сжимать артефакт. Непроизвольная активация практически исключена, но всё же может произойти. В вашем случае совершенно неизвестно, что может случиться. Вы раньше уже работали с такими инструментами?

Парень тяжело вздохнул и отрицательно помотал головой. Похоже, и это стало ещё одной причиной, из‑за которой он хочет поговорить без лишних ушей. Цесаревич сам, не зная того, подкинул другу головную боль. Что же, Шанин, да даже Андрей, могут провести краткий инструктаж и показать Григорию, как не наделать ошибок, способных привести к трагедии.

– В таком случае нам просто необходимо будет научить вас азам использования таких предметов. В умелых руках они могут стать невероятно мощным оружием, а вот в неумелых – катастрофой. И в первую очередь для того, кто решится применить их без нужных знаний.

– Я это прекрасно знаю, но Миша был непреклонен. Хирон, Авицена, я запрещаю вам рассказывать отцу о подарке цесаревича и о том, что видящие будут меня учить пользоваться им.

Если Хирон просто коротко кивнул, показывая, что приказы Григория для него в приоритете, то Авицена приложил руку к металлическому подбородку и несколько раз громко ударил по нему вполне обычными пальцами автоматона, а не медицинскими инструментами, которые были на их месте вчера.

– Григорий Иванович, вы же понимаете, что я не смогу сопротивляться, если князь спросит меня напрямую?

– Хорошо, – чуть ли не прорычал мальчик, – я позволю тебе провести эту ужасную процедуру.

– Что же, в таком случае я уверен, что смогу что‑нибудь придумать и оставить в тайне всё выше сказанное. А теперь не пора ли нам уже отправиться на прогулку? Как ваш лечащий врач я рекомендую больше времени находиться на свежем воздухе. Конечно, лучше будет, если прогулки будут проходить в одиночестве и без лишней нервотрёпки.

– Авицена, с вами я также хотел бы поговорить. Это касается случившегося в цеху у Демида. Вам же не запретили об этом рассказывать? – спросил Шанин, очень сильно заинтересовав этим Григория.

Наверняка отец ничего не рассказывал ему о происшествии на производстве. А если и рассказывал, то не раскрыл всех подробностей. Граф также не собирается этого делать, но вполне возможно, у Шанина больше не выпадет такого шанса для разговора с автоматоном. Кто знает, как на его просьбу отреагирует Иван Евстафьевич, а ждать возвращения патриарха Кулибиных из столицы не стоит. Возможно, он задержится там надолго.

– Прямого приказа что‑то скрывать от сотрудников Ока Государева не было. Но и вот так разглашать конфиденциальную информацию я также не могу. Мы, целители, работаем со многими людьми, болезни которых необходимо держать в строжайшей тайне.

– Будем считать, что я стану вашим должником. Когда потребуется помощь, я сделаю всё, что смогу.

– Это совсем другой разговор, – сразу же повеселел автоматон, который был полной противоположностью хмурому и молчаливому Хирону. – Расскажу всё, что сам знаю. Но сразу предупреждаю, что там практически ничего и нет. Я только сделал химический анализ сплава, что вылетел из того здорово котла.