Галактический путь: Одиссей

– Добивайте! – заорал Макс. – Мирмекс, огонь!

Но тут из второго корабля вышли новые шаттлы. Еще десяток. Они устремились к корветам.

– Торпеда! – вдруг закричала Лика. – Четыре торпеды! По корветам!

Гэн на шаттле мгновенно развернул лазеры. Лика вела цели. Три торпеды взорвались, не долетев. Четвертая…

Четвертая попала.

Корвет мирмекс вспыхнул ярко-оранжевым. Его разорвало на куски. Двадцать воинов – всё, что от них осталось.

– НЕТ! – закричала Камилла на мостике.

Второй корвет получил повреждения – он дрейфовал, источая плазму из пробоин, но держался.

– «Макс!» – вибрация К'лика была полна боли и ярости. – «Стреляйте из кинетики! Сейчас, пока они обездвижены! Мы видели пробоины – ваши снаряды делают дыры!»

Макс не колебался.

– Залп из обеих пушек! Цель – подбитый корабль!

Два снаряда ушли в упор. Попадание. Еще. Еще.

Корабль противника превратился в решето. А потом взорвался – так ярко, что на миг показалось, будто зажглось второе солнце.

– ЕСТЬ! – заорал весь мостик.

Но бой не кончился. Второй корабль, обездвиженный после первого попадания, все еще висел в пространстве, выпуская торпеды.

Гэн на шаттле сбил три из четырех. Четвертую добил К'лик, чудом увернувшись от взрыва.

– «Он обездвижен!» – передал К'лик. – «Добивайте!»

– Сейчас. – Макс повел «Одиссей» на сближение. – К'лик, уходи! Мы займемся им.

– «Нет, Макс. Мы вместе. Мы прикрываем».

Мирмекс и «Одиссей» зашли с двух сторон. Кинетика ударила еще раз. И еще. Корабль разваливался на глазах, теряя куски обшивки.

А потом он взорвался.

Тишина.

– Есть… – выдохнул Макс, падая в кресло. – Есть…

– Капитан, – голос Лики был непривычно тихим. – У нас абордаж. Около десятка шаттлов уцелело после ядерного взрыва. Они прорвались к шлюзам.

– Что?!

На экране тактической карты горели красные точки. Шаттлы противника облепили «Одиссей» в районе грузового отсека. Они резали обшивку, ломали замки, лезли внутрь.

– Внимание спецназу – к грузовому отсеку! – закричал Макс. – Чак, Гэн, прикрывайте с воздуха! Мирмекс, уничтожайте тех, кто еще снаружи!

К'лик уже работал. Его корвет расстреливал шаттлы плазмой – те вспыхивали один за другим. Но несколько все же успели ворваться внутрь через взломанный шлюз.

– Они внутри, – сказала Лика.

Абордаж

– Встречайте, – мрачно ответил Макс, доставая пистолет. – Камилла, Софи, Билл – за мной. Остальные – держать оборону по отсекам.

Они побежали к грузовому отсеку шатлов.

Грузовой отсек «Одиссея» был огромен. Первыми, кто встретил врага, были мирмекс. Пятьдесят воинов в хитиновых панцирях – без скафандров, без дополнительной защиты, только природная броня и плазменные пушки в верхних конечностях. Они стояли полукругом, готовые к схватке, и их боевое жужжание заполняло отсек низкой вибрацией.

За ними, чуть глубже, расположился международный спецназ людей. Макс успел заметить знакомые нашивки: американские «морские котики» с каким то новым оружием, европейский легион с каким-то тоже не понятным оружием, и наши – краповые береты, которые держали в руках видавшие виды автоматы Калашникова новой модификации, но смотрелись так, будто это самое надежное оружие во Вселенной. Казалось что если изобретут какой то нигелятор материи. У наших он все равно будет в виде калашника).

Тоже в скопе человек пятьдесят. Все в бронежилетах, в шлемах, с тактическими фонарями и прочими военными причиндалами. Пестрая компания, но по глазам видно – профессионалы.

А напротив них, в развороченном шлюзе, уже лезли гости.

Первыми прорвались роботы. Железные пауки размером с крупную собаку – восемь лап, хищное тело, и на каждой лапе по лазерному резаку. Они стреляли во все стороны слепящими лучами и просто пытались проткнуть всех своими конечностями, как шампурами.

– Огонь! – заорал командир «котиков».

Люди открыли стрельбу. Пули отскакивали от железных тел с визгом, не оставляя даже вмятин. Лазеры плавили краску. Роботы лезли вперед, не обращая внимания.

– По ним работает только лазер! – закричал кто-то из легионеров.

Но лазеры людей были слишком слабы для такого – они только злили пауков.

А следом за роботами в отсек ворвались ящеры.

Эти были похожи на тех, о ком рассказывал К'лик – приземистые, с большими ногами и маленькими ручками, но в тяжелых скафандрах с массивными шлемами. Их броня напоминала человеческую, только грубее, угловатее. В руках – плазменные винтовки, которые плевались оранжевыми сгустками.

– Работаем! – заорал командир краповых.

Автоматные очереди ударили по ящерам. Ящеры стреляли в ответ – плазма плавила броню людей, кто-то закричал, упал.

А потом в дело вступили мирмекс.

К'лик взмахнул верхней конечностью, и пятьдесят воинов рванули как один. Их плазменные резаки ударили по ящерам – и те начали падать. Оранжевая плазма прожигала скафандры мгновенно.

– Держать строй! – орал кто-то.

Но какой строй, когда все смешалось в кучу? Люди, мирмекс, роботы, ящеры – все перемешалось в кровавом месиве. Роботы-пауки пробивали людей лапами, мирмекс отрывали ящерам головы, ящеры жгли плазмой направо и налево, попадая и по своим.

– Это не бой, это свалка! – крикнул Макс, пытаясь прицелиться в ближайшего паука.

– Долго мы не продержимся! – крикнул Билл, всаживая очередь в ящера.

И тут в шлюз влетел шаттл.

Чак Ил ворвался прямо в грузовой отсек, сбив по пути двух пауков и одного ящера. Шаттл замер, задний люк распахнулся, и оттуда выскочил Гэн.

– Все на борт! Быстро! – заорал он. – Пятеро – прикрытие, остальные – отступать!

Пятеро китайских спецназовцев из шаттла открыли шквальный огонь из лазеров по паукам. Те на секунду замешкались. Люди и мирмекс начали отступать к шаттлу, затаскивая раненых, подхватывая убитых. Муравьи тащили людей. Люти волокли за собой муравьев.

– Быстрее! – Гэн махнул рукой какому то Мирмекс.

Он подхватил двух раненых воинов и буквально забросил их в шаттл. За ним запрыгнули остальные мирмекс.

Люди заскакивали последними. Макс влетел в люк, когда пауки уже снова полезли вперед.

– Закрывай! – крикнул Чак.

Люк захлопнулся. Шаттл активировал щит – голубое поле окутало корпус. Пауки налетели на него и… упали. Электромагнитное поле вырубило их электронику мгновенно – они задергались и замерли грудой металлолома.

– Чак, выпускай плазму! – скомандовал Гэн.

Шаттл выплюнул оранжевым огнем. Когда пламя утихло, на полу остались только обугленные тела.

– Чисто, – выдохнул Чак.

– Но теперь все закончилось, – сказал Гэн, глядя на мониторы. – Отбой.

– «Вы герои», – вибрация К'лика дрожала от усталости и боли. – «Вы спасли всех».

– Как там Камилла? – спросил Гэн в коммуникатор.

– Со мной все в порядке, – ответила Камилла по связи. Ее голос дрожал, но она держалась. – Только труханула немного. Ты вовремя, Гэн. Очень вовремя.

Цена победы

Масштаб потерь стал виден полностью.

Грузовой отсек превратился в скотобойню. Повсюду валялись конечности – человеческие, мирмекс, ящеров. Обгоревшие трупы, лужи черной жижи, обездвиженные роботы-пауки, которые еще подергивались и искрили, но уже не представляли угрозы.

Медики в белых скафандрах носились между ранеными, пытаясь спасти тех, кого еще можно было спасти. Доктор Вон орал так, что закладывало уши:

– Сюда! Быстро! Кровоостанавливающее! Дорогу, мать вашу!

Спецназ мирмекс понес чудовищные потери. Из пятидесяти воинов в живых осталось меньше двадцати. Тридцать один погиб в рукопашной, сражаясь плечом к плечу с людьми, не зная страха, не отступая ни на шаг.

Люди потеряли двадцать бойцов. Меньше, но тоже чудовищно. Лучшие из лучших, элита Земли, остались лежать в грузовом отсеке вместе с муравьями и ящерами.

Второй корвет мирмекс, поврежденный в бою, не выжил. Он дрейфовал в двух километрах от «Одиссея», выпуская остатки атмосферы. Двадцать воинов, которые были на нем, погибли все. До единого.

К'лик стоял над телами своих воинов и молчал. Его вибрация была такой низкой, что люди чувствовали ее кожей – это было горе. Чистое, огромное, невыразимое словами горе.

– «Я обещал Королеве вернуть их, – наконец передал он. – Я верну. Но не живыми. Простите меня, братья».

Камилла подошла к нему и, не боясь, положила руку на его хитиновое плечо.

– Ты не виноват, К'лик. Ты сражался как герой. Они сражались как герои.

К'лик посмотрел на нее всеми четырьмя глазами и чуть склонил голову – у мирмекс это был знак глубокой благодарности.

– «Ты странная, Камилла. В тебе много боли, но ты не ломаешься. Я рад, что мы встретились».

– Я тоже рада, – улыбнулась она сквозь слезы.

Разбор полетов

Через шесть часов, когда раненых перевязали, обездвиженных роботов-пауков заперли в изолированном отсеке для изучения, а тела погибших подготовили к захоронению в космосе, Макс собрал совещание.

В малой переговорной собрались все ключевые фигуры: Макс, Билл, Жебровский, Гэн, Эрик, Софи, Камилла, доктор Вон, К'лик с двумя учеными, командиры уцелевших котиков – американец Майк, француз Пьер и наш, краповый, позывной «Седой».

– Итак, разбор полетов, – начал Макс. – Что мы имеем?

Гэн встал и развернул голографическую схему.

– Имеем мы следующее. Первое: плазменное оружие. Эффективно против живой силы, особенно против ящеров. Против щитов работает только вблизи – на дистанции теряет плотность.

Второе: лазерное оружие. Слабее плазмы, но проходит сквозь электромагнитные щиты. Идеально для уничтожения мелких целей – торпед, дронов, роботов. Пауки, кстати, от лазеров дохли хорошо, а от пуль – никак.

Третье: кинетика. Наши рельсотроны. Щиты их не берут, потому что это просто кусок металла. Но стрелять надо в упор или по обездвиженным целям. В этом бою именно кинетика решила исход – мы пробили корпуса вражеских кораблей.

Четвертое: ядерная боеголовка. Сработала странно. Электромагнитный щит погасил излучение, но фотоны прошли и расплавили часть корпуса. Корабль врага замер на несколько секунд – видимо, электроника сбоила. Надо тестировать дальше. Их шаттлы не справились с электромагнитным импульсом.

Пятое: шаттлы. Наши показали себя отлично. И для разведки, и для перехвата, и для эвакуации. Враг тоже использует шаттлы активно – значит, будем разрабатывать контрмеры.

– Щиты у нас у всех одинаковые, – добавил Эрик. – Электромагнитные. Хорошо держат плазму, плохо – лазеры, бесполезны против кинетики. Надо думать над усилением.

– Выводы? – спросил Макс.

– Выводы простые, – ответил Гэн. – Каждое оружие имеет свои плюсы и минусы. В бою надо комбинировать. Мы не можем рассчитывать на один тип вооружения – враг быстро адаптируется.

– «Мы готовы обменяться технологиями», – вставил К'лик. – «Ваша архаичная кинетика впечатляет. Ваша броня второго корпуса тоже. Буть у нас двойной корпус все бы вернулись. Наша плазма тоже пригодилась. Вместе мы сможем создать корабли, которые будут эффективнее и ваших, и наших».

– Хорошо, – кивнул Макс. – Эрик, Гэн, вы с завтрашнего дня работаете с инженерами мирмекс. Создаете гибрид. Назовем его пока «Атлант». Задача – объединить нашу и их броню с мощью вооружения.

– А еще надо прокачать шаттлы, – добавил Чак, который тоже присутствовал на совещании. – Если бы у нас были не только лазеры, а кинетика, вам бы вообще подлетать не пришлось.

– Запишем, – сказал Гэн.

– Они живут в мире где сражаются своим продвинутым плазменным оружием, и не приспособлены защититься от альтернативного. Простучал Клик. – И мы тоже позабыли все другое.

Тут в разговор вступил Жебровский. – Прокачиваемся ребята – как говорил мой глава клана.

– Ребята, – сказал он, выпуская облачко пара. – Вы все правильно говорите. Но есть еще кое-что, что нам сейчас нужно.

– Что именно, Семен Семеныч? – спросил Макс.

– Не в смысле оружия. В смысле – опыта. Мы только что получили жестокий урок. Мы потеряли друзей, союзников, хороших бойцов. Но мы выжили. И теперь мы знаем, что враг уязвим. Что его можно бить. Что наша тактика работает, если ее правильно применять.

Он обвел взглядом присутствующих.

– Это, знаете ли, дорогого стоит. В космосе нет учебников. Есть только практика. И наша первая практика показала: мы можем драться. Мы можем побеждать. Но цена высока. Поэтому давайте не просто обменяемся технологиями. Давайте думать об опыте. О тактике.

– И они тоже будут учится. – Хоть в этот раз мы их и разнесли полностью, может и не успели передать опыт.

Тишина.

Потом «Седой», командир краповых, медленно кивнул.

– Мудрые слова, академик. Мы, спецназ, всегда учились на своих ошибках. И на чужих тоже.

– «Мы готовы», – подтвердил К'лик. – «Ваши воины сражались отважно. Мы будем чтить их память и учиться у них».

– Тогда решено, – подвел итог Макс. – Курс – на планету Мирмекс. Похороним погибших, отремонтируем корабли, прокачаемся. А потом – дальше. К новым маякам. К новым друзьям.

– И к новой победе, – добавил Гэн.

«Одиссей» и уцелевший корвет взяли курс обратно. Впереди была планета муравьев, где их ждала Королева, где они похоронят павших и где начнется новый этап – создание флота, способного дать отпор Голодным.

Первый бой был проигран по очкам, но выигран по существу. Они выжили. Они узнали врага. Они стали сильнее.

А значит – всё только начиналось.

Глава 14: Прокачка

Возвращение в улей

«Одиссей» и уцелевший корвет Мирмекс вышли к системе родной планеты муравьев на четвертые сутки после боя. Настроение на борту было таким, будто хоронили всех сразу – и своих, и чужих, и надежды заодно.

Слишком много пустых коек. Слишком много молчания в отсеках, где раньше жужжали пятьдесят воинов, учили людей вибрациям и смеялись (если щелканье можно назвать смехом) над человеческими шутками.

Камилла сидела в обсерватории и смотрела на приближающуюся планету. Гэн подошел сзади, положил руку на плечо.

– Ты как?

– Как? – она усмехнулась горько. – Я в порядке. Просто… тридцать воинов. Двадцать наших. И все из-за того, что мы полетели к чертовому маяку.

– Они знали, на что шли, – тихо сказал Гэн. – К'лик сказал: «Лучше умереть в бою, чем прятаться всю жизнь». Они выбрали смерть. Мы выбрали жизнь. Пока.

– Философ из тебя, Гэн, как из меня балерина.

– Я инженер. Инженеры тоже умеют философствовать. Просто реже.

Камилла повернулась и посмотрела ему в глаза. Долго. Потом вдруг поцеловала – быстро, неловко, но искренне.

– Это за что? – удивился Гэн.

– За то, что ты есть. И за то, что спас нас. Если бы не ты с Чаком…

– Если бы не мы, вы бы справились. Вы же земляне. Вы упрямые.

– Упрямые, – согласилась Камилла. – Но не бессмертные.

Планета приближалась. Внизу уже разворачивалась встреча.

Королева

Королева ждала их в главном зале улья. Огромная, пульсирующая, с глазами, которые, казалось, видели всё сразу. Когда делегация людей вошла, она издала низкую вибрацию – такую глубокую, что у всех заложило уши.

– «Я знаю, – перевела Лика. – Она говорит: я знаю о погибших. Их души уже в Памяти Улья. Они вернутся в цикл жизни. А мы будем помнить».

Жебровский вышел вперед и поклонился – насколько позволяла старая спина.

– Ваше Величество… или как там вас правильно… Мы приносим соболезнования. Ваши воины погибли как герои. Они спасли наш корабль. Мы этого не забудем.

– «Вы принесли нам войну, – ответила Королева. – Но вы принесли и знание. Знание о том, что прятаться больше нельзя. Мы благодарны. И скорбим. Но скорбь – не повод опускать конечности».

– Это точно, – кивнул Макс. – Мы построим новые корабли. Мы объединим технологии. Мы станем сильнее. И отомстим за каждого погибшего.

– «Не отомстите. Спасете. Месть – это прошлое. Спасение – будущее. Мы, мирмекс, не мстим. Мы защищаем. Вы тоже научитесь».

Жебровский посмотрел на Королеву с уважением.

– Мудрая вы женщина… то есть королева… то есть улей. Печально, но правы. Ладно, будем защищать. А для защиты нужны корабли.

Три дня длилась церемония. Мирмекс забрали тела погибших воинов – их унесли в глубину улья, где специальные рабочие перерабатывали хитиновые панцири в питательные вещества. Для людей это звучало жутковато, но К'лик объяснил:

– «Мы возвращаемся в цикл. Наши тела кормят новые поколения. Так мы бессмертны. Ваши традиции другие – мы уважаем их. Но наши не менее древние».

Люди хоронили своих по-своему. Двадцать капсул с телами погибших бойцов – американцев, европейцев, русских – отправились в открытый космос. Макс говорил речь. Короткую, без пафоса:

– Они отдали жизнь за то, чтобы мы жили. Мы не забудем их. Мы сделаем так, чтобы их смерть стала фундаментом нашей победы. Прощайте, братья.

Капсулы ушли в темноту, подталкиваемые легкими импульсами. К'лик и его воины пели – если это можно было назвать пением. Низкие вибрации разносились по корпусу «Одиссея», заставляя людей плакать, сами не зная почему.

Камилла плакала. Гэн обнимал ее и молчал. Иногда молчание лучше любых слов.

На четвертый день собрали большой совет. В главном зале собрались все: люди, мирмекс, даже несколько техников с поврежденного корвета, которые успели эвакуироваться до взрыва.

Королева говорила долго. Лика переводила:

– «Мы больше не будем прятаться. Тысячи лет мы сидели под землей, боясь высунуться. Это дало нам жизнь, но отняло достоинство. Теперь мы знаем: врага можно бить. Ваша кинетика пробивает их броню. Наша плазма жжет их живую силу. Вместе мы сила».

– Правильно, – поддержал Макс. – Но нам нужен флот. Настоящий флот. Корабли, которые смогут и защищать, и нападать.

– «Мы построим их. Все ресурсы колонии – на верфи. Все инженеры – на проекты. Все воины – на тренировки. Мы не повторим ошибку Братьев Света. Мы будем готовы».

Гэн и Эрик переглянулись. Их час настал.

«Атлант» – проект века

Проект нового корабля назвали «Атлант». В честь древнего титана, который держал небо на плечах. Название предложил Жебровский, и оно прижилось.

– Атлант – это звучит, – сказал он. – И символично. Мы тоже небо держать собираемся.

Гэн и Эрик работали круглосуточно. К ним приставили десяток лучших инженеров мирмекс – шестируких, неутомимых, которые могли чертить, считать и собирать одновременно.

– Это гениально, – восхищался Гэн, глядя на голографическую модель. – Мы берем двойной корпус от «Одиссея» – технология Хранителей, между прочим. Добавляем биоброню мирмекс – она легче и прочнее нашей. Ставим наши кинетические пушки в носовой части и их плазменные – по бокам. И все это обвешиваем лазерами для защиты от торпед.

– А маневренность? – спросил Эрик. – Если мы сделаем его полтора размера «Одиссея», он же будет неповоротливым, как слон в посудной лавке.

– У них есть решение, – Гэн показал на чертежи мирмекс. – Система дополнительных маневровых двигателей. Шесть штук. Плюс их программное обеспечение для синхронного управления. Корабль будет крутиться волчком, если надо.

– Шайсэ, – только и сказал Эрик. – Японцы отдыхают.

Строительство шло на орбитальной верфи, которую мирмекс соорудили за неделю. Огромная конструкция из металла и органики, похожая на паутину, в центре которой рос «Атлант». На его корпусе уже красовалась надпись ATLANT SHC-1, что означало Космический Тяжёлый Крейсер (Space Heavy Cruiser).

Мирмекс работали как не снилось даже Китайцам. Их шестирукая конструкция позволяла делать в три раза больше, чем людям. Гэн спал урывками, по два-три часа в сутки, но был счастлив. Наконец-то он строил, а не просто чинил.

Камилла приносила ему еду и заставляла есть.

– Ты себя угробишь, – ворчала она, впихивая в него синтезированный обед.

– Успею, – отмахивался Гэн. – Вот закончим «Атлант» – тогда отосплюсь.

– А жениться когда будешь?

Гэн поперхнулся.

– Что?

– Жениться, говорю, когда будешь? Или мне так и сидеть в невестах до пенсии?

Гэн посмотрел на нее долгим взглядом. Потом улыбнулся – впервые за много дней.

– Как закончим «Атлант», так сразу. Обещаю.

– Договорились, – кивнула Камилла. – А теперь ешь.

Трофеи

Пока инженеры строили, Жебровский сидел в лаборатории с трофейными роботами-пауками. Их удалось захватить несколько штук обездвиженными – после того, как шаттл активировал щит, они просто отключились.

Академик разбирал их на части, сканировал, просвечивал, пробовал разные частоты.

– Интересная конструкция, – бормотал он. – Чистая механика, почти без электроники. Аналоговые схемы. На лазеры реагируют, на пули – нет. Почему? Потому что лазер – это свет, а свет для них…

На пятый день он сделал открытие. Ворвался на мостик с растрепанными волосами и горящими глазами.

– Я понял! Они видят не по стандартным частотам! Они сканируют биофотонное излучение!

– Что? – Макс оторвался от карт.

– Биофотоны, капитан! Слабое свечение митохондрий! Каждая живая клетка излучает кванты света – ультраслабое свечение. Для нас оно незаметно, а для них – как прожектор в темноте! Поэтому они нас засекли! Невидимость для них бесполезна – мы светимся, как елочные игрушки!

– То есть… – начал Билл.

– То есть, пока мы живые, мы для них видимы. Тепло, радиация, магнитные поля – это все фильтруется. А биофотоны – нет. Они проходят сквозь любую защиту.

Тишина.

– И что делать? – спросила Камилла.

– Нужно создать маскировку, – ответил Жебровский. – Покрытие, которое будет блокировать или рассеивать биофотонное излучение. Или поглощать его. Чтобы мы стали для них невидимыми.

К'лик, присутствовавший на совете, зажужжал:

– «Мы знаем это чувство. Когда мы прятались от Голодных, мы учились замирать так, чтобы излучение падало. Это трудно, но возможно. Мы научим вас».

– Научите, – кивнул Макс. – Лика, объявляй конкурс среди ученых. Нужно покрытие, которое можно наносить на одежду, на стены, на корпуса кораблей. Чтобы наши не светились.

За неделю создали первые прототипы. Тонкая пленка, волокно, краска, даже спрей. который наносили на ткань. Камилла тестировала на себе – уровень излучения упал в 8 раз.

– Работает, – сказала она. – Я для них теперь как… ну, как выключенная лампочка.

– Отлично, – обрадовался Жебровский. – Теперь покроем этим все. Корабли, скафандры, даже оружие. Пусть ищут ветра в поле.

Новые игрушки

Пока «Атлант» достраивали, мирмекс не сидели сложа конечности. Параллельно они строили восемь новых корветов – модернизированных, с двойным корпусом, как у людей. Технологию Хранителей им передали охотно – свои же теперь, союзники.

– Теперь они не муравьи, а броненосцы, – шутил Эрик. – С панцирем, который не пробить.

– Пробить можно всё, – философски заметил Гэн. – Вопрос – чем и с какой дистанции.

Каждый корвет оснастили кинетической пушкой (наши рельсотроны, только модернизированные) и парой плазменных орудий. Плюс лазеры для защиты от торпед. И по одному истребителю внутри – на случай, если понадобится точечная работа.

Истребители проектировали уже на Земле. Грузовой корабль мирмекс улетел за ними еще неделю назад. Задача была сложная: доставить технологии муравьев на Землю, забрать готовые истребители и вернуться, не выдав координаты.

Истребитель, который построили на Земле, представлял собой летающее оружие. Он был построен вокруг мощной рельсовой пушки. Два пилота, маленький отсек для четырех пассажиров или груза, и два лазера по бокам, которые перезаряжались от реактора холодного синтеза по технологиям мирмекс.

– Красавец, – сказал Чак, разглядывая голограмму. – Я бы на таком полетал.